Алексей Калистратов
Циклоны

1 Часть

Глава 1 "Звонок"

Телефон зазвонил в три часа ночи. Степан открыл глаза, не сразу осознавая реальность. За панорамными окнами пентхауса мерцала ночная Москва – холодная, равнодушная, его Москва. Он никогда не выключал телефон. В его мире миллионные сделки могли сорваться из-за пятиминутной неготовности к разговору.

- Григорий Павлович? – хрипло спросил он, увидев имя своего помощника на экране.

- Степан Андреевич... – голос Григория дрожал. – "Простите за поздний звонок. Ваш брат... Михаил... Он..."

Время остановилось. В ушах зашумело, словно он нырнул глубоко под воду. Откуда-то из глубин памяти всплыло: солнечный день, пыльная дорога, велосипед с облезлой краской. Мишка, шестилетний карапуз, учится кататься, а он, двенадцатилетний, бежит рядом, придерживая руль.

"Не бойся, я держу тебя! Держу!"

- Степан Андреевич? Вы слышите меня?

Он моргнул. Ночная Москва все так же безразлично мерцала за окном.

- Как это произошло? – собственный голос показался чужим.

- Он... в своем кабинете, в офисе Видное... Таблетки...

Степан сжал телефон так, что побелели костяшки пальцев. Перед глазами встала их последняя встреча три недели назад. Миша, бледный, осунувшийся, почти кричал.

…

- Ты хоть знаешь, что случилось с семьей Карповых? – Миша стоял посреди роскошного кабинета брата, сжимая в руках папку с документами. – Их дочь... ей всего шестнадцать, Степа. Она пыталась покончить с собой после того, как ее отец разорился. Она хоть и жива, но останется на всю жизнь в инвалидной каталке. А всё из-за твоего рейдерского захвата!

- Не драматизируй. Карпов сам виноват – нужно было соглашаться на мои условия. - Степан даже не поднял глаз от ноутбука.

- Условия? – Миша швырнул папку на стол. – Ты называешь это условиями? Ты подделал документы, подкупил судью, натравил налоговую! Человек двадцать лет строил свой бизнес...

- И прогорел. Так бывает.

- Нет, Степа. Не бывает. Это ты его уничтожил. Методично, хладнокровно. А теперь его жена торгует на рынке, чтобы купить дочери лекарства. Они потеряли всё – дом, бизнес, репутацию...

Степан наконец поднял взгляд:

- А что ты предлагаешь? Жалеть каждого неудачника? Это бизнес, Миша. Здесь выживает сильнейший.

- Сильнейший? – Миша горько усмехнулся. – Ты считаешь себя сильным? Знаешь, что Карпов сказал мне вчера? «Передайте своему брату – я его не виню. Таких как он много. Просто жаль, что он забыл, каково это – быть человеком.»

Степан молчал, ее лицо было каменное, но правый уголок губы был приподнят, выражая абсолютное пренебрежение к словам брата. Его лицо отражало мало уловимую гордость в том, как эффективно он научился справляться с «тараканами», которые называют себя бизнесменами.

- Карповы – это только верхушка айсберга, – Михаил достал еще несколько папок. – Помнишь дело Савельева? Официально – самоубийство. А на самом деле? Я же видел документы, Степа. Видел платежи этим твоим «специалистам по решению проблем».

- Не лезь, куда не просят, – голос Степана стал ледяным.

- А Северный проект? Четыре трупа за неделю. Четыре! И все – несчастные случаи? – Миша начал выкладывать папки на стол. – Или взять Уральский холдинг. Сначала разорение, потом странная авария директора. Какое удивительное совпадение!

- Я тебя юристом взял, а не следователем, – процедил Степан.

- Именно! Я твой чертов юрист! Я своими руками готовил документы, которые прикрывали убийства! Знаешь, сколько крови на этих бумагах? – Миша схватился за голову. – Волгоградский завод, Пермская история, Ростовское дело... Десятки жизней, Степа. Десятки сломанных судеб!

— Это называется зачистка рынка, - Степан небрежно смахнул папки со стола. - Ты же юрист, должен понимать – когда на кону большие деньги...

