Виталий Филс
Кофейня без адреса История третья. Григорий заказывает американо

Кофейня без адреса

История третья. Григорий заказывает американо

Григорий ненавидел чемодан ещё до того, как вытащил его из шкафа.

Он стоял в комнате, которую снимал два года, и смотрел на чёрный пластиковый короб на колёсиках. На боках — наклейки: аэропорты, отели, гостиничные номера, вокзалы. Некоторые выцвели, некоторые отклеились по углам, некоторые он сам отдирал, потому что не хотел вспоминать. Но большинство остались. Двадцать лет разъездов оставляют след. Даже если ты их отдираешь.

Сегодня утром позвонил Виктор.

— Гриш, мы без тебя не справимся. Тур на восемь месяцев, площадки по всей стране, аппаратура старая, молодые не умеют паять. Последний раз, честное слово. Деньги хорошие.

Григорий смотрел на чемодан и думал о кассетах. О тех, что лежали на полке над рабочим столом. Сорок семь штук. На каждой — маркером написана фамилия: Петров, Клавдия Ивановна. 84 года. Про мост. Или: Семёнов. Про цех. Про то, как писал письма.

Он начал их записывать полгода назад. Сначала случайно: принёс старому радиоприёмник, а хозяин два часа рассказывал, как строил мосты. Григорий включил магнитофон — тот самый, что чинил для себя, — и записал. Потом принёс отремонтированный проигрыватель другому старику. Тот рассказал про войну. Потом — про любовь. Потом — про то, как умерла жена, и он перестал выходить из дома, пока не сломался радиоприёмник.

Григорий чинил технику. А они платили историями. И он записывал.

Виктор сказал: «Последний раз». Григорий знал, что это неправда. Для людей вроде Виктора нет последнего раза. Есть только следующий. И следующий. Пока не умрёшь за пультом в каком-нибудь ледовом дворце от разрыва сердца.

Он закрыл дверь комнаты и пошёл. Без чемодана. Просто пошёл, потому что сидеть в четырёх стенах было невыносимо. На улице начался дождь. Не ливень, а мелкая, злая морось, которая просачивается под воротник и размывает мысли.

Он шёл мимо магазина, мимо копи-центра, мимо остановки. И свернул не туда.

Здесь должна была быть глухая стена. Он знал — проходил мимо сотни раз за два года. Красная стена супермаркета, без окон, без дверей.

Но стены не было.

Вместо неё — витрина. Тёплый свет. Деревянная вывеска: «Кофейня без адреса».

— Без адреса и без багажа, — пробормотал Григорий и толкнул дверь.

Внутри пахло так же, как пахло у Мирона и у Ники: кофе, старые книги и чем-то третьим. У Мирона это был «запах утра, когда всё решается». У Ники — «пятница вечером, когда ты устал, но ещё не знаешь, куда пойти». У Григория это пахло пустым вокзалом в три часа ночи, когда последний поезд ушёл, а ты остался сидеть на чемодане и не понимаешь, зачем.