Дэпаранг
Любовь всей моей смерти. Том 2

Данное издание является художественным произведением и не пропагандирует совершение противоправных и антиобщественных действий, употребление алкогольных напитков. Употребление алкоголя вредит вашему здоровью. Описания и/или изображения противоправных и антиобщественных действий обусловлены жанром и/или сюжетом, художественным, образным и творческим замыслом и не являются призывом к действию.

Copyright © 2021 GOZKNOCK ENT

Russian Translation Copyright © 2026 ROSMAN LLC ALL RIGHTS RESERVED

This translated edition was published by arrangement with A2Z ENTERTAINMENT Co.,Ltd. through Shinwon Agency Co.

© ООО «РОСМЭН», 2026

Часть VI. Начало первого акта

Глава 40. Истинные чувства

– Ха…

«Значит, все так и закончится».

Слова, которые она не могла произнести вслух, вертелись у нее на языке. Услышав о том, что родители наконец покидают царство Ямы, Шихён тяжело вздохнула. Девушка вышла проводить их, но каждый шаг на пути к главным воротам давался с огромным трудом, будто на ее плечах была тяжелая ноша. Оказавшись перед воротами, Шихён застыла, словно столб, а Чжиху бросил на нее непроницаемый взгляд. Заметив его равнодушие, и без того подавленная девушка почувствовала, как ее сердце сжимается еще сильнее.

Шихён с трудом отвернулась от него. Сделав шаг вперед, она бросила взгляд на своих по-прежнему растерянных родителей. Затем протяжно выдохнула, выпуская из своей груди весь воздух. А затем как ни в чем не бывало стряхнула мрачный настрой и примерила на себя новую маску.

– Ваша жизнь в царстве Ямы подошла к концу. За все это время вам пришлось перенести много трудностей. Я бы очень хотела, чтобы у нас было больше времени, которое мы могли бы провести вместе, но…

Шихён начала бодро, однако внезапно ее вновь одолела сильная грусть, и девушка резко проглотила конец предложения.

«Нет, так не пойдет».

Она поспешила взять себя в руки.

«Разве я не приняла твердое решение после нескольких дней и ночей, проведенных в мучительных раздумьях? Если я сдамся на полпути, то сделаю из себя посмешище». Шихён продолжала мысленно себя отчитывать. Она с трудом сглотнула, прочищая пересохшее горло, чтобы попытаться выдавить из себя еще хоть слово.

Несмотря на бурю, разыгравшуюся у нее в душе, девушка блестяще продолжила свою речь, будто ее ничего не мучило:

– Впредь вам не придется терпеть подобные страдания, вас ждут только счастливые дни. За все время вам не удалось в полной мере насладиться всеми прелестями своего существования, поэтому в следующей жизни вы должны быть в десятки, нет, в сотни раз счастливее, чем в предыдущих. Непременно должны.

Шихён взяла мужчину и женщину за руки. В ее голове громко раздавались слова, которые она никак не могла произнести вслух, – «мама и папа». Теперь они были совершенно чужими ей людьми, и она должна была их отпустить. Поэтому с самого начала Шихён твердо решила отбросить все ненужные слова и мысли. Она одна противостояла всем жизненным невзгодам на протяжении вот уже практически десяти лет, и ей не нужно было вновь становиться слабой. Девушка стиснула зубы, заглушая свои запутанные мысли и чувства.

Мужчина и женщина, которых провожала Шихён, тоже находились в сильном смятении. Почему они вдруг получили шанс на перерождение? И почему это необходимо было делать в столь срочном порядке?..

Несмотря на то что им попытались дать исчерпывающие объяснения, тот факт, что первая леди лично занялась их делом и теперь с признательностью провожает их, вызывал слишком много вопросов. Кроме того, она вела себя с ними так, будто уже давно их знает, что тоже, разумеется, было слегка странно.

В общем и целом, странных моментов в этой ситуации было довольно много. Беспричинная обходительность в царстве Ямы, где каждый думает исключительно о себе, – это то, чего стоит опасаться больше всего. Кроме того, когда вокруг собирается столько высокопоставленных лиц, в голову начинают лезть даже те сомнения, которых там и в помине не было. Но если же отбросить подобные личные предубеждения, они все же были благодарны добродушной Шихён.

– Я доставлю их в Чхончхукдо в целости и сохранности. Не беспокойтесь.

Их ладони были крепко переплетены, напоминая замки, и не было похоже, что Шихён собиралась отпускать родителей из своей хватки. Хасон, молча наблюдавший за этим со стороны, подошел и прервал их прощание. Он приобнял родителей Шихён за плечи, намеренно отодвигая их подальше от девушки. Затем они поочередно отвесили прощальные поклоны царю и его жене и вышли за пределы дворца.

– Пожалуйста, будьте добры.

На лице Шихён тут же отразилась печаль. Но теперь она не цеплялась за них и не пыталась удержать, как это было раньше. Похоже, ее сила воли изрядно окрепла. Она, наоборот, отвела взгляд, словно отворачивалась от незнакомцев. Заметив поведение Шихён, Хасон слегка улыбнулся, чувствуя гордость за девушку.

Но это продлилось недолго.

Внезапно их гладкий путь исказила небольшая рябь. Мужчина слева от Хасона, Чжунчхоль, отец Шихён, неожиданно замер. Затем и Мёнхи, мать Шихён, остановилась, следуя его примеру. Обернувшись, они опустились на колени и склонили головы в глубоком почтительном поклоне перед Шихён и Чжиху.

Растерянная внезапным поступком родителей, девушка мигом подбежала к ним. Она тоже опустилась на колени и помогла им подняться.

– Вам не нужно этого делать.

Ее голос дрожал от подавляемых эмоций. Но Чжунчхоль и Мёнхи отрицательно замахали руками, выражая свое несогласие.

– Но ведь это наша последняя встреча. Вы все время были так добры к нам здесь, в царстве Ямы, и больше мы с вами не сможем увидеться, поэтому мы с сожалением прощаемся с вами, – ласково проговорил Чжунчхоль.

Этот облик отца наложился на его образ из прошлой жизни, который сохранился в воспоминаниях девушки, и Шихён почувствовала, как ее глаза начало щипать.

– Вы позаботились даже о таких ничтожных людях, как мы… Хотя, возможно, с моей стороны слишком бесцеремонно говорить об этом. Да будут Небеса мне свидетелем, ваша жизнь, госпожа, тоже будет наполнена только хорошими днями.

Мёнхи поблагодарила Шихён вслед за Чжунчхолем. Было видно, что она хочет сказать что-то еще, но почему-то неожиданно замешкалась. Не упустив этой возможности, Хасон тут же вмешался. По выражению лица Шихён он понял, что ее все больше и больше начинают переполнять чувства, и у него в голове возникла мысль о том, что такими темпами ситуация может пойти вразрез с их планами. Снова намеренно отодвинув родителей от дочери, он строго вмешался в их разговор:

– У госпожи нет столько свободного времени, чтобы обмениваться бесцеремонными речами, так что давайте на этом закончим.

Но на этот раз Шихён остановила Хасона. Она поторопила мать закончить начатое. Женщина средних лет, какое-то время наблюдавшая за ситуацией, слегка поколебалась, но все же набралась мужества и заговорила. В воздухе повисло легкое напряжение, но она закончила то, что хотела сказать:

– Если бы была такая возможность, я бы очень хотела, чтобы в следующей жизни у меня родилась дочь, похожая на вас, госпожа.

– …

– Чтобы она была бы столь же решительна в любых ситуациях, в каких бы ни оказалась… Должно быть, и ваши родители, госпожа, всегда вами гордились.

Как только эти слова прозвучали, все присутствующие потеряли дар речи. Плотину, которую сдерживали с огромным трудом, больше нельзя было удержать – она лопнула. Шихён, все это время с трудом державшая себя в руках, почувствовала, как на ее глаза начинают стремительно наворачиваться слезы. Девушка застыла на месте в оцепенении, не в силах остановить руку, неосознанно тянувшуюся в сторону родителей.

Воздух вокруг тяжким грузом лег на плечи Шихён. Хасон, поняв ситуацию, тут же потащил Чжунчхоля и Мёнхи прочь из дворца, словно спасаясь оттуда бегством. Это был последний раз, когда Шихён видела родителей. Как только ворота дворца Ямы, открывшие им путь, вновь закрылись, от них не осталось ни следа. Словно их и вовсе никогда не существовало.

В тот момент, когда ее решимость не показывать свои слезы другим рухнула, к Шихён протянулась большая рука, прижимая тело девушки к широкой груди. Уткнувшись в чью-то грудь, она могла видеть лишь темноту. И сразу поняла, что ее обнимает Чжиху.

Шихён окутало тепло его тела. А затем она начала хныкать, словно малое дитя.

– Все хорошо. Все хорошо.

Чжиху похлопывал ее по плечу. Его успокаивавший голос был тихим и ласковым. А такое контрастное поведение заставило вырваться наружу всю ту печаль, которую Шихён держала в себе. Она больше не могла остановить свои рыдания.

Усилившиеся всхлипы заставили Чжиху цокнуть, а его сердце вспыхнуть сочувствием. Не в силах противостоять ей, он сильнее прижал Шихён к своей груди. Чжиху положил свою голову на ее, прижимая девушку еще ближе. Он и сам находил в Шихён утешение, пытаясь облегчить тяжесть на сердце.

Взгляд Чжиху неожиданно метнулся в небо. В нем не было ничего примечательного, но мужчина все равно пристально смотрел вверх, словно искал иголку в стоге сена. Вскоре он отвел от него взгляд, полный душевных терзаний. Затем закрыл глаза и, отбросив всю свою решимость, аккуратно погладил Шихён по голове.

– Все будет хорошо.

Эти слова чудесным образом утешили ее разбитое сердце. Погода будто была с ними заодно: легкий ветерок ласкал пару, стоявшую у ворот дворца Ямы. Свежий воздух успокаивал ее беспорядочные мысли. Благодаря этому Шихён понемногу начала принимать ситуацию.

Прошло довольно много времени. Неизвестно, сколько слез она выплакала, прежде чем ей удалось их остановить и осторожно поднять голову. Возможно, из-за того, что ее глаза сильно опухли, Чжиху, стоявший прямо рядом с ней, виделся ей сильно размытым.

«Сначала вполне себе взрослая женщина позволяет себе плакать навзрыд, а теперь на ее лице отражается хаос, состоящий из перемешанных слез и соплей». Прокрутив в своей голове эти мысли, Шихён содрогнулась от запоздало пришедшего к ней чувства стыда. Она попыталась притвориться, что в ее душе не бушует буря эмоций, и нацепить на лицо маску равнодушия. Собрав все силы в кулак, девушка попыталась придать лицу строгое выражение, но ее опухшие глаза не желали слушаться.

Не в силах скрыть смущение, Шихён изо всех сил попыталась хотя бы вырваться из объятий Чжиху. Но мужчина не собирался покорно ее отпускать. Он взял девушку за подбородок и посмотрел ей прямо в глаза.

Шихён ужаснулась, будто только что увидела призрака, и попыталась избежать его взгляда. Хоть она и не смотрелась сейчас в зеркало, но догадывалась, что ее вид сейчас оставляет желать лучшего… На этом ему следовало просто оставить ее в покое, но Чжиху был неподвижен, словно каменная статуя. Наоборот, он обхватил ее лицо обеими ладонями, крепко удерживая голову, чтобы Шихён и сама была не в состоянии пошевелиться.

– Отпусти.

Из-за того, что Чжиху слишком сильно сжимал обе щеки Шихён, ее губы не могли как следует двигаться. Ей ничего не оставалось, кроме как начать декламировать свою волю по одному слову за раз, шевеля губами, словно рыба.

– Мне больно. Отпусти меня.

Разумеется, слова о том, что ей больно, были ложью. Даже со стороны было видно, что он держал ее осторожно. И все же почему-то Чжиху покорно убрал от нее руки. Послушался ли он ее по собственной воле или на самом деле повелся на обман? Никто не знал, что на самом деле творилось у него в душе.

Освободившись из хватки, Шихён первым делом спрятала лицо. Она хотела, чтобы он заговорил с ней, пусть даже это будет какое-то бесполезное замечание. Но Чжиху словно воды в рот набрал. Он лишь молча разглядывал Шихён, не предпринимая никаких действий. Воспользовавшись моментом спокойствия, она бросила взгляд в сторону, искоса оценивая обстановку.

Первым делом ей в глаза бросилась мокрая от слез рубашка Чжиху. Лицо Шихён тут же обдало жаром от неописуемого сильного стыда. Девушка принялась непрерывно обмахиваться свободной рукой в попытках уменьшить жар.

– Видимо, ты все же немного ожила, – проговорил Чжиху довольно язвительное замечание для человека, который до сих пор был так ласков с ней.

Шихён рефлекторно покосилась на мужчину, но тут же вновь спрятала лицо, поджав хвост, одновременно скрывая благодарность, ненадолго промелькнувшую в ее душе. Затем она тихо и безразлично произнесла:

– Я пойду.

– В покои? Или куда-то еще? – приближаясь к ней вплотную, настойчиво спросил Чжиху.

– Ты же велел мне какое-то время не высовываться. А раз я денно и нощно сижу в покоях, разумеется, я возвращаюсь туда. Куда же мне еще идти? – пробормотала Шихён, первой входя в коридор.

Девушка шла довольно быстро, но Чжиху смог тут же нагнать ее своими широкими шагами.

Как только он подошел, на лице Шихён отразилось явное желание побыть одной. Однако Чжиху был непоколебим. Напротив, он вновь заговорил с ней, словно навязываясь:

– Я тебя провожу.

«Не нужно, все в порядке. Правда, все в полном порядке».

Сил, которые остались у Шихён, не хватало даже на то, чтобы коротко ответить ему вслух, поэтому она отвечала только внутри себя. Девушка вновь и вновь продолжала отталкивать Чжиху.

Обычно он был довольно догадлив… Но становилось ясно, что сейчас он ведет себя как болван. И определенно делал это намеренно. Не получив ответа на свое предложение, Чжиху воспринял ее молчание как знак согласия и пошел вровень с Шихён.

Выбившись из сил, она побрела по коридору, вяло переставляя ноги. Ей хотелось, чтобы хотя бы это ускользнуло от его внимания, но, судя по всему, локаторы Чжиху смогли уловить даже такое небольшое изменение.

– Тебе нехорошо?

Она помотала головой, по-прежнему не произнося ни слова. Это был безмолвный сигнал продолжать идти в тишине.

Конечно же, Чжиху просто не мог не поступить так, как ему вздумается. Он остановил ее и вновь обеспокоенно спросил:

– С тобой точно все в порядке?

Шихён закивала еще сильнее. Ее обжег взгляд, полный недоверия. Девушка держалась стойко и не уступала, отвечая на его обременительное внимание.

Обычный человек в такой ситуации уже отступил бы. Но разве Чжиху можно назвать обычным человеком? Он отмахнулся от ее мнения и проявил обходительность сверх необходимой независимо от того, хотела она этого или нет.

Внезапно картинка перед глазами Шихён перевернулась, и девушка всем телом ощутила тепло Чжиху сквозь тонкий слой своей одежды. У нее даже не было возможности отреагировать на столь внезапный жест. Он подхватил Шихён на руки, крепко прижимая к себе за плечи и ноги, и принялся осторожно шагать вперед, словно нес на руках ребенка. И до этого безмолвная Шихён теперь совсем затихла, не в силах сделать даже вдох.

Она ведь уже не первый раз находилась в его объятиях… Более того, между ними даже был гораздо более тесный контакт, чем просто объятия, но все-таки…

«И кто только сказал, что люди – это животные, способные обучаться? Если исходить из этого, я должна была уже стать профессионалом в подобных делах, но почему же у меня по-прежнему так сильно бьется сердце?»

Шихён внутренне усмехнулась от того, что она по-прежнему никак не могла привыкнуть к Чжиху.

«Это ж надо…»

Она похлопала себя по груди, сердце внутри все никак не могло успокоиться. Шихён усердно делала глубокие вдохи и сама не заметила, как в поле ее зрения показался потолок ее покоев. А затем и профиль мужчины, бережно усаживающего ее на диван.

Шихён принялась внимательно рассматривать его, сохраняя молчание. Как ни посмотри, а в нем было совершенно не к чему придраться. Чем внимательнее она его рассматривала, тем больше убеждалась в том, что это на самом деле так. Ей казалось нереальным то, что она может нравиться такому идеальному мужчине, и ей вновь не верилось в то, что она находится от него на расстоянии вытянутой руки.

Вероятно, почувствовав ее настойчивый взгляд, он поднял голову и посмотрел на нее в ответ. В тот момент она почувствовала, как все происходящее становится для нее еще более нереальным.

Он казался ей миражом, который должен был вот-вот исчезнуть. Напрасная тревога заставила Шихён коснуться его щеки. В отличие от груди, его лицо было холодным, словно лед. На нем застыла такая прохлада, что казалось, в любой момент он готов был обрушить на нее поток ругательств.

Внезапно осознав, что она была крайне бестактна, Шихён моментально отдернула свою руку.

Девушка слегка приоткрыла губы, чтобы извиниться, но, прежде чем с них успело слететь хоть одно слово, Чжиху неожиданно перехватил ее отдаляющуюся руку и притянул обратно к своему лицу. Почувствовав ее тепло, он медленно прикрыл глаза и коснулся своими губами ее ладони.

В воздухе повисло долгое молчание. Пытаясь осознать его внезапный порыв, Шихён прокручивала у себя в голове десятки тысяч различных мыслей. Он твердо заявлял, что все их чувства со временем угаснут и забудутся, но его поведение по-прежнему противоречило его словам.

И благодаря этому Шихён была твердо уверена – тот мужчина ей лгал.

Его истинные чувства, которые он передавал ей даже без слов, тронули струны души Шихён. Она не смогла отвести от него взгляд и полностью утонула в его глазах. Его черные густые ресницы робко затрепетали. Шихён интуитивно почувствовала, что прямо сейчас он разделяет ее мысли.

Как только она это поняла, на этот раз она первая притянула его к себе. Сильный страх того, что он может ее отвергнуть, заставил девушку только сильнее сжать его в своих объятиях.

К счастью, судя по всему, ее переживания были напрасны. Чжиху не пытался ее оттолкнуть, а, наоборот, уткнулся головой ей в плечо. От его поникшего тела ей передавалось чувство полного изнеможения.

На этот раз они поменялись местами: теперь Шихён подняла свою руку и начала похлопывать Чжиху по плечу. Девушка чувствовала, как разделявшая их прочная стена рушится. Затем ее внезапно охватило странное чувство дежавю, заставляя на мгновение задуматься.

«Что это за незнакомое ощущение?..» Охваченная замешательством, Шихён застыла, словно каменное изваяние. Ей казалось, что она была вместе с ним еще до того, как попала в царство Ямы, еще тогда, в мире живых. Эти странные грезы отчетливо возникли в ее памяти.

На протяжении всей своей жизни она совершенно точно никогда не была так близка с Чжиху, но почему-то ее память тронули какие-то смутные воспоминания о нем.

Вдруг все вокруг озарилось белым светом, и моменты прошлого, которые она ни разу в своей жизни не видела, начали появляться один за другим. Прямо как в том сне, который она видела не так давно, когда была без сознания. В том сне кто-то позаботился о ней, пока она была в стельку пьяна.

Как только она вспомнила его, ее разум внезапно начал заполняться образами мужчин, внешне очень похожими на него.

Вот кто-то бросил ей зонтик и тут же убежал, когда она расхаживала под ливнем с пустыми руками, вот кто-то укрыл ее покрывалом и тут же исчез, когда она слегка задремала во время длительного ожидания очереди съемки массовки, а вот курьер, который пришел к ней домой с огромной корзинкой цветов в день ее рождения и заявил, что это подарок от тайного поклонника…

Эти встречи были настолько случайны и мимолетны, что она даже не обращала на них должного внимания. Неожиданно вспомнив их одну за другой, она поняла, что все эти мужчины были сильно похожи друг на друга.

Шихён не знала, почему эти странные воспоминания возникли в ее голове именно сейчас. Кроме того, она и сама не понимала, почему связывает их с Чжиху. Она слегка покачала головой. И тогда между разорванными звеньями проявился последний кусочек цепочки.

* * *

В очередном воспоминании она вновь была не в себе. Шихён сильно напилась на вечеринке по случаю посвящения в первокурсники и теперь, пошатываясь, шла домой в абсолютном беспамятстве.

В те времена на улицах было полно надземных переходов, и Шихён опасливо поднималась по одной из таких лестниц, словно в любой момент могла покатиться кубарем вниз. Спустя каждые пять ступенек, разумеется, следовал небольшой отдых, и вот наконец, спустя кучу времени и несколько рвотных позывов, ей удалось забраться наверх. Конечно, ей еще предстояло спуститься на другой стороне перехода. Оставшаяся часть пути была слишком тернистой.

Решив, что она больше не в силах двигаться, Шихён растянулась прямо на месте, прислонившись спиной к стене и тяжело осев на пол.

– Как же сложно жить, очень сложно! – слетел вдруг с губ девушки пьяный бред.

К счастью, стоял поздний час, поэтому вокруг не было ни души. И тем не менее она не могла просидеть там всю ночь до самого утра.

Несмотря на то что казалось, будто она уже не оторвет своих ягодиц от этого места, в ней все же по-прежнему жило желание попасть домой.

Шихён пробубнила себе под нос:

– Все-таки надо идти домой. Эх.

Как только она закончила вздыхать, ей ответил низкий грубый голос:

– Это мое место, живо уходи отсюда.

Шихён испуганно отпрянула, ведь никак не ожидала обнаружить кого-то прямо перед собой. Успокоившись и приглядевшись, она увидела бродягу, укутанного в черное покрывало. Телосложение мужчины казалось довольно крепким для бездомного, поэтому в Шихён на мгновение пробудилось любопытство. Но, быстро осознав, что ее подозрения напрасны, она потеряла интерес.

