Николай Симкин
Лишний финт

Глава 1

Тень, которая не пришла

Ивена читала на ходу, что само по себе не было ни редкостью, ни поводом для беспокойства. Редкостью становился день, когда она этого не делала.

Дорога тянулась между невысокими сухими холмами, с обеих сторон заросшими жёсткой травой. Лошадь Ивены шла следом за хозяйкой, послушно переставляя копыта и время от времени пытаясь дотянуться до страниц, которые колыхались возле самого её носа. Ивена всякий раз отводила книгу, не отрывая взгляда от строки, а лошадь всякий раз принимала это за приглашение попробовать снова.

— Она когда-нибудь съест важное место, — сказал Левар.

— В важных местах я делаю закладки.

— Значит, съест закладку.

— Тогда я замечу пропажу.

Левар не нашёл, что на это возразить. Спорить с Ивеной было трудно не потому, что она всегда оказывалась права, а потому, что она старательно записывала случаи, когда была неправа, и потому не боялась новых.

Он шёл немного впереди, ведя своего коня в поводу. Дорога позволяла ехать верхом, но после утреннего дождя камни под тонким слоем подсохшей грязи стали скользкими. Торопиться им было некуда, а падение с лошади относилось к тем ошибкам, которые редко удаётся оправдать важностью цели.

Солнце стояло уже низко. Обычная тень Левара ложилась через дорогу, повторяя его спокойный шаг. Рядом с ней двигалась вторая — слишком прямая, слишком торжественная для человека, который брёл по грязи и нёс на плече дорожную сумку. Вторая Тень по-прежнему держала невидимый клинок в высоком обороте, а корпус — в той безупречной позе, которой Левар когда-то счёл необходимым украсить простой удар.

Этот лишний силуэт возникал рядом столько лет, что Левар давно научился не смотреть под ноги без причины.

Впереди за поворотом кто-то закричал. Ивена закрыла книгу ещё до того, как голос сорвался во второй раз, заложив страницу пальцем. Левар передал ей поводья своего коня и пошёл дальше.

Поперёк дороги лежала свежесрубленная жердь. Её середину положили на низкий придорожный камень, а один конец длинной верёвкой привязали к колесу пустой телеги: преграду нельзя было унести, но она могла качаться. За жердью стояли трое мужчин. Двое носили короткие копья и одинаковые кожаные куртки без знаков. Третий отличался красным кушаком, мечом и выражением человека, который успел назначить себя властью, но ещё не решил, какой именно.

Перед ними остановилась крытая повозка. Возница, пожилой мужчина с распухшими пальцами, прижимал ладонь к разбитой губе. Рядом с передним колесом стоял худой подросток, вооружённый деревянной ложкой. Судя по тому, как он её держал, другого оружия в повозке не нашлось.