Киевский престол

Песня третья

Шумел суровый Новгород у ладожских высот,

Где конунг Рюрик праведный берег славянский род.

Но двум боярам знатным наскучил мирный дол,

Они мечтали тайно уйти на южный стол.

То были братья ратные Аскольд и смелый Дир,

Им стал безумно тесен привольный этот мир.

Они просили князя пустить ладьи во тьму,

Чтоб прорубить дорогу к Царьграду самому.

Сказал им Рюрик мудрый: «Идите на восток,

Где греческий владыка хранит казны исток.

Ищите долю честно у дальних берегов,

Но чтите уговор наш средь северных снегов».

Собрали витязи дружину из верных молодцов,

Кто не боялся сечи и кованых щитов.

В ладьи крутые сели у ильменской волны,

Покинув рубежи родимой стороны.

Поплыл отряд отважный по руслам быстрых рек,

Где прежде не бывал варяжский человек.

Они тащили лодки на жилистых плечах,

И раздували пламя в походных очагах.

Дубравы обступали великий водный путь,

Где волны не давали гребцам передохнуть.

Драккары рассекали днепровский омут враз,

И скрылся старый берег от суровых зорких глаз.

Струился Ловать бурный сквозь заросли кустов,

Где ждал ладьи варягов завал из острых дров.

Но топоры звенели в полуночной тиши,

И расступались грозно седые камыши.

Потом открылся волок средь выжженных холмов,

Где каждый шаг давался ценой суровых снов.

Тянули слуги тросы по бревнам во траве,

И думы о Царьграде неслись в их голове.

И вот пред ними Днепр раскинул свой простор,

Затеяв с облаками извечный разговор.

Катил он воды глубже, чем северный Волхов,

Смывая серый пепел с покинутых костров.

Спустили парни лодки на пенную волну,

И ветер паруса уверенно раздул.

Плыла ладья Аскольда по зеркалу реки,

И зажигали звезды ночные маяки.

Они минули скалы, где прятался разбой,

Где печенег лукавый грозил им тетивой.

Но стрелы обрывались о кованый доспех,

И на бортах ладейных звучал варягов смех.

Все шире становился днепровский этот край,

Где птичьи стаи пели про свой зеленый рай.

Дружина шла на юг вдоль круч и диких скал,

Где каждый новый берег загадкою дышал.

Шли дни за днями чередой в дозорах и трудах,

И замерло сомненье в отчаянных сердцах.

Ни Дир, ни брат Аскольд не ведали тоски,

Пока несла ладьи стрела большой реки.

Они вели беседы под шелест парусов

О том, как много в мире богатых городов.

Какая дань их ждет у греческих ворот,

И как запишет подвиг славянский их народ.

Камни резали дубы среди каскадных гряд,

Но пробивался к югу бесстрашный конунга отряд.

Шесты бились о гранит, ломалися гребцы,

Но намертво держали весло булатные бойцы.

Но выстоял отряд средь грозных черных туч,

И стал их ратный шаг уверен и могуч.

Тяжелые ладьи рассекали извилистый тот путь,

И никакая сила не могла назад их повернуть.

Вдруг расступился лес на утренней заре,

И увидали воины постройки на горе.

Три холма высились над зеркалом воды,

И не было кругом преддверия беды.

Там город небольшой раскинул свой удел,

И каждый из варягов на выси те зеленые глядел.

То был старинный Киев у берега реки,

Где мирно пасли коней полянские стрелки.

Причалили ладьи на незнакомый склон,

Где каждый был ратным строем пришлых поражен.

Выходили витязи на незнакомый склон,

Где шумом вековых дубрав их слух был поражен.