Пока горят фонари
Алан Крейн

© Алан Крейн, 2026

ISBN 978-5-0070-6718-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вступление

Есть дороги, которые невозможно увидеть на карте.

Они не отмечены указателями, не имеют названий и не ведут к конкретному месту. Такие дороги рождаются внутри человека — из воспоминаний, потерь, случайных встреч, невысказанных слов и чувств, которые остаются с нами намного дольше, чем нам хотелось бы. Иногда они проходят через шумные города, иногда через пустые комнаты среди бессонных ночей, а иногда через тишину, в которой приходится впервые услышать самого себя.

Этот сборник — не история одного события и не попытка рассказать о чьей-то жизни от начала до конца. Скорее это путешествие по следам человека, который постепенно рождался между строк. Я не создавал его намеренно, не продумывал заранее его характер, привычки или судьбу. Он появлялся сам — стихотворение за стихотворением, год за годом, собирая себя из пережитых эмоций, наблюдений, воспоминаний и вопросов, на которые далеко не всегда удаётся найти ответ.

Со временем я заметил, что этот герой взрослеет. В первых стихах он смотрит на мир глазами человека, который только начинает искать своё место среди бесконечного множества дорог. Позже он сталкивается с любовью, разочарованием, одиночеством, страхом потерь и необходимостью двигаться дальше даже тогда, когда кажется, что все фонари впереди давно погасли. А ещё позже учится жить рядом со своими воспоминаниями, не пытаясь от них убежать.

«Пока горят фонари» — это своеобразный дневник этого пути. Здесь нет единого сюжета в привычном понимании и нет чёткой линии событий. Вместо неё есть настроение, чувства и моменты, из которых постепенно складывается жизнь человека. Иногда светлая, иногда болезненная, иногда наполненная надеждой, а иногда тонущая в ночной тишине.

Возможно, в этих стихах вы увидите совсем другую историю, не ту, которую видел я во время их написания. И это будет правильно. Потому что каждая дорога становится настоящей лишь тогда, когда по ней проходит кто-то ещё.

Пока горят фонари, путь продолжается.

Часть I. Под светом фонарей

Тихий город

Парень лет семнадцать, в худи и с книгой в руке,
Шагает по улице поздно, в мире, где правда — в тоске.
Наушники скрыли от мира и музыку, и пустоту,
А в мыслях всё чаще звучит: «Зачем я живу на лету?»
В витринах — реклама о счастье, на деле — бетон да зола,
Он смотрит на это, как странник, в глазах — то ли страх, то ли мгла.
Он видел, как люди ломались, как веру топтали в пыли,
Как будто весь мир забывает: мы вовсе не боги, а пыль.

Он любит смотреть на рассветы, но часто не спит до зари,
И пишет стихи на салфетках — про душу, про свет изнутри.
Про то, как порой одиночество — вовсе не боль, а покой,
Как важно быть просто живым, не становясь некем «злом».
Он держит в себе и тревоги, и детские сны про луну,

Он ищет тепло в отражениях, в парках, в незнакомом окне.
Он кажется странным — не спорю, но сердце его золотое:
Спокойный мятежник эпохи, мечтающий жить без героя.
Он бродит меж старых фонарей, где пыль собирает шаги,
Где ветер несёт разговоры, что стёрлись в людской суете.

Он слышит в молчании смысл — не каждому ясно простое,
А слёзы он прячет в усмешке, как будто бы стал уже стоик.
В заброшенном сквере — гитара, в ней трещины — как его сны,
Он трогает струны, и вечер становится вдруг не тёмным.
И песня уносится ветром, касаясь домов и тревог,

Как будто бы кто-то услышал — и стало вдруг меньше оков.
Он знает: быть добрым — непросто, быть честным — почти что бунт,
Но всё же он пишет и верит, что мир не закончится вглубь.
Что даже в эпоху цинизма осталась надежда в словах,
И можно держать чью-то руку — без масок, в живых голосах.
Он часто гуляет по крышам — там ближе луна и простор,
Там мысли ложатся на вечер, как ноты на чей-то аккорд.

Он пишет в блокнот о свободе, о страхе быть просто собой,
О мире, где чувства — излишни, и в каждом скрывается боль.
В подъездах он видел истории: ссоры, объятья, беду…

Он думал: «А если я завтра исчезну? Замрут ли в снегу
Все взгляды прохожих усталых, маршрутки, витрины, реклама,
И будет ли хоть один голос шептать обо мне, как о пламени?»

Он ищет не славу, не крики, а что-то простое внутри:
Чтоб кто-то сказал: «Я с тобой», — и больше не надо зари.
Он видит в чужих одиночество, отражение прежних тревог,
И всё же идёт по пути — ни бог, ни герой, а — росток.