– Да, конечно, я подвинусь немного, – проговорила она тоном, полным язвительности.

Затем Шихён подвинулась примерно на шаг в сторону, намеренно не отодвигаясь слишком далеко. Бродяга, наблюдавший за ее действиями, сделал глубокий вдох.

Однако он, не собираясь ей уступать, упрямо занял то место, которое она для него освободила. Так они оказались бок о бок друг с другом, хотя никто из них этого совершенно не планировал. Со стороны казалось, будто два близких друга ведут теплую беседу.

– Если ты отдохнула, иди куда шла.

– Мне еще трудно, я даже пошевелиться не могу. Вы слишком бессердечны.

Шихён тут же ответила ему, не сдавая позиций. Будто бы принимая переданную ему эстафету, бродяга вновь тяжело вздохнул. В воздухе повисла натянутая атмосфера. Почувствовав эту неловкость, Шихён нарушила тишину, забавы ради толкнув его ногу своей.

Бродяга цокнул, раздраженный ее поведением. При этом он упрямо не покидал своего места, хотя и не скрывал своего недовольства.

– Почему вы оказались на улице? – Шихён заскучала и вновь заговорила с ним. Разумеется, ее вопрос был проигнорирован.

– Если ты как можно скорее отсюда не убежишь, тебе придется сидеть и выслушивать все мои жалобы. И я не пощажу тебя, даже если ты будешь помирать от скуки, – проговорил бродяга строгим голосом.

Но даже его предупреждение не остановило девушку: Шихён развернулась к нему, готовая выслушать всю историю целиком.

Ее игривое поведение вызвало у бездомного небольшой смешок. Ситуация была настолько абсурдна, что смех сам непроизвольно слетел с его губ. Шихён же пошла еще дальше и даже начала его поторапливать. Осознав, что своими словами он посеял ветер, но в итоге пожал бурю, бродяга теперь уже не улыбался.

Будучи не в состоянии вымолвить ни слова, он рассеянно смотрел на Шихён. Затем, сдавшись, с трудом заговорил. Хоть он и начал свой рассказ, по его взгляду казалось, будто он и сам не осознает, что сейчас происходит.

У него была действительно очень длинная история. Казалось, будто мужчина вкратце излагает ей все содержимое какого-то толстого собрания сочинений. В процессе рассказа он по-прежнему задавался вопросом о том, зачем же он это делает, но неожиданное внимание Шихён не давало ему остановиться.

– И что дальше? – вмешалась она в середину его речи.

Бездомный думал, что она, пообщавшись с ним какое-то время, сама уже захочет уйти, но этот вопрос будто ударил его обухом по голове. Она уверенно побуждала его рассказывать дальше.

Бродяга был сильно ошеломлен, но, с другой стороны, чем дольше он рассказывал ей свою историю, тем сильнее чувствовал, как на его сердце становится легче.

– Оно и неудивительно, ведь я так много времени провел, страдая в одиночестве, что всех этих лет хватило бы для того, чтобы даже реки и горы смогли перемениться несколько десятков раз… – пробубнил он себе под нос.

Вдруг он посерьезнел и начал сильнее углубляться в детали своего рассказа. После того как он завершил свою невероятно длинную историю, не упустив ни малейшей подробности, Шихён неожиданно притихла. Ее дерзкий задор утих, что вызывало не столько удивление, сколько вопросы. Бродяга обернулся к ней, чтобы выяснить, что же с ней происходит.

Все произошло спонтанно. Шихён разрыдалась и заключила мужчину в свои объятия. Невозможно было понять, почему она так поступает: от чистого сердца или же потому, что была сильно пьяна. Конечно, вероятность того, что этот поступок был совершен на пьяную голову, была гораздо больше, но девушка действительно поражала своей безграничной непредсказуемостью. Они знали друг друга первый день, а она уже так бесцеремонно вела себя.

Кто знает, что может выкинуть посреди глубокой ночи суровый мужчина? К тому же у него было много причин и возможностей прогнать ее отсюда, но бродяга почему-то не желал этого делать. Ему казалось, что в этих объятьях вся злоба в его душе бесследно испаряется.

Шихён, похлопывая его по спине, разделяла боль его саднящего сердца. И вот в следующий миг голова собеседника, что открыл ей свою душу, опустилась ей на плечо.

* * *

Перед глазами Шихён стало ярче. Вместо черной ночи, опустившейся на город, хлынул электрический свет от лампочки. Бродяга, который был с ней до этого момента, бесследно исчез, и вместо него перед ней оказался Чжиху.

Эта нелепая ситуация и чувство дежавю по-прежнему не давали Шихён очнуться ото сна. Образы мужчин, с которыми она мельком встречалась в течение своей жизни, и последний яркий образ бродяги наложились в ее памяти друг на друга, словно кадры на пленке. Как только пара-тройка слоев сложились в знакомую ей тень, она наконец смогла взглянуть прямо на мужчину, который находился перед ней.

Ее глаза округлились настолько, что это невозможно было описать. От крайнего удивления у нее отвисла челюсть. Не зная, с чего начать, она могла лишь издавать небольшие стоны. Через силу она заставила себя успокоиться. И только тогда наконец слегка шевельнула губами:

– Неужели…

Она не могла понять, почему воспоминания, о которых она даже не задумывалась, вдруг возникли в ее памяти именно сейчас и именно таким образом. Более того, несмотря на то что все детали были довольно расплывчаты, в ней оставалась необъяснимая уверенность.

– Да.

Чжиху отвечал ей так, словно знал, что она скажет дальше. С усталостью на лице он слабо кивнул. Но Шихён этого было недостаточно. В конце концов она все же выпалила вопрос, который ее терзал.

– Мы… с тобой уже встречались? – задала Шихён четкий вопрос, сильно выпучив глаза, тем самым делая их похожими на коровьи.

Губы Чжиху растянулись в легкой бессильной улыбке. Это заняло так много времени, что сейчас на его душе даже появилось облегчение. Он все это время крутился вокруг нее, давая ей различные подсказки, но, похоже, заметила она все это только сейчас.

– Мы ведь и в данный момент в процессе встречи. – Он намеренно притворился, что не понимает, о чем она говорит.

– Нет, нет. Я не это имела в виду.

– С тех пор как ты попала в царство Ямы, мы все время были вместе, уже забыла?

– Я не об этом! Я спрашиваю тебя о том, встречались ли мы с тобой когда-то раньше, еще когда были в мире живых.

– Кто знает, – снова прикинулся непонимающим Чжиху.

Его реакция была неожиданной, что Шихён даже подумала, что ей это могло показаться. Она хотела было закончить на этом разговор, но все же крупицы сомнения продолжали жечь ее изнутри. Девушка хотела задать ему еще несколько вопросов, но слова Чжиху, с легкостью слетевшие у него с языка, заставили ее замолчать:

– Перестань уже думать о всякой ерунде. Очисти голову и приведи в порядок свои чувства.

Он вновь стал с ней холоден. Его поведение, постоянно менявшееся с теплого на холодное, вновь разбередило душу Шихён.

Как только она протянула к нему руку, Чжиху мигом отпрянул. Ситуация повторялась, все было так же, как в прошлый раз. Сердце Шихён сжалось от невыразимой обиды. С другой стороны, недавнее воспоминание, внезапно вспыхнувшее у нее в памяти, снова и снова накладывалось на образ Чжиху. Ее и без того неспокойное сердце стало трепетать еще сильнее, словно корабль, попавший в шторм.

Поднявшись со своего места, Чжиху дошел до двери. Шихён тут же последовала прямо за ним, не отпуская его далеко. Она вцепилась в его руку так, словно они виделись в последний раз. А затем прямо задала ему вопрос, который не переставал терзать ее:

– Чжиху, это правда немного неожиданно, но я кое-что вспомнила… Мы действительно не встречались до того, как увидели друг друга на съемочной площадке у режиссера Кан Доха?

Чжиху, собиравшийся уже покинуть покои, обернулся. И тут же на него обрушился ее дрожащий взгляд. Необычно, но те же самые эмоции можно было прочитать и в его взгляде.

Шихён подошла к нему ближе, прямо вплотную, чтобы услышать ответ. Заметив замешательство Чжиху, она поняла, что оказалась права. В тот момент, когда она с твердой уверенностью собиралась задать ему вопрос: «Почему же ты так себя вел?» – Чжиху отвернулся от Шихён, оставив ее без ответа.

* * *

Он исчез, хлопнув дверью. После этого Шихён ощутила пустоту. Реакция, последовавшая от него, была не просто ледяной – казалось, будто она общалась с совершенно незнакомым ей человеком. Своим поведением он вновь дал понять, что ее чувства – лишь глупые домыслы. Ветер, полный надежды, испарился, превратившись в пыль. В один миг она обессилела и бесцельно провела рукой по дверной ручке.

«Действительно, в такой серьезной ситуации я одна предаюсь дурацким мыслям, должно быть, я выглядела очень жалко». Шихён мысленно посмеялась над собой. Она подошла к дивану, на котором до этого сидела рядом с Чжиху, и опустилась на него. Затем легла, положив голову на то место, где сидел мужчина, и погрузилась в пучины страданий.

«О чем он на самом деле думал? И что собирается делать дальше?» Шихён погрузилась в различные мысли и догадки, ставя себя на место Чжиху.

Он действительно хороший мужчина. И хоть иногда и раздражает ее, объективно Чжиху близок к ее понятию идеала. Поэтому она хотела быть рядом, быть всегда на его стороне, но теперь он пытается оттолкнуть ее от себя. Она ему нравится, и он ей тоже…

– Нет ведь ничего, что могло бы стать для нас проблемой, – понуро пробормотала себе под нос Шихён.

«Быть может, я не успела и время прошло? Это наказание за то, что я не заметила его чувств раньше?» Она ворочалась на диване, охваченная различными мыслями.

Как говорится, чужая душа – потемки. В ее голове возник образ Чжиху, который был к ней так близко, что стоило лишь протянуть руку, чтобы коснуться его, но она все равно не могла до него дотронуться. В ее глазах он был словно горсть песка, ускользающего сквозь пальцы. Путаница из чувств на душе у девушки становилась все сложнее и беспорядочнее.

Не в силах побороть тревоги и печаль, Шихён крепко зажмурилась. Раздавшийся стук в дверь как раз вовремя вырвал ее из бесцельного блуждания среди собственных мыслей. Кто-то будто принял от Чжиху эстафету.

Глава 41. Сводный брат

Гость, появившийся прямо вслед за ним, подал голос из-за двери только после того, как получил на это разрешение:

– Могу ли я зайти к вам?

Шихён с готовностью пригласила гостя войти. В покоях тут же показался Покчо. Увидев его, Шихён приняла вертикальное положение. Отряхнув одежду, чтобы привести ее в порядок, она недовольно и формально его поприветствовала.

Покчо склонил перед Шихён голову с видом крайней покорности. Ее заинтересовало дело, по которому он внезапно появился в ее покоях, но она совершенно обессилела, поэтому просто молча ждала его дальнейших слов. Повисла недолгая пауза. Вскоре Покчо негромко прочистил горло, как того требовала атмосфера.

– Как вы себя чувствуете?

– Сносно.

– Какое счастье.

После короткого диалога в покоях вновь воцарилась тишина. Между ними не сложилось теплых отношений, поэтому им было сложно поддерживать длительные разговоры. В самый разгар неловкого обмена взглядами Покчо наконец дал понять, зачем он сюда пришел.

– Мне необходимо кое-что вам передать.

Шихён кивнула. После ее одобрения раздался ясный голос Покчо:

– Учитывая обстоятельства, я не мог спросить у вас об этом напрямую… Но до меня дошли слухи о том, что вы, госпожа, не так давно посещали северное здание. Вот почему я имел дерзость прийти к вам в покои.

Покчо остановился, чтобы перевести дух. В его взгляде все больше читалась решимость. Шихён задалась вопросом о том, как ее поход в северное здание связан с Покчо, что тут же отразилось в ее взгляде. И тем не менее она не стала прерывать его речь. Девушка затаила дыхание, для начала решив послушать, что он ей скажет.

Покчо предвидел реакцию Шихён и действовал без колебаний. Засунув руку в нагрудный карман, он вытащил оттуда загадочный белый конверт. Прежде чем она успела проявить хоть какие-то признаки интереса, он сунул этот конверт ей прямо под нос, а затем глубоко поклонился.

Шихён без малейших колебаний приняла конверт. Слегка поспешным движением руки она разорвала его внешнюю сторону.

– Что это…

Вскоре в руке Шихён оказался листок бумаги. Это было письмо, адресованное ей. На нем ровным почерком было написано важное послание. Она с первого взгляда поняла, от кого это письмо.

Девушка успокоила участившееся дыхание. Как только она собралась духом, ее глаза начали бегать по листу, который Шихён держала подрагивающими руками.

«Я искренне прошу Вас, госпожа, Вы моя последняя надежда. Я не знаю, в курсе ли Вы всей ситуации, но ни его величество, ни кто-либо другой во дворце Ямы не верит в мою невиновность. Даже если я прокричу об этом сотню раз, это будет бесполезно. Что бы я ни сказал и ни сделал в будущем, все это непременно будет продолжать игнорироваться. Да, это так. Мне никто не верит, я нахожусь в отчаянии. Я устал от оправданий, устал от вопросов о том, на кого я работаю, кто за всем этим стоит, и других допросов. Сколько бы меня ни мучили, сколько бы ни угрожали, мне все равно нечего сказать. Потому что я никаких преступлений не совершал. Как я могу оправдаться или выведать что-то о тех грехах, которые не совершал?

От вышестоящих лиц мне уже приходят угрозы о том, что меня обезглавят. И пусть сейчас это лишь простая угроза, но, если все продолжится в том же духе, в будущем все не закончится одними словами. Я уверен, что совсем скоро это может случиться.

Я не боюсь полного исчезновения. Ведь прожил уже много лет и вкусил все радости жизни сполна, поэтому для меня будет лучше исчезнуть в небытии, чем находиться в этих страданиях.

Но я бы не хотел, чтобы в глазах первым покинувшего этот мир Чжу Акдона и моей скверной подруги Вольчжин я оставался преступником. Надеюсь, Вы, госпожа, дадите мне шанс как следует оправдаться. Если же Вы, целиком и полностью выслушав мою историю, так и останетесь не убеждены, больше я упрямиться не буду.

Это письмо написано с отчаянием в сердце цепляющимся за соломинку человеком. Я искренне прошу Вас непременно выслушать мою правду и принять соответствующие меры. Если и Вы, госпожа, назовете меня преступником, я с радостью приму любое наказание вне зависимости от того, будет оно справедливым или нет».

Своими последними словами он просил немедленно отправиться в пристройку вместе с Покчо. Шихён не могла поверить своим глазам, она прочитала письмо два или три раза и даже вслух.

Девушка направила свой удивленный взгляд на Покчо. Он по-прежнему был невозмутим. Наконец Шихён, так и не сумев успокоиться, выпустила из рук письмо, которое до этого крепко держала.

– Довольно неожиданно, не так ли? – произнес Покчо, поднимая выроненное ею письмо и вновь вкладывая его в руку девушки.

– Что вы двое задумали? – спросила Шихён со звенящей сталью в голосе.

Ей было трудно даже предположить, как это письмо оказалось у него и что именно их связывало с Тэхёком, раз он был готов рисковать собственной жизнью ради него.

Покчо замер на месте. Расслабленная аура, исходившая от него, исчезла, и он уставился на Шихён взглядом, в котором читалась решимость. Переведя дух, он прикрыл глаза. Наконец он решил раскрыть ту правду, которую скрывал все это время.

– Я – причина всего, что происходит сейчас. Я – тот, кого все разыскивают. Это все я.

Дав короткий и ясный ответ, Покчо открыл плотно зажмуренные глаза. И затем без промедлений продолжил:

– Я – директор компании HellFire Industries.

Шихён показалось, будто ее ударили огромным молотком. Что это вообще все значит? Она потрясла головой из стороны в сторону, не веря своим ушам. Такой реакции следовало ожидать.

Покчо заранее предвидел, как отреагирует на его слова Шихён и какая атмосфера затем между ними повиснет, и проговорил без единой запинки:

– Приношу свои извинения за то, что скрывал свою личность. На то были свои причины.

– Что вы оба, черт возьми, задумали?

Шихён была слишком шокирована для того, чтобы продолжать разговаривать с Покчо вежливо. Вскочив со своего места, она была не в силах скрыть волнение, переполнявшее ее.

– Так это ты главный преступник, который за всем этим стоит?

Шихён ткнула своим пальцем прямо в лицо Покчо, на что тот ответил, горько улыбнувшись:

– Я все расскажу вам, если пойдете со мной в северное здание.

– Как я могу тебе доверять? Если ты не выложишь мне сейчас же всю правду, я позову охрану.

Шихён твердо заявила, что не собирается поддаваться на его жалкие уловки. Она была готова закричать в любой момент. Несмотря на то что в ее тоне явно чувствовалась угроза, Покчо оставался невозмутим. Он слегка помахал рукой из стороны в сторону, сдерживая Шихён.

– Мне жаль это говорить, но это бесполезно. Я уже позаботился о свите, которая вас охраняла, поэтому кричите сколько хотите, все равно ни одна букашка вас не услышит.

Получив ответную угрозу, Шихён испугалась и отступила на шаг. Она принялась рыться в запутанных мыслях в поисках пути, который может перевернуть ситуацию, но никак не могла найти ответ. Огни, сигнализирующие об опасности, ярко мигали у нее в голове.

Шихён с трудом сглотнула, смачивая пересохшее горло. Даже в этот краткий миг она перебирала в голове бесчисленные мысли в поисках решения проблемы – ей было необходимо выпутаться из этой ситуации и не спровоцировать при этом собеседника. Однако она уже была словно на ладони у Будды.

Покачав головой из стороны в сторону, Покчо принялся успокаивать Шихён:

– Сколько бы вы ни терзали себя, госпожа, сейчас у вас всего лишь два варианта: либо вы спокойно пройдете со мной, либо я насильно отведу вас туда.

– Почему ты так поступаешь со мной? – Шихён отвлекла внимание Покчо, задав ему другой вопрос.

Покчо хмуро опустил взгляд в пол. Но, несмотря на это, он исчерпывающе ответил на ее вопрос, словно щитом отражая удар копья в напряженном бою:

– Потому что вы, госпожа, наша последняя надежда и оплот, который может доказать нашу невиновность.

– Невиновность? Хочешь сказать, ты не преступник? – задала встречный вопрос Шихён.

В отличие от девушки, которая до краев была полна исступленной ярости, Покчо отвечал ей медленно и сдержанно:

– Даже если бы я стал сейчас отстаивать свою невиновность, разве вы, госпожа, сразу же бы мне поверили? Гораздо более вероятно, что вы бы сначала заявили, что мы преступники, даже если это не так.

А вот копье Покчо оказалось острее, чем она себе представляла. Его удар не оставил Шихён ни малейшего шанса. Из-за его укола ей стало сложно дать даже простой ответ. Его слова были настолько правдивы, что от них нельзя было отвертеться, и возразить ему что-либо не было ни единой возможности.

– Если вы пройдете со мной в северное здание, я расскажу вам все в мельчайших подробностях. Если, даже услышав нашу историю, вы не сможете нас понять, то тогда мы с радостью примем любое ваше наказание. Прошу вас, поймите наше отчаяние, которое заставило нас до такой степени нарушить все правила приличия.

Серьезность в голосе Покчо заставила сердце Шихён дрогнуть. В любом случае, как он и сказал, у нее не было выбора. Судя по его настрою, если она будет настаивать на том, что никуда с ним не пойдет, он действительно потащит ее, даже если для этого ее нужно будет связать. Не имея другого выбора, девушка кивнула.

Решив, что нет нужды и дальше его провоцировать, Шихён отбросила все свои чувства, заменяя страх и любопытство, которыми была переполнена душа девушки, на твердую решимость проверить, насколько правда, которую они скрывают, имеет смысл.

Только после того, как она согласилась, лицо Покчо сильно смягчилось. Он с готовностью двинулся вперед. А затем несколько раз отвесил ей глубокий поклон, чего ранее никогда не делал.

– От всего сердца благодарим вас за то, что вы решили нас выслушать.

Он принудил ее, а теперь нагло заявлял подобное. Но Шихён, устав от ругани и не намереваясь больше спорить, предпочла не придавать этому особого значения. По правде говоря, она решила промолчать, поскольку все же частично сама согласилась на это.

Вместо этого она на мгновение замерла на месте, так как был один момент, который необходимо было прояснить заранее.

– Я пойду и выслушаю ваш рассказ, но, если это будут какие-то несуразные оправдания, я расскажу Чжиху все: и о том, что сейчас происходит, и о том, кто вы есть на самом деле.

Успокоившись и придя в себя, Шихён вернулась к своей обычной вежливости. Она сделала ему резкое предупреждение. Покчо радостно ответил ей, полный признательности:

– Разумеется. Вы сможете принять решение в любой момент, после того как выслушаете нас, а для начала…

Не закончив предложение, Покчо открыл дверь. Как только Шихён сделала первый шаг за пределы покоев, с ее губ чуть не слетел крик, и, чтобы этого не случилось, она прикрыла рот ладонью.

Девушка видела все своими глазами, но по-прежнему не могла поверить в то, что происходящее реально. Шихён часто моргала, думая о том, не мерещится ли ей это. Она была так напугана, что ей казалось, будто сердце готово выскочить из груди. Дрожащим пальцем она указала на зрелище, открывшееся ей в коридоре.

– Разве я вам не говорил? Даже если вы бы кого-то и позвали, это было бы бесполезно, – спокойно произнес Покчо и так же спокойно пошел вперед.

