София Лопес
Из долгого ящика

Глава

Участь поэта

Я посвящу свои песни солнцу и ветру,
Тихо раскрою им тайны, ран не страшась.
И в сердцах у дуба спрошу: «За что мне участь поэта?
Если Им душа моя к чертям не сдалась?»
Я посвящу свои лёгкие скалистым ущельям,
Всё, что копится там, — всё расскажу:
И как внутри огонь сжигает лепестки сирени,
И как на холсте ввязались краски в войну.
Я посвящу свой голос бушующим водам,
И шум волны сольётся с игрой моих струн.
Песней прониклись даже морозные горы:
Душа до срыва кричит, но губами — молчу.
А молчанье я посвящу вечерней лазури,
И сокровенная тишина ляжет звёздами в душу.
Когда моя боль сладко уснёт в партитуре,
Я луне тихо спою, чтоб ничей сон не нарушить.

Хорошие девочки

В хороших девочек никто не влюбляется. Им лишь улыбаются, так жарко и так кокетливо, но ближе не подпускают. Советуют греться под пледами, и так больно о других вслух, будто нарочно, скучают.

Ласковые голоса говорили, что в глазах моих Солнце. Но почему же коснуться они не решались? Мои воздушные замки ломались о белоснежный реальности кафель: хорошим девочкам не суждено смотреть по ночам на них с фотографий.

Пап, ты всегда говорил: «Будь умницей», — и что же из этого вышло? Закрыла в чулане столько возможных объятий, и поцелуев, которые бы точно застали врасплох. И множество вечеров, когда думала, что любила… Но ты по-прежнему мной не гордишься.

Хорошие девочки не вызывают мурашек и ими не бредят. Не задерживают рук и не просят остаться. Они не станут в их душе следом, не будут пульсировать в венах. Их никто не умоляет о танце. Им никогда не стать чьей-то долгожданной и сладкой победой…

Мам, слышишь? Сердце так бешено бьётся. Моя улыбка в хмеле, а в глазах засверкала Луна. Хорошая девочка — никому не нужна. Давно Она во мне над слабостью моей смеётся, — давно на тело просит кружева.

Мам, я оставляю тебе нимб, мне он не нужен. Мне нравится, как пахнет кожа и вино. Они хотят со мной позавтракать, и потому зовут на ужин.

Теперь я та, с кем сладко

кто до самой глубины

и отпечатком