Он верит: в разбитых окнах есть свет, что однажды спасёт,
И шёпот на заднем сиденье — порой важней громких высот.
Он просто живёт и мечтает, пускай всё сложилось не так…
Но в сердце пульсирует вера, что даже дождь — не беда.

Он видел, как люди срывались, как прятались в дым и в экран,
Как души терялись в деталях: квартал, остановка, диван.
Но он — не из тех, кто бежит от дождя, закрывая зонт,
Он шёл под проливом как будто — весь мир уместился в момент.

Он знал: тишина — не молчанье, а шанс дослушать себя,
Когда вместо шума и спешки — лишь сердце и капли дождя.
Он мог бы исчезнуть без следа, стать ветром меж строк на листе,
Но каждый его понедельник он жил, как последний в судьбе.

Пап, что такое любовь?

За окном ночь, и по стёклам — дождь,
Он шепчет тихо, как будто зовёт.
Парень стоит, в голосе дрожь:
— Пап… объясни, что такое любовь?

Отец не спешил — лишь смотрел в темноту,
Где свет фонаря растворялся в воде:
— Любовь — это жить, забывая про «я»,
И видеть свой мир в другом человеке.

Это когда его боль — как твоя,
И радость его — будто солнце в груди,
Когда даже в ссоре, у края огня,
Ты шепчешь: «Останься… прошу, не уйди».

Это не просто слова на ветру,
Не клятвы, что гаснут с течением лет,
Это когда даже в холод и мглу
Ты выбираешь один и тот свет.

Парень вздохнул: — Значит, это всерьёз?
Значит, любовь — это боль и тепло?
Отец усмехнулся: — Бывает до слёз…
Но без неё — всё пусто и зло.

И если однажды сквозь шум и людей
Ты вдруг поймёшь: кто-то стал для тебя
Тише, чем воздух… важнее, чем день — Значит, ты любишь.
И это — не зря.

За окном ночь… и всё тот же дождь,
Но в сердце у парня зажёгся ответ.
— Пап… я, кажется, понял, что это… любовь.
— Тогда береги её, сын… много лет.

Часть II. Первая весна

Незнакомка

Весна приходила несмело в дома,
Смывая следы уходящей зимы.
И город, уставший от долгого сна,
Тонул в аромате сырой тишины.

Он шёл по аллее привычной своей,
Где ветер качал молодую листву,
Где стаи весёлых и звонких грачей
Будили от сна голубую траву.

Он шёл и не думал совсем ни о чём,
Лишь слушал весну и дыхание дня.
Но мир изменился одним лишь лучом,
Когда он случайно увидел её.

Она улыбнулась — легко и тепло,
Как будто давно его знала уже.
И солнце внезапно над миром взошло,
Хотя ещё пряталось в серой меже

А после исчезла в потоке людей,
Растаяв среди городских миражей.
Но стал почему-то весь мир светлей,
А воздух — как будто немного нежней.

Он шёл, а в груди разгорался огонь,
Которому имени он не искал.
Лишь ветер весенний касался ладонь
И тайну его никому не шептал.

Весна продолжала кружить и цвести,
Смеяться листвой и звенеть ручейком.
А он ещё долго не мог отпустить
Тот взгляд, что навеки остался в нём.

Он молчит

Он носит чувство, будто скрытый шрам,
Под тканью дней, под маской равнодушия.
Ему бы вслух — но страх сильней, чем хлам
Из слов, что душат, так и не разрушившись.

Она смеётся — мир ещё стоит,
Она молчит — и ночь растёт без меры.
Он каждый взгляд её в себе хранит,
Как приговор без права на апелляцию веры.

Он знает: шаг — и может быть тепло,
А может — пустота, где нет возврата.
И потому он выбирает зло —
Молчать, чем быть отвергнутым когда-то.

Он пишет ей признания в тиши,
Сжигая строки раньше, чем рассвет.
В его груди — несказанные «жизнь»,
Но на губах — привычное «привет».

И так из ночи в ночь, из года в год,
Он учится терять, не потерявшись.
Любовь его не требует наград,
Лишь медленно внутри себя сгорает.

Открывая мир заново

Я выхожу за границы бетона,
Где тишина, где весенний простор.
Где небеса разливают аккорды,
Где растворяется гул городов.

Ветер играет в зелёных вершинах,
Речка поёт мне мелодию дня.
Солнце садится, бросая лучи нам,
Красками небо зажглось для меня.

Поля бесконечно бегут за холмами,
Травы ложатся под лёгкий мой шаг.
В этом просторе нет фальши и правил,
Только свобода и нежность в глазах.

Как же прекрасно идти безмятежно,
Рядом со мной — не подруга, а кровь.
Та, кто в потоке мгновений беспечных
Стала мне сердцем, поддержкой, основой.

Мы улыбаемся, в небо влюбляясь,
В нежность закатов и шёпот листвы.
Ночью под звёздами мир раскрывается,