Кирилл Подоляк
Формула хлорофилла

Глава

Глава 1. Симфония засухи и ультиматум Свиридова

АКТ I. ИЮЛЬСКОЕ ПЕКЛО И ЛОГИКА ГРИЩЕНКО

Июль в отдельной роте материально-технического обеспечения не просто наступал — он вступал в свои права с жестокостью колониальной администрации.

К одиннадцати часам утра солнце зависало ровно над флагштоком, превращая плац в гигантскую сковороду. Асфальт, уложенный ещё во времена позднего развитого социализма, начинал источать густой, сладостный запах гудрона и раскалённой пыли. Мухи летают неохотно, по траекториям исключительно прямоугольным, словно пытаясь

соответствовать строевой подготовке, а воробьи в тени курилки сидят молча, распустив крылья и потеряв всякий интерес к крошкам от утреннего белого хлеба.

Гвардии прапорщик Василий Петрович Грищенко стоял на крыльце штаба. Сложить руки за спиной ему мешал солидный, нажитый годами безупречной службы живот, поэтому он держал большие пальцы зацепленными за портупею. Прапорщик щурился на плац, и в его глазах читалась глубокая, почти библейская скорбь.

Причиной этой скорби была не жара, не приближающийся обед и даже не то, что чайник в его каптёрке снова протекал по шву.

Причиной был прямоугольник травы размером пять на четыре метра, расположенный аккурат между парадным крыльцом и плакатом с текстом Военной присяги.

В июне этот газон еще пытался бороться. Он выдавал скромные ростки клевера и какую-то дерзкую пырейную зелень, но трехнедельная засуха сломала его оборону. Теперь на месте зелени красовалось нечто, напоминающее кусок засушенной верблюжьей колючки из пустыни Каракумы. Трава не просто пожелтела — она обуглилась до состояния супового концентрата, покрошилась и печально загнулась к растрескавшейся земле.

— Это не газон... — тихо, на одном дыхании произнёс Грищенко, и его пышные, прокуренные усы печально шевельнулись. — Это панимаешь... экологическая катастрофа в масштабах отдельного гарнизона.

Из дверей штаба, мягко скрипнув юфтевыми сапогами, вышел дежурный по части майор Воронов. Он неторопливо поправил повязку на рукаве, посмотрел на солнце, потом на

Грищенко.

— Петрович, ты чего тут завис? Ищешь смысл жизни?

— Я ищу, товарищ майор, где у нас в части спрятана совесть, — сурово ответил Грищенко, не меняя позы. — Вот вы посмотрите. В два часа дня прибывает генерал-майор Зайцев. Он выйдет из машины? Выйдет. Сделает первый шаг? Сделает. И куда упадет его генеральский сокол-взгляд?

Грищенко ткнул носком сапога в сторону выгоревшей плеши.

— Он упадет вот сюда. В этот сплошной гербарий. И что генерал подумает? Он подумает, что у Грищенко в роте не солдаты служат, а саранча прошлась. Что мы тут траву сожрали от голодухи!