Справочник краеведческой литературы: справочное издание для библиотек, издателей, образовательных учреждений, исследователей и краеведческих организаций, заинтересованных в сохранении культурного наследия и популяризации региональной литературы
Составитель Наталья Козлова

© Издательство «Четыре», 2026

Татьяна Айнутдинова

Выросла в посёлке Карым-кары, затем уехала учиться в Ханты-Мансийск, где получила высшее педагогическое образование.

Живёт в Ханты-Мансийске. Долгое время работала воспитателем в детском саду. Сейчас – учитель-дефектолог-логопед, помогает детям с ОВЗ.

Член «Женского движения» от партии «Единая Россия», занимается благотворительностью.

Автор нескольких образовательных программ и методического пособия для работы с детьми, а также сборника стихов «Поговори со мною, друг». Публикует своё творчество в других поэтических сборниках, таких как всероссийский сборник «Люди и судьбы», поэтический альманах «Поэты земли тюменской», и на интернет-порталах: «Стихи. ру», «Изба-Читальня», «Поэтов. нет». Татьяна Павловна – автор не только стихов, но и песен.

Сибирь, родная земля

Сибирь, родная земля,
Так дорога моему сердцу.
Твои просторы как заря
В душе моей открыли дверцу.
Морозный воздух, снег хрустящий,
Тайга, что шепчет вечный сказ,
И реки, что бегут, блестяще,
Сверкают в солнечных лучах.
Здесь сила духа зародится
В суровых буднях средь снегов,
И сердце русское томится,
Во глубине твоих веков.
Твои леса, твои поля
Мне дарят мир и благодать.
Сибирь, родная ты земля,
Тебя я буду вспоминать.
Пусть годы мчатся, как ветра,
Но образ твой всегда со мной.
Моя любимая страна,
Ты – мой причал, мой дом родной.

Что такое красота России?

Что такое красота России?
Это белые пушистые снега.
Что такое красота России?
Это рек шумливых берега.
Красота огромнейших просторов,
Необъятность рек, озёр, морей.
Это красота белеющей берёзы
И могучих грозных тополей.
Это красота ромашки
Или голубого василька.
Эту красоту ты не увидишь взором.
Эту красоту увидит лишь душа!

Ханты-Мансийск, родной мой город

Ханты-Мансийск, родной мой город
Среди туманов и снегов.
Ты для меня безмерно дорог,
И лучше нет других краёв!
Здесь бродят мамонты у нас,
Молчат и смотрят с высоты.
Встречают утренний свой час
Средь северной всей красоты.
Кружит снежинок хоровод,
Иртыш могучий льдом покрыт.
А город мой растёт, живёт
И сказки с детства говорит.

Карым-кары

Мой посёлок родной, Карым-кары,
Хоть и маленький, но безумно родной.
Принимаешь уставшую душу,
Что рвётся всё время домой.

Здесь мне дышится легче и проще,
Здесь закаты как пламя горят.
И родные кедровые рощи
Мне о детстве опять говорят.

Вновь приеду сюда погостить,
Посмотреть, как течёт Обь-река,
И увидеть, как унесли
Все печали мои облака.

Средь лесов, где кедрач величавый
Смотрит в небо таёжной главой,
Ты стоишь, мой посёлок, как сказка
И овеянный весь синевой.

Здесь зима – королева седая,
Лето с россыпью ягод и трав.
И земля, до крупинки родная,
Сохранила свой искренний нрав.

Здесь души моей чистой истоки,
Мой посёлок родной, тихий край.
Здесь прошла я жизни уроки,
Здесь мой маленький собственный рай.

Волшебница луна

На бархат неба, тёмный и глубокий,
Взошла царица сказочной поры.
Волшебница, чей взгляд такой далёкий
Плетёт из света дивные миры.

Меняя плавно, лик свой прикрывая
То тонкой дымкой, то густой фатой,
Луна плывёт, землю обнимая
Своей холодной, чистой красотой.

Она рассыплет звёздную пыльцу,
Посеребрит уснувшие поля,
Она укроет шёлковым плащом
Вершины гор, немые тополя.

Её лучи – невидимые нити —
Сшивают бархат ночи и покой.
Она – свидетель всех земных событий,
Играя молчаливо роль.

Подвластны ей приливы-океаны,
И сны людей, и шёпот сонных трав.
Сквозь облака, как нежный светлый ангел,
Она скользит, покой земле отдав.

И если ночь покажется безликой,
Ты подними глаза на небосвод:
Там в тишине волшебница-владыка
В свой молчаливый танец поведёт.
Под этим светом призрачным, немым
Затихнет всё, что днём звучало.
И станет мир таинственным, иным,
Чтоб завтра жизнь начать опять с начала.

Ханты и манси – тайги сыновья

В Югре родной, в тайге зелёной,
Где ветер шепчет сказания свои,
Живёт народ особый и знакомый.
Ханты и манси – дети земли.
В чумах тепло, огонь очага
Согреет в морозы, прогонит усталость.
Олень – он соратник, опора, слуга,
Их жизнь кочевая только им в радость.
Язык их певучий, как звон ручейка,
Хранит мудрость предков, легенды веков.
В узорах на ткани – история вся,
Вплетённые в песни сказанья отцов.
Рыбалка, охота – их жизнь и судьба,
Природа – их храм, их дом и семья.
Традиции чтят, не забыв никогда,
Как деды их жили, как священна земля.
Пусть крепнет народ, пусть живёт и цветёт,
Ханты и манси – тайги сыновья!
И мудрость их древняя в мир прорастёт.
Хантыйский дух, живи. Процветай, царица Югра!

Зимняя берёза

Укутана берёза кружевом белёсым,
Стоит невеста в зимнем полусне.
Застыли в ветках ледяные слёзы,
Инеем укрыта, платье в серебре.

В её ветвях – хрустальные подвески,
Её молчанье – таинство и стать.
И лунный свет, холодный и нерезкий,
Стремится в её ветвях поблистать.

Под фатой из инея и снега,
Под венцом из хрупкого стекла
Замерла, полна безмолвной неги,
И стройна, и девственно-бела.

Она молчит, покорная морозу,
Склонив главу под тяжестью венца.
И дарит миру сказочную грёзу,
Безмолвная и хрупкая краса.

Вьюга

Белоснежная, кружевная,
Ходит вьюга по улицам нашим,
Засыпая пустые аллеи,
Чтоб казались нарядней и краше.
Заметает следы и дороги,
Серебром покрывает мосты,
И ложится на крыши, чертоги
Белым пухом хозяйки зимы.
Всё вокруг, как в волшебном узоре,
В тихом танце снежинок летящих.
И в холодном, безмолвном просторе
Слышен шёпот метелей звенящих.
Словно саваном мир укрывая,
Спит природа под песню пурги.
Свет луны на сугробах играет,
Засыпает в объятиях зимы.

Фаддей Альхов (Альфред Хобер)

Сын участника Великой Отечественной войны, заслуженный ветеран труда Марийского машиностроительного завода, заслуженный энергетик Республики Марий Эл, член Интернационального Союза писателей.

Проживает в Йошкар-Оле с 7 сентября 1959 года. Женат. С женой Руфиной Павловной вместе уже 65 лет. Сыновья Вадим и Павел. Снохи Лариса и Евгения.

Внуки Дмитрий и Тамара, Злата, Веста, Егор и Даниил.

Правнуки Тимур, Кирилл и правнученька Евгения.

В краю сосновых изумрудных кружев

Сосновые боры Марийского края!.. Содружество с этим удивительным явлением российской земли началось в далёком сентябре 1959 года. Пригородный поезд из Казани в Йошкар-Олу в те времена двигался медленно, не торопясь, делая краткие остановки на примечательных поселковых станциях. Помары… Яльчик… Илеть… Суслонгер… Куяр… – звенели сосновые боры. Железнодорожная однопутка на всём своём протяжении пролегала через сосновые леса, и удивительный зелёный шум величавых деревьев привораживал, привлекал к себе внимание вагонных путников, впервые проезжающих по этой дороге, манил их величественной своей красотой…

Загадочно-таинственный и живительный мир природы Марийского края притянул и пленил молодого специалиста, и, как оказалось, притяжение это не иссякает и до сих пор… Возникшая любовь с годами только увеличивалась и крепла, манила и прельщала разнообразными оттенками, отливами, гранями.

В любое время года он всё больше погружался в чарующий и прекрасный мир деревьев, радужных лугов и золотистых полей, в мир волнующих душу человеческих отношений. Эти чувства и переживания, которые составляют и определяют главную поэтическую суть, с годами только крепли и становились надёжным основанием для стихотворчества…

Первая книга стихов «От души и для души» увидела свет 22 марта 2002 года в издательстве Марийского полиграфкомбината. Но только с мая 2006 года, когда состоялась встреча с видным учёным, доктором филологических наук, профессором А. Т. Липатовым, начинается новый период в творчестве автора. Целых восемь лет – с июля 2006 года по июль 2014 года – он ощущал постоянную и взыскательную поддержку Александра Тихоновича Липатова – мудрого учёного и знатока слова русского, «русской родниковой речи».

Во вступительной статье к сборнику стихов «Время память бередит», изданному в Йошкар-Оле в 2007 году, Александр Тихонович такими словами поддержал его творческие искания:

…Альфред Хобер чутко вслушивается в язык природы, в пульс её души. В его стихах о природе и о человеке в ней – много образного: «Зимний вечер отдыхает, на бульвар облокотясь» или «Бабье лето танцевало на ресницах октября» и «Отшелестела, листьями играя, берёзовая вольная краса», «Ночь зажгла свой космический ребус – серебристым мерцает огнём». А это – о дожде: в одном случае – «дождь размашисто шагал, как по лугу цапли». А в другом – он, «крылатый и вихрастый, как мальчишка озорной», «по улицам пошастал стотысячерукастый, стотысячегривастый – умчался, улетел». Заметили, сколько в этой скороговорке, сдобренной удачными словами-новообразованиями, задорной лихости и весёлой музыки слов? В стихотворной хоберовской строке слову легко дышится. Но знаю, как нелегко это даётся поэту. Хорошо усвоил он мудрое наставление выдающегося российского историка В. О. Ключевского: «Тяжело писать и говорить – лёгкое дело, но легко писать и говорить – тяжёлое дело». И Альфред Хобер – в постоянном поиске образного слова – семантически ёмкого, выпуклого, с «искринками» и «особинками». А на образах, как ведомо, зиждется и сама поэзия. Они, как крылья, держат в полёте эту волшебную жар-птицу. Образ же создаётся словом…

Родился автор в городке Гайсин Винницкой области УССР: «Июньским днём в тридцать седьмом – туманном и распятом – среди тревог, что дал нам Бог, родился я тогда-то. Конечно, я не помню дня, когда случилось это. Со всех сторон давил трезвон – бурлила вся планета. И Буг-река, и облака клубились кучевые… Спешил в роддом отец пешком, как многие другие. В июньский день цвела сирень, пионов пламя билось, и, что скрывать, отец и мать в смущенье находились. Шумел кругом, гудел Содом, Гоморра оглушала, а властелин – усатый джинн гнал продолженье бала… Он был такой – мой год лихой – зловещим и желанным. Ему пою я песнь свою, родителям – осанна!»