Шихён последовала за ним, но все равно не могла прийти в себя после шока. Охранники, занимавшие свои посты, лежали в разных местах коридора, словно сонные мухи. Девушка была слишком напугана, чтобы спросить у Покчо, как ему удалось все это провернуть, ее безостановочно трясло.

На всем пути к северному зданию Покчо и Шихён повстречалось столько людей без сознания, что, казалось, их будет достаточно для того, чтобы заполнить целый грузовик. Шихён шла, изо всех сил стараясь смотреть только вперед, не опуская на них взгляд. Затем на всякий случай она осторожно спросила:

– Все эти люди, они ведь не мертвы, верно?

– Кто знает. А вы как думаете?

На мгновение взгляд Покчо стал острее, чем когда-либо прежде. Внезапно Шихён почувствовала, как по ее телу поползли мурашки. По спине девушки пробежал холодок, и она нерешительно отступила. Он мгновение пристально наблюдал за Шихён, словно что-то прикидывая, а затем с его губ слетел смешок, разряжая обстановку.

– Это шутка. Они просто ненадолго погрузились в сон, так что, прошу вас, не волнуйтесь.

– Не перегибайте палку.

Шихён совершенно не хотела слышать подобные неуместные шутки, поэтому намеренно добавила строгости своему голосу. Получив суровый ответ, Покчо тут же принес свои извинения.

Непрерывно следуя за Покчо, Шихён увидела долгожданный вход в здание. Как только перед глазами возникла их цель, Покчо ускорил шаг. Старик поспешно протянул руку и широко распахнул двери. Отступив в сторону, он попросил ее поскорее войти внутрь. Особо не сопротивляясь, Шихён подчинилась и вошла в здание.

Как и в ее первый визит, девушку тут же обдало сыростью. По всему телу поползло мерзкое липкое чувство, заставляя ее невольно поежиться. Шихён повела плечами, чтобы сбросить с себя это неприятное чувство.

Холодный сырой воздух и неприятный взгляд Тэхёка, находившегося на том же самом месте, заставили девушку тут же нахмуриться. Однако в ней по-прежнему не было ни тени страха или нерешительности. Она уверенно подошла к нему и резко и властно задала свой вопрос:

– Ну что? Должно быть, у вас есть причина, по которой вы меня сюда позвали? Я готова вас выслушать.

Шихён специально окинула Тэхёка высокомерным взглядом. Он радостно рассмеялся, словно язвительность Шихён, напротив, была ему только в радость.

Мужчина подошел к Шихён настолько близко, насколько это позволяли железные прутья. Девушка была предельно настороженна. Он склонил голову и первым делом поблагодарил ее. Затем охотно показал ей свои совершенно пустые ладони, словно говоря, что не собирается никому причинять вреда.

Несмотря на то что это был пустяковый жест, как только Шихён увидела, что сейчас в его руке нет не только оружия, но и в принципе ничего, осторожность девушки слегка ослабла. Тэхёк же, довольный, как никогда прежде, чистым и звонким голосом начал разговор:

– Прежде всего, я от всей души благодарю вас за то, что вы пошли на такой сложный шаг.

В его поведении не было сокрыто ни капли притворства. Какими бы ни были его намерения, в его словах чувствовалась искренность. Поэтому Шихён, хоть и без особого энтузиазма, но поддержала разговор:

– Надеюсь, то, что я получу взамен, стоит того.

– Об этом не беспокойтесь. Итак, с чего же тогда следует начать рассказ? Ах, точно. Думаю, будет лучше начать с легкой предыстории. В таком случае давайте перенесемся с вами в то время, когда в царстве Ямы правил другой царь, – тот, что был два поколения назад, – начал он вполголоса, устремив рассеянный взгляд в пустоту.

Его глаза были полны скрытого сожаления. Шихён это все сильно не нравилось, но странное выражение лица Тэхёка заставило ее спокойно оставаться на месте. Для начала она решила выслушать его невероятную историю.

– Тот царь был отцом ныне покойного предыдущего повелителя царства Ямы и отцом нынешнего повелителя, его величества. Знали ли вы о том, что в царской семье всегда был лишь один ребенок, продолжающий род? Однако тот царь, что правил два поколения назад, отличался необыкновенной страстью и стал исключением, оставив после себя внебрачного ребенка. Им стал не кто иной, как нынешний повелитель царства Ямы.

Тэхёк пролил свет на правду, которая не очень интересовала Шихён. Во взгляде девушки тут же проявилась скука. Она не скрывала равнодушия. И все же, не обращая на это ни малейшего внимания, Тэхёк продолжил свою речь:

– Опасаясь, что возникнет борьба за престол, его величество был изгнан в мир живых.

– Чем дольше я вас слушаю, тем больше мне кажется, что я просто напрасно трачу свое время.

– Прошу прощения за повторение того, что вы и так уже знаете, госпожа, но сейчас начнется самая интересная часть.

Лицо Тэхёка мигом приняло серьезное выражение, а в голосе послышались стальные нотки. Шихён пожала плечами, давая ему еще одну попытку. Фразы, следом слетевшие с уст мужчины, стали для нее сплошной чередой потрясений. На мгновение она засомневалась в том, правильно ли она все услышала. Решимость Шихён сохранять спокойствие рухнула прежде, чем она успела опомниться.

– А что, если я скажу вам, что, помимо его величества, существует еще один внебрачный ребенок и прямо сейчас он готовит восстание?

– Что?

– Что вы будете делать, если я расскажу вам об этом? Теперь вам стало чуточку интереснее? – В его голосе слышалась ухмылка.

Шихён стала предельно серьезной и, побледнев, ответила:

– Если вы собираетесь надо мной шутить, то с меня довольно.

– Я рассказываю вам об этом, рискуя собственной жизнью. А вы называете это шутками? Мне даже обидно.

Тэхёк потянулся и широко зевнул. Судя по всему, он готов был начать полноценный рассказ. Внезапные обстоятельства, о которых она понятия не имела, только сейчас заставили Шихён заволноваться о том, не слишком ли глубоко она во все ввязывается. Девушка сделала медленный глубокий вдох, подавляя это чувство. А затем напрягла слух, чтобы не пропустить ни слова из рассказа Тэхёка.

– Помимо его величества, был еще один внебрачный кровный потомок, чье существование хранилось в тайне. Тот потомок стал свидетелем того, каким трудностям царская семья подвергла нынешнего царя, и того, как он был изгнан.

– …

– Этот человек осознал, что следующим на очереди будет он, и решил ни в коем случае не раскрывать свою истинную личность. Он стал жить так, словно его нет, словно его никогда даже не существовало. Затем, если появлялись те, кто хоть немного узнавал правду о нем, он лично их всех устранял. Он смог избежать беды, но взамен ему пришлось своими руками избавиться от тех, кого он любил, даже от своих родителей.

– Какая ужасная история. – В голосе Шихён чувствовалось отвращение.

Тэхёк, спокойно наблюдавший за этим, усмехнулся. Он добавил, что это еще сущие пустяки. Покачав головой из стороны в сторону, он кинул на нее коварный взгляд.

– Был и еще один мужчина, который втайне наблюдал за тем, кто скрывал свое положение.

Шихён инстинктивно обернулась. Как только она встретилась взглядом с Покчо, стоявшим у нее за спиной, девушка почувствовала, что она неосознанно поняла, о ком ей говорит Тэхёк. Нацепив на губы насмешливую улыбку, Покчо пожал плечами. Он притворно одарил ее аплодисментами за то, что она, на удивление, обо всем догадалась.

– Я всегда это знал, но женская интуиция и впрямь поражает.

Тэхёк, с откровенным весельем на лице, не смог сдержать смех. Затем он без колебаний продолжил свой рассказ:

– Этому мужчине тоже пришлось своими руками убить собственную жену из-за безнравственности царской семьи Ямы.

– Вы оба не в своем уме.

– Я ведь уже говорил вам, не так ли? Царство Ямы – это страна, полная эгоизма. Даже могущественная царская власть на самом деле зиждется на крови… – Он продолжил: – Его жена была старшей горничной. Будучи невероятно красивой, она привлекла внимание повелителя и случайно снискала его благосклонность. Обладая сильным эгоистичным желанием улучшить свое положение в обществе, она, воспользовавшись его милостью, попыталась потревожить устои царской семьи. Об этом стало известно министрам, и они решили уничтожить ее вместе с ее родственниками. Однако ее муж, будучи трусом, умолял сохранить ему жизнь. Беспринципная царская семья и министры воспользовались этой возможностью, чтобы самим не марать руки. «Если ты лично покараешь свою жену, то мы сохраним тебе жизнь» – вот что они ему сказали.

– И что было дальше? – тихо спросила Шихён.

– Дальше до смерти напуганный мужчина не мог не подчиниться приказу коварных министров. Но жизнь продолжалась, прошло уже столько времени, что сменились горы и реки. И этот мужчина менялся вместе с ними. Чувство вины перед женой, чью жизнь он отобрал в обмен на свою, постепенно становилось сильнее, и вскоре на его место пришли растущая злоба и жажда мести, полностью заполняя его сердце.

Тэхёк на мгновение остановил свой рассказ. В этот момент Покчо добавил подробностей, вклиниваясь в его длинную речь. Он встал рядом с Шихён и протянул руку внутрь клетки, где находился Тэхёк.

– Два так похожих друг на друга человека встретились. Не сговариваясь, они тут же оказались в одной лодке. И пообещали однажды растоптать царскую семью Ямы.

В этот момент из соседней темницы послышался знакомый громкий голос:

– Живо беги!

Шихён дернулась от испуга. Это был голос Вольчжин. Чтобы убедиться в том, что это действительно она, Шихён ринулась в ту сторону, откуда послышался крик. Там не было железной решетки, Вольчжин находилась в темном помещении, со всех сторон закрытом бетонными стенами. В двери виднелось лишь небольшое окошко размером с ладонь для подачи воздуха. В нем показалось взвинченное лицо Вольчжин. С трудом делая глотки воздуха, она колотила кулаком по стене, словно сумасшедшая.

– Не слушай ты эту чушь и скорее беги отсюда!

– Что происходит? Как ты вообще там оказалась?!

Внимательно разглядывая лицо Вольчжин, Шихён увидела многочисленные следы запекшейся крови, засохшей на ее лбу, будто девушка была чем-то сильно ранена. Учитывая ее состояние, Шихён поняла, что нельзя оставаться безучастной. Глаза Шихён метались в разные стороны в поисках возможности вызволить Вольчжин. Поспешными движениями рук она попыталась сбросить железный замок, но это оказалось невозможно, и закрытая дверь так и осталось неподвижной. От собственного бессилия Шихён топнула ногой.

– Какая дружба, даже слезы на глаза наворачиваются, – вновь послышался голос Тэхёка.

Шихён и Вольчжин одновременно повернули головы в его сторону. Зрелище, которое вскоре предстало их глазам, полностью лишило их чувства реальности происходящего.

На тыльной стороне ладони расслабленно смеющегося Покчо сидел ворон. В это невозможно было поверить, но как только ворон раскрыл клюв, оттуда раздался человеческий голос. Более того, это был голос Тэхёка:

– Верно. Героями этой истории являемся мы с Покчо. Еще один внебрачный кровный потомок царской семьи Ямы – это я. Выходит, что я сводный брат его величества.

Вдруг воздух в помещении наполнился туманом. Все вокруг стало мутным, не позволяя даже различать силуэты предметов. Когда таинственный дым, заполнив все помещение, осел на пол, Тэхёк вновь предстал перед ними в человеческом обличье. У Шихён сперло дыхание, словно у нее в горле образовался огромный ком. Девушка поперхнулась и зашлась в кашле, который невозможно было остановить.

– Я тоже обладаю недюжинными способностями, которые позволяют мне легко менять внешний облик.

Тэхёк шаг за шагом приближался. Шихён медленно пятилась назад. Только сейчас она наконец начала понимать ситуацию в полной мере. Девушка отчетливо осознала, зачем они позвали ее. Как только в ее голове несколько раз промелькнуло слово «надули», послышался голос Тэхёка, окончательно расставляя все точки над и.

– И поскольку во мне тоже течет царская кровь, я по праву могу претендовать на престол.

– Ты сумасшедший!

Услышав слова Шихён, Тэхёк коротко усмехнулся. Слова о том, что он сумасшедший, запали ему в душу, и в ответ он лишь низко склонил голову. По-прежнему спокойными, размеренными шагами Тэхёк подошел вплотную к девушке. Шихён попыталась сбежать, но она уже была перед ним, как на ладони у Будды. Когда они оказались у стены, перекрывшей девушке путь к отступлению, Шихён с трудом сглотнула. Ее душа была полна страха, но, чтобы не выдать этого, девушка изо всех сил старалась строить грозное лицо. После того как он загнал Шихён в угол, откуда ей было некуда идти, на лице Тэхёка появилось удовлетворение. Протянув руку, он провел ладонью по ее лицу. Это прикосновение было ласковым, но в любой момент оно могло превратиться в острое лезвие. Осознание этого заставляло глаза Шихён бегать от беспокойства.

– Снаружи ты бесстрастна, но внутри вся дрожишь, – тихо произнес он, словно читая ее мысли. – Я еще не пробовал состязаться с До Чжиху, так что не могу предсказать, чем это обернется, поэтому на всякий случай мне понадобится хотя бы одна страховка.

Рука, касавшаяся ее щеки, внезапно напряглась. Его пальцы вдруг обратились в грабли и начали приближаться к горлу Шихён, чтобы обхватить его. В этот момент громкий отчаянный вопль пронзил уши всех, кто в этот момент находился в здании.

– Прекрати!

Услышав голос Вольчжин, Тэхёк остановился. Впервые он поделился своим вниманием, которое до этого обращал только на Шихён. После секундного колебания Тэхёк оставил ее в покое и направился в сторону Вольчжин. Лицо Тэхёка исказилось в жуткой гримасе. Если бы на ее месте был обычный человек, он бы тотчас съежился. Однако Вольчжин даже глазом не моргнула и упорно бросала злобный взгляд прямо ему в лицо.

– Ты всегда был таким? Все это время ты обманывал нас? – отчаянно выплюнула Вольчжин голосом, полным злобы. Если бы у нее только появилась возможность, она была готова в любой момент врезать ему как следует, а затем вцепиться в его горло.

– Вольчжин, даже то, что я жив, – это результат сплошной лжи и притворства. Думаешь, такой, как я, может чего-то бояться?

– Я ведь считала тебя своим другом…

В том, как она не смогла закончить свое предложение, отчетливо слышалась горечь. И все же Тэхёк бессердечно отмахивался от Вольчжин. Он вытянул свой указательный палец и с силой ткнул им в переносицу девушки. Унизительный жест вызвал в ней отвращение, и, поддавшись этому чувству, она разозлилась, готовая разорвать его на куски.

– Неужели это все твоих рук дело? И убийство Чжу Акдона, и вся эта шумиха?!

– Изначально я и не думал убивать Чжу Акдона. Ты ведь и сама прекрасно знаешь, что я дорожил им, словно самим собой, и всегда был рядом с ним. Но, поскольку этот глупец решил бежать в одиночку, он не оставил мне другого выбора. Мне ведь предстояло столь великое дело, я не мог позволить, чтобы рядом со мной был предатель. И все же, поскольку мы так долго были вместе и у меня возникла к нему привязанность, мне было сложно справиться с ним собственными руками. Поэтому я попросил Покчо о небольшом одолжении, – произнес Тэхёк, подмигивая тому.

Покчо довольно поклонился ему в ответ.

– Ты ведь совсем не такой. Тебя же просто обхитрил Покчо, да? Какой же из тебя кровный родственник царской семьи? Да даже любая бродячая собака от этой новости бы расхохоталась.

Вольчжин все равно не могла отпустить тусклый лучик надежды, цеплялась за него, словно за соломинку. Она страстно проговорила свои слова, надеясь, что все это – просто сплошная ложь. Она умоляла его стать прежним Тэхёком, которого она знала, но он растоптал ее надежды.

– Когда шок слишком сильный, люди склонны сбегать от реальности. Я благодарен тебе за время, что мы провели вместе. Мне очень нравилась наша игра в друзей. – После этих слов Тэхёк черство от нее отвернулся.

Полностью игнорируя все дальнейшие слова Вольчжин, нескончаемым потоком хлынувшие из ее рта, он вновь подошел к Шихён. В тот короткий миг, когда о ней забыли, она обдумывала планы побега, но затем ее взгляд встретился со взглядом Тэхёка. Из-за чего она не смогла даже шелохнуться. Не зная, что теперь делать, она крепко прикусила губу.

– Грубые методы не совсем в моем стиле. Но что поделаешь, иногда нужно уметь меняться.

– Кто знает. Обычно говорят, что перемены в человеке свидетельствуют о его скорой смерти.

Теперь никто из них даже не думал о том, чтобы общаться друг с другом уважительно. Даже в этой ситуации, которая неизбежно вела к катастрофе, Шихён энергично огрызалась. Впечатленный ее бравадой, Тэхёк на мгновение остановился и рассмеялся, даря ей аплодисменты.

– Верно, ты ведь женщина До Чжиху. Я догадывался, что с тобой будет нелегко.

– Я не знаю, кто может позволить себе такую вольность, но точно знаю, что он не какой-то простак, имя которого ты можешь так свободно произносить.

– Это мы еще посмотрим, – язвительно подметил Тэхёк.

Он вновь взметнул руку вверх, чтобы дотронуться до Шихён. Вольчжин опять что-то крикнула, призывая Тэхёка прекратить. Не обращая на нее ни малейшего внимания, мужчина дотронулся до Шихён. Шихён не собиралась сдаваться и продолжала демонстрировать свою решимость.

Она гордо плюнула на ладонь Тэхёка. Он, все это время остававшийся невозмутимым, на мгновение остановился, слегка растерявшись.

– Ха!

Тэхёк отнял от нее руку. Как только появился удобный момент, Шихён развернулась и вырвалась из его плена. Девушка тут же бросилась к комнате, в которой была заперта Вольчжин, и изо всех сил попыталась любым способом открыть дверь, разделявшую их.

– С твоими силами ты все равно не сможешь этого сделать. Беги хотя бы ты!

Слова Вольчжин были логичны. На мгновение Шихён передумала и попыталась последовать ее совету. Однако дарованного ей времени оказалось не так много. Как только крепкая рука мужчины опустилась ей на плечо, Шихён тут же прекратила все движения. Ее голова грубо развернулась, словно несмазанный шуруп. Перед ее глазами возникло лицо Тэхёка, полное насмешки.

– На этом наши с тобой игры окончены.

Его рука накрыла лицо Шихён. В тот же момент зрение девушки помутилось, словно она была под наркозом. Шихён пошатнулась от нестерпимого головокружения. Земля содрогнулась у нее под ногами. В конце концов она отпустила свое оцепеневшее сознание и рухнула на землю. Последним, что она услышала, были крики Вольчжин, и, даже в этот момент думая о Чжиху, Шихён закрыла глаза.

Как только она погрузилась в бесконечную тьму, девушку тут же со всех сторон охватило чувство тревоги. На этом ее воспоминания обрывались.

Глава 42. Восстание

– А этот парень упрямее, чем я думал. Все равно все закончится тем, что он сознается, так чего же так сопротивляется?

– Наверняка ему есть о чем волноваться. За этой ситуацией много кто наблюдает, поэтому хотелось бы избежать пыток, но неужели в конечном итоге он собирается заговорить только после рукоприкладства?

– Даже если он и заговорит, как мы откроем его признание обществу? Как мы объясним это министрам?

– Если мы сначала поймаем главного виновника нынешней ситуации, то в этом не будет ничего сложного.

Кёнхван и Сонхон по очереди громко высказывали свои мысли. Чжиху же, наоборот, сидел тихо, словно воды в рот набрал. Но даже несмотря на это, не было похоже на то, что его охватила печаль или душевные страдания. Его лицо было спокойным, словно у человека, который уже предвидел все, что будет происходить в будущем, и морально к этому подготовился.

Только его умиротворенный вид совершенно не соответствовал обстановке. Закончив спорить, Кёнхван перевел стрелы на Чжиху.

– Хватит молчать и притворяться, что это тебя никак не касается. Может, вставишь хоть слово? Твоя страна сейчас в крайне нестабильном положении, не слишком ли ты расслаблен?

Кёнхван бросил на царя косой взгляд. В этот момент вечно недовольный Сонхон тут же вставил свое слово:

– Веди себя подобающе. У его величества, должно быть, много и своих мыслей по этому поводу. Если будешь лезть в то, что тебя не касается, то так и не сможешь избавиться от своей репутации нахала.

– Вы только посмотрите, в ком проснулась преданность своему царю. А что такое? Неужели к тебе снова вернулось то чувство верности, которое ты растерял в тот момент, когда в прошлом стал членом группировки, что переворачивала страну с ног на голову?

– Это очень грубо. Если ты хочешь с кем-то затеять драку, то выбрал не того оппонента.

– Это ведь мой обычный стиль речи. Кажется, на этот раз почему-то это именно ты остро реагируешь, – выплюнул Кёнхван, будто бы на что-то намекая.

Его слова задели чувства Сонхона. Он тщательно подбирал слова, готовясь решительно и язвительно ему ответить, но в этот момент губы Чжиху, которые, казалось, будут сомкнуты целую вечность, разомкнулись, и он произнес:

– Сонхон прав. Иди и выпусти свою злость в другом месте.

Чжиху утомленно и с презрением посмотрел на Кёнхвана. Пусть его взгляд и был уставшим, но одновременно с этим он был и острым, будто глубоко пронзал душу. Чжиху мигом осознал, в каком состоянии находится Кёнхван. Поэтому он тут же смог отыскать то, что не давало ему покоя и что он непременно хотел скрыть, и вытащил это наружу.