- Деньги? – Миша истерически рассмеялся. – Ты об этом скажешь детям тех, кого твои киллеры застрелили в подъездах? Или вдовам, которые до сих пор не знают правды о смерти мужей?

- А ты думал, империи строятся на благотворительности? – Степан подошел к бару, налил виски. – Каждый в этом бизнесе знает правила игры. Не хочешь играть – не входи.

- Правила? Ты называешь заказные убийства правилами? – Миша подошел к брату. – Помнишь, что было с тобой после первого случая? Ты неделю пить не мог, руки тряслись. А теперь? Теперь ты просто подписываешь платежки своим киллерам, даже не моргнув?

- Я научился принимать необходимые решения.

- Необходимые? – Миша достал последнюю папку. – Посмотри сюда. Знаешь, что это? Список. Всех, кто пострадал из-за твоих «необходимых решений».

- Убери это, – в голосе Степана появились опасные нотки.

- Не уберу! Ты должен увидеть! Вот, смотри – Андрей Савельев, сорок три года, двое детей. Виктор Зимикин, пятьдесят лет, любил рыбалку. Сергей Краснов, тридцать девять, недавно женился...

- Я сказал – убери!

- За каждым именем – человек, Стёпа! Живой человек, а не строчка в отчете! У них были семьи, мечты, планы...

Степан резко повернулся к брату. - Хватит! Ты думаешь, я достиг всего этого, – он обвел рукой кабинет, - играя по правилам? Строя из себя святошу? Это война, братишка. И я в ней побеждаю.

- Побеждаешь? А помнишь, как мы мечтали в детстве? Хотели помогать людям, строить что-то важное...

- Детские фантазии. Я построил империю! Я диктую правила! Моё имя знает вся Москва!

- Имя? – Миша подошел вплотную к брату. - Твоё имя шепчут с ужасом. За спиной тебя называют чудовищем. Ты даже не замечаешь, как люди отводят глаза при встрече?

- Заткнись! – Степан с силой толкнул брата к стене. – Ты ничего не понимаешь! Я создал всё это! Я! Своими руками! Нет такой цены, которую я не готов заплатить за успех!

- Даже ценой своей души? – тихо спросил Миша, глядя брату в глаза.

Первый удар был почти инстинктивным. Второй – осознанным. Миша не сопротивлялся, только закрывал лицо руками.

- Я больше не тот наивный мальчишка! – кричал Степан, нанося удар за ударом. – Я научился побеждать! Я стал тем, кем хотел!

-Нет, Степа," – прошептал Миша разбитыми губами. – "Ты стал тем, кого всегда презирал.

…

- Распорядитесь насчет перевозки тела в Москву, – произнес он механически. – И подготовьте документы по всем нашим... проектам с его участием.

- Да, конечно... Мне очень жаль...

Степан нажал отбой. Подошел к окну. Тридцать второй этаж. Весь город как на ладони. Его город, его правила, его победы.

Только почему-то впервые за много лет защемило в груди, и перед глазами снова возник пыльный проселок, велосипед с облезлой краской и детский счастливый смех: "Степка, смотри, я сам еду! Сам!"

Он прислонился лбом к холодному стеклу. В отражении увидел свое лицо – чужое, застывшее, с пустыми глазами.

За окном начинал накрапывать дождь.

Из включенного телевизора донесся приглушенный голос ведущей ночных новостей: "На Москву надвигается мощный циклон. Синоптики предупреждают о резком падении атмосферного давления. Ожидаются сильные ливни, гроза и шквалистый ветер до двадцати пяти метров в секунду. МЧС просит жителей столицы воздержаться от..."

Степан медленно повернулся к экрану. Метеокарта окрасилась тревожными красными пятнами надвигающейся бури. Где-то вдалеке глухо прогремел гром, словно небо вторило его внутренней пустоте.

"…стихия достигнет города этой ночью," – продолжала ведущая. – "По прогнозам, это будет сильнейший атмосферный фронт за последние..."

Он выключил телевизор. В наступившей тишине было слышно только усиливающееся шуршание дождя по стеклу да гулкие удары собственного сердца. Буря приближалась – и не только за окном.