Было ему четыре года и двадцать дней, когда началась Великая Отечественная война. С тех пор война его не отпускает:

«Короткая самая ночка июньскою дышит росою, так близко война, словно мочкаприжата к подушке щекою. Разрушится мир на рассвете, пойдут смертоносные битвы, заплачут беспомощно дети, а мамы зашепчут молитвы. До первой ужасной бомбёжки, до первого взрыва гранаты осталась мгновения крошка – за Бугом снуют супостаты… Во сне разметалась сестрёнка, над ней – моя юная мама. Даль неба – восточная кромка – в предчувствии: близится драма…»

В школу пошёл в 1944 году, после освобождения г. Казатина от фашистов. Проживала семья тогда у бабушки Марии Иосифовны и дедушки Станислава Казимировича Хобер. Отец воевал, находился на фронте… Десятилетнее образование получил в 1954 году. В том же году был принят на энергетический факультет Львовского политехнического института, где получил специальность инженера-электрика. По распределению был направлен на Марийский машиностроительный завод и тридцать три года жизни своей отдал этому предприятию. В марте 1991 года удостоен почётного звания «Заслуженный энергетик Марийской ССР». С октября 1992 года по октябрь 2003-го трудился на йошкар-олинской ТЭЦ-1. Первые пробы пера – поэтического творчества – состоялись в конце семидесятых годов ХХ века. Но лишь с 22 марта 2002 года началось продвижение и становление творческого голоса – литературное творчество стало любимым занятием – главным делом, смыслом и содержанием Бытия. Написано более тридцати книг. В йошкар-олинских издательствах «Стринг» и «Сельские вести» увидели свет многие книги, среди которых «Вереница», «Они любили Родину свою», «Радость, опечаленная грустью», «Звёзды падают ввысь», «Люблю эту землю». В альманахе «Российский колокол» «Аты-баты, шли солдаты…» в 2017 году опубликована подборка стихов, посвящённых отцу – участнику Великой Отечественной войны. В московских издательствах «У Никитских ворот» и Интернационального Союза писателей получили путёвку в жизнь книги стихотворений «Мелодии времён» и «Вековые жизни кольца». Несколько лет сотрудничает автор с интересным издательством «Четыре». Творческая жизнь продолжается…

Я люблю тебя, Русь!

1

Из века – в век,
Эпоха за эпохой —
Русь прирастала, множилась, жила…
Соседи разумели её плохо
И шли на Русь – их зависть всех вела.
С мечами шли – от них и погибали.
Негодовали, позабыв урок,
И в новые походы выступали,
И снова торопились на восток…
Цивилизация Руси, как солнце,
Такая доля, воля, тяжкий крест!
Усилиям врагов не поддаётся,
Её не оставляет Божий перст!

2

Наливается соком смородина,
И антоновка зреет в саду…
Я люблю тебя, тихая Родина,
Навсегда – наяву и в бреду.

Наливаются нивы колосьями,
Будем с хлебом на все времена…
Я люблю тебя, милая Русь моя,
Ты одна, словно мать, у меня.

Сквозь невзгоды столетия пройдены,
Виден всем исполинский размах…
Я люблю тебя, Русь, – моя Родина,
Навсегда – наяву и в мечтах!

3

Платья пёстрые рощи берёзовой,
И ракитовый куст у ручья,
И ромашковый луг ранью розовой —
Есть Отчизна моя.

В переулке – изба одинокая,
И калина – в огне – у плетня,
И речушка с плотвой, неглубокая —
Есть Отчизна моя…

4

От янтарной стылой Балтики
До Охотских берегов
Русичи шагали, ратники —
Войско русских мужиков.
Шёл Ермак, Хабаров, Невельский —
Продвигались на восток,
Находились в вечном поиске,
Их Орёл двуглавый влёк…
И страна меж океанами
Путь торила только свой,
Звон летел меридианами
И сибирскою тайгой.
И края, досель неведомы,
Русь достойно приняла,
И гордились мы победами —
Даль манила и звала…
Под Российскою короною
Жило множество земель,
Стала Русь страной огромною —
Сил небесных, видно, цель.
Вера двигала Россиею,
Выручала Русь в беде,
Возрождала с новой силою,
Вдохновением в труде…

В краю Мари

В краю Мари: среди озёр,
Среди полей, среди дубрав, —
Пленил меня сосновый бор,
Он – притяжением был прав.
И сосен золотой загар,
Ветвей щемящий разговор,
Земной, казалось, слушал шар
И океанов – весь простор…
В лесу – душою отдыхал,
Не торопясь, ступал на мох,
Был рад тому, что здесь встречал,
И наглядеться всё не мог.
К величью бора – припадал,
И в чащу следовал тропой,
И на полянах – отдыхал
Под белой облаков грядой…
А на израненной сосне
Трудился дятел, бил в кору, —
Стук разлетался в тишине,
Катился эхом по бору.
Был к лесу солнца интерес,
Поразлетались в нём лучи,
И тенью накрывали лес,
И скрещивались, как мечи…
И не хотелось уходить,
Но… звали, звали нас дела.
Мы – просто продолжали жить,
В краю Мари нас жизнь – вела!

10 октября 2018 г.

Красный город

Йошкар-Оле, столице Марий Эл

Влечёт Париж.
Мальдивы.
Штаты.
Влекут заморские края…
А мне милей – лесов палаты,
Кокшага Малая моя,
Столичный город над рекою,
Что хорошеет на глазах,
И раздаётся вширь, не скрою,
И ввысь взлетает, словно птах.
Растёт наш город, что-то сносит,
Переживает старожил,
Состыковать разумно просит
Лет прошлых вид и новый стиль.
Нетленно вечное движенье,
Разноречивый спор людей.
Несёт нас время, как стремленье —
Достичь немыслимых идей.

6 июня 2019 г.

Пою о вас!

Люблю тебя, мой град прекрасный!
Люблю тебя – град над рекою —
С поры златой тех дней сентябрьских,
Когда мы встретились с тобою.
Открыл радушно ты объятья,
Отвёз автобусом к заводу —
К тому, где буду постигать я
Науку как служить народу…

Слились в одно стремленья наши,
Вела нас цель – одной мечтою:
Служить Отчизне в экипаже —
Скреплён он дружбой заводскою…
Летели годы – их немало —
Шли времена, вились грядою.
А сердце биться не устало,
С Отчизной связано судьбою!

Завод и город – жизнь одна!
Мои – такие времена!

28 апреля 2016 г.

Хвала труду!

И, что бы мне ни говорили,
Во всё вникаю, вижу сам:
Град новый люди сотворили,
Землянам честь и Небесам!
Наш архитектор, смело зрящий,
Объединил умы творцов,
И воссиял град – столь блестящий! —
Обильем храмов и дворцов.

Хвала труду и настроеньям,
Размаху новых этажей —
Приятны мне преображенья
Наперекор рутине всей.
Вершат творцы, к тому способны,
Во имя правды торжества, —
Я отметаю злые козни
И критиканские слова.

А иноземные названья —
Покажет время – обновят.
И щедрой нивой созиданья
Не раз прославится наш Град!
Преобразуется столица,
Наш Край сосновый – заслужил!
О том свидетельствуют лица
И наш сердечный здравый пыл.

8 февраля 2019 г.

На остановке

Переполненные влагой
и загадочны, как сфинкс,
плыли тучи над Кокшагой
и внезапно пролились.

В дождь иду, ступая в лужи,
надо мною зонт парит —
полусфера верно служит
голове моей как щит.

Вечер плачется дождливый,
в мокрых бликах тротуар.
Жду троллейбус терпеливо —
вот огни спешащих фар.

20 июля 2015 г.

Там юность осталась

Чёрной краской на белой стене
Цифра «восемь» сквозь время пробилась.
В заводском общежитии мне
Жизнь с листа начинать приходилось…
С той поры много дней и ночей,
Много лет пронеслось, быстро тая, —
То шумливою стаей грачей,
То журавушкой вдаль улетая.

В жизни разного было моей,
Но хорошего – больше, чем срама,
И смолистость сосновых ветвей,
И теченье реки возле храма,
И одаривал душу мою
Лес, и нежили сердце озёра.
Так в Акпарсовом[1] древнем краю
Ощущал я целительность бора.
Благодарен мгновению я
За тот выбор, отчасти внезапный,
Так Онаровы[2] лес и земля —
Стали жизнью моей невозвратной.
Жизнь полгода держала меня
В доме том, на Суворова, 8,
И однажды, надеждой маня,
Увела на другую жилплощадь.
В жизни город остался один,
Лишь менялись названия улиц,
На которых дожил до седин,
Да рябины кивали и гнулись.
И, когда ненароком спешу
Мимо дома, где юность осталась,
Самым главным его нахожу, —
Там любовь навсегда повстречалась!..

13 декабря 2008 г.

Красна столица

Не будет прежним наш город здешний —
Другим он стал:
И жизнь другая в Сосновом крае,
Где я взрастал…
Проспекты – шире, дома – всё выше,
Курантов бой
Плывёт над миром, мотив всем слышен
Ночной, дневной —
Порой любою… Волной речною
О берег бьёт:
В речные скаты – в бетонны латы,
Где мох растёт…
Соборы, храмы над берегами —
Стремятся ввысь.
Дивятся лица: Красна столица,
Клокочет жизнь…
Безумцы злою грозят войною —
Нас растерзать…
А с космодрома, в раскатах грома, —
Взят новый старт!
О Мать-Россия! Во дни лихие —
Ты наш оплот,
Раз небо с нами – сумеем сами
Достичь высот!..

Апрель 2016 г.

Люблю эту землю

Руфине

Люблю эту землю – Кокшаги[3] журчанье
И синее небо над ней.
В Галактике звёздной – моё здесь старанье
На вечность отпущенных дней.
Люблю эту землю – Сосновую рощу
И в тихой ложбинке родник,
И тёмную тучку, что рощу полощет
Июль, когда бродит грозник.
Люблю эту землю – боры, перелески,
Чарующий танец берёз;
Цветов луговые разливы и всплески,
Что в утренней свежести рос.
Люблю эту землю – где зимней порою
Кружил восхитительный вальс,
Где девушку встретил с косой золотою
И ясной безбрежностью глаз.
Люблю эту землю – всей плотью живою,
А, может быть, даже сильней.
К Галактике нашей прикован душою —
На вечность отпущенных дней.

«Дымы клубились над Берлином…»

Александру Липатову, военкору в годы Великой Отечественной войны

Дымы клубились над Берлином,
У края пропасти бурлил Рейхстаг,
Ещё чуть-чуть – войны предлинной
Закончится последняя верста.
Совсем немножко – Май девятый
Победно вскинет в небо автомат.
И в ликованье закружат солдаты,
И каждый будет безгранично рад.
И улыбнётся строгий маршал
Впервые за всю долгую войну:
«С Победою, мой юный Саша!» —
И отвернётся неожиданно к окну.

3 мая 2013 г.

Сирень

Памяти Александра Тихоновича Липатова, доктора филологических наук, профессора Марийского государственного университета

Вновь сиреневым кустом
Под окном играет ветер,
Шелковистых листьев трепет
Приглашает вспомнить дом,
Где встречались не однажды,
Где из слов слагалась речь…
Вразумить, предостеречь, —
Он умел сказать о важном,
Увидав небрежность строк,
Обращал на них вниманье —
Вдохновлялось вновь желанье,
И писалось «со всех ног».

Вдруг – несчастьем жалит рок,
По-иному всё решает,
На молчанье обрекает, —
И скуднее слов глоток.
Не постичь дела небес,
Всё приходит их решеньем —
Упаданьем, возвышеньем.
И шумит сосновый лес,
И реки шумит поток,
И ромашек шёпот тихий…
Вспоминаю жизни миги
И Липатовский порог…

22 июня 2014 г.