– Мне жаль, что подчиненная, о которой ты так сильно печешься, внезапно исчезла. Она была довольно толковой и полезной девушкой.

Прежде чем Чжиху успел договорить, Кёнхван резко вскочил со своего места. Он грубо приблизился к Чжиху, словно намеревался схватить того за воротник. Кёнхван с силой ударил ладонью по столу, ясно продемонстрировав, насколько сильно он был охвачен гневом. Мужчина злобно посмотрел на царя глазами, полными гнева.

– Тебе жаль? Только и всего? Из-за нас жертвой стала ни в чем не повинная девушка, а ты говоришь, что тебе жаль? Какой же ты добрый и хороший, я сейчас прямо расплачусь.

Ладонь, которую он с силой опустил на стол, сжалась в кулак. Казалось, будто его дрожащие руки готовы в любой момент ударить подбородок собеседника, отправляя его в полет. Сонхон, растерявшись от внезапного возникновения столь взрывоопасной ситуации, втиснулся между ними.

– Что ты тут вдруг устроил? Вольчжин сейчас не самая важная наша проблема.

Голова Кёнхвана повернулась в противоположную сторону. Столкнувшись с ним взглядом, Сонхон осознал, что ляпнул лишнего. В одно мгновение кулак Кёнхвана, покоившийся на столе, прилетел прямо ему в лицо. Далекий от военных дел интеллигент с одного удара мигом отлетел к стене. Перед его глазами появились звезды, а в голове раздался звон. Сонхону было не просто больно – левая скула, казалось, совершенно онемела, из-за чего он не мог даже вскрикнуть от боли. Не имея ни сил, ни возможности на то, чтобы прикрикнуть на внезапно изменившегося Кёнхвана, Сонхон плюхнулся на пол и рассеянно заморгал.

По-прежнему разгневанный Кёнхван вновь подошел к Сонхону. Схватив распластавшегося на полу советника за одежду, он приподнял его и вновь замахнулся кулаком. Испугавшись еще одного летящего в него удара, Сонхон крепко зажмурился. В тот момент, когда он съежился, чтобы хоть как-то минимизировать боль, он не почувствовал ничего, не услышал никаких характерных звуков удара и медленно приоткрыл глаза.

Открыв глаза, он увидел Чжиху, который держал Кёнхвана за запястье, не давая ему нанести удар. Приложив силу, царь разнял двух мужчин. А затем голосом, полным гнева, он строго предупредил Кёнхвана:

– Прекрати. Если продолжишь постоянно идти на поводу у эмоций, я это просто так не оставлю.

Когда даже Чжиху, безмолвно наблюдавший за происходящим, вмешался, Кёнхван наконец понемногу начал приходить в себя. Все еще крайне возбужденный, он медленно выдохнул и изо всех сил попытался успокоиться. Как и говорил Чжиху, он давал выход своим эмоциям, словно подросток, полный юношеского задора, но не думал, что его действия неправильны.

Вольчжин, охранявшая Шихён, внезапно исчезла, не сказав ни слова. Никто не знал, где она, и с тех пор, как она бесследно пропала, прошло уже около трех-четырех дней. Кёнхвану всей душой хотелось верить в то, что она просто неожиданно отправилась в отпуск, чтобы как следует отдохнуть. Однако, учитывая обстоятельства, такая возможность была маловероятна. Связывая это с чередой всех событий, можно было прийти только к одному-единственному выводу: она без вести пропала.

Возможно, с ней случилось что-то серьезное, прямо как с Чжу Акдоном… Когда тревога Кёнхвана достигла своего предела, его наполнило стремление тотчас убраться отсюда и отправиться на ее поиски. Прочитав в его глазах это волнение, Чжиху встал перед ним, преграждая путь.

– Только не делай глупостей, – спокойно произнес Чжиху, сменив тон. – По правде говоря, вчера я приказал одному из проводников душ проверить Книгу Судеб на Небесах. Имя Вольчжин по-прежнему там написано, как и в Зеркале Кармы. С ее телом по-прежнему все в порядке, с ней не случилось той же беды, что с Чжу Акдоном, так что нет нужды сильно волноваться…

– Может быть, пока что с ней все и в порядке, но в любой момент может случиться что угодно.

Кёнхван прервал Чжиху на полуслове. Выслушав крайне упрямого Кёнхвана, царь лишь коротко выдохнул. Быстрым движением руки, в котором читалась усталость, он протер свои глаза. В душе Чжиху не сильно желал это делать, но все же заставил себя произнести слова, которые могли бы утешить Кёнхвана:

– Если бы ее считали помехой, с ней бы уже давным-давно расправились. Судя по тому, что ее до сих пор оставили в живых, ее и впредь трогать не будут. Кроме того, мы даже не уверены в том, что ее забрали именно «они», так что давай не будем делать поспешных выводов.

Он хладнокровно разложил ситуацию по полочкам. Признав, что в его словах есть смысл, Кёнхван немного успокоился и отступил на шаг от Чжиху, преграждавшего ему путь. Обессилев, он поднял обе руки, признавая, что погорячился.

– Верно, я слишком переволновался. Ох, черт. Прости, мне жаль, – сочувственно произнес Кёнхван, глядя на распухшую щеку Сонхона.

Тому же хотелось точно так же врезать Кёнхвану, который сначала натворил дел, а теперь пытается его пожалеть. Однако желание желанием, но, поскольку прямо перед ним сейчас находился Чжиху, Сонхону оставалось только проглотить нарастающий гнев. Более того, Кёнхван даже понурил голову и протянул руку для рукопожатия в знак извинения. Если бы он отверг этот жест, то только снискал бы репутацию мелочного человека, поэтому неохотно принял извинения.

«Все-таки он очень сильно переживает за эту девушку, хоть и делает вид, что она ему безразлична».

Лицо Сонхона скривилось в гримасе недовольства, полностью обнажая его истинные чувства. Даже несмотря на то, что Кёнхван принес ему свои искренние извинения, складка между бровями Сонхона даже не собиралась разглаживаться. Это заставило его нахмуриться вслед за ним.

– Чего это ты так на меня смотришь? Чем еще ты недоволен? – спросил у него Кёнхван.

«Это же надо, сам провинился, а теперь снова вымещает на мне свою злобу!» – ошеломленно подумал Сонхон, глядя на то, как Кёнхван с раздражением повышает голос. Противный и неискренний даже перед самим собой, он показался Сонхону смешным, поэтому тот решил высказать ему все, что лежало у него на душе:

– Мне просто кажется, что это уже слишком.

– Чего?

Услышав резкий ответ, Сонхон усмехнулся.

– Тебе настолько дорога эта девушка? Обычно ты обращаешься с ней равнодушно и крайне небрежно, но, похоже, когда ситуация обернулась подобным образом, ты вдруг что-то осознал? – Он нарочито пожал плечами.

– Что ты несешь? Да и что вообще евнух может понимать?

– Ах вот как! Если ты стесняешься, то просто так и скажи, но не нужно понапрасну распространять лживые сплетни!

– Я ведь просто называю вещи своими именами. Или, может, лучше использовать официальную терминологию и называть тебя импотентом?

– Ты видел это своими глазами? А ты вообще в курсе, что заявление такого человеку, у которого нет проблем с подобными функциями, приравнивается к домогательству?

– Плевать я на это хотел. Мелкий евнух.

Несмотря на то что только что они ссорились и размахивали кулаками – хотя, конечно, то, что происходило сейчас, тоже можно было назвать ссорой, – уже были сделаны определенные сдвиги в сторону примирения.

Чжиху, спокойно наблюдавший за ними, бросил взгляд, полный искреннего отвращения. Все же ему было горько от того, что в своем окружении он мог доверять только этим двоим. Находясь между ними, он и сам чувствовал себя дураком. Он усмехнулся от абсурдности происходящего и вернулся на прежнее место. Как раз в тот момент, когда ситуация разрешилась и он уже собирался начать обсуждение с этим дуэтом идиотов…

Без какого-либо стука дверь с грохотом распахнулась. Даже Кёнхван и Сонхон, находившиеся в самом разгаре ярого спора на повышенных тонах, остановились и уставились в сторону двери. Человеком, бесцеремонно вторгнувшимся в помещение, в котором находился сам царь, был не кто иной, как Хасон. Он тяжело дышал, а его лицо сильно зарделось, что можно было увидеть крайне редко. Его обычная натянутая ухмылка бесследно исчезла. Крайне серьезным голосом он провозгласил:

– Началось.

В его предложении не было ни единого подлежащего и никаких дополнительных объяснений, но все трое мужчин тут же поняли, что он имел в виду.

Как только они услышали слова Хасона, то тут же одновременно застыли на месте. Молча, будто сговорившись, они без колебаний двинулись за Хасоном. Никто ничего не приказывал и не говорил, но все они стремительно помчались в сторону северного здания. В это же время Чжиху быстро спросил у Хасона:

– Что в итоге? Мои предположения подтвердились?

– К сожалению, да. Единственное, что не соответствовало вашим прогнозам, так это то, что они слишком торопились и госпожа…

Даже не дослушав Хасона, Чжиху мигом вырвался вперед. Заметив похожих на трупы солдат, разбросанных по проходам, ведущим к северному зданию, он каждой частичкой своего тела прочувствовал то, что хотел сказать ему Хасон. Чжиху корил себя за то, что был таким глупым и медлил, не предпринимая ничего заранее.

Как и ожидалось, когда они прибыли, в здании уже никого не было. С выражением крайней муки, застывшим у него на лице, Чжиху положил руку на железную решетку, за которой никого не осталось. Впервые в жизни его переполняла такая сильная ненависть к собственной беспечности, и впервые в жизни он был так сильно охвачен гневом, что не смог справиться со своими эмоциями. Как и ранее Кёнхван, он потерял рассудок и сгоряча пнул железные прутья ногой.

Но единственным ответом ему был металлический гул.

Темница была плотно заперта на замок, как и тогда, когда они поместили туда Тэхёка, не говоря уже о том, что не было никаких следов того, что кто-то входил или выходил.

Озадаченный этим Кёнхван серьезно спросил у Хасона:

– Каким образом Тэхёк смог сбежать? И как ты, Хасон, узнал об этом?

Вопрос превратился в подозрение. Кёнхван давил на Хасона так, словно допрашивал преступника. Лис тут же начал было шевелить губами, чтобы ответить, но Чжиху опередил его неожиданными словами. Хасон, у которого тут же пропала необходимость объясняться, снова закрыл рот.

– Похоже, мы попали в самую точку. – Чжиху измученно дотронулся до лба. – Их руководителем был Тэхёк.

Это предположение заставило Кёнхвана и Сонхона выпучить глаза, делая их размером с блюдца. Они переспросили Чжиху, уточняя, что он сказал, не в силах поверить в это.

Хасон уверенно вклинился в их бессвязное бормотание:

– Я тоже не предполагал этого. По правде говоря, как вы и приказывали, я вновь притворился, что нахожусь на стороне Покчо, и именно он руководил всем… Поэтому, разумеется, я верил в то, что все это – замысел Покчо…

– А настоящий руководитель скрывался под маской обычного подчиненного.

– По правде говоря, то же самое было и тогда, когда он руководил HellFire Industries. Он скрывал свою должность заместителя директора, притворяясь обычным работником, и даже здесь он повел себя точно так же.

В тяжелом вздохе, последовавшем за этими словами, казалось, были смешаны все возможные чувства. Затем Хасон добавил голосом, полным раскаяния:

– Раньше в царстве Ямы мне не было равных в проницательности, но, видимо, теперь я стал слишком стар и мои чувства совсем… притупились.

– Да о чем ты, черт возьми, вообще говоришь?! Объясни так, чтобы было понятно! С Тэхёком все ясно, но при чем здесь Покчо? Этот старикашка тоже как-то связан с восстанием? – повысил голос Кёнхван, чуть ли не угрожая, но Чжиху не слушал его даже краем уха.

Царь полностью проигнорировал все летевшие в него вопросы и выкрики и сосредоточился исключительно на Хасоне.

– Ты ведь знаешь, куда они направились?

– Да, это настолько очевидно, что стыдно даже говорить такое вслух.

– Действительно, все очень просто.

Казалось, будто они общались друг с другом одним им известным шифром. Совершенно не понимая, о чем они говорят, Кёнхван даже начал злиться и крикнул:

– Перестаньте перешептываться друг с другом! Не думаете, что нам тоже нужно знать, что произошло и в какую сторону разворачивается ситуация? Почему вы вдруг упомянули старика Покчо?!

– Верно. Разве мы не можем поделиться с вами своими мыслями и помочь, если будем знать, о чем идет речь? – вставил свое слово Сонхон, на этот раз будучи заодно с Кёнхваном.

Окинув взглядом этих двоих, Чжиху едва заметно покачал головой с явным раздражением. Посомневавшись некоторое время и так и не сумев понять, с чего именно следует начать рассказ, он почесал затылок. Решив, что для начала им нужно покинуть это место, Чжиху первым вышел из здания. Время поджимало. Некогда было все подробно объяснять и раскладывать по полочкам.

– Поговорим по дороге, – коротко бросил Чжиху Кёнхвану, а затем тут же отдал ему приказ: – Позже я расскажу тебе обо всем хоть сто, хоть тысячу раз, так что подожди еще немного… Сейчас есть одно дело, которое тебе нужно сделать немедленно.

Услышав последовавший приказ, больше похожий на просьбу, Кёнхван посерьезнел и уверенно кивнул.

Глава 43. Обещание

В тот момент, когда Шихён пришла в себя, она вдруг осознала, что куда-то идет. Внезапно возникшее чувство дежавю заставило ее оглядеться по сторонам. Это место было ей знакомо. Затем раздался голос режиссера, заставивший ее вздрогнуть от страха. Наконец она всем телом прочувствовала, где находится.

– Ах…

Не успела Шихён опомниться и что-то предпринять, как кто-то из центра крикнул в ее сторону:

– Эй, немедленно уберите ее отсюда! Что ты там делаешь?!

Как только по окрестностям пронесся звенящий крик, Шихён инстинктивно стала двигаться к выходу. Как только она вышла за пределы кадра, режиссер подошел к своему помощнику и хлестнул его сценарием по голове.

– Здесь что, по-твоему, детская площадка? Или, может, кадровое агентство? Если мы будем впихивать людей, которые даже подобные элементарные действия выполнить не могут, как думаешь, чем все обернется?! Если мы хотим смонтировать все в сроки, важна каждая минута, каждая секунда! Пусть это всего лишь статист, но это ведь не значит, что нужно пускать все на самотек!

Помощник режиссера без конца извинялся перед ним, склоняя голову в глубоком поклоне. Оказавшись в такой знакомой, практически приятной, обстановке, Шихён невольно расхохоталась. Ее реакция, совершенно не соответствующая ситуации, только разозлила режиссера. Однако, не желая даже вступать в диалог с Шихён, он продолжал ругать своего ни в чем не повинного помощника.

Обращаясь с ней практически как с невидимкой, они заставляли Шихён ощущать позор, хоть и напрямую не стыдя ее. Такое обращение она терпела годами, так что оно ее ни капли не удручало. Она лишь тихо отступала с места событий. Усталыми шагами она поплелась к выходу, ретируясь со съемочной площадки, но никто ее даже не остановил.

Никто даже не взглянул на нее, будто все желали, чтобы она исчезла. Глубоко вздохнув, она повторила привычную фразу: «И сегодня все впустую».

Девушка постоянно сталкивалась с подобными ситуациями, и в том, что произошло сейчас, не было ничего нового. Однако именно сегодня где-то на подкорке ее мозга засела странная мысль, которая заставляла ее чувства путаться.

«У меня такое чувство, будто до этого момента я была где-то в другом месте…»

Ей казалось, что она находилась не на съемочной площадке, а в каком-то другом месте, о котором забыла. И хоть в ее голове крутилась одна только мысль о том, что ей почему-то непременно нужно было туда вернуться, никаких подробностей она не помнила, поэтому ей оставалось лишь потрясти головой. Беспокойство о том, что она упустила что-то важное, продолжало терзать Шихён.

Она была не в силах усмирить это странное чувство: ноги дрожали от тревоги, а сердце не находило покоя. Погрузившись глубоко в свои мысли, Шихён не смотрела под ноги и врезалась в мужчину, идущего прямо на нее.

Безо всяких оправданий она тут же принесла свои извинения. К счастью, судя по всему, мужчина был довольно великодушен и даже не упрекнул ее.

– Прошу прощения, – повторила она на случай, если вдруг он ее не услышал.

Затем Шихён подняла голову, чтобы рассмотреть человека, стоящего перед ней. Его лицо было скрыто под черной кепкой, но даже той видимой половины лица и его ауры хватило для того, чтобы понять, что перед ней настоящий красавец.

Шихён сама не заметила, как стала рассматривать его, разинув рот. Не так часто в ее жизни встречались красивые мужчины, и его она точно видела в первый раз, но почему-то он ей казался каким-то знакомым. Настолько, что она даже почувствовала какую-то тоску. От одного только взгляда на него ее глаза наполнились слезами.

Вскрикнув: «Что со мной происходит?» – она ударила себя по щекам, но по какой-то причине глаза совершенно ее не слушались. Судя по всему, несмотря на все ее попытки притвориться, что это никак ее не задело, недавнее грубое поведение режиссера и персонала все-таки оставило в ней какой-то осадок. Отвернувшись, Шихён решила уйти.

Думая о том, что крайне неприлично вести себя подобным образом перед человеком, которого она видит первый раз в жизни, девушка собиралась продолжить свой путь. Но в этот момент человек, находившийся перед ней, мигом развернул Шихён к себе. Он даже сбросил кепку, что все это время была у него на голове, и заглянул прямо ей в глаза.

– Если ты будешь так бездумно идти только по прямой, то непременно точно так же столкнешься с препятствиями.

Как только Шихён увидела его полностью открывшееся лицо, она не смогла вымолвить ни слова. Более того, она не могла даже пальцем пошевелить.

– Не бывает напрасных усилий. Поэтому не сдавайся. Я тоже был таким же, и поначалу у меня все было точно так же.

Он похлопал Шихён по плечу, искренне ее утешая. После этого она осознала, насколько же глупой растяпой она была.

«Как я могла забыть?»

Воспоминания, связанные с ним, нахлынули на нее неудержимой лавиной. То, что она забыла его, пусть даже всего лишь на одно мгновение, так ее поразило, что с губ слетел невольный горький смешок.

Теперь Шихён начала обо всем вспоминать. Она вспомнила человека, который всегда был ее поддержкой, – не только в царстве Ямы, но и на протяжении всей ее жизни. Она никак не могла это доказать, но девушка всегда чувствовала присутствие кого-то, кто всегда был неподалеку. И даже причина, по которой она стала его фанаткой…

Все нити переплелись воедино, теперь ей все было ясно. Ей понадобилось слишком много времени, чтобы осознать это, словно законченной дуре. Шихён прикрыла глаза, в которых плескалось сожаление. Как же тяжело ему было, когда он смотрел на нее, и как же тяжело, должно быть, ему сейчас.

Шихён могла лишь горько усмехнуться над собственной глупостью. В этот самый момент, когда было трудно распознать, сон это или реальность, она действовала решительно.

Она крепко прижала мужчину к себе. Шихён решила никогда больше с ним не расставаться и никогда больше его не отпускать. Собрав все свои силы, она приблизилась к нему. Но сегодня богиня судьбы была не на ее стороне. Как только она приняла твердое решение, все вокруг растворилось в воздухе, превращаясь в мираж.

Не в силах отпустить даже его смутный образ, превратившийся в горстку песка, Шихён продолжала тянуть руку к пустому небу. На этом все закончилось. Услышав чужой голос, зовущий ее, она подняла свои тяжелые веки.

* * *

Вскоре Шихён снова очнулась. Место и ситуация, в которой она сейчас оказалась, были реальностью. Холод, пронзивший ее до костей, ясно давал ей это понять, не оставляя места для сомнений. Она была не в состоянии пошевелить и пальцем, будто бы что-то сковывало ее движения.

Шихён медленно осмотрела свое тело. Ее руки и ноги были связаны толстой веревкой. Все вокруг говорило о том, что место, в котором она находилась, было ей незнакомо. Девушке было тяжело даже просто держать голову ровно, но она заставила себя поднять ее. Переместив взгляд в то направление, откуда раздавались звуки, Шихён увидела лежащую на полу Вольчжин, тело которой было полностью связано, как и ее собственное.

Сон оставался сном, но только вот ситуация, в которой они сейчас находились, была такой же безнадежной. Шихён вновь и вновь повторяла про себя горькие слова о том, что даже сон, в котором она до сих пор находилась, был гораздо более обнадеживающим.

– Ты в порядке? – тихо спросила Шихён.

Вольчжин ответила ей, наоборот, крайне взволнованным голосом:

– Ты сама-то в порядке? Ты лежала без единого движения, и мне даже показалось, что толком не дышала, поэтому я начала думать, что ты умерла. Любишь ты заставлять людей волноваться так, что аж душа в пятки уходит.

Несмотря на резкий язвительный тон, в ее словах чувствовались скрытые переживания и облегчение.

– Прости, что напугала.

После того как Шихён покорно извинилась, Вольчжин, наоборот, почувствовала себя неловко и слегка откашлялась.

Шихён полностью прокрутила ситуацию у себя в голове. Даже ей самой, совершенно ни в чем не сведущей, было понятно, что все принимало предельно серьезный оборот.

Она не могла и дальше лежать здесь, ничего не предпринимая. Двигая обеими ногами, Шихён как можно ближе подобралась к стене. Используя всю силу своих рук и корпуса, она оттолкнулась от пола и, оперевшись о стену, приняла вертикальное положение. Наконец сев, девушка на какое-то время погрузилась в раздумья, а затем неожиданно задала вопрос Вольчжин:

– Что произошло? Где мы вообще находимся?

