Татьяна Ботанова
Узелки. Василевский

Глава 1 Призрак зори

Сентябрь 1935 года. Швейцария, Загранс. Усадьба Баннвальд

– Месье, извините, уже поздно. У вас будут ещё распоряжения?

– Нет, Виктóр, вы можете идти, если подготовили мне документы к завтрашнему дню.

– Да, месье Серж, они у вас в кабинете – на столе в синей папке, как обычно.

– Тогда приятного вам вечера.

– Благодарю, месье, вам также доброго вечера.

Тяжёлая дверь бесшумно затворилась, словно проглотив субтильную фигуру секретаря.

Василевский откинулся на спинку мягкого дивана, провёл ладонью по тёплому бархату обивки… Тишина дома, столь желанная ещё пару дней назад, давила и угнетала… Он подошёл к окну, отодвинул тяжёлую портьеру: фары отъезжающего автомобиля осветили жёлтый гравий дорожки и бесшумно скрылись за шпалерой аккуратно подстриженного кустарника, несущего безмолвный караул.

Когда-то он мечтал, что в этих комнатах будет звучать смех, шаловливая детская беготня, завораживающее шуршанье платья и лёгкая поступь любимой… Но ничему этому не суждено было случиться в доме, так заботливо, так уютно устроенном для семейной жизни.

Что стало его семьёй, его чаянием, заботой? Сергей Александрович вернулся на диван… Сегодня он прощался с этим домом несостоявшегося семейного счастья. Одиночество, давно ставшее образом его жизни не только из профессиональных соображений, увлекло в пучину воспоминаний.

Сентябрь 1888 года Швейцария, Загранс. Усадьба Баннвальд

– Ваше сиятельство, поздравляю с приобретением! Превосходный дом, и я вижу: вы успели обновить некоторые комнаты, стало намного уютней. Выходит, правду говорят: этот дом предназначен для вашей милейшей супруги и нам следует вскорости ожидать её приезда?

– Совершеннейшая правда, барон. Вот только опасаюсь, что обустройство усадьбы затянулось и теперь придётся отложить переезд Елены Францевны до более удобного времени.

– Что ж так?

– Не хотел говорить об этом, но не удержусь… только вам, барон, по большому секрету… По этому поводу стоит налить по бокалу доброго вина.

– Вы меня заинтриговали, граф: даже не знаю, что и подумать. Я видел вашу супругу зимой на балу у барона Фредерикс, она мне показалась так юна, так ослепительно юна…

Василевский подошёл к буфету, взял из разномастного строя напитков ещё утром принесённую из погреба бутылку коллекционного французского вина, разлил его в сверкающие крутыми боками бокалы. Хозяин пригласил гостя расположиться в кресле напротив уютно потрескивающего берёзовыми поленьями камина. Барон Жан-Бернар Д’Ришар, слывший любителем и знатоком вин, приподнял бокал, рассматривая на просвет темно-рубиновый густой напиток, поводил кругами возле своего мясистого носа, почмокал влажными губами, выставляя язык словно змея…

– Барон, вы прямо профессиональный сомелье, – улыбнулся Василевский, глядя на эти манипуляции и согревая в руках бокал с вином.

– Превосходно! – гость закатил глаза, глядя в потолок. – Постойте… это бордо… нет… Cote Rotie от Гигаля семьдесят второго года… Великолепный был урожай! Я прав? Или все-таки Бордо?

– Долина Роны от Жасмепа, но с годом вы не ошиблись. Я не сомневался, что вы оцените, – Василевский, вслед за бароном насладившись ароматом, сделал несколько глотков.

– Так что же это за повод? – Вернулся к разговору барон и перевёл прищуренный взгляд на хозяина. – Неужели вы … – Барон покачал руками, словно держа младенца.