Василию Панченко

Памяти директора йошкар-олинской ТЭЦ-1

1

Болезнь подкралась тихой сапой:
Серьёзно болен старый друг…
И черноморский бриз заплакал,
Когда узнал про тот недуг.
Разводит руки медицина
В бессилье, словно волчий вой.
Сгорает медленно мужчина
И никнет славной головой…
Во времени идёт прохожий,
Порядок нам не изменить —
Бедою жуткой огорошит
И заставляет слабым быть.
И неминуемо волненье,
Под небом всё ясней уму —
Чередованье, продвиженье
Из тьмы – во свет, из света – в тьму…

2

По Большой Митридатской[4] лестнице
не взобраться тебе, не взойти,
и с двором, где родился, не встретиться —
разошлись, разбежались пути…
Не пройтись побережьем вразвалочку,
«Бегемот»[5] не притянет твой взгляд,
и девчонку не встретишь керчаночку,
как, бывало, лет бездну назад…
Перестал ты быть рядом…
Лишь в памяти —
ты продолжишь наш общий маршрут,
а пески, словно снежные замети,
над следами курган возведут…

3

Сидел старик… Волна у ног
Плескала на валун покатый,
Стекали капельки в песок
Скупой слезинкою утраты,
Жизнь отшумела, как поток.
О чём он думал в час заката?..

Амфитеатерной подковой
Спускался к морю городок,
И будто в яме оркестровой,
Волн шаловливых говорок
Переливался синью новой,
Взлетал на древний бережок…

А мысли – наперегонки,
Воспоминания – грядою,
Как звёзд далёких огоньки
Над Митридатовой горою.
И облака плывут легки —
Событиями в непокое:
«Из лет военных всё бегу
Под шум приморского базара,
Тружусь и в дружеском кругу
Близки мне песни и гитара,
Я всех вас в сердце берегу…»

А после – круговая чара,
Ко всем приходит этот миг,
Не скрыться и не оправдаться, —
Среди невзгод, среди шумих,
Среди незыблемого братства,
И молнии – кинжальный вскрик,
Готовый в страшный миг сорваться.

28 декабря 2017 г.

Художник

А. С. Бакулевскому,

народному художнику России

Ближе:
К солнечному свету,
К алым зорям и закатам,
К дождевой канве рассвета,
К громовым небес раскатам,
К тем заоблачным виденьям,
Над мансардой что клубятся, —
Там художник вдохновенный
Возводил свой храм, как святцы.
Жизнь несла. Бурлили страсти.
Он творил, лелея душу…

Наконец, портрет на счастье
Пишет он, покой свой рушит,
Отдаёт свой долг сыновний,
Через пропасть лет прошедших —
Той единственной Мадонне,
С фотографии глядевшей.

P. S.
Уж много лет как мамы нет,
И лишь теперь её портрет.

8 декабря 2008 г.

Оболенскому-Ноготкову

Облака – табуны лошадей,
Над лугами и дальнею рощею,
Вдаль бегут над столицей моей —
Над бульваром Победы и площадью.
Воды Малой Кокшаги, резвясь,
Обвивают стан города нежностью.
Ноготков усмехается князь —
Первый, кто управлял градом-крепостью.
Он навеки теперь на коне
В центре древнего города Красного…
Облака – табуны в вышине —
Воеводе салют христианскому.

12 августа 2007 г.

Здесь будет завод!

1

У Коряково[6], у самой деревни,
к болотцу ближе, прямо по полям —
стучали гулко топоры намедни,
вбивая колья по размеченным углам.
С утра сегодня продолженье стука:
«Почтовый ящик» – будет здесь завод.
Строительно-проектная наука
ускоренно строительство ведёт.
Идёт война… фронтовикам всё нужно —
боеприпасы, техника и хлеб,
орудия, и танки, и «катюши» —
на море, и на небе, и на суше
все ждут обеспечения потреб.
Идёт война… в полях под небосводом —
фундамент заливают под станок,
времянка – по столбам, по огородам —
скорей к станку ведёт электроток.
И звёзды в изумлении глядели
на этот столь невиданный процесс —
резцы в металл врезались, славно пели,
заказ военный будет в срок и весь!
К зиме и стены возведут, и крышу,
и нудные осенние дожди
не станут докучать паденьем свыше,
и будет производство всё расти…

2

Стук топора – и колышек торчком,
Ещё, ещё – и есть разбивка цеха,
Ботва картофельная не помеха,
И поле за деревнею – молчком,
Оно согласно приютить завод
И изменить своё предназначенье —
Военное диктует положенье,
И всех сейчас объединяет фронт…
Вот установлен первенец-станок,
За ним – второй… десятый… и тридцатый…
Опоры, словно журавли, крылаты —
К станкам пустили долгожданный ток.
А там – и первый снайперский прицел,
Оптическая техника потоком
Идёт в войска – оптическое око! —
Так с первых дней завод наш преуспел…

Наш путь

Коллективу Марийского машиностроительного завода

1

Две параллельные полоски —
бежали рельсы в дальний край.
На стыках – оси подголоски —
поют колёса: «Принимай,
ты принимай их, край далёкий…»
Не приходилось там бывать,
но подступили наши сроки,
и надлежало уезжать
туда, куда звала бумага,
официальный документ,
и реченька – всего «два шага»[7] —
боров сосновых позумент.

В зелёном шуме наважденья
вагон качался, плыл вперёд —
вёз в пункт конечный назначенья,
где ждал таинственный завод.
Лес промелькнул и луг открылся,
и мягче стук колёс о том,
что приближается столица[8]
за тем, над речкою, мостом.
Желтил сентябрь лесные дали.
Лес, увядая, пламенел.
Конечный пункт – вагоны стали.
Встречал вокзал. Народ шумел…

2

Листвою жёлтой оторочен
и красной ягодой рябин —
был первый день,
мой день рабочий —
среди станков, среди машин,
среди людей мне не известных,
они знакомились со мной,
их познавал я, интересных,
объединялся с их судьбой…

И побежали дружно годы,
хронометр бережно считал —
мне было радостно с заводом,
всегда он труд наш пестовал,
всегда он дело ставил выше
всех прочих ценностей земных…
И белый снег шуршал по крыше,
как обрамленье дней моих…

Катилось время благосклонно.
Завод всё больше восхищал
служением на оборону,
что мне положено – я знал…

Отчизне-Родине во благо
мощь увеличивал завод
на берегу Малой Кокшаги —
из года в год, из года в год…

3

Шли постоянно мы к вершине,
весь в этом смысл – иного нет.
Завод всё время на стремнине
и оставлял заметный след…
Зенитный комплекс динамичный,
дождался он своей поры —
наш общий труд и опыт личный —
в один из главных дней страны.

Старались предки-заводчане,
патриотизм их вёл всегда,
и состоялись начинанья
столь вдохновенного труда!
Мы их дела, как эстафету,
берём, несём, передаём
и технологии секреты
лишь совершенствуем потом…

Их много в летописи нашей —
первопроходцев век хранил:
там Дунаевский, Нечкин также,
и тот – Семёныч Михаил.
И четверть века Свирин Юрий[9]
себя заводу не жалел,
литой российскою натурой
успеху каждому радел…

4

В радиотехнике путь броский
торили головой своей
и Кадышев, и Пермогорский,
сегодня – Пивень Алексей[10].
А мозг технический завода
возглавил он – Сергей Второй[11] —
сияют звёзды небосвода,
благоволят к звезде земной…
Рождались новые изделья,
как штурм – атакой мозговой…
Войны безумцы цепенели
пред нашей силой боевой.

Коллективизм, единство, дружба —
наш вклад в величие Страны,
таким надёжнейшим оружьём
во времена все – мы сильны.
Идейный дух был нашей мощью,
для дела нас объединял…
А наш противник явной ложью
чернил страну, всё поливал…
А мы достойно улыбались
и свято верили в себя,
и времена пред нами стлались,
нам часто души теребя…

5

Нам предлагал соблазны Запад
и «ценности» преподносил,
схватить чтоб в хищные нас лапы,
чтобы лишить духовных сил.
Настало время – ход событий
переломить страна смогла —
державной поступью наитий
уверенно вперёд пошла.

Так время наполняло соты,
чтоб сохранился наш завод —
для государственной работы,
для производственных работ,
для продолжения движенья,
для достижений высоты,
для дерзкого осуществленья,
для исполнения мечты!..

Так жизни заводской мгновенья
рождали славные плоды —
из поколенья в поколенье —
для ВКС[12] наши труды,
чтоб никакой противный случай
не нёс угрозу для страны.
И стала Родина могучей,
чтоб в мире не было войны.

Послесловие

С военных лет за годом год
В бореньях славных побеждал,
Наш уникальнейший завод
Наращивал потенциал.
Преодолев страны развал,
Военный в государстве спад,
Завод взял курс на перевал —
Преодоления преград!..
С энтузиазмом молодёжь
Идёт в рабочий класс,
Порыв их душ – творить! – хорош,
Их – звёздный! – наступает час…

6 сентября 2014 г.

Мариэловский сентябрь

Пора стояла золотая,
Осенних красок карнавал!
Листвой роскошною играя,
Сентябрь в лесах озоровал:
Ложился бронзовым загаром
На зелень пышную лесов,
И полыхал он алым жаром,
Багряным пламенем костров.
Берёзкам стройным, белокорым
Вплетал в косички жёлтый цвет.
Венки осенние с узором
Дарил из паутинок-лент.
Рябинок тонкими ветвями
Был постоянно увлечён,
И грозди ягод меж листами
Роняли красный перезвон.
По шпилям елей, шапкам сосен
Лишь пробегал весёлый взгляд.
Сочнее оттеняла осень
Вечнозелёный их наряд.
Лес разноцветием струился,
Переливался, пламенел.
Раз вспыхнув, медленно горел
И таял, увядал он и редел,
В объятия зимы катился…

Так в ритме лет и мы дряхлеем,
Нас время белит сединой,
И незаметно все стареем, —
Как лес осеннею порой.

Мы просто шли

Друзьям йошкар-олинцам

Мы просто шли открытою дорогой,
Беспечно продвигались день за днём.
Жизнь стрекотала пёстрою сорокой —
И горечь оставляла на потом.
Мы честно шли – нас дело единило
И помогало двигаться в пути.
И солнышко лучистое всходило,
Не торопясь за горизонт уйти.
Мы дружно шли – нас время не щадило
И лучших выбивало из рядов.
А мы держались, находили силы
В любви и бедах жизненных оков.
Мы долго шли – через ветра и зимы,
Через капели да июлей гром,
А жёлтый листопад неповторимый
Нам каждый год напоминал о том,
Что кончится когда-нибудь дорога,
Но это будет всё-таки потом…

Ну, а пока – жизнь плещется из рога,
Как виноградный сок, и мы живём!

Любовь Арюткина

Пишет стихи и прозу. Свои произведения размещает на литературном портале «Стихи. ру». Живёт в Сочи.

Автор более четырёхсот стихотворений, среди которых лирические, философские и патриотические произведения, сказки, басни.

Публикуется в альманахах Российского союза писателей.

Номинант литературных премий имени Сергея Есенина «Русь моя», «Наследие», «Поэт года». Участник конкурса «Георгиевская лента».

Вошла в «Антологию русской поэзии» за 2018, 2019, 2020 годы.

Постановлением РСП награждена медалями «Владимир Маяковский: 125 лет», «Александр Пушкин: 220 лет», «Антон Чехов: 160 лет», «Георгиевская лента: 250 лет», «Сергей Есенин: 125 лет».

Член Российского союза писателей.

Леса России

Леса России листопадные,
Вечнозелёные и смесь,
Своею ширью неоглядные,
Несущие благую весть.
Бывает так, что
Среди осени
В ветвях, роняющих листву,
Чарующий кусочек просини
Мелькнёт, подобно волшебству.
Лесною сказкой
Околдована,
Движенья все напряжены,
Стою, тем чудом
Очарована,
В кругу звенящей
тишины!
И понимаю, что нет Родины
Милей и краше, чем моя.
В опятах старые
Колодины
И… даже – стая воронья!
Леса России
каждой осенью
Багряным шиком
Правят бал,
Пестрят берёзовою
Проседью
И летний празднуют
Финал!

