Марина Урусова
Котобрыс

Глава

Марина Урусова

КОТОБРЫС

Котя, котенька-коток,

Котя – серенький лобок.

Приходи к нам ночевать,

Мою дитятку качать!

Стоит задремать, слышит Котобрыс эту песенку, вздрагивает, вскидывается, надеясь увидеть ту, что пела её, покачивая люльку.

Но вокруг кургана лишь степь, да редкие купы деревьев. Сотни лет сторожит он место, где стояла когда-то изба, где качалась колыбель, трещали поленья в печи… Сотни лет без сна и отдыха, потому что стоит задремать – снова слышится песня, и снова вскидывается он в поисках той, что её поёт…

Раз в несколько столетий в Велесову ночь рождается в крестьянской семье необычная девочка, а через шестнадцать лет на Ивана Купалу - у трёхцветной кошки появляется серый и крупный, словно месячный, котёнок. Суждено этим двоим встретиться, чтобы нести общую службу – беречь клад, скрытый до поры до времени от людских глаз Хозяевами Мира. От Света приходит Берегинюшка, от Тьмы – Котобрысушка.

Людям кажется, сама Смерть от Котобрыса бежит… Обычных котят топят, а на этого ни у кого рука не поднимается, или в последний момент выхватывает его из-под злой человеческой ладони заботливая мать и уносит под хлев. Собаки его стороной обходят, коршуны в ужасе взвиваются ввысь, лишь только заметят серый комок шерсти, выбравшийся погреться на травке. Всё суета сует. Морок. Краток жизненный срок кота – лишь вдвое дольше сородичей живёт, а потом служит свою службу призраком.

Беда будет, если кто-то или что-то разлучит Котобрыса с Берегиней. Мор, язва, саранча налетят, засуха придёт или наводнение приключится, полыхнёт степь пожарами, нахлынут иноземные полчища... Всё оттого, что останутся неприкаянными две души Хранителей. Веками будут тосковать и не успокоятся до тех пор, пока не найдут друг друга...

Сотни лет вспоминает Котобрыс ту ночь, когда потерял он свою певунью, да и саму жизнь не уберёг.

Тёмная была ночь, безлунная. На небе – одни тучи. Волки выли под холмом. Пахло близкой грозой. Последней тем летом.

Обходил Котобрыс двор, проверял, не нарушены ли защиты, не прячется ли где-то тать. И вдруг услышал зов. Оглянулся – чёрная кошка неописуемой красы. Плачет, просит котят спасти. Много кошек было у Котобрыса. Всех не упомнишь. Померещилось, что неспроста красавица зовёт – его это детей могут волки задрать. Дрогнуло сердце, забилось в тревоге. Позабыл он и про клад, и про Берегиню – кинулся в лес вслед за чёрной кошкой. Долго бежали, петляли по кустам. А потом – темнота. Не помнит Котобрыс, что случилось.

Очнулся в сугробе. Только что лето было, а тут снега навалило выше ушей. Встряхнулся и кинулся со всех лап назад – к избе, к Берегине. Не бежал – летел, и следов за ним не оставалось.

«Не сберёг! Не сберёг! Не сберёг!», - выл он, бродя по пепелищу. Снегом всё занесло, да запах гари ничем не отобьёшь. И лапами горю не поможешь! Что толку что они есть, если сквозь снег да головёшки проходят. Кончилась жизнь, и не понял как.

Долго плакал он над пепелищем, а слегка успокоившись, начал осваиваться в роли призрака. Научился смотреть сквозь снег. «Ушли! Ушли! Никто не погиб!», - полегчало на душе. И вдруг увидел, как наяву, Берегиню, оглядывающуюся на пепелище. Слёзы на её лице рассмотрел, услышал, как тоскливо зовёт она его по имени, словно прощается. И как чертит в воздухе охранные руны, запечатывая клад.

«Не уберёг!», - заплакала душа. Не сметаны Котобрысу было жалко, не уюта, который окружал его с тех пор, как попал он в избу Берегини. Что сметана – мыши не хуже! Что уют – в хлеву не холодно! Заливалась слезами его душа оттого, что не будет больше ласковых рук, которые погладят спину и почешут за ухом, не услышит он нежного: «Котя, котенька-коток!»

Проворонил он своё счастье, потерял. Ушло! И когда вернётся – неведомо. И вернётся ли или пришлёт посланца? Надо ждать! Да, и что ему остаётся? Это Берегиня может заклятье наложить и не волноваться больше за сокровища, а Котобрысу, как цепному псу, придётся сторожить заклятое место. И сидеть ему на пепелище до тех пор, пока не прозвучит заветное слово, что даст ему поблажку от Тьмы, оповестит о скорой встрече с Берегиней.

«Котя, котенька-коток! Котя – серенький лобок…»

Вскидывается призрачный кот. И придремал, вроде, ненадолго, а что-то изменилось.

Оглядывается. Через сотню вёрст всё видит. Ох, и страшные стоят времена! Кровавые! По степи, да лесам то разбойнички лихие бродят, то слуги царские рыщут – воров ищут. Неспокойно. Того и гляди нагрянут нежданные гости.

Шерсть у Котобрыса дыбом встала. Не зря его колыбельная разбудила. Целая толпа татей идёт, на плечах мешки несёт – краденное прятать. А один зачем-то вербу тащит.

Поднял ухо Котобрыс – прислушаться о чём переговариваются.

Тот, что с деревом, пристал с расспросами к атаману:

- Ты уверен, что тут безопасно?

- Что ты, как старая баба, причитаешь! Никто наши сокровища не найдёт и не возьмёт!

- Откуда знаешь?

- Заклятие наложу, да Котобрыса сторожить посажу!

Ухо у кота задёргалось. Кто это его тайное имя поминает? Не от Берегини ли посланец пришёл?

- А кто такой Котобрыс?

- Сразу видно – не казак ты, а беглый. Не с Дону, не с Волги пришёл, раз про Котобрыса не слыхал. Кот это колдовской! На дереве сидит, клады сторожит! Кто условий не соблюдает, того наказывает – горло когтём перерезает!

- Ох ты ж, батюшки! Храни нас Святая Богородица! Страсть-то какая! Да как же ты его приставишь к кладу, батюшка? И что за условия придумал?

- Не твоего ума дело! Да не крутись ты, как вьюн! Вербу поломаешь или глаз кому-нибудь ветками выбьешь!

Успокоился страж - мимо клада разбойнички прошли. Понесли награбленное прятать на другой конец кургана. Котобрыс следом за ними прокрался – интересно посмотреть, да послушать, как это его атаман посадит клад сторожить, что за условия поставит.

- А теперь все, кроме Васьки Уса уйдите! – приказал главарь, когда зарыли сокровища и посадили над ними вербу. – Не мешайте клад заклинать. Васька, тащи мешок с головами!