Девушка отчетливо помнила, что, после того как рука Тэхёка коснулась ее лица, силы тут же покинули ее и она упала. Однако после этого в ее голове была лишь кромешная тьма, словно она оказалась в лесу среди ночи. Пробелы в памяти первым делом вызвали у Шихён вопросы.

– Этот урод просто на некоторое время лишил тебя чувств, чтобы ему было удобнее тебя нести. Я даже и представить себе не могла, что он умеет манипулировать сознанием людей. Все-таки я думала, что в царстве Ямы нет никого, кого бы я знала лучше, чем его, кроме руководителя Кёнхвана. Я и не подозревала, что он может вот так вонзить мне нож в спину.

Вольчжин зажмурилась, погрузившись в собственные переживания. Чувство предательства было просто невозможно описать. С ее губ слетел стон мучительной печали, и Шихён кивнула, сочувствуя ей.

Она совершенно не понимала, что нужно делать дальше и чем все закончится. Ее охватывали те же запутанные и беспорядочные чувства. Шихён на некоторое время задумалась, но так и не нашла ответа, отчего ее охватило беспокойство, и она тихо спросила у Вольчжин:

– Как думаешь, есть ли какой-то выход?

Та лишь покачала головой, не имея сил даже на то, чтобы ответить. Шихён мучили напрасные страхи: «Знает ли Чжиху о том, что происходит? Не случилось ли с ним чего-то ужасного?» Одержимая этими мыслями, она была не в силах сидеть спокойно и постоянно ерзала. Девушка всячески теребила пальцами веревку в надежде, что ей вдруг удастся ее развязать.

– Бесполезно. Даже я не смогла ее развязать. Думаешь, ты особенная?

– Это ведь лучше, чем просто сидеть сложа руки, – упрямилась Шихён.

Вольчжин же, наоборот, казалось, совсем опустила руки. Шихён слегка шевельнула губами, собираясь ее пристыдить, но тут же бессильно обмякла. Если принимать во внимание шок, то тот удар, который нанес Вольчжин Тэхёк, был гораздо сильнее, чем тот, что он нанес Шихён, и девушка не могла даже подшутить над ней. Казалось, даже если бы она попыталась как-то утешить Вольчжин, ей бы ничего не помогло. Шихён могла лишь мысленно подбадривать ее в надежде на то, что девушка сможет сама разобраться с собственными чувствами.

Поняв, что, какие бы усилия она ни прикладывала, веревка ни капли не поддается, Шихён тоже незаметно начала утомляться. В конце концов силы покинули ее, и с губ слетел полный усталости вздох. Неужели нет никакого способа выбраться? Однако не было ни единого проблеска ответа на этот вопрос, словно они находились в кромешной тьме.

– Я правда не знаю, во что мне теперь верить. Даже сейчас ко мне закрадываются мысли о том, не состоишь ли и ты с ними в сговоре, – резко выдохнула Вольчжин, но тут же взяла свои слова обратно. – Нет, я несу полную чушь. Но в ситуации, когда не знаешь, когда тебя могут стереть с лица этого мира… Просто забудь о том, что я только что сказала.

Наконец закончив свою мысль, Вольчжин еще больше поникла, сильнее склонившись к полу.

– Они не смогут поглотить эту страну такими примитивными методами. Чжиху по-прежнему жив и здоров, и Кёнхван тоже держится, верно? Кроме того…

– А ты знаешь, что господин Хасон тоже в сговоре с этим психом?

Шихён начала разговор, чтобы попытаться успокоить Вольчжин, но слова, которые она услышала в ответ, ударили ее, словно обухом по голове. Не в силах осознать то, что она только что услышала, Шихён переспросила у Вольчжин, повысив голос:

– О чем ты говоришь?!

Голос ее звонко разнесся по всей комнате. Вольчжин, которая в обычное время начала бы ворчать о том, что Шихён такая шумная, что у нее скоро лопнут барабанные перепонки, сейчас хранила молчание. Затем она обессиленно ответила:

– Ты так и не поняла, почему я была заперта в северном здании, так еще и рядом с Тэхёком?

– Хватит нести всякий бред. При чем тут господин Хасон? Почему ты говоришь, что он в сговоре с Тэхёком?

– Когда я видела этого старикашку в последний раз, он был очень встревожен. Увидев меня, он предложил мне бежать. А пока я была ошеломлена тем бредом, что он нес, – бам! – меня ударили прямо со спины! – Имитируя звук из своих воспоминаний, Вольчжин сильно топнула ногой. – Меня ударили чем-то по затылку, и я отключилась, а после того как очнулась, услышала твой голос снаружи. Тогда-то я и поняла, что меня обвели вокруг пальца. Не знаю, сколько времени я была без сознания, но, судя по засохшим следам крови, которые я до сих пор чувствую у себя на голове, должно быть, меня довольно сильно приложили. Ну что, разве теперь не понятно, что господин Хасон в сговоре с ними?

Шихён не смогла что-либо возразить, потеряв дар речи. Напротив, теперь она понимала, почему Вольчжин охватило столь сильное недоверие.

– Пусть даже и так, но мы ведь не можем продолжать сидеть здесь, отрезанные от всего мира. Должен быть какой-то выход.

– И кто его найдет? Ты? Или, может, я? – пренебрежительно съязвила Вольчжин.

Казалось, для нее больше не существовало даже самого слова «надежда». Решив, что от дальнейших споров не будет никакой пользы, Шихён тут же замолчала.

Пока девушка была погружена в раздумья о том, что делать дальше, раздался неприятный звук скрипящего металла. Вскоре дверь открылась, и внутрь хлынул яркий свет, режущий глаза.

Обе девушки одновременно сощурились и бросили взгляд в сторону двери. Внезапно возникший свет позади показавшейся фигуры не давал им как следует рассмотреть вошедшего, но они с одного взгляда, по силуэту, поняли, кто это был.

– Наверное, вам очень неудобно. Можно понять, ведь вы обе туго связаны.

Постепенно привыкшие к свету глаза впились в лицо говорящего. Как они и думали, это был Тэхёк. Лицо Шихён стремительно приняло серьезное выражение. Крайне напряженно она подняла на него глаза и окинула его злобным взглядом.

Мужчина закрыл за собой дверь и медленно подошел. Затем он опустился на уровень лица Шихён, выставив одно колено вперед.

– Если продолжишь так хмуриться, только испортишь свое милое личико. Немного позднее ты все равно вновь встретишься с возлюбленным из твоих снов, так зачем же тогда так переживать?

Тэхёк начал пустую болтовню с Шихён. Его лицо озарила прежняя лукавая ухмылка, а взгляд заскользил по лицу девушки, тщательно его изучая.

– Верно, ты – та, кем царь дорожит больше всего, на тебе не должно остаться ни малейшего изъяна. Ты – наше самое главное средство шантажа, – пробормотал Тэхёк будто бы самому себе, издеваясь над ней.

В этот момент Шихён выгнула брови. Не уступая ему, она лишь бросила усмешку:

– Хочешь, чтобы в этот раз я плюнула тебе не на руку, а сразу в лицо? Думаешь, подобные нелепые пустословия выбьют меня из равновесия?

– Выбьет это тебя из равновесия или нет – уже не мое дело. Я всего лишь сказал правду.

– В таком случае, раз мы оба не горим желанием общаться друг с другом, то просто исчезни. У меня нет столько свободного времени, чтобы сидеть здесь и слушать твои бредни.

На этот раз Тэхёк усмехнулся, глядя на Шихён. На мгновение она почувствовала, как в ее душе начинает закипать гнев, но изо всех сил постаралась казаться равнодушной, сохраняя бесстрастное выражение на лице.

– Ха-ха, а ты умеешь провоцировать. Но, как думаешь, долго ли я буду вестись на твою браваду? – прищурившись, резко атаковал Тэхёк.

Он слишком спокойно говорил с Шихён, словно давая понять, что действительно готов посмотреть, сколько еще она готова препираться.

– Теперь моя очередь говорить намеками. А будешь ты вестись на мою браваду или нет – это уже не мое дело, – скопировала Шихён его тон.

Похоже, этот ответ сильно пришелся Тэхёку по душе. Он весело улыбнулся, обнажая свои зубы. А затем добавил:

– А первая леди действительно достойна своего титула.

Странная похвала, которая на самом деле таковой не являлась, и его абсолютное спокойствие выглядели крайне подозрительно. Шихён вновь крикнула Тэхёку, чтобы он исчез. Чем дольше она находилась с ним лицом к лицу, тем сильнее ей становилось дурно.

– К сожалению, это невозможно. – Тэхёк наотрез отказался.

Мужчина равнодушно покосился на Вольчжин, все так же лежавшую на своем месте вдали от Шихён.

– Скоро наш царь придет, чтобы спасти тебя, так зачем же тебе забиваться в этом углу? Тебе нужно красиво нарядиться и выйти к нему навстречу, – продолжил он, по-прежнему не отрывая взгляда от Вольчжин.

Затем Тэхёк громко крикнул в сторону двери. Как только он отдал приказ, в комнату вошло несколько человек, которые, судя по всему, были его помощниками.

Словно по заранее спланированному сценарию, они развязали веревку, обхватывающую ноги Шихён, и, схватив девушку под руки, подняли ее на ноги.

– Отведите ее в банкетный зал с гостями. Я тоже скоро последую за вами.

Как только он закончил говорить, они потащили Шихён наружу, практически оторвав ее ноги от земли. Она испуганно оглянулась. Ее взгляд был прикован к Тэхёку, который направлялся к месту, где лежала Вольчжин.

– Ублюдок, что ты задумал?! – поспешно выкрикнула Шихён.

После ее слов уголки губ Тэхёка растянулись в усмешке, и он тихо произнес:

– Вам стоит беспокоиться о том, что предстоит вам. Гос-по-жа.

Его ответ был ласков, но от тона мужчины у Шихён только сильнее по спине поползли мурашки, заставляя ее вздрогнуть.

Дверь комнаты зловеще захлопнулась, приводя ее в чувство. Лишившись возможности видеть, что происходит внутри, она принялась истошно кричать, но ответом ей было лишь эхо.

– Отпустите меня, я не могу ее оставить!

Взгляд Шихён по-прежнему был прикован к запертой двери. Собрав все свои силы, она принялась размахивать ногами. Но в одиночку она не могла справиться с силой крепких мужчин. Даже не дрогнув, они продолжали тащить ее куда-то.

– Куда вы меня ведете?! И что будет с Вольчжин?! – кричала им девушка бесчисленное количество раз, но она будто пыталась разговаривать со стеной.

Они лишь следовали приказу, словно деревянные куклы, которым промыли мозги, – не давая никакого ответа и ни капли не меняясь в лицах. Когда она начала понемногу уставать от постоянных криков и махов ногами, из-за угла до нее донеслись звуки, не предвещающие ничего хорошего.

В тот же миг с губ одного из мужчин слетел хрип, и он бессильно осел на землю, словно лист бумаги. Вскоре мужчина справа от него тоже опустился на пол и закрыл глаза. Шихён была растеряна тем, что произошло в это одно мгновение. Чтобы быстрее понять, что происходит, она резко обернулась, и в тот же момент с ее губ чуть не слетел вскрик.

Заметив это, мужчина прикрыл ее рот ладонью и поднес указательный палец к своим губам. Перед глазами Шихён возникло прекрасное, как и всегда, лицо Хасона.

Один только вид знакомого ей лиса заставил сердце девушки биться чаще. Но как только она вспомнила историю, рассказанную Вольчжин, ее лицо тут же вновь посуровело.

– Тсс. Вам нужно быть тихой, госпожа.

Шихён кивнула, взглядом давая понять, что согласна, и тогда Хасон успокоился и отнял руку от ее лица. А затем продолжил тихим голосом:

– Вам нужно поторопиться и бежать отсюда. Я проведу вас кратчайшим путем, так что следуйте за мной.

– Как я могу тебе верить?

Шихён отступила на шаг от приближающегося к ней Хасона. Она взглянула на него с осторожностью. Конечно, сомнения не давали ей последовать за ним, но еще больше она сопротивлялась из-за того, что не могла оставить запертую в камере Вольчжин одну.

– Должно быть, Вольчжин уже успела наговорить вам всякого обо мне, но все это неправда. Для начала вам нужно довериться мне. Вскоре вы сможете встретиться с его величеством, так что все исчерпывающие подробности услышите уже после того, как мы отсюда выберемся. Прошу вас, идемте.

Шихён никогда не доверяла Хасону, но новость о том, что Чжиху находится снаружи, сильно ее потрясла. Девушка была в безвыходном положении. Даже если Хасон и был предателем, путь к отступлению ей преградил негодяй по имени Тэхёк, не оставляя возможность выбора.

Ей ничего не оставалось, кроме как с неохотой принять руку, протянутую Хасоном. Поскольку, куда бы она ни пошла, она оставалась в тупике, девушка все же выбрала меньшее из двух зол. Как только после долгих раздумий она наконец приняла решение, Хасон с облегчением выдохнул.

Тогда она смогла понять, что даже Хасон, который обычно предпочитал не показывать, что творится у него на душе, настроен крайне серьезно. Едва она сделала шаг вслед за лисом, как вдруг из-за спины послышался шум, говорящий о чьем-то присутствии.

Звуки шагов, с гулом разносившиеся по коридору, стихли, и кто-то неодобрительно цокнул языком. В этот же момент Хасон быстрым движением спрятал Шихён за свою спину. Девушка, инстинктивно послушавшись и спрятавшись за лисом, принялась изучать лицо человека, который к ним подходил.

Это был Покчо, он приближался, покачивая головой из стороны в сторону. На его лицо легла черная тень, придавая болезненный вид, но вот его глаза пылали небывалой решимостью. Появление Хасона совершенно не выбило Покчо из колеи. Лис вернул на свое лицо привычное беззаботное выражение и, как и всегда, начал с наигранного приветствия:

– Хэй, Покчо! Ты даже как-то посвежел, может, оттого, что на носу столь важное дело?

Эта фраза была просто идеальной почвой для того, чтобы упрекнуть его в наглой лжи. Даже Покчо отметил абсурдность ситуации и громко усмехнулся:

– Иногда я правда не понимаю, ты действительно настолько глуп или все же невероятно умен. Что, теперь ты забеспокоился и решил вновь переметнуться на другую сторону?

– Знаешь, довольно печально слышать такие слова.

На лице Хасона появилось искреннее огорчение. Шихён, некоторое время наблюдавшая за разворачивающимися событиями, увидев его поведение, пришла в замешательство. На чьей же он все-таки стороне? До сих пор он вел себя так, будто он на стороне Чжиху, но стоило появиться Покчо, как он тут же заговорил по-другому…

– В таком случае как ты объяснишь мне эту ситуацию? – спросил Покчо, указывая на двух мужчин, распластавшихся на полу.

Это невозможно было объяснить. Но Хасон бесстрашно ответил, ускользая от ответственности, словно подколодная змея:

– А как еще это объяснить? Я всего лишь преподал жизненный урок дуракам, у которых в головах ни единой мысли.

– Чего? – Покчо, до предела раздраженный ничтожными попытками Хасона оправдаться, громко вскрикнул: – Хватит нести эту чушь!

– Господин Тэхёк, которому суждено стать следующим его величеством, попросил нас позаботиться о госпоже, так как она является ценным средством для шантажа. Ты ведь не забыл об этом? Но эти олухи просто проигнорировали его приказ и грубо потащили ее за собой, разве мог я молча стоять и смотреть на это? Ты просто не видел этого, Покчо, они так грубо обращались с ней, что это было уже практически насилие.

Неужели это правда? Его слова на мгновение сбили всех присутствующих с толку. И все же он был абсолютно прав, поэтому Покчо не мог что-то ему возразить.

– Если на лице госпожи останется хоть один небольшой след от синяка, та сторона будет просто в бешенстве, так как же я мог бездействовать? Ты не подумай, сомневайся во мне сколько хочешь, мне не жалко. Покчо, ты в любом случае станешь вторым человеком в государстве, я никак не претендую на твое место, так что хватит уже меня остерегаться. Честно. – Хасон, наоборот, упрекнул его, делая из Покчо мелочного человека, гонящегося за титулом. – Думаешь, будучи таким ограниченным и вспыльчивым, можно работать на общее благо?

Когда он стал нападать на Покчо, тот растерялся и даже начал заикаться:

– Ч-что ты вообще несешь? Думаешь, одних слов тебе будет достаточно?

– Хэй, я понял, так что давай быстрее пройдем в банкетный зал. Разве есть что-то хорошее в опоздании? Ты со мной согласен? – спросил Хасон, без зазрения совести толкая Шихён в спину.

Не понимая, что происходит, она не могла скрыть тревогу во взгляде.

Как только Хасон встретился взглядом с Шихён, он подал ей знак, незаметно подмигнув. Благодаря этому у девушки, как и Покчо потерявшей дар речи, вырвался небольшой вздох. Лис по имени Хасон по-прежнему оставался для нее полной загадкой.

Хоть ее сомнения понемногу утихли, она все же не могла доверять ему всем сердцем. Покчо последовал за Шихён и Хасоном, будто бы наблюдая за ними.

Между всеми тремя в воздухе повисла неловкая атмосфера, тишину нарушали лишь звуки шагов. Стесненная неожиданной паузой, Шихён шла, уставившись под ноги. Возможно, испытывая то же самое, Хасон намеренно заговорил с Покчо:

– Интересно, все ли прибыли в банкетный зал?

– Скоро все соберутся. Его величество сказал, что ему нужно перекинуться лишь парой слов с Вольчжин, вскоре они закончат, и он подойдет.

– Когда ты говоришь «его величество», ты имеешь в виду нынешнего царя? Или Тэхёка, который взойдет на престол в качестве нового царя?

Покчо рассеянно уставился на Хасона, словно спрашивая, зачем он задает такие тупые вопросы. Шихён видела, что лис и так отлично понял, о ком говорил Покчо, но намеренно притворился, что не понимает.

Похоже, они вели себя так, словно уже захватили трон, и даже не скрывали этого. Было противно от того, как легко они называли Тэхёка царем, несмотря на то что Чжиху все еще был на престоле.

«Еще посмотрим, как долго продлится их захват власти».

Шихён с презрением покосилась на Покчо, словно смотрела на горстку мусора. В этот момент Хасон вновь вклинился, холодно произнося:

– А? Не может быть. Покчо, неужели это ты намереваешься сменить сторону? Ты по-прежнему почтительно называешь того юного глупца его величеством? Да уж, а еще и притворяешься, что это не так. Ты ведь не собираешься в будущем нас предавать?

Хасон принялся еще сильнее валять дурака. Покчо же в этот момент был охвачен кипящей злостью. Подобное зрелище в глубине души принесло Шихён облегчение, и, порадовавшись чужому несчастью, она тайком улыбнулась.

– Заткнись! Если ты собираешься нести подобную чушь в самый разгар такого важного момента, я вычеркну твое имя из списка.

– Хэй, ну зачем же вы так, ваше превосходительство правая рука царя?

Этот лис обладал превосходным талантом манипулировать людьми. Хасон держал Покчо в своих руках и легко обводил его вокруг пальца. Прекрасно зная, что над ним издеваются, Покчо стал тяжелее дышать от охватившего его негодования.

Это был признак того, что, если Хасон продолжит с ним говорить, не важно, что будет темой разговора, все обязательно закончится дракой. Не имея другого выбора, Покчо замолчал. Затем он сказал ему ровно то, что нужно было передать, и быстрым шагом вырвался далеко вперед.

– Я слышал, что группа наших противников уже здесь. Приказано сначала показать им заложницу и попробовать поговорить, а дальше уже будем действовать, опираясь на их реакцию.

Безразлично взглянув на Покчо, который ушел уже довольно далеко, Хасон покорно поднял руки, а затем, словно сдаваясь, выкрикнул: «Как прикажете». Не зная, правда это была или нет, услышав новость о Чжиху, Шихён почувствовала, будто ее с головы до пят окатило ледяной водой.

У нее в голове не было больше ни одной мысли, ни одного воспоминания. Словно на чистом листе бумаги была видна лишь одна точка. Лишь голос Хасона, говоривший о том, что они пришли и нужно идти внутрь, пробрался в ее сознание. Едва придя в себя, она подняла взгляд на лиса.

Хасон с крайне загадочным выражением на лице посмотрел на нее и указал подбородком на дверную ручку. Лис сказал, что он находится внутри. Ей хотелось произнести тысячи слов, но единственным, что вертелось на языке, была лишь одна фраза: «Прости, что не смогла помочь».

Есть ли другие слова, которые лучше бы выразили ее чувства к Чжиху? Она не просто не помогла ему, она из раза в раз сама вгоняла Чжиху в ситуации, где он был связан по рукам и ногам, от чего Шихён стало невыразимо грустно. Она согласилась стать его женой, выполнить условия их своеобразного сотрудничества, но сейчас, когда он оказался в ее сердце, она хотела лишь заботиться о нем и быть ближе.

Их положение никогда не было легким. Но, с другой стороны, в душе девушки совершенно бесстыдно возникла мысль о том, что она поскорее хочет его увидеть. Пусть это и было безответственно, но как только ей все стало ясно, пламя ее любви к Чжиху разгорелось так сильно, что теперь его невозможно было потушить.

«Наконец-то!» – слова замерли на кончике ее языка, и Шихён сдержала усмешку.

Она двинулась вперед, ведомая желанием как можно скорее его увидеть. Внезапно Шихён осознала, что Покчо, который был с ними все это время, исчез. На мгновение она растерялась, но не придала этому значения, подумав, что он просто первым вошел в банкетный зал.

Вскоре перед ее глазами предстала кромешная тьма. Подумав о том, что здесь не включен свет, Шихён принялась ощупывать стену, пытаясь найти выключатель.

– В этом нет необходимости, – послышался голос Хасона, в котором отчетливо звучали нотки улыбки.