В тихом сумраке ночи

В тихом сумраке ночи
Погружается в сон,
Спит любимый мой Сочи,
Нынче «мёртвый» сезон.
Лишь волною играет
Ветер дальних равнин,
Белизною сверкает
Снег кавказских вершин.
Можно в горы уехать
И, где нет колеи,
Помогает там эхо
Объясниться в любви,
Что совсем не затратно,
Только крикни «люблю»!
Повторит многократно:
Я… люблю, я… люблю!
Можно там любоваться
Красотой этих мест
И нельзя надышаться
Кислородом чудес!
Крик восторга витает.
Суета на лыжне…
«Куршевель отдыхает»
Теперь в нашей стране!

2017 г., «Роза Хутор»

Сибирь

Опавших листьев
                  тихое шуршанье.
Так шепчет осень,
В зиму уходя,
И это пышное её прощанье
Тоской по лету
                       обожгло меня.
По лету, где луга хмельные
С медовым ароматом зной,
Где над Байкалом
                      ветры озорные
И белые берёзы
                              надо мной.
Где чистая вода аршанов
Соперничает вечной красотой
С волшебным призраком туманов,
С хрустальной чистою
                                   водой,
Где горизонта ниточка прямая,
Там встретится заря с зарёй,
И Млечный Путь, дорогу освещая,
Гирлянды звёзд
                   зажжёт над головой.
Там слышала
Девчонкой юной,
Как от восторга
                          плакала струна,
Когда её средь
                              ночи лунной
Касалась сильная рука
Мой край!
                берёзовый, кедровый,
Рябиновые гроздья вдоль дорог.
Люблю характер
                                твой суровый
За доброту, что для людей сберёг!

Зимняя зарисовка

Густой туман
О краешек причала,
Вуалью скрыта
Белых чаек суета…
А там, где летом
Музыка звучала,
Тень одинокая
От пляжного зонта.

На Юге спит прибрежный кластер,
Доступна всем
Морская тишина.
Каждому, кто здесь
Бывает часто,
Особо тем,
Кому сейчас нужна…

Кто любит слушать
Гальки перекаты
Под мягкими подошвами кроссовок,
Кто ходит любоваться на закаты и до восхода
Прогуляться ловок!

Встречает море
Особым отношением
Побыть желающих
В плену у тишины
И в летний зной
За настроением
К нему спешащих
Со всей страны!

Всех море принимает
Благосклонно,
Загаром радует
И бодрости даёт,
Но ждёт затишья
«Мёртвого сезона» —
На «бис» работать
Всё же устаёт.

Быть может,
В лёгком шёпоте волны
У моря есть своё
Отдохновенье,
Чтоб силы взять
У зимней тишины
И лето отпустить
Без сожаленья!..

Татьяна Бадакова

Родилась в г. Ханты-Мансийске. По профессии – инженер-программист. Стихи начала писать в юности. Окончила курс «Литературное мастерство» преподавателя Литературного института им. А. М. Горького Андрея Воронцова.

Автор 13 сборников стихов и малой прозы, участвует в совместных коллективных сборниках в России и за рубежом. Произведения переведены на английский, иврит, итальянский, китайский, немецкий и многие языки народов России и стран СНГ.

Лауреат литературной премии им. М. Луконина (2025), Гран-при «Наследие литературы» (2025), международных литературных конкурсов: «На Земле Заратуштры» (Узбекистан), «Мир для мира» (Германия), «Книга. ру» (Россия), «Куда уходит детство» (Болгария) и других. Отмечена почётным знаком «Золотое перо русской литературы» (2024), Почётной грамотой правления Союза писателей России. Заслуженный работник культуры Республики Калмыкия.

Член Союза писателей России и Международной гильдии писателей.

Признание

Если родился в дремучем лесу – деревья и земля дают опору. Я не был одинок. У меня были сосны.

Пер Улов Энквист

Родилась на макушке весны,
Не калмыцкой, нежно-тюльпанной.
Край сибирский, смолистой сосны
Моей родиной стал нежданно.

Колыбельные пела тайга,
И баюкал суровый Иртыш.
Я порою бываю строга,
Ты поймёшь меня и простишь.

Как слились во мне, я не знаю,
Сердцу милые два уголка:
Степь, что без конца и без края,
И дремучая чаща-тайга?

Степь моя

«Как ты прекрасна, степь моя в апреле!» —
Поэт[13] воскликнул. Он, без сомненья, прав.
Вас не оставит равнодушным ветер,
Ласкающий бархат молоденьких трав.

Пчела кружит над царственным тюльпаном,
Ковыль к земле прильнул, чтобы её согреть.
Полынный запах опьянит в ночи туманной…
Зовётся это чудо тёплым словом Степь.

Шестое июня

Зазвучат наши степи ковыльные, вторя
Красоте твоих рифм, достигших небес.
Табуны лошадей в гривах вольную волю
Принесут, столь желанную, Гений, тебе.

От любезной калмычки – улыбку нежную,
Взор сегодня её уже вовсе не дик.
Благо дарят потомки душой безбрежною,
На века воспетые – «друг степей калмык».

Память

Манят меня светлые дали
Будоражит неизвестность дорог.
Кровь ойрата-кочевника зря ли
В моих жилах калмыцких течёт?

Лишь закрою глаза и представлю:
Ветер, степь, табуны лошадей.
Подхватили меня и помчали
В неизведанность жизни моей.

За лазурной полоскою неба
Мне откроется Бумба-страна[14]
Люди там позабыли все беды,
И господствует вечно весна.

Там преданья простого народа
Стали явью в ковыльных краях.
Долгожданное солнце свободы
Над курганом увидел степняк.

Манят меня светлые дали,
Будоражит неизвестность дорог.
Кровь ойрата-кочевника зря ли
В моих жилах калмыцких течёт?

Истоки

Шальная вьюга свистит свой шансон
В краю таёжном, ветру вторя.
Калмычка младая ей в унисон
Дитя ласкает, с судьбою споря:

«Доченька, скоро наступит весна,
В край родимый ковыльный вернёмся.
Ждут чудесные тебя времена.
Сяяхля[15] любимая, мы дождёмся».

В буржуйке трещат игриво дрова,
Сибирский мороз отгоняя.
Девчонка упорно ищет слова,
Впервые стишок сочиняя:

«Мама, я знаю, наступит весна,
И край мы увидим полынный.
Мамочка, верю твоим словам:
Степные просторы красивы».

Шальная вьюга отпела шансон…
Сгорели с треском в буржуйке дрова…
Калмычка Степи́ шлёт низкий поклон…
Познает девочка благие слова:

«О, это гордая Бумба-страна!
Обетованная эта страна…
И тысячи тысяч счастливы в ней…
Не заходит солнце вечно над ней…»

Элиста

Засыпает моя Элиста.
Безмятежную дарят радость
Бульваров ночных красота,
Газонов цветочная сладость.

С тишиною в обнимку пройти
Золотыми Воротами, веря:
Колокольчик исполнит мечты,
Приоткроются к счастью двери.

Алтын Гасын[16] привечает взором,
Серебристым бликом мерцая.
Посланием Неба тебя, мой город,
Цаган Аава[17] благословляет.

Снов волшебных вам, элистинцы,
Да исполнятся добрые думы!
Свет любви засияет на лицах
Отражением лика Будды.

Засыпает моя Элиста…
До чего безмятежная благость!
Есть на свете и краше места,
Но отрады иной мне не надо.

В краю поющих барханов[18]

Не знала, что бывает рыжей грусть,
Ярко-оранжевою – безысходность.
Тут солнца с ветром огненный союз
Да марева дневного мимолётность.

Уж не услышать жаворонка трель,
Не выглянет и любопытный суслик,
А гордого орла полёт теперь
Лишь изредка может увидеть путник.

Пустошь, пустота вокруг, пустынно.
Не расцветает даже пустоцвет.
Степь-матушку седую отодвинув,
Пустыня здесь наводит марафет.

Туристов любознательных поймёшь:
Бархан поющий запечатлит фотограф.
Но душу степняка не растревожь,
Звук надвигающейся катастрофы.

На километры выжженная даль.
С горячим солнцем разговор веду:
Живое лишь оно. Вокруг – печаль…
Устал мой взгляд от желтизны. И вдруг!..

Теченье времени богоугодно.
Палящему зною и невдомёк:
Надеждой крохотной ты стал сегодня,
Зелёненький полыни стебелёк.

Калмыцкий чай

Джомбу[19] порою супом называют,
А кто-то и нектаром величает.
И, без сомнения, калмык лишь знает
Всю цену удивительного чая.

В нём солнца утреннего ясный свет
И трав степных настой и аромат.
От молока его нежнейший цвет,
Изюминка – лист лавра и мускат.

Заправлен солью. Это соль земли.
Крепчает мускул. Станет зорче взгляд.
Пиалу чая утром ты прими,
Горячим выпей, зарядись, сорад[20].

Джомбу в народе свято почитают,
Заслуженно нектаром величают.
Красавица-калмычка, что его вам сварит,
Тепло души, словно бальзам, подарит.

Гимн сайгаку

Копытами земли едва касаясь,
Обетам мудрых предков в унисон[21]
Кочуют вольно степями без края
Живые свидетели давних времён.

Вдруг ускоряют бег, то замедляют,
Прочувствовав подземные слои.
Биение сердец их совпадает
С бессменным пульсом матери Земли.

Бесстрашно рассекая встречный ветер,
Через пространства мчат и сквозь года.
Святого Аавы праведные дети.
Спешат благое людям передать.

Истории загадка в них сокрыта,
Геном происхождения земли.
Послание эпохи неолита
Надёжно в наше время донесли.

Однажды в дымке розового утра
Повеет вдруг дыханием былин.
«Вчера и завтра» – нынешнее чудо
Понять поможет древний исполин.

Былую тайну разгадать пытаясь,
Спасём от гибели мы их полёт!
Пока летит в степи сайгачья стая,
Свободным будет весь небесный свод.

Букет

Сын принёс букет тюльпанов.
В день рожденья радость мне.
Сразу степь заполыхала
Ярко на моём столе.

Сердце счастьем наполнялось
От сыновней щедрости.
По щеке слеза бежала
От щемящей нежности.

Этот чудный человечек
Сам не ведает о том,
Сколько чувств в тот ясный вечер
В сердце всколыхнул моём.

…Тот же день и случай тот же,
Помню нежность и любовь,
Лишь другой мальчишка тоже
Мне дарил букет цветов.

Степь теплом благоухала
От весенней щедрости.
Тихо сердце замирало
От щемящей нежности…

Небесные тюльпаны

Бутон тюльпана, как священная лампада,
Мерцает на ветру, храня земли покой.
Какой волшебник, пролетая здесь когда-то,
Рассыпал огоньки божественной рукой?

В степном краю, прожжённом солнцем и ветрами,
Небеса нам дарят неземную радость —
Цветком волшебным любоваться и словами
Воспеть красу твою, тюльпан, в награду.

Склонюсь к тебе и прошепчу слова любви я,
Ты мне киваешь, нежностью пьяня.
Скажи, где прячется магическая сила,
Что так безудержно влечёт к тебе меня?

Души моей струна твоей коснулась дивно,
И в тот же миг я чувствую любви восторг —
С родною степью я сливаюсь воедино,
Её частичка я. Земли живой росток.

Благословение

Над тихой гладью сельского пруда
Прекрасно-добрым, безмятежным утром
Мне Будда явился в момент тот, когда
Лотосы раскрылись розовым чудом.

