Сергей Миронов
Избранное

К читателям

Дорогие читатели!

Рад встрече с вами и прошу не судить слишком строго мои первые литературные опыты, поскольку я пока в достаточно легкомысленном звании начинающего писателя, несмотря на солидный возраст.

К тому времени, как осилил грамоту и научился складывать первые слова на бумаге, я уже собирал своими устными рассказами большие аудитории сверстников и был широко известен в узком кругу как врун, болтун и хохотун.

Тяга записать свои истории была всегда, но я придерживался правила Михаила Афанасьевича нашего Булгакова: «Если можешь не писать, не пиши!»

Сейчас, видимо, пришло время, когда уже настолько не могу не писать, что только успевай грамотно расставлять знаки препинания.

Если появятся замечания и предложения, пишите или на мыло —galernik@yandex.ru.

Заранее спасибо. С. Миронов

Автопортрет автора (крафт, масл. пастель, 04.2025).

Санкт-Петербург

Сборник ДекаМирон, рассказы, миниатюры

Синяя Борода

Случилось как-то так, что одну из своих прошлых жизней Некто М. прожил в средневековой Франции, во время Столетней войны.

На ней наш рыцарь изрядно отличился, сражаясь с англичанами под знаменами легендарной Орлеанской девственницы Жанны Д'арк.

Очертя голову, презирая страх и опасности, он бросался в самую гущу битвы, вследствие чего был не единожды тяжко ранен.

Звали его тогда Жиль де Рэ, и все свободное от войны время он залечивал раны в своем замке.

Звали бы его, к примеру, не Жиль, а Жора, или Гоша, или Гога, и все в его жизни могло сложиться совсем иначе.

А так случилась с ним история, ставшая со временем легендой и уже в совсем искаженном виде дошедшая до нас как сказка Шарля Перро «Синяя борода».

Ну чем мог развеять тоску даже очень знатный барон того времени в своем замке?

Ну рыбалкой, ну охотой, ну пирами, ну турнирами, ну набегом на потерявшего страх соседа, ну просто безудержной попойкой, отягощенной половым разбоем со всякими нехорошими излишествами.

Если бы Некто М. так и делал, то, может, его жизнь сложилась бы по-другому. Тем более что в его обширных владениях было немало многолюдных деревень, поселений и даже городов, где было полно хорошеньких девушек в самом наливном, цветущем возрасте.

Как и все окрестные феодалы, он мог бы воспользоваться своим правом синьора. И, проводя первую брачную ночь с невестами, мог не только перепробовать всех девственниц в своей округе, но и наплодить кучу детишек для пополнения утраченного в войне народонаселения.

Но наш барон делал все наоборот. Он строил дороги, плотины, общественные ветряные и водяные мельницы и дешевые пекарни при них. Рыл шахты, заводил заводы, и много чего нарыл, и много чего завел, чего отродясь не было у его ленивых соседей.

В своем замке он, к примеру, завел типографию, богадельню для старцев и покалеченных на войне, школу и бесплатную столовую для нищих. Не делай он так, может, все в его жизни сложилось бы иначе.

За эти добрые дела подданные прощали ему мелкие странности и причуды вроде привычки красить волосы в разные цвета. За что он и получил в народе свое известное до наших дней прозвище.

Частенько он устраивал пиры и гуляния, куда приглашал всех желающих, особенно юных барышень.

В непринужденной обстановке музыки и танцев, обильных угощений, игр, веселых соревнований и смешных конкурсов, выбирали самую жадную, самую стервозную и самую скандальную девицу.

Ее объявляли королевой бала, и к ее родне барон отправлял гонцов с предложением сделать их дочь хозяйкой своей руки и сердца и всего его состояния.

Правда, по непонятным причинам его молодая жена вскоре умирала, не оставив потомства. Не прожив в замужестве, порой, и года.

Вскоре после пышных похорон, как только заканчивался траур, объявлялся очередной пир и гулянья, и все повторялось сначала.

Конечно, среди подданных ходили всяческие сплетни и пересуды относительно череды этих необъяснимых смертей. Но, поскольку тем самым их господин выступал в роли санитара леса и только улучшал морально-психологический климат в своих владениях, они не особенно огорчались. Одной ведьмой меньше!

А многие из родных его почивших в бозе жен били истовые поклоны, ставили свечи и благодарили Бога за то, что прибрал, наконец, такое исчадие ада, как их зловредная дочь или сестра!

