Диана Аркадная
О чаше

Этюд

Кто-то выбрасывает чувства. Ужасное расточительство. Я их прячу. Правда, прячу так хорошо, что порой и сама забываю, где оставила и подолгу не могу их найти.

Поющая чаша гудит, звук спотыкается и тоже прячется, когда палец обхватывает вибрирующий край. Что за чаша, из которой нельзя напиться? Когда она изменила свою природу, правило всего существования? Теперь она не предмет, не посуда, а нарастающий гул. Или звон, разбивающий волны о стены, окна и мою кожу. А порой – гулкий стук, подобный звучанию сердца. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. Тук…

Тишина. Замерли мысли, замер взгляд. Разум мой размножился как фотон. Часть его помнит, как моё имя, сколько мне лет, другая же больше не здесь и не сейчас. Там, тогда. Раковые клетки живут вечно. Память о боли неизменна. Она как уроборос пожирает свой хвост и крутится-крутится-крутится. Я раскручиваю её ещё сильнее и запускаю в небо, в пустоту, в безразличные облака. Как здорово было в детстве лежать на земле, прямо на разгорячённом уходящим днём асфальте и смотреть на облака, не думая ни о чём. Облака тоже ни о чём не думают. Совершенная тишина.

Белёсый туман разрезает лента уробороса. Он возвращается бумерангом, влетает в мою ладонь. Не надо было ловить. Я бы спряталась. И тогда меня тоже бы потеряли и не могли найти.

Тук-тук. Сердце снова бьётся.

Я медленно наполняю чашу водой. Из неё всё ещё не полагается пить – вода для другого. Смысла, человека, исхода. На чаше золотой краской нанесён узор. И кто это придумал?

Взять идею чаши и изломать, изнежить в грубых руках, а затем склеить, залив трещины золотом. Теперь она поёт. Могла бы она петь, не став до этого разбитой?