Я верила: встречу сегодня тебя,
Искала души успокоения.
В тихом лотосовом раю, любя,
Витало Небес благословение.

Сложив перед собой в молитве руки,
Стояла я, отмечена судьбой.
Благодарила. Верила, что будет
Счастливой жизнь, осиянная тобой.

Над тихой гладью сельского пруда
Прекрасным утром совершилось чудо:
Стала священною отныне вода,
И с благородными душами люди.

Чудное межсезонье

Убежали от жаркого лета,
Прихватили лишь яркого света,
Солнца ясного, небес синевы
Да охапки цветов луговых.

Межсезонье – улыбка природы —
Приоткроет для нас щедроты.
Радуйтесь дням, погожим-пригожим,
На лето и осень не похожим.

Красотой насладитесь досыта,
Ароматом полыни – допьяна.
Признавайтесь в любви шёпотом,
В тишине помечтайте дотемна.

Межсезонье – мгновение жизни,
Продлись порою живописной!
С упоением встречаю зарю,
Прошепчет ветер на ухо: «Люблю…»

Здравствуй и прощай

Городу детства, любимой Башанте

Знакомой тропинкой
От школы до дома
Пройти мне, казалось, пустяк.
Но груз многих лет,
Накопленный мною,
Весомый – почти пятьдесят.

Картина обычная —
По улице сельской…
Но что это? Кто здесь чудит?
Ведь это не женщина —
Вполне симпатичная
Девчонка с портфелем бежит.

В фартучке школьном,
С огромным бантом
С подружкою Динкой вдвоём
Знакомой тропинкой
От школы до дома,
Болтая о том и о сём.

Идём через парк,
Здесь «наша» скамейка —
Присядем, и времечко есть.
Тут булочку школьную,
Столь аппетитную,
С тобою нам надо доесть.

Скорей, побежали!
Вот и мороженое,
Смотри, тётя Дуся везёт.
Стаканчик бумажный
С чудом прохладным
Тебе, улыбаясь, даёт.

Известная площадь.
«Здравствуй, дедушка Ленин!
Любимым ты был детворой.
Узнал меня? Вспомнил?
Мы здесь пионерами
Частенько встречались с тобой».

А дальше – качели,
Мечта детворы.
Всё так же скрипят и скрипят.
Как быстро взлетели
И быстро несутся!
Так это же годы летят!

Советская улица —
«Динка, до завтра!
Прошу, без меня не скучать!»
За переулком – моя,
Будённого-маршала,
Почему ж мне тебя не узнать?

И ты меня тоже
Почти позабыла,
Полвека никак не отнять.
Всё ближе и ближе
Мой дом, с детства милый,
Со стёршимся номером 35.

…Молчу и стою…
Внутри всё застыло…
Наш дом, как тебя я люблю!
Но эту калитку
Я всё ж не открыла —
Не выдержит сердце, боюсь…

Там бабушка, мама,
Тепло так и мило.
Пусть будет нетронут покой!
Погладив заборчик,
В душе помолилась
За всё, что роднит нас с тобой.
Знакомой тропинкой
От школы до дома
Пройти не пустяк жизни даль.
Чудесное детство,
С тобой я простилась…
Останется светлой печаль…

Сад моего детства

Весной всегда вспоминается наш вишнёвый сад в Башанте.

Сад моего детства.

Он был очень большой, а может быть, казался таковым мне, маленькой кудрявенькой девочке. Я не помню, когда и как сажали вишни, но хорошо помню, как за ними ухаживали – опрыскивали, подбеливали стволы, убирали мусор. В основном всем этим занималась моя бабушка Сюля.

Мысленно возвращаюсь в то время, когда всё было легко и просто. Именно легко.

От этой лёгкости в голове мелькали только светлые и лучистые мысли, и я порхала, как бабочка, которых тогда почему-то было гораздо больше, чем сейчас. А смех мой летал по саду вместе с бабочками.

Я любила мой сад всегда, в любое время года, но весной, когда он стоял в цвету, был восторг!

Мне думалось, что каждый цветочек пахнет по-особому, хотелось прикоснуться ко всем.

Я перебегала от одной вишни к другой, улыбкой приветствуя их. От тёплого дуновения ветерка нежный аромат цветов шлейфом тянулся за мной. В тот момент я представляла себя настоящей феей из волшебной сказки.

А сад… Мой мудрый вишнёвый сад, как бы потакая моим фантазиям, великодушно дарил мне неземную красоту. Наверное, он гордился своей щедростью, тем, как радовал меня. Я хохотала, и сад улыбался всеми своими ветвями, всеми цветами.

Мы были счастливы!

О чём мечтает степь…

Летний полуденный зной начал понемногу спадать.

В степи особенно заметны перемены в погоде, времени суток и времени года.

К вечеру она оживает – лёгкий, пока ещё хранящий тепло, ветерок уже приносит свежесть. Это сразу чувствует всё живое население степи – жаворонки, суслики, тушканчики и прочие. Начинается едва уловимое движение, появляются разнообразные звуки, которые невозможно было услышать в замеревшей от жары степи. В сухой траве, жёлтой от палящего зноя, заметны выползшие откуда-то жуки-носороги, а вечные трудяги муравьи спешат «на работу».

И даже облака – в полдень эти белые неподвижные бесформенные ватные шары – к вечеру вдруг начинают приветствовать всех причудливыми фигурами. Забавно!

Чем ближе вечер, тем прекраснее становятся пейзажи степи. Закат солнца (как, впрочем, и восход) – будто ожившие картины Николая Рериха, исполненные невероятно яркими красками, но панорамные, объёмные и звуковые. И люди – герои этого мира, так же прекрасны в слиянии с природой.

С приходом темноты постепенно стихают звуки, лишь цикады-музыканты трещат без устали. В траве зажигаются светлячки как удивительное отражение звёзд на земле.

Темнеет в степи быстро. Географы, конечно же, знают объяснение этому явлению.

А мне кажется, наша седая полынная Матушка Степь желает остаться в тиши. И в своём прекрасном уединении с высокими звёздами ей хочется поразмышлять, пофантазировать, помечтать, ведь она – женщина!

Интересно, о чём же мечтает Степь, особенно после изнывающей летней жары?

Ей чудится журчание ручейка, нежно шепчущего о своей любви. Она снова молода, свежа от сока зелёной травы, румянец и нежность ей придают алые тюльпаны. И всё вокруг – прозрачный воздух, тёплое солнце, бирюзовое небо – создали эту её неповторимую красоту. Степь настолько прекрасна и обворожительна, что даже юному суслику, столбиком приветствующему весну, не хочется верить, что когда-нибудь этому придёт конец.

Ведь когда ты молод и полон сил, жизнь кажется бесконечным Чудом!

…И вот так, в мечтах, под обволакивающее и убаюкивающее журчание ручья и под неустанным взором Большой Медведицы, Степь засыпает…

Нэлля Баева

Живёт на острове Сахалин. Поэт, писатель, педагог, романтик.

Имеет два высших образования. Сорок лет посвятила педагогике. Увлечена поэзией, живописью, цветоводством, туризмом. Стихи пишет с детства. Автор 18 исторических, познавательных, поэтических книг. Её произведения опубликованы в 142 сборниках и альманахах. Дипломант фестивалей, книжных ярмарок, конкурсов.

Награждена медалями: «Кирилл и Мефодий», «Борис Богатков»; «Александр Пушкин: 220 лет», «Владимир Маяковский: 125 лет», «Анна Ахматова: 130 лет», «Георгиевская лента» (2020), «Сергей Есенин», «Иван Бунин: 150 лет», «Станислав Лем», «100 лет СССР», «Святая Русь», «Пётр Первый», «Владимир Мономах», «Княгиня Ольга», «Екатерина Вторая», «Константин Бальмонт» и др.; орденами: «Марина Цветаева», «Г. К. Жуков», «А. Невский» – за патриотическое воспитание подрастающего поколения; «Звезда Дружбы», «Литературное единство», «Хранитель традиций» – за вклад в развитие современной литературы и укрепление культурных связей между народами; дважды золотой звездой «Наследие», наградными знаками «Золотое перо русской литературы», «Литературный Феникс», «80 лет Победы». Академик, член-корреспондент Международной академии наук и искусств, член Интернационального Союза писателей и Российского союза писателей.

Поезд мчит на восток

Уносят в таёжную даль
Колёса по рельсам стальным.
Прошедшей жизни не жаль,
Не станешь опять молодым!

Всё так же мелькают вокзалы,
Как в юности давней моей,
Лиственниц старых завалы,
Остатки корявых пней!
Поезд всё дальше уносит
От ароматных садов.
А душу романтика просит
Сбросить унылость оков!

Познать просторные дали,
Где солнце восходит в России,
Зори нового дня полыхали,
Горизонт океана – синий!

Находится там чудо-остров.
«Рыбий хвост» на юг повернулся.
Жить на острове этом непросто:
Невниманья Фортуны коснулся!

Рыбу-остров частенько штормит,
Беспокойство людей вызывая,
Нептун трезубцем грозит:
Точно судно, остров болтая!

Дожди – ливни частые гости,
Зимой, летом – им всё равно.
Почему же живут здесь? Бросьте!
Живут там, где судьбой решено!

Остров – кроха родины нашей.
К трудностям люди привыкли.
Сахалина на свете нет краше,
Все красоты земли – сникли!

Городок у пролива

В террасы сопок город углубился,
В тень лесов и облачного свода.
Лицом к России милой обратился.
Не балует холмчан совсем погода!

То дождь и слякоть, ветер завывает,
То заблестит внезапно солнца луч:
В городке приморском всё бывает,
Приятно видеть небесный свод без туч!

Барашками плывут по морю волны,
Когда-то айны в селении ютились,
(Шиповника все сопки были полны.)
Но постепенно с Маукою простились!

Народ наш русский, любопытный и лихой,
В проливе место для себя облюбовал
На транспорте «Байкал» наш Невельской,
Что остров – Сахалин всем доказал!

Прекрасный остров расположен недалёко:
Настало время японского вторжения.
И очутилась айно – русская Маока
Под японцем по большому принуждению!

Ярмо накинули на Южный Сахалин,
Маука-город рос и развивался,
Полюбил тайгу и сопки новый господин,
Но сердцем город русским оставался!

Освобождения городок упрямо ждал.
Чтоб речь звучала русская, родная.
В ипостаси порта Холмск предстал,
Жизнь светлую холмчанам предвещая!

Город сахалинский креп и рос.
Гордились своим Холмском горожане,
Мечтали многие достать до звёзд,
Чувство гордости за город испытали!

Русский ум без всплеска жить не может:
Дошёл до нас путчистов грозный зов!
Никто нам жизнь в калейдоскоп не сложит,
Верши судьбу – и меньше громких слов!

И мы живём, судьбу не проклиная,
Что суждено, должно было свершиться.
Скупо солнце сахалинское ласкает.
Город Холмск наш должен возродиться!

На него надежду возлагаем,
Пусть будет садом-раем город наш,
Ветер прядками холмчан играет,
Предлагая им морской вояж!

На лету хватают рыбу чайки,
Сопки золотом листвы покрылись,
Хочется сказать вслух, без утайки:
«Мы живём – судьбе не покорились!»

Расправил крылья городок у моря,
Мой Холмск, ты сердцу дорог, мил,
С метелями и буйством ветра споря,
Ты жизнь свою холмчанам подарил.

Мы – частичка России

Мы – частичка великой страны.
К России любовь сохраняем.
Жить соответственно тоже должны:
О жизни хорошей мечтаем!

Богаты недра островной земли:
Нефть, уголь, сахалинский газ…
Обиду в душах через жизнь несли:
На материк уходит всё от нас!