Шихён с подозрением нахмурилась. В каком-то смысле было даже немного удивительно, что она могла отчетливо видеть его фигуру в этой темноте. Как только их взгляды встретились, Хасон указал на пол.

Девушка посмотрела туда, куда указывал его длинный палец. Там без сознания лежал Покчо, который только мгновение назад был рядом с ними. И прямо рядом с ним находился человек, который предположительно с ним и расправился. Это был Чжиху. Он стоял в сопровождении Кёнхвана, не в силах отвести глаз от Шихён.

Удостоверившись в том, что перед ней точно он, она без единого колебания ринулась к нему в объятья. Несмотря на то что с момента их расставания, скорее всего, прошло едва ли больше суток, им казалось, будто они встретились спустя десятки лет. Боясь, что Чжиху уйдет от нее, прямо как во сне, Шихён крепче прижала его к себе.

Она щекой ощутила частое сильное биение его сердца. Девушка поняла, что он так же, как и она, переполнен радостными эмоциями. Не говоря ни слова, Чжиху обнял ее. Он осторожно похлопывал Шихён по плечу в попытках успокоить ее и унять страх, который она пережила за все это время.

Ощущая одновременно и сожаление, и благодарность, совершенно не зная, с чего следует сейчас начать, долгое мгновение она могла лишь дергать губами. Всем сердцем он хотел обнимать ее вечно, даже если им придется превратиться в каменную статую.

Однако время поджимало. Чжиху против своей воли выпустил Шихён из объятий. Ему было так жаль это делать, что у него даже покалывали кончики пальцев. Выпустив ее, но по-прежнему оставив руку на плече, Чжиху произнес:

– Для начала давай уберемся отсюда.

Чжиху схватил Шихён за руку, а затем стремительно двинулся в темноту, будто видел ее насквозь.

– Разве дверь не в другой стороне?

Шихён не противилась его воле, но все же решила уточнить этот момент. Услышав ее слова, он ненадолго остановился и одарил ее теплым взглядом, словно тем самым отвечая на ее вопрос. Не поняв, что он имеет в виду, Шихён вновь непонимающе склонила голову набок.

Чжиху поднял руку в воздух и сделал движение подобно тому, как если бы он отодвигал штору. Удивительно, но через то место, где пролег след от его движения, внутрь пролился свет. Перед глазами Шихён тотчас открылось знакомое ей место. Она видела все своими глазами, но все равно не могла в это поверить. Растерянная Шихён отрицательно помотала головой.

Однако в нынешней ситуации, когда действовать требовалось здесь и сейчас, девушка не могла просто бездумно отказаться и остаться сидеть в банкетном зале. Шихён отринула свой страх. Она ускорила шаг, чтобы не отставать от Чжиху и остальных своих спутников. Как только они выбрались из темноты, их тут же встретило Перепутье.

Здесь все было по-прежнему: дул тот же холодный ветер, кружа иней в воздухе, на том же месте стоял знакомый дом Хасона и виднелся редкий бурый лес с голыми ветками. Шихён окинула окрестности взглядом: прошло уже много времени, но она снова была рада видеть все это.

То пространство, в котором Шихён только что была вместе с остальными, бесследно исчезло, словно его никогда здесь и не было. От этой непредвиденной ситуации у нее даже побежали мурашки по спине. Прежде чем Шихён успела спросить, как так вышло, Хасон первый принялся все объяснять:

– Как вы уже видели однажды, одной из моих способностей и талантов является соединение одного пространства с другим. Именно поэтому я выполняю роль привратника этого Перепутья. Я с самого начала планировал тайно забрать вас оттуда, госпожа, поэтому заранее проложил кратчайший путь, связывающий банкетный зал с Перепутьем. Покчо появился довольно неожиданно, мы этого не предполагали, но, как бы то ни было, мы успешно справились с этой угрозой.

Хасон, хвастаясь, выпятил грудь. И в общем-то, он имел на это полное право, ведь в том, что Шихён сейчас находилась в безопасности, была его огромная заслуга. Она нисколько этого не отрицала и вместо слов благодарности кивнула лису.

Ей казалось, что слишком уж легко ей удалось выскользнуть из хватки Тэхёка, и она никак не могла избавиться от этого тревожного чувства. Тогда Шихён внезапно вспомнила о Вольчжин, которая по-прежнему находилась у него в плену, и вскрикнула:

– Чжиху, Вольчжин все еще находится там. В последний раз, когда я ее видела, она была с Тэхёком, а потом…

Как только имя Вольчжин было упомянуто, Кёнхван тут же сильно пошатнулся. Стоявший поодаль от Шихён, он заговорил так же поспешно и настойчиво, как она:

– Вольчжин была с ним?

– Тэхёк схватил ее даже раньше, чем меня.

– Она в порядке? Она не ранена? Где она сейчас? Он ведь не собирается причинять ей вред?

Казалось, успокоить заметно взволнованного Кёнхвана было невозможно. Когда он серьезно задавал ей вопрос за вопросом, девушке захотелось сказать что-то, что могло бы его утешить. Однако она не решалась, ведь практически ничего не знала о нынешнем состоянии Вольчжин. Поняв, в каком трудном положении находится Шихён, Чжиху подошел и принялся унимать Кёнхвана:

– Скоро мы и ее спасем, так что давай для начала действовать согласно намеченному плану.

– Эй, уйди с дороги. Да мне плевать на твои слова о скором спасении, Вольчжин сейчас в плену у этого ублюдка. Мы не знаем, в какой момент он может совершить с ней что-то ужасное! – взревел Кёнхван, готовый тотчас же бежать на помощь девушке.

Он уже потерял возможность мыслить здраво. Казалось, что Кёнхван прямо сейчас уже готов натворить бед, поэтому Хасон, до этого стоявший в стороне, мигом преградил ему путь. С суровым выражением на лице, он предупредил Кёнхвана:

– Разве мы не договорились, что если произойдет что-то, что помешает успешному выполнению дела, то каждый из нас разделит ответственность за это? Мне тоже дорога Вольчжин, и я переживаю за нее. Но ведь есть определенный порядок действий. Как тебе уже говорили ранее, если бы они собирались навредить ей, то уже давно бы это сделали. До тех пор, пока его внезапно не переклинит и он не начнет действовать импульсивно, с ней все будет в порядке, так что не волнуйся. А Тэхёк, которого я знаю, не из тех, кто действует импульсивно. Для начала давай просто подождем. Прежде всего, самой главной нашей задачей является безопасное перемещение госпожи в мир живых.

Только после того, как Кёнхван выслушал речь Хасона, он наконец успокоился. Он не был полностью удовлетворен, но поскольку, как и сказал Хасон, у них был определенный план действий, быстро одумался. Они вновь приготовились действовать в соответствии с намеченным планом. Кёнхван мельком взглянул на Чжиху, и тот кивнул ему в ответ.

– Господин Хасон прав. С этого момента мы безоговорочно должны продвигаться по очереди по каждому пункту. Если мы собираемся противостоять тем, кто готовился настолько долго, то должны остерегаться даже малейших импульсивных действий. Наша первоочередная задача сейчас это…

– Чжиху!

Шихён резко перебила его. Не в силах поверить в услышанное, она задала ему вопрос:

– Я сейчас не ослышалась? – В голосе Шихён отчетливо слышалась настойчивость. – Мы ведь не можем все время болтаться здесь без дела. Давайте для начала переместимся обратно.

Сделав вид, что он не расслышал ее, Чжиху уверенно зашагал прочь. И все же она не собиралась так просто следовать его указаниям. Шихён твердо продолжила своим звонким голосом:

– Объясни мне как следует, что значит то, что я только что услышала. Что и как мы собираемся делать?

Шихён решительно стояла на своем месте, выражая своеобразный протест. Она отстаивала свою позицию, словно собиралась стоять на месте до тех пор, пока Чжиху не даст ей развернутого ответа. Внешне Шихён делала вид, что смело и дерзко ему противостоит, но в глубине души она так сильно тряслась, что еще немного и она была готова покрыться холодным потом.

На нее нахлынуло чувство тревоги от мысли о том, что вскоре, вероятно, она может никогда больше не увидеть Чжиху. Надеясь на то, что она напрасно волнуется, Шихён вновь и вновь повторяла про себя одну фразу: «Этого не может быть».

Прочитав опасения в ее взгляде, он на мгновение погрузился в раздумья. Не имея возможности даже предположить, о чем вообще он сейчас думает, Шихён подумала о том, что хотела бы, чтобы он и вовсе не раскрывал рта.

Чжиху, который, казалось, будет молчать вечно, прекратил это и подал голос. Взглянув на всех, кроме Шихён, он проговорил мягко, словно уговаривая:

– Не могли бы вы ненадолго отойти?

Его вполне можно было раскритиковать за столь спокойные слова в ситуации, когда в любую минуту могли нагрянуть враги. Однако почему-то и Кёнхван, и Хасон лишь промолчали. Словно получив какой-то безмолвный сигнал, они не возразили словам Чжиху, а смиренно послушались.

Они лишь попросили его поскорее со всем заканчивать, а сами быстро ушли. Посреди пустого пространства, по-прежнему наполненного лишь прохладным воздухом, Шихён и Чжиху остались только вдвоем. После того как все присутствующие исчезли, девушка снова повторила свой вопрос.

– Раньше… То есть… То, что сказал Хасон… Что значат слова о том, что ты отправишь меня в мир живых? – спросила Шихён, подойдя вплотную к Чжиху.

Девушка крепко схватила его за плечо и заставила посмотреть прямо на нее, чтобы он больше не смог уклончиво ей ответить или вовсе избежать вопроса. В его глазах, устремленных прямо на нее, не было ни тени сомнения. Но, с другой стороны, где-то глубоко внутри них таилась горькая печаль. Словно подгоняя его, Шихён сильнее сжала воротник Чжиху. Но единственное, что она получила в ответ, это слова, не имеющие никакого отношения к делу.

Легкий ветерок пронесся между Чжиху и Шихён, поглаживая их. Его черные волосы на мгновение растрепались, а затем вернулись на прежнее место. Он отрешенно смотрел на следы, которые ветер оставлял за собой, вглядываясь в то мимолетное, что ушло, едва коснувшись его. После этого загадочного действия он произнес то, смысл чего был непонятен Шихён:

– Кажется, холодный ветер немного прояснил мою голову. Что тогда, что сейчас – я не могу избавиться от своих сожалений, так, может, это знак, что мне пора взять себя в руки?.. Я каждый раз поражаюсь, но ветер на Перепутье действительно просто адски холодный. Как будто он замораживает даже мои эмоции.

Вслед за своей речью Чжиху тут же спросил у Шихён, не холодно ли ей. На мгновение растерявшись от того, как быстро сменился ход его мыслей, Шихён ответила, что все в порядке. Сомневаясь в правдивости ее слов, Чжиху все же начал снимать свое пальто.

Только после того, как он накинул пальто на плечи Шихён, которая отчаянно пыталась его от этого отговорить, он, казалось, стал полностью удовлетворен. Аккуратными движениями он застегнул все пуговицы до единой, вплоть до ее шеи. А затем наклонился, опускаясь на уровень ее глаз.

В обычное время она бы застеснялась и тут же от него отвернулась. Но, инстинктивно почувствовав, что сейчас все не так, как обычно, Шихён просто спокойно стояла. Наоборот, она даже старалась почти не моргать, словно решила не упускать взгляд Чжиху из вида ни на секунду.

На протяжении очень короткого времени Шихён и Чжиху разглядывали друг друга в полной тишине. Им не нужно было непременно что-то объяснять друг другу и раскладывать по полочкам каждое слово и каждую фразу. Для того чтобы передать свои мысли и чувства, им было достаточно лишь взгляда. Шихён крепко стиснула зубы, чувствуя, что почему-то готова вот-вот расплакаться. Пока она сдерживала себя, Чжиху тоже, казалось, переполняло много эмоций.

Прежде всего, сердце Чжиху было полно сожаления. Пальцами он осторожно погладил Шихён так, словно она была самым драгоценным произведением искусства в мире, скользя сверху вниз по волосам к щеке.

– Что бы было, если бы ты тогда не прижала меня к себе? Тогда, когда ты пьяная буянила прямо посреди улицы. Если бы я тогда не упрямился и просто ушел бы в другое место, если бы я не заговорил с тобой… Тогда было бы хоть немного проще?

С его губ слетели неожиданные слова без какого-либо контекста. Но тем не менее Шихён сразу же поняла, что он имеет в виду. То воспоминание, которое было похоже на иллюзию и реальность одновременно, все же оказалось реальностью, а не ее галлюцинацией… Услышав это, она смогла окончательно убедиться в правдивости.

– Тот бродяга… Так это все-таки был ты.

Шихён заметила, как, услышав ее ответ, он весьма удивился. Чжиху слегка улыбнулся и довольно посмотрел на нее.

Он бросил это наугад, частично надеясь, что Шихён сможет понять, что это значат. Внезапно Чжиху наполнился счастьем от того, что она его так четко помнит.

– Я постоянно крутился вокруг тебя, а ты меня ни разу не узнала, так что я был очень расстроен. Но, судя по всему, мои усилия все же были не напрасны.

Шихён вновь воскресила в голове все воспоминания, когда он мельком появлялся перед ней, а затем вновь уходил. Тщательно обдумав то необъяснимое чувство чужого присутствия, она спросила дрожащим голосом:

– Почему ты так поступал?

Будто отвечая на очевидный вопрос, Чжиху тихо произнес:

– Я делал это, зная, что у нас с тобой все равно ничего не выйдет. Мне хотелось хотя бы быть неподалеку и иметь возможность видеть тебя.

Казалось, Чжиху хотел было еще что-то добавить, но сдержался.

Ей хотелось больше услышать о его чувствах. Кроме того, ей хотелось сказать ему, чтобы он не оставлял ее, что в этом нет никакой необходимости, ведь она тоже его…

Шихён крепко прижала его к груди. Даже если он не раскроет ей своих чувств, она первая покажет ему свои. Решив больше не сомневаться, она сцепила пальцы в замок за его спиной.

Чжиху больше не стал отталкивать Шихён. Но он не стал и крепко обнимать ее в ответ. Он просто позволил себе плыть по течению естественно, туда, куда она его вела. Закрыв на мгновение глаза, он сделал глубокий вдох. Этот вдох был полон глубокой тоски, ведь он понимал, что не сможет забыть ее.

– Ты до самого конца утешаешь меня.

Не дав ему договорить, Шихён тут же прервала его и вставила свое слово:

– Ты мне нравишься.

После этих слов все вокруг них замерло. И чтобы довести начатое до конца, Шихён продолжила излагать свои мысли, которые до этого скрывала:

– С тех пор как я поняла это, прошло не так много времени, но, оглядываясь назад, я поняла, что эти чувства во мне уже давно. Я думала, что это всего лишь обыкновенное влечение…

– …

– Я говорю искренне. И поскольку эти чувства идут от самого сердца, я так уверенно говорю о них.

Она выпустила Чжиху из своих объятий и сказала это, глядя ему прямо в глаза. Он прищурился, будто собираясь оценивать Шихён. Чжиху пристально изучал ее лицо, но все-таки никак не мог избавиться от сомнений и задал вопрос:

– Ты не думаешь, что тебя охватили лишь мимолетные чувства? В незнакомой обстановке, когда из людей, которых ты знала, рядом был только я и тебе негде было искать поддержки, из-за одиночества ты могла неправильно понять свои эмоции. Подумай на холодную голову. Это твой последний шанс взять свои слова обратно.

В его голосе словно слышалась угроза. Но это ни капли не раздражало Шихён. Наоборот, подобно земле, что твердеет после дождя, ее чувства к Чжиху становились только крепче.

Она не колебалась ни секунды. И хоть она могла сразу же рассказать ему о своей уверенности, Шихён решила украдкой разузнать о его намерениях.

– А что? Что ты будешь делать, если я возьму свои слова назад?

Чжиху не решался ответить, по его взгляду было видно, что его задели за живое.

– И что ты будешь делать, если я не буду брать их назад?

Шихён не отступала ни на шаг. Она безостановочно задавала ему вопросы, желая непременно подтолкнуть его. Девушка торопила его, требуя немедленного ответа. И только тогда Чжиху начал медленно выдавливать из себя слово за словом:

– Возможно, ты тверда в своих мыслях, но я нет. Несмотря на то что ты дала свой ответ, я все еще в раздумьях. Я и сам не уверен в том, что это правильный выбор.

Его ответ был туманным и немного сбивчивым, но Шихён тем не менее сумела понять суть, скрытую между строк. Благодаря этому у нее исчезли причины и дальше колебаться. Порывшись у себя в голове, она воскресила воспоминания о всех тех днях, когда она из-за своих сомнений упускала Чжиху.

Ей вновь вспомнилось, как из раза в раз она не могла ничего предпринять, и их отношения становились все более неясными, и как из-за того, что они так и не решались ничего предпринять, между ними сохранялась смутная невидимая дистанция. Теперь у них не было на это времени, и, возможно, другого шанса им могло не представиться.

В этот короткий миг она снова спросила себя: «Искренни ли мои чувства?»

В ответ она получила точный ответ – ее чувства по-прежнему искренни. Шихён открылась ему, без прикрас, полностью обнажившись перед ним:

– Я уверена. Я уверена и в себе, и в тебе, Чжиху.

Во время своей речи девушка почувствовала, как у нее на мгновение сводит горло, и замолчала. Взгляд, направленный прямо на Чжиху, слегка помутился, а его фигура начала расплываться. Шихён сдержала свою слабость, пытаясь не вести себя в такой важный момент, словно глупый ребенок.

Ее сердце билось так часто, что во рту пересохло. Однако ей непременно хотелось донести до него свои чувства, поэтому она через силу выдавила из себя еле слышно:

– Поэтому не отпускай меня.

В одно мгновение зрачки Чжиху неописуемо сильно расширились.

– Смогу ли я там быть в безопасности? И смогу ли я там быть счастлива? Если ты собираешься отправить меня в мир живых только по этим причинам, то ты, Чжиху, совершенно не прав. Даже если я пострадаю, я хочу быть рядом, и даже если я буду несчастна, я хочу быть рядом с тобой. Только так я смогу быть по-настоящему в безопасности и счастлива.

Наконец она смогла сказать все то, что сдерживала. После ее слов лицо Чжиху побледнело настолько, что его даже стало жаль. По нему было отчетливо видно, что неожиданный разговор заставил его растеряться. Вместе с тем в его взгляде отразились следы сильных переживаний.

Увидев, как он колеблется, Шихён набралась смелости. Девушка взяла его за руку, пытаясь поддержать. И пусть она впервые проявляла такую храбрость, в душе она молилась, чтобы этот раз не стал последним.

Даже после того, как она высказала все, что хотела, ее сердце продолжало сжиматься, и она несколько раз с трудом сглотнула, смачивая пересохшее горло. Надеясь, что она правильно донесла до него свои чувства, Шихён не могла перестать смотреть на Чжиху. Она верила, что теперь между ними больше не будет никаких размолвок.

Его лицо то становилось мрачнее, то прояснялось – и так снова и снова. Казалось, будто сердце Чжиху сейчас совершает невероятные сальто. Увидев, как он одну за другой выражает все свои эмоции, Шихён поняла, что он находится в том же положении, что и она.

Заметив, что он не может так просто ей ответить, она забеспокоилась. И тем не менее она его не торопила. Если он решит быть с ней, Шихён была готова ждать сотню, а то и тысячу лет.

Спустя долгое время Чжиху наконец нарушил затянувшееся молчание. Шихён сосредоточила все свое внимание на его медленно двигающихся губах.

– У тебя просто талант всегда оставлять меня без дара речи. – Чжиху покачал головой с таким видом, будто ее уже не исправить. – Я благодарен тебе за твою искренность, но, к сожалению, тебе нужно вернуться обратно в мир живых. Там тебе будет гораздо безопаснее.

– Я же тебе только что сказала. Если я буду рядом с тобой, я готова пойти на риск, невзирая на собственную безопасность, – не отступая, ответила Шихён.

– Тогда на этот раз я попробую сказать по-другому.

Он на мгновение остановился, чтобы перевести дыхание. Выровняв его, он выложил то, что было у него на душе:

– Что, если я скажу, что мое последнее желание – это чтобы ты вернулась в мир живых и продолжила существовать там, как обычный человек?

На этот раз уже Шихён была ранена в самое уязвимое место. Она искала слова, которые могла бы промямлить ему в ответ, но так и не смогла найти их. Наконец Чжиху смог донести свои мысли до нее, превратившие девушку в одно мгновение в кроткую овечку.

– Если я действительно так сильно тебе нравлюсь, разве ты не сможешь исполнить мое последнее желание?

Шихён пыталась найти слова, которые смогли бы все перевернуть, но ее разум был чист, как белый лист. Даже если бы она собиралась горячо и пылко упрекнуть Чжиху, разве могла она возразить этим его словам?.. Девушка не находила себе места, всем видом показывая мучительную печаль, не в силах ни действовать, ни отступить. В этот момент он быстро сменил тему:

– Взамен я тоже дам тебе одно обещание.

– Обещание… Какое?

Его слова были словно свет маяка, внезапно выглянувший в то время, пока она бродила по неизвестным тропам, потерявшись. В ее глазах, полных надежды, блеснуло любопытство, и Чжиху нашел вид такой Шихён весьма милым.

Он и сам не заметил, как на его губах расцвела радостная улыбка. Наконец он собирался передать ей свои истинные чувства, без единой доли лжи.

– Когда я со всем разберусь и здесь станет спокойно, я непременно…

Именно в этот момент их оглушил грохот, сотрясший небо и землю. Чжиху остановился на полуслове и огляделся по сторонам.

Им с Шихён даже не нужно было лично видеть всю картину, они и так понимали, что происходит. Чжиху инстинктивно схватил девушку за руку и без единого колебания потянул ее за собой.

