Михаил Демин
Кроха и Кряк

Я маленький таракан Кроха, и мой мир – это тёмная щель в большом кухонном шкафу, где всегда пахнет старым хлебом, луковой шелухой и чуть-чуть мятой от моющих средств для посуды.

Здесь, в этом пыльном закоулке, у меня настоящее жильё: спальня из мягкого ватного шарика, который выпал из пылесоса однажды, кладовая с запасом сухарей, которые я бережно прячу от случайных муравьёв, и даже маленькая смотровая площадка – дырочка в доске, откуда я могу наблюдать за кухней, не высовывая усов. По соседству обитает старый паук по имени Кряк, но мы с ним не общаемся: он слишком мрачный и вечно плетёт свои сети, в которые я однажды чуть не попал, так что теперь я держусь от его угла подальше.

Днём я не выхожу, ни-ни, и причина этому проста: днём на кухне гуляют Люди, которые бывают самыми разными, и каждый из них представляет для меня опасность по-своему.

Вот, например, один из них – маленький, вечно визжит и топает ногами так, что пол дрожит, и он швыряет на пол игрушки, которые могут раздавить меня. Есть ещё один, совсем крошечный, ползает на четвереньках и, что самое обидное, порой умудряется съесть мои драгоценные крошки – я видел, как однажды этот человечек сунул в рот целый сухарь, который я присмотрел на ужин.

Еще есть человек побольше – ходит тяжёлыми, размеренными шагами, и под его ногами пол гудит, как будто по нему бродит слонёнок, часто моет полы, и эти жидкие волны пахнут хлоркой, от которой у меня слезятся глаза.

И наконец, самый огромный и страшный, всегда взъерошенный, с громким басом, который гремит на всю кухню, – у него на ногах не просто обувь, а настоящие мохнатые лапищи, я их называю тапками-разрушители, потому что я видел, как один такой тапок превратил рассыпанные хлебные крошки в мелкую труху, которую уже невозможно отличить от обычных пылинок, а пылинки, как известно, не вкусные от слова совсем.

Поэтому я терпеливо дожидаюсь ночи – того часа, когда наконец гаснет яркий свет, когда смолкают голоса и шаги, и на кухне тишина, нарушаемая лишь урчанием холодильника. В эти редкие минуты я начинаю готовиться к вылазке: тщательно умываюсь, провожу передними лапками по усам, чтобы они были чистыми и чуткими, потом делаю небольшую разминку, чтобы мои шесть ног были быстрыми и послушными, и прислушиваюсь к дыханию дома – не храпит ли кто в комнате, не заскрипит ли дверь раньше времени. Когда я убеждаюсь, что всё спокойно, я выхожу из своего убежища – весь такой рыжий, усатый и, смею думать, красивый.