Владимир Кочуров
Адам и Ева

Глава

Адам, Ева и Идеологии.

Магазин «Идеологии» был огромен и пуст. Вдоль бесконечных рядов тянулись фигуры манекенов, застывшие в вечном ожидании покупателя. Вот «Демократия» — в безупречном, но слегка помятом пиджаке, с фальшивой улыбкой и яблоком, которое выглядело подозрительно пластмассовым. Рядом — «Социализм» в серой шинели, с яблоком, поделенным на равные дольки. «Нацизм» в черном мундире с резкими линиями кроя, «Анархия» в рваной косухе, с яблоком, изъеденным червями.

Адам поправил фиговый лист, который предательски сползал, и нервно оглянулся. У его ног, извиваясь по полированному полу, полз змей. Его чешуя отливала холодным золотом, а глаза-бусины внимательно следили за каждым движением продавщицы.

— Может, вернемся в магазин «Религии»? — прошептала Ева, кутаясь в свои длинные волосы. — Там хотя бы дают накидки из овечьей шерсти, а не этот идеологический маскарад.

Из тени между «Феодализмом» и «Анархией» вышла Пандора. На ней был фартук, сшитый из лоскутов разных эпох, а в руках она держала увесистую шкатулку, которая тихо позвякивала, словно внутри перекатывались кости.

— У нас ожидается новый завоз товара, — пропела она, не сводя глаз с их наготы. — Недорогой секонд-хенд. Очень популярно в этом сезоне.

Адам сделал шаг вперед, стараясь выглядеть солидно, несмотря на отсутствие штанов.

— А для простого народа что-то будет? — спросил он.

Пандора окинула их оценивающим взглядом, в котором читалось нескрываемое презрение.

— Ну куда проще секонд-хенда? Хотя я вижу, что в ваших карманах пусто. Да и карманов-то, собственно, нет.

Ева выпрямилась, ее глаза сверкнули гневом, который она впервые познала еще в саду.

— Да, мы не одеты в ваши наряды, но я требую уважения! Позовите администратора и дайте «Книгу жалоб и предложений»!

Пандора запрокинула голову и рассмеялась — звук был сухим, как шелест опавших листьев. Она провела пальцем по пустой витрине, где стоял манекен «Феодализма» с кожаным хлыстом в одной руке и железной короной в другой.

— Книгу жалоб? — она снова посмотрела на Еву. — Дорогая, вы в магазине идеологий. Здесь жалобы не пишут — здесь их носят. У нас есть отличные вещи из эпохи Просвещения — почти не ношенные, хотя, признаться, они плохо сидят на тех, кто привык к райскому климату.

— Мы пришли из Эдема не для того, чтобы выслушивать остроты продавщицы с коробкой, полной чужих бед, — отрезала Ева.

Змей у ног Адама зашипел, и в этот момент манекен «Демократии» вдруг качнулся, словно от порыва ветра, которого в закрытом помещении быть не могло. Пластмассовое яблоко в руке манекена с глухим стуком упало на пол и покатилось, оставляя на полированном граните тонкий след, похожий на кровавую полосу.