– Пошли.

Он побежал в сторону дома Хасона, который находился прямо перед ними. Чжиху ускорился, постоянно оглядываясь на Шихён, беспокоясь, что она может за ним не поспеть. Увидев его потемневшее лицо, девушка тоже осознала всю серьезность ситуации.

На этот раз она послушно последовала за Чжиху. Они бежали, словно сумасшедшие, глядя только перед собой, и дом Хасона стремительно приближался. Ни секунды не раздумывая, Чжиху открыл входную дверь и втолкнул в дом сначала Шихён.

Затем он сам зашел внутрь и поспешно запер дверь на замок. Они двигались настолько быстро, что их груди активно вздымались и опускались от тяжелого дыхания.

Не останавливаясь, они мигом двинулись дальше. Даже не тратя время на объяснения, Чжиху внезапно указал пальцем в воздух. Шихён, как и он, запыхавшись, переместила взгляд в направлении, указанном им. В том месте была раскрыта вертикальная черная дыра, точно такая же, которую она видела несколько дней тому назад. Испугавшись, Шихён быстро метнула взгляд обратно к нему.

Судя по всему, настало время неизбежного. Верно. Это была та же самая дыра, которую она видела в тот день, когда отправлялась с Чжиху в мир живых, дверь, ведущая непосредственно туда. Даже без четких объяснений Шихён поняла, что это значит.

Девушка с сожалением прикусила губу, думая: «Неужели все так и закончится?» Лицо Чжиху тоже сильно потемнело. Затем, следуя своему твердому решению, он отпустил руку Шихён.

– Я попросил Хасона, чтобы он открыл проход заранее. Тебе просто нужно идти прямо. Ты уже делала это раньше, так что помнишь, как это работает, верно? – произнес Чжиху, на шаг отступая от Шихён.

Ей было печально смотреть на то, как он намеренно пытается отстраниться. Теперь и вправду никто из них не мог упрямиться или колебаться. Не тратя понапрасну время на бессмысленные вопросы, Шихён перешла к тому, что интересовало ее больше всего.

– А что насчет тебя, Чжиху?

Услышав вопрос Шихён, он лишь блекло улыбнулся. Затем вместо ответа покачал головой из стороны в сторону.

– Если я останусь здесь еще хоть на секунду, то только стану для тебя обузой, верно? Я призналась тебе в своих бессмысленных чувствах, чем только привела тебя в замешательство. Я толком ничего не умею и только создаю тебе проблемы, – произнесла Шихён, практически сдавшись.

Услышав ее безжизненный голос, Чжиху, который до этого постепенно от нее отдалялся, вновь подошел к ней. Как только он взял ее за руку, Шихён подняла свою поникшую голову.

Одним этим небольшим действием он принес ей утешение. Казалось, теперь ее чувства к Чжиху действительно стали неизменным фактом, непреложной истиной. Шихён старалась даже не моргать, лишь бы не упустить ни единого его движения, ни единого жеста.

– Я правда безмерно счастлив, что ты есть.

Голос Чжиху сладостно донесся до ушей Шихён. Она хотела сказать ему, что разделяет его чувства, но в горле у девушки появился ком, и голос никак не хотел ее слушаться. Чжиху нежно пригладил растрепанные волосы Шихён. Хоть у них осталось не так много времени, он попытался выдавить из себя слова, которые хранил в глубине души:

– Прости меня. За то, что обманул, за то, что похитил, и за то, что втянул тебя во все это. Я знал, что у нас ничего не выйдет, но хотел помочь тебе и быть с тобой.

Почему-то казалось, что из ее глаз в любой момент могут хлынуть слезы. Судя по всему, и Чжиху тоже наконец перестал упрямиться. Почему они открыли друг другу свои чувства только сейчас? Было безгранично обидно, что у них осталось не так много времени.

– В отличие от прошлого раза, этот мост соединяет Перепутье с Чхончхукдо, так что как только ты откроешь глаза, то окажешься в своем собственном человеческом теле. Чхончхукдо очистит тебя от энергии мира мертвых, поэтому тебе больше не придется беспокоиться о ёкаях в мире живых.

– …

– Впредь тебя ждет совершенно другая жизнь. Ты будешь только счастливее и сможешь добиться всего, чего захочешь.

– Все, чего я хочу…

Шихён попыталась перебить Чжиху, но он не оставил ей ни малейшего шанса это сделать. Притворившись, что не слышит ее, он продолжил свою мысль:

– И я тебе обещаю…

Чжиху приблизился к уху девушки и тихо что-то ей прошептал. Опьяненная сладкими речами, которые она услышала, Шихён на мгновение лишилась разума. Чтобы поселить веру в ее душе, он несколько раз повторил свои обещания, окончательно ее убеждая.

Вскоре Шихён, словно завороженная, рассеянно кивнула. Даже услышав его слова собственными ушами, она все равно не могла поверить, все казалось далеким сном. Затем Чжиху ненадолго отстранился от Шихён. Чтобы поддержать ее, он положил руку ей на плечо, пару раз похлопал и спокойно улыбнулся. Нежность его улыбки нельзя было сравнить ни с чем в мире.

Шихён тоже мягко улыбнулась ему в ответ. Она не могла отвести от него взгляда, желая остаться так навечно. В тот момент, когда они стояли, наконец-то прямо глядя друг другу в глаза, рука Чжиху, лежавшая до сих пор на плече девушки, напряглась, и ее тело пошатнулось, падая назад.

В мгновение ока Чжиху толкнул Шихён в дыру. Она почувствовала, как ее тело засасывает в кромешную бездонную тьму. Вскоре фигура Чжиху исчезла из ее поля зрения.

Ей казалось, что она не сможет забыть его взгляд, которым он смотрел на нее в последний раз. Его четкий образ продолжал мелькать перед взором Шихён.

У нее началось головокружение, которое способно было вызвать рвоту, но она никак не могла заставить себя закрыть глаза. Она еще несколько раз взглянула на то место, где ранее находился Чжиху, но было сложно и дальше все это терпеть, и она на мгновение потеряла сознание.

«Вот бы это все оказалось просто сном…»

Шихён надеялась, что, открыв глаза, окажется в своей постели во дворце.

Пусть Чжиху и дальше будет холоден к ней, она все равно надеялась, что окажется рядом с ним.

Она надеялась, что все это было лишь в ее воображении, а не реальностью.

Шихён поклялась, что если вдруг когда-нибудь вновь увидит Чжиху, то не будет снова понапрасну тратить время на бесполезную гордость.

Даже в ее угасающем сознании Шихён по-прежнему прокручивала в голове обещание, данное Чжиху. Она собирала крупицы слепой веры в то, что все обязательно будет именно так. И когда этот день настанет, она не будет повторять то, о чем будет жалеть.

Часть VII. Вновь в мир живых

Глава 44. Тот самый момент

Уже давно настало время обеда, но у нее совсем не было аппетита. Воллён, для которой даже накрыть себе на стол было утомительно, сварила кофе и плюхнулась на диван в гостиной.

Настал тот момент, когда работа над текстом, которая долгое время шла хорошо и была в самом разгаре, застопорилась, и на душе стало тоскливо.

«Сейчас тот этап, когда мне нужно сосредоточиться и хоть что-то написать…» – пробурчала она и взяла в руку пульт от телевизора, намереваясь остудить голову. Бессмысленно переключая каналы, Воллён случайно наткнулась на новости и, увидев происходящее на экране, остановилась.

В новостях обсуждался хорошо известный ей человек. Внезапно наткнувшись на совершенно неожиданную новость, она на мгновение осталась неподвижна. Воллён смотрела на бесстрастную фигуру диктора, который без единой запинки докладывал об инциденте, и мысли ее на короткое время унеслись в прошлое.

Несмотря на то что прошло уже очень много времени с того случая, воспоминания об этом были такими четкими, словно это было вчера. В тот день Чжиху, которого обычно редко когда можно было увидеть, даже если настоятельно просить его о встрече, первым пришел к ней.

И в тот момент, когда она подумала о том, что, должно быть, теперь солнце восходит на западе, он произнес:

– Держи.

– Что это?

Из-за внезапной мысли, промелькнувшей у нее в голове, она не могла стереть со своего лица улыбку, но Воллён все равно ответила так, будто не понимает, что он ей дает. Глядя на лицо великого До Чжиху, где-то в глубине души она уже начала напевать от радости. Похоже, наконец-то эта сорока, нет, этот змей, наконец отплатит ей сполна[1].

Судя по слухам, которые ходили последнее время, он либо собирается вновь вернуться в царство Ямы, либо изгнанный паренек вновь возвращается на родину – одно из двух. И тогда либо приведут в исполнение вынесенный ему приговор, либо…

– Это ведь не прощальный подарок. Может, это заявление на регистрацию брака? – проговорила она, намеренно растягивая конец фразы.

Тогда Чжиху, чтобы она не поняла его неправильно, даже не смотрел ей в глаза. Ну разумеется, чего еще можно было ожидать от мужчины, на которого она так долго пыталась наброситься, но который вел себя, словно непроницаемая железная стена. Воллён спокойно отринула свои смелые мечты и развернула конверт, который он ей протянул.

Как и ожидалось, как только она его открыла, оттуда начали выпадать пачки, состоящие из десятков банковских чеков.

«Ну, как говорится, если нет фазана, можно взять и курицу. Хотя, с другой стороны, для меня деньги даже лучше, чем Чжиху, чтобы называть их курицей. Так что правильнее будет сказать: если нет курицы, можно взять и фазана», – поправила себя Воллён.

Быстро пересчитав количество чеков, она мигом сунула их себе под одежду, словно опасалась, что их могут отобрать. Для дружеской услуги это было более чем щедро. И хоть обычно Чжиху не вел себя как скряга, он все же никогда не разбрасывался деньгами. Поэтому Воллён никак не могла избавиться от подозрений, забравшихся к ней в душу.

– Ого, похоже, слухи правдивы.

– Какие слухи?

Она намеренно повысила голос и попыталась начать разговор с сарказма, но он либо действительно не знал, какие слухи его окружают, либо специально прикидывался… Чжиху ответил ей четко, без единого изменения в лице:

– Что значит «какие слухи»? Говорят, ты собираешься вновь вернуться в царство Ямы.

– Действительно так говорят?

– Ага, а еще все вокруг говорят о том, что по возвращении ты собираешься унаследовать царский престол. Уже даже целая очередь выстроилась из тех, кто хочет тебя поддержать.

Несмотря на то что они так непринужденно об этом говорили, это были довольно обнадеживающие слухи, и она втайне надеялась на то, что следующим шагом Чжиху станет наследование престола царства Ямы. Более того, его поспешное желание уладить все свои дела только подливало масла в огонь.

Не он ли поблагодарил ее за все и вручил пачку денег? Не он ли в последнее время отказывался от всех предложенных ролей в последующих проектах? И кроме того, не он ли сдал дом, в котором все это время жил? Как ни посмотри, а все выглядело так, будто дата его ухода с каждым днем становилась все ближе. Насколько ей самой было известно, у Чжиху остался только один незавершенный проект. Кроме того, хоть это и была главная роль, но она была не сильно значима.

– Как там… называется тот проект? Тот фильм режиссера Кан Доха, в котором ты будешь сниматься? – вдруг спросила Воллён, которая перебирала у себя в голове разные запутанные мысли и так и не смогла вспомнить название фильма, который скоро должен был выйти в производство.

– «Морская пена», – коротко ответил он.

– Точно, точно. «Морская пена». Он вечно придумывает своим фильмам странные названия. Но стиль фильмов Кан Доха совсем не сочетается с твоим. Я видела слитый сценарий, и, судя по всему, центральной фигурой в нем будет главная героиня, так есть ли необходимость тебе сниматься в нем при твоей-то успешной карьере?

Несмотря на то что она не могла пробраться в его темные мысли, Воллён могла примерно догадаться о его мотивах. Она намеренно продолжала закидывать его вопросами, желая выпытать таким образом у него ответы:

– Да и, говорят, главной героиней будет Чон Мира? Этот фильм профинансировало ее агентство, так что всеобщее внимание будет приковано именно к ней, так зачем тебе там сниматься?

– …

– Да и сюжет там скучноват. Еще и роль тебе совсем не подходит, так что, очевидно, на экране ты будешь не вписываться. Или, может, у тебя есть какая-то особая причина?

– …

– Например, среди участников проекта есть кто-то, с кем бы ты хотел поработать…

При этих словах бровь Чжиху, все время выражавшая безразличие, на мгновение дернулась. «Наконец-то нашла», – подумала Воллён. Едва обнаружив зацепку, она тут же начала его провоцировать, не собираясь упускать это из виду.

– Давай-ка посмотрим, кто еще, помимо Чон Миры, должен стать партнером До Чжиху в сценах этой картины?

Нарочито резкими движениями Воллён подошла к ноутбуку, оставленному на столе. Сильно постучав по клавишам клавиатуры, намеренно издавая громкие звуки, она принялась вслух читать статью, которая могла дать ответ на ее вопрос:

– Самым большим изменением в новом фильме режиссера Кан Доха стал кастинг неизвестной актрисы. В отличие от уже имеющихся талантливых актеров, после дебюта она не смогла показать достойного изменения своей актерской игры…

– Хватит, на этом остановимся.

Чжиху поднял обе руки, чтобы прервать ее речь, словно больше не мог вынести ни слова. В тот момент он подумал о том, что проще было обмануть самого черта, чем ее. Объяснять что-то ей, когда она и сама все поняла, ему сильно не хотелось. Он перестал прикидываться равнодушным и принялся по очереди во всем признаваться:

– Ко мне пришел Кёнхван. Он просил меня вернуться в царство Ямы, так как престол пустовал.

«Я так и знала!»

Наконец Чжиху начал открывать ей правду. Благодаря этому Воллён охватило какое-то странное удовлетворение от достижения цели, и она полностью сосредоточила свое внимание на нем.

– Как и говорится в тех слухах, которые ты мне сообщила, я возвращаюсь туда, чтобы унаследовать трон. Я насладился миром живых настолько, насколько смог, а быть звездой шоу-бизнеса сильно начало надоедать, и мне стало скучно. И как раз вовремя я стал нужен царству Ямы, так что у меня нет причин отказываться.

– Ты говоришь мне, что согласился, потому что на данный момент это выгодно и царству, и тебе? Да я скорее поверю, если ты скажешь, что возвращаешься, потому что хочешь отомстить всем тем, кто принес тебе столько мук и страданий в прошлом.

Речи Воллён были до краев полны сарказма. И, прекрасно зная, что он совершенно не такой человек, она высказалась еще более откровенно:

– Или, может, раз уж на то пошло, тебе просто захотелось примерить на себя царскую корону? В тебе проснулась запоздалая жажда власти?

– Несмотря на то что бремя, которое мне придется взвалить на свои плечи, будет довольно тяжелым, гораздо лучше иметь власть, чем быть обычным и ничем не примечательным. Ведь так я смогу защитить своих людей.

Похоже, в этом и была суть его решения. Услышав слова, неосознанно слетевшие с его языка, Воллён с интересом потерла подбородок. Ее взгляд скользил туда-сюда по лицу мужчины, внимательно изучая. Вскоре кусочки пазла в ее голове сложились, и уголки губ начали медленно ползти вверх.

Воллён вновь вернулась к статье, отображенной на экране, и принялась тщательно вчитываться в нее, опускаясь глазами вниз по странице. Краем глаза она неотрывно следила за изменениями в лице Чжиху.

– Одной из актрис, которая рассматривается на эту роль второго плана, стала Рю Шихён, лучшая выпускница факультета театра и кино университета искусств, однако ее актерское мастерство еще не получило весомого подтверждения. Из-за этого общество сильно беспокоится о том, не совершает ли Кан Доха опрометчивую ошибку.

В тот момент, когда было упомянуто имя девушки, на лицо Чжиху легла огромная тень. Воллён было довольно интересно наблюдать за тем, как этот непроницаемый, словно скала, мужчина волнуется. Было очевидно, что еще немного – и с ее губ тут же слетит веселый смех. Воллён прикусила губу, изо всех сил сдерживая рвущийся наружу смех.

– Ого, это же она. Та самая человеческая девушка, которая, несмотря на все препятствия, до сих пор не желает покидать шоу-бизнес. У нее действительно огромная сила воли, нужно отдать ей должное.

– Это уже выходит за все рамки глупости.

Было заметно, что Чжиху намеренно добавил эту резкую фразу. Не в силах больше сдерживаться, в конце концов Воллён позволила небольшой усмешке слететь с губ.

– И ты повелся на эту безрассудную силу воли? Ты был словно непробиваемая стена со мной, а в итоге вот какие девушки в твоем вкусе? Ах, мне правда обидно.

Хоть она так сказала, у нее не было даже малейшего признака обиды. Переполненная азартом, Воллён усердно ломала голову над тем, как можно воспользоваться впервые за долгое время предоставленной возможностью и еще сильнее раздразнить До Чжиху.

Как она уже говорила, в словаре Чжиху не существовало словосочетания «просто так». Он твердо решил вернуться в царство Ямы и даже готовится унаследовать трон, взвалив на себя такую головную боль, и даже в такой ситуации он непременно хочет перед уходом сняться в фильме? Зачем ему понадобилось тратить время и силы на жанр, который ему даже не подходит?

Воллён хотелось ему сказать, чтобы он немедленно прекращал уже нести всякую чушь. Она сильно вытянула шею, словно жираф, и приблизилась к его лицу. Она даже ни разу не моргнула, заставляя собеседника чувствовать неловкость. Не давая ему ни секунды передышки, она упорно смотрела на него, и даже Чжиху, до этого молча противостоявший ей, наконец поднял белый флаг. С шумным вздохом он взглянул на Воллён, всем своим видом показывая, что ему это осточертело. Затем в какой-то момент нерешительным движением руки он снова потянулся к ней. После чего у нее на ладони оказался другой белый конверт.

– Что это? – снова спросила Воллён.

Чжиху ответил ей загадочным голосом:

– Не открывай его, пока не придет время. Хотя я все равно запечатал его при помощи своих способностей, так что ты и не сможешь его открыть.

Воллён, в которой проснулось упрямство после слов Чжиху, ухватилась руками за край конверта и дернула изо всех сил. Один раз, второй. Даже стиснув зубы, она продолжила пытаться разорвать конверт, но, как и сказал Чжиху, он никак не поддавался. Затем, словно желая успокоить сопевшую Воллён, он протянул ей свою банковскую карточку, чем снискал ее расположение. Приняв черный прямоугольный кусок пластика, она успокоилась, будто ничего не произошло.

– Это плата за хранение. Не спускай с него глаз, чтобы нигде не потерять.

– Ты просишь меня приглядеть за ним, пока не наступит твое «то самое время»?

Выражение его лица стало заметно более напряженным. Словно показывая ей, что даже если она будет дальше шутить, он на это не поведется, его и без того серьезный взгляд окружил ее крепкой колючей проволокой. Казалось, если она сейчас скажет что-то невпопад, то тут же лишится всей своей награды, выплаченной ей за ее усердия. В таких случаях самым подходящим выходом было не говорить ничего лишнего. Хоть она думала, что хорошо знает его, каждый раз, когда Воллён временами натыкалась на глухую стену, ей казалось, что они друг другу совсем чужие. Хоть порой это и вызывало в ней чувство досады…

– Хорошо. Нет ничего сложного в том, чтобы сберечь какой-то кусок бумаги. Но когда вообще наступит это «время»?

– Со временем ты сама это поймешь. Ведь у тебя, Шим Воллён, просто отменная интуиция, – сказал Чжиху неожиданно насмешливым тоном.

Он верил в то, что к тому моменту он смог донести до Воллён свое желание того, чтобы она больше не задавала вопросов и послушно следовала указаниям. Все же он немного переживал о том, откроет ли она конверт, который он ей вручил, в нужное время. С другой стороны, она ни разу не нарушала своих обещаний после получения денег, поэтому он ей глубоко доверял.

Знает ли она, что он сейчас пытается оправдать свои поступки, используя тысячи причин и отговорок? Нет, она никак не может этого знать. И даже если она и поймет, то точно не сейчас. Ему оставалось лишь надеяться, что, когда это случится позже, гораздо позже, когда она получит это письмо, она сможет хоть немного понять его и помочь. Кроме того, он осторожно надеялся на то, что это самое «позже» наступит в более далеком будущем, чем он предполагает.

Пока разум Чжиху был целиком и полностью захвачен образом одного человека, на лице Воллён, которая была с ним, внезапно проступило удивление. В тот же момент позади Чжиху послышались звуки чьего-то присутствия.

– Ты наконец пришел.

Взгляд Чжиху, которым он мельком окинул парня, в отличие от взгляда Воллён, был все тем же. Как только он поприветствовал его голосом, полным недовольства, его появившийся собеседник свел брови к переносице:

– Наконец пришел?.. Это ты сейчас сказал? Как, по-твоему, из-за кого я опоздал?

В его тоне недовольство смешалось с досадой. В низком голосе слышался густой гнев, а глаза были переполнены раздражением. Это был Кёнхван.

Воллён была крайне растеряна, ведь они, как ни странно, только что упоминали его в своем разговоре, и она и не думала, что встретится с ним снова вот так. Не в силах выдавить даже обычных слов приветствия, она лишь слегка шевельнула губами. Затем Кёнхван первый с ней заговорил:

– Кто это здесь? Никак наша жадная до денег лисица? Говорят, ты и в мире живых по-прежнему гребешь деньги лопатой и живешь на широкую ногу?

Услышав его тон, полный насмешек, Воллён почувствовала, что он остался таким, каким был прежде. Мимолетная неловкость прошла, и ее напряженное лицо расслабилось, возвращая ее в прежнее состояние.

– А вы, проводники душ, говорят, по-прежнему живете впроголодь? Сколько еще вы собираетесь так жить? И кто вообще ценит ваши старания?

