Повторная встреча с махатмой
Виктор Решетнев

© Виктор Решетнев, 2026

ISBN 978-5-0070-3387-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Повторная встреча с махатмой

Говорят, что каждый человек на своём пути должен встретить махатму. В начале жизни это произойдёт, в середине или в самом конце — неважно, но такая встреча должна произойти обязательно. И ещё говорят, что случается она только раз в жизни…

Махатма этот может быть подослан к вам в виде нищего, бездомной собаки, брошенного котёнка или одинокого пьяницы, заснувшего зимой на лавке, и оттого, как вы поведёте себя в тот момент, будет зависеть вся ваша дальнейшая судьба. Чтобы выбор не оказался лёгким, встреча с махатмой будет обставлена определёнными сложностями: вы будете куда-то спешить, нищий будет неопрятным, будет бормотать что-то бессвязное и приставать к вам, собака окажется хромой и грязной, котёнок слишком худым и облезлым, ну а пьяница — что пьяницы, они никому никогда не нравились и сами виноваты, что довели себя до такого скотского состояния.

И тут бы вам не спешить, остановиться, подумать немного, прислушаться к своему сердцу, а оно есть у каждого из нас, и оно нам частенько подсказывает, как сделать правильный выбор… но… но в тот момент вы его не послушаете. И не из-за того, что вы дурной или испорченный человек, нет, вы такой же как все, просто вам тогда будет некогда. И вы пройдёте мимо, успокаивая себя, что на пустяки у вас нет времени: собаку взять некуда, квартира у вас маленькая, котёнка тоже приютить не с руки, да и на шерсть у вас аллергия, пьяница сам проснётся, а для нищего нет мелких денег. Не давать же ему (прости-господи) сто рублей, а пятьдесят вы только что истратили на маршрутку. А сдачу — десять рублей, предлагать неудобно, потому как нищий вместо благодарности возьмёт и обидится.

Поэтому вы, ускорив шаг, идёте дальше, стараясь забыть о неприятном видении. И вам это удаётся. И вот уже не слышно писка котёнка, бормотания нищего, не видно согбенной спины пьяницы — и вы снова веселы, и свободны. Да и зачем напрягать себя заботой о никчемных существах, если сама природа о них не заботится!?

Всё так, и так часто бывает со всеми нами. И вроде мы не сделали ничего такого, бывали у нас проступки почище, но почему-то именно тот случай западёт в душу и не будет выходить из головы. Пройдут годы, мы познаем горечь утрат, уход близких, предательство «друзей» и «любимых» женщин, ведь по-другому не бывает в нашей жизни, и тогда мы вспомним: как не подали нищему, не разбудили пьяницу, не накормили собаку и не забрали домой котёнка. И с каждой новой утратой мы будем осознавать всё яснее, что посланные нам испытания — это не просто так, не по прихоти небес… нет, это плата за тот не совершённый тогда нами поступок. И потом через какое-то время мы поймём окончательно, что никогда не забывали и всегда помнили об этой своей роковой оплошности.

С годами горечь воспоминаний будет только усиливаться, и не только с каждой новой утратой, но даже с самой небольшой неприятностью. Всё чаще мы будем задумываться, будем корить себя за проявленное тогда малодушие, за свою слабохарактерность, будем раскаиваться, что не помогли ближнему, прекрасно понимая, что изменить уже ничего нельзя…

*****

Ник Петров возвращался домой из Москвы в скоростном поезде «Десна». Настроение у него было приподнятым, он ездил в столицу по писательским делам, заодно навестил своих: дочь, зятя и внучку Алису. Недавно его избрали Председателем местной писательской организации, избрали единогласно, и теперь он был приглашён на Пленум Союза писателей, где выступил с трибуны, произнёс пламенную речь, а потом в фойе у него даже взяли интервью. До этого, Ник не был публичным человеком, а тут он оказался в центре внимания, на него были направлены объективы телекамер, он подписал кому-то свои детские книжки, и его даже не обнесли на фуршете. Всё это было необычным для него, но Нику Петрову это понравилось, и теперь он чувствовал себя, словно именинник.

Место у него было сто восьмое в восьмом вагоне на втором этаже. Он любил цифру восемь, она ассоциировалась у него с бесконечностью, и ещё Ник любил высоту, поэтому второй этаж — было самое то.

«Бесконечность и высота, — размышлял он, — это всегда хорошо. Сидишь тут над всеми, смотришь на всех свысока и думаешь о высоком: о бесконечной вселенной, о бесконечной любви, о непостижимом времени и о вечности бытия. Как было бы хорошо во всём этом разобраться!?».

Ник усмехнулся, понимая, что подыгрывает себе самому и своему хорошему настроению. О том, что никакой бесконечности нет, он прекрасно знал и никогда в этом не сомневался.

«В мире бесконечностей невозможно ничему зародиться, но мы ведь есть, мы существуем, — думал он, — и будем существовать ещё очень долго! Лично я, так вообще никогда не умру…».

Думать так Нику было приятно, сегодня ему не хотелось спорить с самим собой, со своим внутренним я, поэтому он продолжил мечтания.

«Вот он я, — думал Ник, — еду в тепле и уюте. Мне хорошо, поэтому нечего забивать голову всякой всячиной, о ней я подумаю потом, когда домой доберусь. А сейчас можно и вздремнуть немного».