Расходуем природные богатства.
Москва ликует! Рада заграница.
Со всеми соблюдаем узы братства:
Зверь исчезает, улетает птица!

Мы не живём, скорее – выживаем.
Торговля лишь успешно процветает.
С каждым годом возрожденья ожидаем.
Настойчиво рост цен нас убивает!

Уехать можно: где нас ждут, куда?!
Никто, нигде не ждёт нас, старожил.
Уносят нуворишей поезда,
Не тех, кто честно острову служил!

Пусть уезжают, воздух чище будет,
Но всё же хочется узнать:
Богатый остров должен простым людям
Свои дары за труд их отдавать?

Горячая вода и газ чтоб были.
На прилавках цены не кусались.
Людям искренно чиновники служили.
Пенсионеров меньше унижали!

Пусть канет в бездну то двадцатилетие,
Что породило гнилость людских масс,
Пусть будут души в многоцветии,
И доброта воспрянет без прикрас!

Путь сохранится та гостеприимность,
Когда щедрость превышает доброту,
У народа и правителей взаимность
Определяет жизни правоту!

Жизнь постепенно входит в колею,
Сахалин ожил, расправил плечи.
Хочется побыть ещё в строю,
Жизнь прекрасна! И – ещё не вечер!

Край родной

Подняться птицей в небеса,
Окинуть с птичьего полёта
Ущелья, сопки и леса,
И мили тянутся без счёта.

Рыбачий сейнер на волнах,
Косяк рыбёшки мелкой ходит.
Прекрасен Сахалин не на словах,
Кто хочет, счастье здесь находит!

Солнце редко ласковым бывает,
Но вдвое ценятся тёплые деньки.
Ветер часто в гости прилетает,
Проще говоря, мы с ним – на ты!

То лёгкий бриз играючи приносит,
То вал девятый, грозно завывая,
Утихнув, как бы прощенья просит,
Берёзок ветвями кивая.

И мы прощаем, привыкаем:
В июле снега хлопья прилетели,
А в декабре в подарок принимаем
Хрустальных капелек капели!

Окинув взглядом Сахалин,
Раскинулся, что гордой рыбой,
Вдруг понимаю: он один
Стал Родиной незаменимой!

Лариса Башкирцева

Коренная мурманчанка, публицист, член Российского союза писателей, библиотечный специалист. Печататься начала с конца 90-х годов в местных изданиях: «Мурманский вестник», «Вечерний Мурманск». Неоднократно публиковалась в журналах «Современная библиотека», «Библиотечное дело», «БИБ», «Инженер», «Техника – молодёжи», «Юный натуралист», позднее – в культурологическом альманахе «АСТЭС. Мурманский берег», в журналах международного союза книголюбов «Альманах библиофила» и «Российский экслибрисный журнал», в краеведческих межрегиональных и научных сборниках.

Диплом за II место во Всероссийском конкурсе литературного творчества с литературоведческим эссе. Победитель конкурса правительства Мурманской области «Лучшие в туриндустрии Мурманской области» в номинации «Лучшая публикация о туристической привлекательности Мурманской области»: статья «Краса полярных ночей». Победитель конкурса «Здесь истоки мои…» в рамках фестиваля славянских культур «Ворота солнца». Лауреат регионального конкурса «Мой Пушкин. Особое мнение». Вошла в длинный список лауреатов II всероссийского литературного конкурса «Медвяный звон». В списке победителей конкурса «Читательское признание».

Участник проекта минкультуры Мурманской области по разработке методических рекомендаций по сохранению культурного наследия коренного малочисленного народа – саами. Автор книги «Начало туризма на Мурмане» и сборника стихов «В свой вагон вошла она, улыбнулась из окна…» Участник сборников прозы и поэзии «Голоса эпохи», «Романтическая поэзия XXI века», «Тихий разговор», «Там, где шумит берёза», «Где честь, там и победа», в сборниках к юбилеям М. Булгакова, Н. Гумилёва, А. Барто.

Нескучное «библиотечное краеведение» профессора А. В. Мамонтова

«С чего начинается Родина?», «Край родной, навек любимый», «Широка страна моя родная», «Гляжу в озёра синие», «Увезу тебя я в тундру», «Славься ты, Русь моя!» или современное – «Матушка земля»… Всем с детства давно знакомы эти строки. Очень радует сегодня, что в образовательной политике России изучение своего родного края, малой Родины, поднимается на новый уровень и возвращается в учебные заведения предметом «Краеведение».

Конечно, для современной ориентации в предмете здесь просто необходим справочник краеведческой литературы, краеведческих авторов! Занимаясь краеведческим фондом и краеведением в большой региональной библиотеке Кольского полуострова, столкнулась с нехваткой подобного. Каждый библиотекарь-краевед поэтому создаёт свои наработки и делится ими через публикации в СМИ, на массовых мероприятиях. Подобные статьи можно найти, например, в специальных профессиональных изданиях: «Библиотечное дело», «Современная библиотека», «Библиотека», «Национальная библиотека» или на сайтах самих библиотек.

Существует понятие «Библиотечное краеведение». И огромная радость, что благодаря санкт-петербургскому издательству «Четыре» у нас будет такой уникальный справочник, который по максимуму соберёт всё воедино, а библиотекари-краеведы тоже будут причастны к этому.

Удалось прикоснуться в студенческие годы и к истокам понятия. В каждом краеведческом отделе любой библиотеки России на полке обязательно стоят труды Александра Васильевича Мамонтова (1930–1999), которому в 2025 году исполнилось бы 95 лет. Его имя знают все библиотекари-краеведы: учёный, теоретик краеведения, библиографовед. А мне невероятно повезло знать его лично и быть его студенткой: Александр Васильевич был профессором Ленинградского, а позже Санкт-Петербургского института культуры (ЛГИК им. Н. К. Крупской, ныне СПбГИК). Это был большой красивый человек во всех смыслах слова, величественно двигающийся по аудитории, с прекрасно поставленным голосом. Читал нам лекции красивым завораживающим басом. Каждая фраза и каждое слово были точны, выверены, весомы. Мы не слушали его, а внимали, ловили каждое слово.

Вся 45-летняя педагогическая, научная и творческая деятельность А. В. Мамонтова прошла в стенах нашего института. Он и сам окончил его в 1954 году с отличием. Был не только теоретиком, но и прекрасно знал дело на практике: работал в Ломоносовской районной библиотеке ленинградской области, где с самого начала, как он сам говорил: «Окунулся в местное краеведение».

Именно А. В. Мамонтов и разработал совершенно новую дисциплину – «Краеведческая библиография», за что был удостоен премии Министерства культуры по итогам конкурса на лучшую научную работу. Краеведческой библиографии была посвящена и кандидатская диссертация Александра Васильевича, в которой он отразил все аспекты краеведческой библиографии – теорию, историю, методику и организацию. Защитил её ещё в 1963 году. Ему принадлежит и разработка программы курса «Краеведческая библиография», функциональной специализации «Библиограф-краевед». В рамках этой специализации изучались учебные курсы: «Основы краеведения», «Краеведческий документальный фонд», «Краеведческое библиографоведение».

Удивительно, но мы совершенно не боялись его семинаров, зачётов, экзаменов – настолько этот величественный человек умел создать спокойную, лёгкую творческую атмосферу для студентов, оставаясь при этом «на полном серьёзе». И совсем не удивительно, что, получив такое фундаментальное образование у прекраснейшего педагога, многие из нас, в том числе и я, стали заниматься в своей библиотечной работе краеведением.

В изучении современных проблем краеведческой библиографии Александр Васильевич продолжал дело Н. В. Здобнова, В. А. Николаева, М. А. Бриксмана, соединял их взляды с собственными исследованиями. В результате получилось уникальное и ценное учебное пособие «Краеведческая библиография в России в дореволюционный период». Это было уже исследование для докторской диссертации, которую Александр Васильевич написал в начале 1970-х годов. Почему оно осталось незаслуженно недооценённым, а диссертацию не удалось защитить? Ведь именно отсюда берёт начало история теоретического краеведения.

До сих пор единственным по теме остаётся исследование Мамонтова по истории краеведческой библиографии в годы Великой Отечественной войны, опубликованное ещё в 1961 году в журнале «Советская библиография» (№ 5, 1961). Возможно, современные юные краеведы или педагоги подхватят эту тему и сделают свои открытия в ней.

Тяжёлая болезнь, к сожалению, оборвала жизнь этого могучего человека. А ведь он мог много сделать ещё и в теории… обратных шашек. Такое вот было у него хобби. Он не только играл в эту игру, но и много писал в «шашечную» прессу.

Александру Васильевичу Мамонтову посвящено немало работ и воспоминаний его коллег и учеников, создан указатель, остались его записки, около 300 научных публикаций, программы курсов. Всё это доступно нынешним краеведам и, несомненно, будет в помощь педагогам и учащимся сегодня.

Интересный факт: профессор Мамонтов почти ежегодно обновлял все свои исследования и методические наработки – настолько он был современен и неуспокоен, всегда «в теме» и поиске. Последний свой труд – «Библиотечное краеведение» – Александр Васильевич Мамонтов написал в соавторстве с другим моим преподавателем, В. С. Крейденко.

Вот об этом библиотечном краеведении и хотелось бы сказать подробнее, так как оно является важной составляющей информационных ресурсов региона и работает на его имидж. Цель библиотечного краеведения – аутентичное восстановление культурной среды и сохранение культурного наследия региона. Поэтому удивляет, что до сих пор в современных государственных стандартах СИБИД (Стандарты по информации, библиотечному и издательскому делу) нет этого понятия… После А. В. Мамонтова его развивали О. И. Таланкина, А. Н. Маслова, Н. Н. Щерба, Н. Н. Кушнаренко и другие.

И вновь здесь много работы для молодёжи, ведь функции библиотек в этом направлении огромны и разнообразны: формирование краеведческого фонда, создание и ведение краеведческого справочно-библиографического аппарата (картотеки, пособия, в т. ч. электронные ресурсы). Также организация постановки информирования о краеведческих документах, которому огромное внимание уделял А. В. Мамонтов. Работы непочатый край: массовые мероприятия (экскурсии, обзоры, выставки, встречи с местными писателями, интересными людьми, клубы, объединения), подготовка и издание краеведческих материалов, связь со СМИ и учреждениями, ведение сайтов, блогов и страничек, участие в конференциях и конкурсах разного уровня.

Но есть и масса возможностей: в распоряжении целый фонд краеведческой литературы! А в нём и история, и география, и литературоведение, и спорт… Да ещё к услугам библиотекарей-краеведов и разные виды изданий: краеведческие книги, брошюры, периодика, плакаты, карты, атласы, открытки, фотографии, картины, слайды… Столько можно совершить открытий, исследований и написать статей о них! А цель одна – развитие интереса к родному краю, своей малой родине через обеспечение доступности краеведческой информации, распространение краеведческих знаний. Для её достижения и нужно сохранять и правильно формировать краеведческий фонд, развивать краеведческую библиографию, изучать потребности жителей, организаций и учреждений региона.

Всё вместе и называется «краеведение» и составляет культурное наследие края.

С развитием цифрового обеспечения появилось уже и понятие «библиотечное краеведение в электронной среде», например, одноимённая диссертация 2019 года доктора наук Л. П. Тараненко.

Такое вот оно, совсем не скучное краеведение – знаю это по собственному опыту и работе. Хочется поделиться и стихотворениями собственного сочинения о нашем Крайнем Севере, который воистину бескрайний. С удовольствием поделюсь и краеведческой библиографией своих работ за последнее время для наглядности работы библиотекаря-краеведа и в помощь педагогам и учащимся.