– Не знаю. Может, когда власть сменится, меня ждет награда за мою добросовестную работу? – пробормотал Кёнхван, глядя на Чжиху.

Но тот, на кого в своей реплике намекал Кёнхван, просто пропустил его слова мимо ушей. Такое крайне пренебрежительное отношение к нему задело Кёнхвана. Но, будучи не в силах тут же сорвать свою злость на человека, который держал нож в своих руках, Кёнхван тут же сменил тему:

– Как ты и просил в прошлый раз, я тщательно отобрал данные из Зеркала Кармы, убедившись в том, что все до единого слова правдивы.

Кёнхван вытащил документы из нагрудного кармана. Прежде чем он успел их передать, Чжиху ухватился за стопку бумаг, практически отнимая их у проводника. Торопливым движением руки он раскрыл их.

Глаза Чжиху двигались, ни на секунду не оставаясь на одном месте. Чем ниже он опускался по тексту, тем сильнее он ускорялся. Взгляд бросался из стороны в сторону, словно корабль, попавший в сильный шторм, и, после того как он пробежался по самой последней странице, наконец успокоился и замер.

Некоторое время хранивший молчание Кёнхван, осознав, что значит поведение Чжиху, нарушил тишину своим резким вздохом.

– Как я и говорил в прошлый раз, этой девке…

Когда он начал говорить, Чжиху тут же метнул на него свой свирепый взгляд. Смысл этого взгляда мигом дошел до Кёнхвана. Намереваясь продолжить свою речь даже под этим острым злобным взором, он слегка откашлялся и быстро исправил подобранное слово:

– Кхм… Как я и говорил, этой девушке суждено умереть в следующем году. Более того, поскольку она сама оборвет свою жизнь, нет никакой возможности спасти ее. Единственное, что можно сделать, это позволить ей комфортно жить в царстве Ямы, а затем отправить на перерождение. Пожалуй, это лучшее, что мы можем сделать.

– Понятно.

Узнав все обстоятельства, Чжиху кивнул, погрузившись в глубокие мучительные мысли. Он сидел, серьезно скрестив руки на груди, но затем вытащил левую руку и сильно потер ею лоб. Все его лицо было покрыто беспокойством, а мысли заняты чем-то далеким. Воспользовавшись недолгим мгновением, когда он потерял бдительность, Воллён настойчиво просунула голову, интересуясь содержимым документов. Но Чжиху, мигом почувствовав ее присутствие, ловко закрыл обложку.

Он выразил свои чувства, бросив в нее недовольный взгляд. Не в силах скрыть свое плохое настроение, он безразлично отвернулся. Ей совершенно не нравилось, как развернулась эта ситуация, и она вопросительно подняла бровь, а в это время не Чжиху, кого это напрямую касалось, а Кёнхван, не зная, что делать, нервно тер ладони друг о друга.

Двое мужчин слегка отошли от Воллён и снова начали разговор. Изредка они обменивались серьезными словами, такими, как «кризис», «захват власти» и «борьба за сферы влияния».

В самый разгар их разговора Воллён вставила свое слово, вспоминая главную героиню мельком подсмотренных ею документов:

– Значит, в этой Рю Шихён что-то есть? Неужели великий До Чжиху перед ней в долгу?

Эта фраза была брошена наполовину шуточно, но при этом и наполовину серьезно. Обрисовав их ситуацию в общих чертах у себя в голове, Воллён нацепила коварную улыбку и пристально посмотрела на него. На мгновение на лице Чжиху, на которого был направлен этот взгляд, промелькнуло замешательство, но затем он твердо, будто ничего не было, ответил:

– Я не настроен на шутки.

– Если уж на то пошло, с недавних пор только ее имя и всплывает в нашем разговоре… И мне кажется, что это неспроста. Вы собираетесь осуществить какой-то групповой заговор вместе с ней?

Двое мужчин хранили молчание. Они отвернулись друг от друга, будто Воллён попала прямо в цель.

Так или иначе, ей нужно было всего лишь получить деньги. Поскольку ее расчетливый план соблазнить До Чжиху и урвать себе еще большую прибыль уже давным-давно провалился, ей оставалось только молча сидеть, но, движимая возникшим любопытством, Воллён то и дело продолжала вмешиваться. Разумеется, в основе всего этого лежал азарт подразнить До Чжиху, который показывал необычную реакцию.

– То письмо, которое ты сказал мне открыть, когда наступит время, кто его получатель? Судя по дерзости, с которой ты со мной говорил, это не могу быть я…

Она вытащила конверт, который хранила в нагрудном кармане. Чтобы Чжиху хорошо его разглядел, она медленно потрясла им, имитируя легкие взмахи крыльев бабочки.

– …

Чжиху по-прежнему хранил молчание, и Воллён так и не смогла услышать четкого ответа, но в глубине души она окончательно во всем убедилась. Судя по всему, связь между ним и той девушкой была далеко не обычная. В момент, когда к ней пришло осознание, в глубине ее души вспыхнула ревность. Он противился ее вниманию, ведя себя с ней предельно холодно и оставаясь непоколебимым. И теперь ей было так любопытно, что за человек эта Рю Шихён, связанная с этим крайне колючим парнем, что она сильно топнула ногой. Внешне она была довольно симпатичной, но что по способностям, что по положению Воллён сильно ее превосходила, поэтому ее сильно мучил вопрос о том, что же именно в ней привлекло внимание Чжиху.

С тех пор прошло уже много времени, и ситуация сильно изменилась, но неприятное ощущение, которое она ощутила тогда, оставалось все тем же.

– Так все и было… – пробормотала Воллён себе под нос и задумалась, по-прежнему не понимая, что в ней так его привлекло.

Воллён вновь обратила свой взгляд к телевизору, и воспоминания о прошлом исчезли, растворяясь где-то в дали. В голове вернувшейся в реальность Воллён было много запутанных мыслей и чувств.

«Госпоже Рю оказали неотложную медицинскую помощь, и прямо сейчас ее перевозят в ближайшую университетскую больницу. Достоверно известно, что ее жизни ничего не угрожает».

Воллён уже была слишком вовлечена во все это, чтобы просто спокойно сидеть на месте. Услышав адрес больницы, в которую ее собираются госпитализировать, девушка наконец подняла свое некогда отяжелевшее тело. Она небрежно поставила кружку, которую до этого держала в руке, и мигом накинула на себя верхнюю одежду. В таком виде она направилась в сторону входной двери, но на мгновение остановилась.

«Не открывай его, пока не придет время. Хотя я все равно запечатал его при помощи своих способностей, так что ты не сможешь его открыть».

Внезапно обрывок воспоминания ярко промелькнул в ее сознании. Поколебавшись некоторое время, Воллён развернулась. Еще более поспешно, чем немногим ранее, она вошла в спальню и принялась беспорядочно рыться в ящиках комода.

– Я точно оставила его где-то здесь.

Ее бормотание себе под нос стало гораздо громче, чем было до этого. Пока она нервными движениями рук рылась в ящиках, в комнате постепенно воцарялся беспорядок. Воллён очень внимательно искала, но его нигде не было. В конце концов она вытащила один из ящиков целиком и вывалила его содержимое на пол. По всей комнате разлетелся всякий хлам. Воллён опустилась на колени и начала грубо раскидывать все предметы. Затем ее взгляд вдруг скользнул по белому листу бумаги, и она тут же протянула к нему руку.

– Нашла.

Наконец увидев конверт с письмом, Воллён с облегчением выдохнула. Не в силах скрыть своего ликования, она задрожала всем телом. Как только она с колотящимся сердцем дотронулась до угла конверта, он тут же открылся, ей даже не пришлось прилагать никаких усилий.

Сразу после этого из него показались три листка бумаги.

Содержание было менее объемным, чем она думала, от чего Воллён не смогла скрыть своего разочарования. Таково было ее первое впечатление, но, как только она развернула сложенное письмо и принялась его читать, разочарование мигом развеялось. По одному только вступлению и аккуратному почерку Воллён мгновенно узнала автора этого письма. Ее и без того бешено бившееся сердце еще сильнее ударилось о солнечное сплетение, отчего ее ребра чуть было не заныли от боли. Она глубоко вздохнула, чтобы снять с каждой секундой нарастающее напряжение, и принялась внимательно читать письмо.

«Шим Воллён, когда ты будешь читать это письмо, возможно, повсюду начнется огромная шумиха. Я не очень хорош в написании текстов, поэтому содержание этого письма будет довольно хаотично, но надеюсь, даже несмотря на это, ты прочитаешь его до конца, будто слушаешь последнее желание мертвеца.

Как ты уже знаешь, мое детство состояло из непрерывного бегства и укрытия. Мне никто не говорил, почему так происходит, поэтому я терпел десятки лет, каждый день задавая себе один и тот же вопрос. Мне приходилось жить как кто-то другой, а не как До Чжиху, который едва обосновался на окраине царства Ямы. Гораздо позже, когда я осознал, что принадлежу к роду, о котором не следует рассказывать всему миру, что я являюсь тем, кто угрожает царской семье Ямы, было уже поздно. Ведь к тому моменту я был совершенно бесполезен и у меня не было сил, чтобы себя защитить.

По приказу власть имеющих меня просто выгнали, изгнали вместе с матерью в мир живых, и мы бесцельно бродили по свету, не имея возможности прикипеть ни к какому месту. Что случилось потом, ты и сама знаешь. Вскоре моя мать, чья жизненная сила сильно угасла, навсегда покинула мир, а я остался один, день ото дня убивая время. Я пытался жить как все люди, открывать глаза с наступлением дня и закрывать их с наступлением ночи, но разве в этом был какой-то смысл?

С тех пор я был словно судно, опустившееся на дно моря. Я жил жизнью, в которой меня никто не искал и где я, сам того не подозревая, гнил, начиная с кончиков пальцев. В какой-то момент ни страдания, ни боль не стали касаться меня.

В тот момент, когда я перестал чувствовать любые эмоции, а тело уже практически слилось с леденящей водой, обступившей меня со всех сторон, появилась моя Шихён».

Увидев ласковое обращение «моя Шихён», Воллён надула губы. Ходило много слухов о том, что этот похожий на каменную статую мужчина, вопреки всем ожиданиям, очень заботился о своей жене, но видеть это своими глазами было сильно непривычно. Более того, сравнив с тем, как сухо и обыденно он обратился к ней в начале письма, называя по имени и фамилии, она еще больше разочаровалась. С недовольным видом Воллён перевернула лист.

«Наша встреча была простой. Это было в один из тех дней, когда я еще жил как придется, на улице, и мне совсем не спалось. Тогда было все то же самое. Я всего лишь сидел, как бездомный бродяга, просто ожидая восхода солнца. Тогда-то она и появилась. Моя спасительница, скрытая под маской пьяницы.

Все началось с того, что она настойчиво крутилась рядом, и, чтобы отвязаться от нее, я импульсивно рассказал ей историю всей своей жизни. Я верил, что, если продолжу нести всякую чушь о царстве Ямы, ёкаях и борьбе за царскую власть, в которую не поверит ни один человек, она, естественно, сама начнет меня избегать, но в итоге все вышло не так. Со мной такое было впервые. Даже моя собственная мать никогда так искренне не обнимала и не утешала меня. И впервые меня кто-то так внимательно выслушал. Все, что было у меня с Шихён, было впервые.

Наша встреча была простой, но с того момента мной начало двигать любопытство. Я всячески крутился возле нее, выжидая шанса, в надежде, что она узнает меня и мы сможем снова поговорить. И пока я это делал, в какой-то момент уже оказался на поверхности, выбрался из временной тюрьмы, что безвыходно меня сжимала.

Она смеялась и галдела, ее кто-то ранил, и она плакала… Пока я наблюдал за ней издалека, в моей душе тоже начали одно за другим воскресать давно забытые чувства.

Заинтересовавшись актерским мастерством, которое так любила и в которое вкладывала всю свою энергию Шихён, я захотел так же, как она, попробовать профессию актера. В конечном итоге я оказался больше расположен к ней, чем думал, и долгое время жил за ее счет. Но, как бы то ни было, мне просто хотелось узнать больше о Шихён, без веской на то причины. Хоть я и был заинтересован, но у меня не хватало смелости в открытую перед ней появиться, поэтому я продолжал просто слоняться около нее. Я никогда не проявлял ни к чему столь отчаянного желания, поэтому думал, что это была просто небольшая симпатия, как к уличной кошке, на которую я случайно наткнулся по дороге. Я был беспечен. Если бы тогда у Шихён появился возлюбленный и между нами возникла преграда, может, тогда я бы быстрее все осознал?

Только теперь я наконец понемногу мог дышать на поверхности, но царская семья Ямы захотела вновь погрузить меня на дно. Они так грубо выкинули меня, что у меня не было даже мысли о том, чтобы вновь вступить на ту землю, а теперь они меня ищут? Это действительно просто смешно.

Если бы не Кёнхван, я бы с самого начала просто проигнорировал все это, притворившись, что ни о чем не знал. Но и на этот раз все началось с точно такой же простой встречи».

Закончив с этим листом, Воллён взяла следующий. Это была последняя страница. Сосредоточенно следовавшая по следам, оставленным Чжиху, она и сама не заметила, как перед ее глазами живо обрисовался образ той ситуации.

Глава 45. Начало всего

– Тебе не о чем беспокоиться. Нужно просто прийти и занять свое место, – тихо проговорил Кёнхван с тревогой во взгляде. Ему и самому было жутко неловко просить Чжиху об этом, поэтому он безостановочно покрывался холодным потом.

– И если что-то пойдет не так, то все можно будет повесить на меня?

– Да что может пойти не так?! Даже Властитель Небес уже четко указал на тебя, заявив, что До Чжиху самый подходящий кандидат. Нет ни кого-то, кто будет тебе противостоять, ни кого-то, у кого будут мысли о том, чтобы тебе угрожать.

Кёнхван отлично понимал неприветливое, словно порывы ледяного ветра, отношение Чжиху. Но ему нужно было убедить его во что бы то ни стало, поэтому он сгорбился, что редко можно было увидеть, и продолжал говорить, подтверждая свои слова заискивающими движениями:

– Ты же сильно настрадался за все это время, не так ли? К счастью, похоже, ты отлично устроился в мире живых, чему я рад от всей души. И все-таки, если ты вернешься в царство Ямы, жизнь там не сможет сравниться с жизнью здесь. Тебе ведь просто нужно будет сидеть и пользоваться своей властью, как пожелаешь. Например, если тебе неудобно будет с ними работать, ты можешь репрессировать всех сановников, которые тебя тогда изгнали.

– Мне это не интересно.

Его голос был максимально тверд. Чжиху развернулся и открыл сценарий, позволяя своим действиям говорить за себя.

– Ну перестань…

– …

– Это ведь одна из тех должностей, которые нельзя заполучить, даже если очень захочешь, понимаешь? Подумай хорошенько еще раз.

– Тогда почему бы тебе ее не занять?

В одно мгновение на лбу Кёнхвана вздулась вена. Это было так оскорбительно и постыдно, что ему хотелось просто развернуться и уйти, но разум не мог ему этого позволить. Разумеется, если он вернется с пустыми руками, кто-нибудь его наверняка отругает, поэтому ему оставалось только насильно подавить закипающую в нем злобу. Раскрыв свои трясущиеся губы, Кёнхван снова спокойно заговорил:

– А если я скажу, что ты сможешь наблюдать за жизнями всех людей при помощи Зеркала Кармы и управлять ими в загробной жизни? Ты сможешь управлять жизнями тех, кто тебе не нравится, двигая одним пальцем. Ну какая же легкая и расслабляющая работа!

Даже на его взгляд это показалось слишком ребяческой причиной и подхалимством. Но реакция Чжиху, на удивление, была довольно необычной, словно его что-то зацепило. Он закрыл сценарий и, развернувшись на стуле, посмотрел Кёнхвану прямо в глаза. В его взгляде даже появилась необыкновенная серьезность.

– Можно ли увидеть жизнь человека целиком, вплоть до самого его конца?

– Зачем же говорить о столь очевидном?

Внезапно изменившись в лице, Чжиху погладил рукой подбородок. Уже сам факт того, что Кёнхвану удалось привлечь его внимание, был хорошим знаком. Но почему-то Кёнхвану было сложно избавиться от чувства, что что-то ему в этом не нравится. С загадочным выражением на лице, по которому совершенно невозможно было понять, что творится у него на душе, он устремил взгляд в пустоту. Его задумчивый вид вызывал одновременно и тревогу, и надежду, поэтому Кёнхван молча ждал, что он скажет дальше.

– Тогда… – наконец заговорил Чжиху, – узнай об одном человеке в Зеркале Кармы и приходи. Тогда мы с тобой продолжим разговор.

Ни тогдашний Кёнхван, ни нынешняя Воллён совершенно не могли представить, что это и было началом всего.

Прочитав все, до последних строк внизу страницы, Воллён глубоко вздохнула.

– Так вот почему…

В ее тихом голосе, стелившемся по комнате, чувствовалось смятение. Голова Воллён раскалывалась от множества мыслей об этом сломленном мужчине и о том, что стоит делать с девушкой, ни с того ни с сего вернувшейся в мир живых.

Глава 46. Внезапное возвращение из мертвых

Белоснежный свет пробился сквозь веки Шихён. Этот свет был настолько ярким, что даже несмотря на то, что глаза девушки были закрыты, они заныли от боли. Ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться и открыть глаза. Ее мутное сознание понемногу возвращалось к ней.

Помотав больной головой, Шихён изо всех сил постаралась сфокусироваться, чтобы увидеть предметы, находящиеся перед ней. Вскоре перед ней возникла огромная флюоресцентная лампа.

Растерянная Шихён лишь моргнула. Все ее тело было опухшим и бессильным, словно она очень долгое время спала. Как только смутные объекты начали принимать четкую форму, девушка понемногу начала с интересом рассматривать то, что ее окружало.

Она увидела аппарат, издающий звук в такт биения ее сердца, и чистые пол и потолок. А увидев руку, утыканную множеством игл и шлангов, Шихён интуитивно поняла, что находится в больнице. Внезапно заметив, что к ее рту приставлена кислородная маска, она в одно мгновение скинула с себя этот покрывшийся влагой предмет. Затем Шихён потянула за все провода от медицинских устройств, прикрепленные к ее груди, отрывая их. В этот же момент комнату наполнил резкий и протяжный сигнал аппарата. Звук был настолько громким, что, пока Шихён была в растерянности, группа людей, одетых в белые халаты, судя по всему, врачей и медсестер, подбежала к ней.

– Вы очнулись? – осторожно спросил мужчина, по всей видимости ее лечащий врач, изучая состояние девушки. Он был настолько удивлен, что его лицо зарделось от волнения, будто он увидел чудо своими глазами.

Вытащив из нагрудного кармана ручной фонарик, размером с шариковую ручку, он посветил им в зрачки Шихён. Как только она, ослепленная, начала моргать, врач тут же прекратил свои действия. Затем он сразу же начал задавать Шихён новые вопросы:

– Чувствуете ли вы головокружение или тошноту?

– Чувствую, что у меня нет сил, но в остальном все в порядке.

– Что насчет имени? Вы помните, кто вы и сколько вам лет?

Услышав последовавшие от доктора вопросы, Шихён легонько кивнула. Она покорно принялась ему отвечать:

– Да, я все помню. И я…

После того как она тщательно перебрала все воспоминания в своей голове, из ее глаз ручьем полились слезы. Врач, предположив, что она испугалась неожиданно обступившей ее толпы людей, сделал знак всем, кроме нескольких сотрудников, отступить.

– Я…

Постепенно вернувшиеся к ней воспоминания о произошедших событиях вызвали в ней волну чувств, и она не смогла сдержаться. Она опять в мире живых, и Чжиху больше не сможет быть с ней.

Еще несколько дней назад она бы утверждала, что это прекрасное развитие событий. Но сейчас она была безгранично несчастна. Мысль о расставании с ним сводила девушку с ума. Но, собрав остатки здравого смысла, Шихён на всякий случай задала вопрос врачу:

– Вы не знаете… Что случилось с До Чжиху?

Полученный ответ не оставлял никаких надежд. Увидев, как врач качает головой из стороны в сторону, Шихён поникла, заметно опустив руки.

– Госпожа Шихён, вы только что очнулись после глубокой комы. Вы ведь помните последнее, что с вами произошло?

– Глубокой комы? – задала встречный вопрос Шихён, удивленная услышанным.

В это время доктор тоже в свою очередь был удивлен, но уже тому, что для человека, который так много времени провел без сознания, ее состояние было более чем просто удовлетворительным. Она не только сразу же начала общаться, но и двигалась так, будто с ней ничего не произошло, – это было совершенно не характерно для только что очнувшегося от комы человека.

Он спас бесчисленное множество людей и бесчисленное множество проводил в их последний путь, но столь необычный случай был с ним впервые, поэтому даже он был растерян. Однако, зная, что Шихён эта информация приведет в смятение в сотни раз сильнее, чем его, он старался выглядеть спокойным.

– Да, вы были в коме полгода. Даже больше, чем полгода. В прошлом году, когда с вами произошел этот несчастный случай, была поздняя осень, а сейчас уже лето. Вы помните то время?

«Разумеется, помню. Настолько четко, что это приносит мне страдания».

Шихён мысленно произнесла слова, отражающие ее искренние чувства. Если бы она рассказала обо всем, что приключилось с ней в царстве Ямы, с ней бы начали обращаться практически как с психом. Поэтому девушка просто поведала то, что лежало на самой поверхности всей правды.

– Я была на съемках, а потом меня унесло сильным течением. После этого я ничего не помню. – Шихён коротко рассказала о том, что тогда произошло.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Это отсылка к корейской народной сказке «Благодарная сорока», в которой сорока помогла человеку, спасшему ее семью.

Вернуться