Новой обладательницей короны королевы очередного бала, устроенного бароном, стала редкостная сколопендра, широко известная во всей округе своей не только выдающейся стервозностью, но еще и знатностью своего происхождения и, как следствие этого, умением не только читать, но и писать. Звали ее Клотильда, что, в общем, соответствовало всем свойствам ее характера.

Не случись этого, жизнь нашего феодала могла сложиться совершенно иначе.

На следующее утро после окончания свадебных церемоний, когда разьехались все, даже очень близкие и назойливые родственники, наш Жиль по дороге из спальни новобрачных в столовую обошел со своей молодой женой все помещения замка и дворца.

Вручая новой хозяйке связку ключей от всех замков и дверей, барон по-хорошему ее предупредил, что в подвалах дворца располагаются его личные покои, вход в которые посторонним строго запрещен. Даже ей.

Естественно, ключей от этих его кладовых, мастерских, лабораторий и кабинетов в ее связке не было. Все эти семь ключей были надежно спрятаны в кожаном футляре на его поясе.

Он мягко так намекнул, что если она будет во всем ему послушна, то он сделает ее своей Госпожой.

В противном случае ее может постигнуть участь ее предшественниц, и родня, возможно, будет совсем скоро оплакивать ее безвременную кончину.

И посмотрел на нее так долго и со значением.

Но она по зловредной дурости своей не обратила внимания.

Заметь и пойми она этот намек, может, все в ее жизни сложилось бы совсем иначе.

Через неделю, не успев как положено насладиться всеми прелестями медового месяца, наш молодожен объявил супруге о своем отъезде по очень важным делам, не терпящим отлагательства.

Надо ли говорить, что не успела осесть дорожная пыль на следах от подков мужниных лошадей, как наша Клотильда тут же оказалась у дверей запретной половины дворца.

Целый день она провела в безуспешных попытках открыть запретные замки методом простого подбора ключей. Но тщетно!

Однако одно открытие она все же сделала.

По понятным только слабому полу приметам и запахам она пришла к твердому убеждению, что за несколькими запертыми дверями дворца обитает женщина! И не одна. Ей даже показалось, что она слышит их голоса.

Это еще больше раззадорило и разожгло ее любопытство.

Многочисленные слуги и челядь дворца на все ее расспросы только разводили руками и качали головой.

А старый мажордом со шрамами и мохнатыми бровями так на нее посмотрел, что у нее от страха чуть сердце не ушло в пятки!

Когда вернулся Некто М., ему, естественно, тут же доложили о любознательности молодой жены, и ему пришлось еще раз провести с ней беседу и строго предупредить.

Но кто не знает, что лучшее средство разжечь к чему-то нездоровый интерес, — это запретить что-то!

Тайна за семью замками не давала молодой хозяйке покоя и лишала ее сна. Запасшись воском, она ночью, пока ее господин спал, сделала слепки со всех семи ключей. Не полагаясь больше на дворцовых слуг, ей удалось незаметно передать их навещавшим ее братьям с просьбой, под большим секретом, смастерить по ним ключи у проверенного кузнеца.

Не сделай она этого, может, все в ее жизни сложилось бы иначе.

Так сошлись звезды, что ее заказ был готов и передан как раз накануне очередного отъезда Жиля нашего де Рэ.

Не успел он скрыться за поворотом, как его супруга уже возилась со связкой, подбирая ключи к тайному замку.

Но то ли новые ключи еще не притерлись к замкам, то ли были вовсе не от тех замков, но ей пришлось изрядно повозиться. Только к полудню, когда она уже совсем отчаялась, нужный ключ наконец провернулся в замке и раздался долгожданный щелчок.

Она дернула тяжелую дверь и, только когда та приоткрылась, заметила оборванный шнурок с сургучной печатью. Теперь тайное неизбежно станет явным. Но ее было уже не остановить!

Прикрывая рукой огонек свечи, новая хозяйка спустилась по узкой лестнице. Кроме затхлости подземелья, помещение было наполнено всевозможными едкими и резкими запахами.

Запалив настенный факел, молодая жена обошла с ним весь подвал, заставленный бочками, мешками, столами со всякими кувшинами, горелками, лампами и прочей стеклянной и медной посудой. В углу был большой горн с мехами, как в кузнице.