Признание в любви Мурманску

Мурманск родился осенью,
Четвёртого октября…
Небо такое же – с проседью,
Листья так же летят…

Море качало его на руках,
Колыбельную пели чайки,
Сопки носили его на плечах,
А играл он в кораблики.

Строил домики,
Паровозы, машинки водил,
Запускал самолётики,
Вместе со всеми в школу ходил.

Быстро мальчишка рос,
Ширился, высился и мужал.
И любовь отдавали ему
Все, кто его окружал.

Вот и стал он красавцем таким,
Главным городом Заполярья.
Наша жизнь тесно связана с ним,
Нет похожего в Северном полушарии.

Во всём мире такой он один,
Нет любимее и родней.
Согревает его Гольфстрим,
Обнимает ветер Борей.

Укрывает ночью его Сиянье,
Утром нежно будит Арктида,
И танцует с ним вечером Атлантида
В самом красивом своём одеянье.

И несёт его каравелла
Курсом правильным и как надо.
Словно трёхпалубная «Арабелла»
Со страниц «Капитана Блада».

Северная весна

Весною белый гиацинт —
Как снег последний,
Снежинкой нежною летит
Он в день полярный летний.

Нарциссы расцвели,
Как маленькие солнца,
Весну с собою привели,
Украсили оконце.

А за окном снега и льды —
Такая уж на Севере весна.
Её почувствуй сердцем ты,
Тогда придёт она!

Весенний город

Весенний город так красив,
Запели птицы, снова солнце!
И на заливе радует прилив,
И гиацинт в горшочке на оконце!
Ещё мимоза в вазе и тюльпаны,
Нарцисс такой родной!
И даже взгляды донжуанов —
Всё радует весной!

Северный Первомай

Зима заблудилась в апреле
И не понимает, что май.
И птицы уже прилетели,
Кричат ей: «Весне уступай!»

Упёрлась зима, не уходит.
Цепляется за метель,
И ветрит, и вьюгу наводит…
О весне ей поёт капель,

Напоминают и белые ночи,
И солнце, и Пасха, и Первомай,
Но бушует зима и клокочет,
Как хочешь её понимай…

Весна всё в сторонке стоит
И не решается подойти.
Невозможно зиму угомонить,
Не знает весна, как её обойти.

Но есть впереди ещё день,
Который Победой зовётся.
И от зимы останется тень,
А весна наконец улыбнётся!

Морская считалочка

Посвящается моим любимым морякам: папе-капитану и мужу

Море волнуется раз,
Море волнуется два:
Вспоминаю не раз
Считалочки детской слова.

Море раз – это папа,
Море два – это муж.
Море не дождик накапал,
Море – оно не из луж.

Море – из лучших людей,
Море – из их кораблей,
Море – из их семей,
Море – из их матерей.

Море – из лучших мужчин,
Море – из покорённых льдов,
Море – из глубоких пучин,
Море – из айсбергов и снегов.

Море – из чаек,
Море – из рыб,
Море – из баек,
Море – из глыб.

Море – из жён и подруг,
Море – из встреч и разлук,
Море – из скал и глубин,
Море – из камня аквамарин.

Море – из шторма,
Море – из штиля,
Море – из дома,
Море – из киля.

Море – из волн,
Море – из вахт,
Море – из бухт,
Море – из яхт.

Море – из ожиданий,
Море – из обещаний,
Море – из проклинаний,
Море – из заклинаний.

Аметисты Кольского края

Считается, что аметисты Кольского полуострова – первые найденные в России

Аметистовый берег
На мысе Корабль,
Как будто оберег
И словно дирижабль:

В воздухе паришь
Над сиреневой волной
И к себе манишь
Магией и красотой.

Ты как будто амулет
Полуострова Кольского,
Через много-много лет
Как подарок Ферсмана.

Шведа Магнуса находка
И Широкшина привет,
Может, чайкина «наводка»
Или чуди амулет.

Берег Терский —
Варзуга и Умба,
Аметист российский
Появился ведь отсюда.

Мы уехали из зимы…

Мы уехали из зимы,
Где ещё холод и снег.
Словно из другой страны
В царство цветов и нег.

Там дожди и ветра,
И бушуют шторма.
Здесь – тёплая пора
И майская кутерьма.

Почему же скучаю
По холодному краю,
Как в весну уезжаю,
Так о доме мечтаю?

Прости, полярный день!

В полярный день всегда светло,
Хоть закрывай «блэкаутом» окно.
Но солнце светит всё равно,
Такое вот упрямое оно.

Кому-то в радость день полярный,
А я опять жду ночи постоянной,
Когда уютно, тихо и темно,
А небо северным сиянием полно.

И под ногами снег скрипит,
На окнах северный узор блестит,
Корабль ложится в дрейф и спит,
А Млечный Путь с собой манит.

И греет тёплый нас Гольфстрим,
И никуда мы не спешим,
И за чайком морошковым сидим,
О всякой ерунде мы говорим.

Полярной ночью мир другой —
Спокойный, нежный и родной,
Понятный, ясный и простой,
Любимый, детский, дорогой.

Прости, полярный день, меня
За то, что не люблю тебя.
Но сложно жить, двоих любя,
Не пал мой выбор на тебя…

Список краеведческих публикаций Башкирцевой Л. Л. (2021–2025)

2021

1. Башкирцева, Л. Л. Есть такая магия северного сияния / Л. Л. Башкирцева // Современная библиотека. – 2021. – № 3 (113). – С. 16–19: фот. Башкирцева, Л. Л. Частная коллекция: варианты использования / Л. Л. Башкирцева // Современная библиотека. – 2021. – № 9 (119). – С. 10–13: фот.

2022

1. Башкирцева, Л. Л. Ветропарки Колы и Крыма, Севера и Юга / Л. Л. Башкирцева // Техника – молодёжи. – 2022. – № 5. – С. 50–58: ил.

2. Башкирцева, Л. Л. Ветропарки Колы и Крыма, Севера и Юга / Л. Л. Башкирцева // Техника – молодёжи. – 2022. – № 1. – С. 42–47: ил.

3. Башкирцева, Л. Из библиотекарей – в учёные: сохраняя культурное наследие / Л. Башкирцева // Библиотечное дело. – 2022. – № 3 (405). – С. 24–27: фот.

4. Башкирцева, Л. Л. Инженер фантастических идей, которые стали реальностью / Л. Л. Башкирцева // Инженер. – 2022. – № 1 (113). – С. 26–27: ил.

5. Башкирцева, Л. Мария Васильевна Клёнова – основоположница морской геологии. Первая женщина – начальник морской экспедиции на Севере / М. Новик // Инженер. – 2022. – № 8. – С. 32–33.

6. Башкирцева, Л. Начало туризма на Мурмане: по материалам публикаций 20–30-х годов Башкирцева, Л. Начало туризма на Мурмане: по материалам публикаций 20–30-х годов журнала «Карело – Мурманский край» / Л. Башкирцева // Культурологический альманах АСТЭС / Ассоц. творч. союзов; гл. ред. Блинов Б. Н. – Мурманск, 2022. – № 18: Культурологический выпуск. – С. 187–189.

7. Башкирцева, Л. Л. «Эстетический мир» этнического фольклора коренных и малочисленных народов Севера: по материалам первых публикаций ретро-журналов и северных путешествий забытых писателей / Л. Башкирцева // Библиотечное дело. – 2022. – № 21 (423). – С. 2–7: фот.

2023

1. Башкирцева, Л. Л. За что бобру день в году? / Л. Башкирцева // Юный натуралист. – 2023. – № 10. – С. 26–27.

2. Башкирцева, Л. Л Исследования библиотечного краеведческого фонда, находки и их продвижение (на примере работы Мурманской государственной областной универсальной научной библиотеки) / Л. Л. Башкирцева // Практики библиотечного краеведения: традиции, инновации, проблемы: материалы межрегиональной научно-практической конференции, Новосибирск, 20–21 апреля 2023 г. / сост. Е. В. Саженина; ред. Н. И. Васильева. – Новосибирск, 2023. – С. 115–122.

3. Башкирцева, Л. Л. Обратная связь: взаимодействие книжных коллекций в личных и государственных библиотеках / Л. Башкирцева // Библиотечное дело. – 2023. – № 24. – С. 6–9: фот.

4. Башкирцева, Л. Педагогика, любовь, море и книговедение: в Год педагога и наставника – «рукописная судьба» и «мост поколений» Инги Александровны Шомраковой / Л. Башкирцева // Библиотечное дело. – 2023. – № 18 (444). – С. 21–24: фот.

5. Башкирцева, Л. Л. Творческие увлечения: изготовление текстильных и вязаных книжных обложек, книжных закладок из этикеток, бутоньерок и брошей с сиренью, украшение флакончиков духов, коллекционирование / Башкирцева Л. Л. // БИБ: библиотечно-информационный бюллетень / Мурм. гос. обл. универс. науч. б-ка; сост. С. В. Иванова; редкол.: Ю. В. Сосипатрова – пред., К. В. Дербеденева, Е. В. Павлова; ред. Е. Н. Рахарисон. – Мурманск, 2023. – № 36. – С. 156–157: фот.

2024

1. Башкирцева, Л. Два Николая, связанных с Севером: полярник Пинегин и поэт Заболоцкий; Серебристо – серый Север Валентина Серова: статьи / Л. Башкирцева // Культурологический альманах АСТЭС / гл. ред. Блинов Б. Н.; сост. Бурбан В. А.; Ассоц. творч. союзов. – Мурманск, 2024. – № 19: Культурологический выпуск. – С. 171–195: цв. ил., портр.

2. Башкирцева, Л. Л. Какая рыба тёплая? / Л. Башкирцева // Юный натуралист. – 2024. – № 5. – С. 28–30.

3. Башкирцева, Л. Л. Начало развития туризма на Мурмане: по материалам публикаций 20–30-х годов областных краеведческих журналов: «Вестник Мурманской железной дороги», «Вестник Мурмана», «Вестник Карело-Мурманского края», «Карело-Мурманский край»: [исторические очерки] / Л. Башкирцева. – Новокузнецк: Союз писателей, 2024. – 109 с.: ил., факс.

4. Башкирцева, Л. Л. Участие МГОУНБ в проекте регионального Министерства культуры по разработке Методических рекомендаций по сохранению культурного наследия коренных малочисленных народов Севера Мурманской области /Л. Л. Башкирцева // БИБ: библиотечно-информационный бюллетень / Мурм. гос. обл. универс. науч. б-ка; сост. С. В. Иванова; редкол.: Ю. В. Сосипатрова (председатель), Т. А. Сумарокова. – Мурманск, 2024. – № 37. – С. 72–74.

5. Башкирцева, Л. Л. Юань Юга и Цзи Севера: в поисках таинственной Гипербореи / Л. Л. Башкирцева // Библиотечное дело. – 2024. – № 10. – С. 6–10: фот.

2025

1. Башкирцева, Л. Л. «В свой вагон вошла она, улыбнулась из окна…»: сборник стихотворений / Л. Башкирцева. – Москва: Типография имени Пушкина, 2025. – 38 с.: ил.

2. Башкирцева, Л. Л. Как мы искали дирижабль: к юбилею У. Нобиле: справочный аспект библиотечного краеведения / Л. Башкирцева // Библиотечное дело. – 2025. – № 14 (488). – С. 4–6: фот.

3. Башкирцева, Л. Л. Между Кольским и Балканским: сербские книжные истории / Л. Башкирцева // Библиотечное дело. – 2025. – № 5 (479). – С. 42–44: фот.

4. Башкирцева, Л. «Нет лучше корабля, чем книга» (Из истории судовых библиотек и чтения моряков): [статья] / Л. Башкирцева, А. Вальков // Издательство «Морские вести России»: [сайт]. – Раздел «Темы», подраздел «Из истории флота». – Москва, 2025. – URL: https://morvesti.ru/themes/1695/117371/ (дата обращения: 23.10.2025).

5. Башкирцева, Л. Л. Сохраняем культурное наследие кольских саамов / Л. Л. Башкирцева // Современная библиотека. – 2025. – № 8 (158). – С. 83–85: фот.

6. Башкирцева Л. Ради нескольких строчек в газете…: о работе с газетами военного времени // Библиотека. – 2025. N 17. – С. 24–28.

7. Башкирцева Л. Вальс А. и Н. Пушкиных. На рождение города Мурманска // Романтическая поэзия XXI века: Сборник стихотворений. – И.: Типография им. Пушкина, 2025. С. 44–47.

8. Башкирцева Л. Тихие бухты. Прости, Полярный день! // Тихий разговор: Проза. Поэзия / сост. Е. Николаева. – СПб: Четыре, 2025. – С. 28–37.

Марина Боева

Родилась и проживает в городе Кандалакше Мурманской области.

Получила разностороннее образование: окончила педагогический колледж в Мурманске, Северо-Западный государственный заочный технический университет и профессиональное училище в Санкт-Петербурге по уникальной специальности «маляр альфрейно-живописных работ». В настоящее время работает диспетчером автомобильного транспорта в ООО «КАЭС-Авто».

Её литературный дебют состоялся в 2024 году с публикацией повести «Остров зелёных попугаев» (издательство «Четыре», Санкт-Петербург). Это светлая история о дружбе подростков, их летних приключениях и открытиях. Успех первой книги нашёл продолжение в произведении «Заговорённый гребень, или Тайна осеннего леса», которое продолжает полюбившуюся читателям историю.

Приняла участие в двух сборниках «Лукоморье», в книжных выставках ММКЯ, обладатель ордена III степени в премии «Лукоморье» за повесть «Остров зелёных попугаев».

Остров зелёных попугаев
(Отрывок из главы «Непохожие истории»)

Весело и беззаботно проходили каникулы у детей, приехавших на отдых в деревню. Целые дни они проводили вместе на улице, набираясь сил и здоровья на весь учебный год, а теперь ещё собирались в клубе и обсуждали будущий спектакль. Друзья составили план действий, распределили обязанности и роли. Сергей сделал наброски сценария. Настя отвечала за декорации и афишу. Аня – за пошив костюмов, мама пообещала ей помочь. Как-то вечером в их избе собралась вся компания, чтобы подобрать ткани и снять мерки. Время пролетало оживлённо – за разговорами и шутками. Потом под мелодичное жужжание ручной швейной машинки при свете керосиновой лампы подростки слушали бабушку Машу.

– Вот у вас в сказках пантеры, бараны, а я люблю наших безобидных северных оленей. Раньше летом из села в село пассажиров и почту возили на карбасах – они были первой необходимостью в хозяйстве, служили для работ, связанных с водой. Зимой же олени были незаменимы. Родившихся оленят метили – вырезали клейма на ушах – ушопятна. У каждого хозяина были определённые знаки. В церкви хранилась книга с записями родившихся детей, названий тонь, сенокосных угодий, ушопятен. Весной оленей отпускали на свободный выпас и вешали им на шею деревянную дощечку – ке́йкало, указывая фамилию и имя хозяина, а также его адрес. Осенью животных вылавливали сносте́гой, то есть верёвкой.

– Я обожала играть зимой в оленей, – подхватила беседу мама. – Связывала несколько маленьких саней, брала длинную палку, представляя её хореем[22], и уходила подальше на морскую улицу, в сторону кладбища. Рубила большими кусками снег, грузила его на санки и возвращалась обратно к дому. Санки были представляемыми оленями, а снег – ягелем. Во дворе разгружалась и кормила «оленей» у столбиков. Когда-то мой дедушка держал этих животных. Для них он сделал загон под окном заборки – кухни. Ели они возле колышков, которые так и остались на своём месте. Ну вот, кормила, потом чистила стоянку от снега и убирала всё в загон – сарай. Делала так, как дедушка. Являлась домой уставшая и деловая. А у бабушки на столе уже стоял приготовленный ужин и, конечно же, самовар.

– Мария Петровна, в Кузомени церковь была? – спросил Сергей.

– В далёкие времена на месте Коша стояло несколько избушек и часовня.

– Что ещё за Кош? – удивилась Аня.

– В пятнадцатом веке на другой стороне реки, где сейчас Устье, находилось поселение – Карельский погост. Часть Терского берега от Кашкаранского ручья до низовья реки Варзуги принадлежала тогда новгородской посаднице Марфе Борецкой. Она передала эти земли Соловецкому монастырю. Монахам полюбилось место Карельского погоста, и они создали рыболовецкую базу под названием Усть-Кош. Тоня Кошевская хранит старинное название, – объяснила старушка и продолжила: – В пяти верстах от базы разрослась Кузомень. Она была основана в 1667 году, а само слово означает «Еловый Мыс». В восемнадцатом веке кузомляне построили Дмитриевскую церковь. Она сгорела, была восстановлена, но со временем обветшала. В селе возвели новую пятиглавую церковь из крупных брёвен на каменном фундаменте из плитняка. Главный храм Терского берега был холодным, поэтому богослужения зимой проходили в тёплой одноглавой Сретенской церкви, построенной на средства жителей. Потом в ней был клуб, а затем её перестроили в школу.

– Ого, если столько церквей создавали, какой же по размеру была наша деревня? – поинтересовалась Аня.

– Историки пишут, что в селе было сто восемьдесят дворов, построенных рядами. На четырёх улицах находилось по пять двухэтажных домов. Восемь домов были новгородской постройки – полутораэтажные. Двадцать один дом был обшит тёсом и покрашен. Имелись две церкви в деревне и одна на Устье, храм с тремя престолами и колокольней, две магазеи[23] – хлебная и соляная. В Кузомень заходили суда скупщиков из Архангельска, Кеми и Шуи. Забирали сёмгу, сало, звериные шкуры, оставляя взамен свои товары. Когда приезжали торговцы, на столах местных купцов неделями стояли кипящие самовары. За чаепитиями обсуждались и совершались торговые сделки. Приезжие приказчики в вышитых рубахах и галстуках с помпонами, заломив картузы[24] набекрень, гуляли по улицам деревни, растягивая гармошки и горланя песни.

– Это просто невероятно интересно! – страстно проговорила Ира и даже взмахнула рукой для убедительности.

– Во время Крымской войны, – бабушка увлеклась рассказом, – англичане, напавшие на Кольский край, пользовались уловкой: они высаживались с судов у прибрежных сёл, внешне не проявляя воинственности. Матросы и морские солдаты выходили под белым флагом, заверяя русских в дружбе и даже любви. Не встречая сопротивления, они приступали к грабежу и уничтожению домов, в том числе и крестьянских. Помешать им было невозможно. Однажды летом фрегат остановился рядом с Кузоменью. Англичане добрались до песчаного берега и, оставив карбас, шлюпку и гичку[25], под белым флагом направились к селу. Их было примерно шестьдесят человек. Вскоре они увидели вооружённых крестьян. Навстречу вышли четверо, один из которых нёс коротенькую палку с бумажным платком, обозначающим переговорный знак. Захватчики потребовали принести провизию и сделали несколько шагов назад, дав время местным посоветоваться. Когда русские крестьяне их позвали, иноземцы заподозрили недобрый умысел и отступили к своим гребным судам. Одно из них двинулось к фрегату просить подкрепления. Но капитан велел всем вернуться, и корабль взял курс на Архангельск.

– Смелы были кузомляне, – восхитился Серёжа.

– Простые, открытые, надёжные, – подтвердила Мария Петровна. – Накануне Первой русской революции в Кузомень ссылали «политических». Власти и жандармский пристав присматривали за ними, да и выбраться из этих мест незамеченными было почти невозможно. Ссыльные были образованными людьми, и к ним тянулись местные жители и молодёжь. Интересно было послушать рассказы о столице и других городах. Они жили в семьях, помогали по хозяйству, выписывали газеты и журналы, получали тайную политическую литературу, пели революционные песни, создали подпольную организацию и проводили собрания под видом бесед-вечеринок. Как-то раз в деревню привезли известного революционера-ленинца Ногина. Он должен был прожить в селе шесть лет, но через восемь дней сбежал. Местные рыбаки спрятали его под брезент на карбасе и, рискуя собственной жизнью, переправили на другой берег моря. Потом началась Первая мировая война, и из Кузомени ушло воевать много мужчин. Приходили извещения о гибели и ранениях кузомлян.

– А потом была революция? – спросила Оля.

– Весть о Февральской революции быстро разнеслась по поморским селениям. Вместо волостных управ создавались народные комитеты. Имущество крупных рыбопромышленников передавалось рыбацким артелям бедноты. В крупных посёлках работали потребкооперации, которые снабжали поморов всем необходимым. Правда, в годы интервенции жизнь местного населения ухудшилась. Люди болели тифом, нечего было есть. Белогвардейцы решили создать собственную армию из русских добровольцев, но под руководством англичан. Однако желающих вступить в неё не оказалось. Осенью отряд с военного корабля окружил Кузомень. Мужчин насильно согнали в волостную управу и приказали готовиться к отъезду. Под угрозой обстрела женщин, стариков и детей те согласились. А попав на фронт, перешли на сторону красных. В конце 1920 года советская власть была восстановлена, и кузомляне продолжили строить новую жизнь. Но об этом я расскажу в другой раз.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Акпарс – национальный герой мари.

Вернуться

2

Онар – герой марийского эпоса.

Вернуться

3

Кокшага – река в Марий Эл.

Вернуться

4

Большая Митридатская лестница – лестница на гору Митридат в г. Керчи.

Вернуться

5

«Бегемот» – памятник в г. Керчи.

Вернуться

6

Коряково – когда-то деревня, сейчас окраина Йошкар-Олы.

Вернуться

7

И реченька – всего «два шага» – река Малая Кокшага.

Вернуться

8

Конечный пункт назначения, столица – г. Йошкар-Ола, Марийской АССР, завод п/я 42.

Вернуться

9

М. М. Дунаевский, А. К. Нечкин, М. С. Огородников, Ю. М. Свирин – директора завода в разные годы.

Вернуться

10

Ш. К. Кадышев, Л. В. Пермогорский, А. А. Пивень – главные конструкторы завода в разные времена.

Вернуться

11

Сергей Второй – С. А. Божко, главный инженер завода в наст. время, первым был С. А. Зверев во время Великой Отечественной войны.

Вернуться

12

ВКС – Военно-космические силы Российской Федерации.

Вернуться

13

Д. Н. Кугультинов, народный поэт Калмыкии.

Вернуться

14

Бумба – мифическая страна счастья в калмыцком героическом эпосе «Джангар».

Вернуться

15

Сяяхля – красавица (калм.).

Вернуться

16

Полярная звезда.

Вернуться

17

Цаган Аав – Белый старец. У калмыков – хранитель земли и воды, защитник природы, покровитель сайгаков.

Вернуться

18

Туристический комплекс в Калмыкии.

Вернуться

19

Джомба – чай с молоком, сливочным маслом и специями. Калмыцкий национальный напиток.

Вернуться

20

Сорад – прихлёбывая (калм.).

Вернуться

21

По древним обычаям и как дань уважения земле, женскому началу, калмыкам запрещалось загребать при ходьбе землю. Обувь шили с загнутым вверх носком.

Вернуться

22

Хоре́й – длинный шест.

Вернуться

23

Магазе́я – магазин.

Вернуться

24

Карту́з – мужской головной убор.

Вернуться

25

Ги́чка – узкая быстроходная гребная шлюпка с низким бортом.

Вернуться