Хони Эхека
Демы Тринити

Пролог

За спиной раздались шаги, и она поняла, что счетчик последних мгновений ее жизни запущен. И на нем осталось совсем мало времени.

Это по-настоящему пугало.

Нет, она и прежде сталкивалась со смертью. Но мысль о собственной конечности никогда не приходила ей в голову. Смерть виделась ей чем-то далеким, как линия горизонта, которая отдаляется по мере приближения.

Почему именно сейчас?

Она толком ничего и не успела. Нигде не была, ничего не видела, даже не влюблялась всерьез... А была ли вообще эта жизнь? Хотелось крикнуть: погоди еще чуть-чуть! Дай хоть досчитать до трех: один, два, два на ниточке, два на волосинке, два на сопельке...

Шаги приближались.

Она не смела повернуться и судорожно искала пути к спасению. Можно выпрыгнуть в окно, закричать, попробовать сбежать...

Шаги остановились у нее за спиной.

Ей оставалась лишь доля секунды, чтобы выбрать выражение, с каким она взглянет на него в последний раз. Что остановит его? Невинное удивление? Застывшая на глазу слеза? Или испуг? Может, он вдруг ужаснется сам себе и передумает в последнее мгновение...

Холодные пальцы стиснули ее плечо, разворачивая.

Сейчас!

Она выпустила из глаза слезинку — та красиво повисла на ресницах, умоляюще сложила перед собой ладони и... поняла, что не угадала.

Он глядел на нее равнодушно, словно на незнакомую.

Все было кончено.

Она поняла, что сейчас действительно умрет. Этот зверь вспорет ей кожу, перегрызет позвонки. Ее кровь пропитает ковер, и он станет красным.

Глава 1. Двое незнакомцев

Двумя месяцами ранее...

Двое незнакомцев пришли спозаранку.

Глафира Романовна завтракала у окна на втором этаже. На блюдце дожидался бутерброд с пошехонским сыром. Рядом стояла чашка чая и пустая рюмка, пахнущая корвалолом и пустырником.

Ее дом — бывший флигель привратника старинного графского особняка — теснился между двумя респектабельными домами в викторианском стиле и был самым крошечным на всей улице Гагарина. Всего два этажа и три комнаты.

Глафире Романовне было уже за семьдесят. И ее сбережения таяли быстрее, чем она ожидала, в то время как счета неумолимо росли. Месяц назад, в очередной раз отдав кругленькую сумму ненасытным коммунальщикам, она вздохнула и повесила на окно объявление о сдаче первого этажа в аренду.

Кабинет покойного мужа — захламленный, зато с собственной уборной — вполне подходил для офиса небольшой частной фирмы. Однако желающих обосноваться в тесном флигеле, над которым висела угроза сноса, так и не нашлось.

Поэтому, когда в один погожий осенний день на ее пороге появилась хорошенькая девушка-азиатка и тут же предложила заключить договор, Глафира Романовна не раздумывала ни секунды. Она отдала связку ключей в обмен на солидную пачку оранжевых купюр и впервые за долгое время почувствовала, как узел тревог на сердце немного ослаб.

Завтракала Глафира Романовна всегда в одно и то же время. Обедом и ужином она могла пренебречь, но завтрак был основополагающим. Без него, как без восхода солнца, не мог начаться день. Ровно в семь Глафира Романовна садилась за стол, опускала в чай лимонную дольку и делала первый обжигающий глоток. Только тогда, словно от толчка маятника, начинались ее личные земные сутки.

Строгого расписания придерживались и соседи Глафиры Романовны. Они проходили под ее окнами, как марионетки башенных часов на средневековой ратуше.

В семь ноль пять на прогулку выходил старик Терентий с престарелым бассет-хаундом, страдающим хромотой. Хозяин и пес медленно пересекали тротуар, останавливаясь у фонарного столба на пути. Мимо них, в семь десять, в сторону детского сада рысцой пробегала взмыленная мамаша с двухместной коляской, гремящей полиуретановыми колесиками. Следом, с половины восьмого до восьми, проходили три офисных клерка в одинаковых брючных костюмах, различить которых можно было только по степени облысения макушек. Глафира Романовна называла их Полянка, Озеро в лесуи Мыс Доброй Надежды.

Она как раз допила чай и взглянула на часы — было пять минут девятого — чтобы удостовериться, что Мыссегодня запаздывает, когда на улице появились двое незнакомцев.

Один — парнишка в черном пальто, с темными волосами и бледным лицом, центральное место на котором занимал длинный крючковатый нос. Худой и высокий, как вяленая мойва. Лицо второго скрывал капюшон спортивной кофты, торчащий из-под кожаной куртки, и большие зеркальные очки, похожие на маску сварщика.

— Туристы, — решила Глафира Романовна, когда они поравнялись с ее домом.

Она давно привыкла, что под окнами живописного флигелька шастают зеваки, охочие до достопримечательностей. Но вместо того, чтобы сфотографироваться и пройти мимо, эти двое остановились посреди тротуара. Обменявшись парой беззвучных фраз, «туристы» поднялись по ступеням ее крыльца и скрылись из глаз за краем подоконника.

Чтобы продолжить наблюдение, Глафире Романовне пришлось встать и прижаться лицом к окну. Нос, похожий на сваренную в мундире картошку, смялся о стекло, и незнакомцы снова оказались в поле ее зрения.

Тот, что был похож на мойву, что-то сказал второму, оба засмеялись, и Глафира Романовна вдруг заметила: да ведь зубы у первого совсем не человеческие... Длинные саблезубые клыки блеснули в свете утреннего солнца, как стилеты. Фу-ты ну-ты, демутант!

— Сейчас будут втюхивать свою квазинаучную литературу, мол «демутанты — те же люди», — пробормотала Глафира Романовна себе под нос.

Она уже читала эти статьи, где утверждалось, будто демутация — не что иное, как «обратная эволюция». Дескать, на одной из стадий внутриутробного развития человеческий эмбрион вдруг «сворачивает не туда» и решает отрастить когти, хвост и крылья, покрыться чешуей или обрасти черепашьим панцирем.

— Как же, нашли дурочку с переулочка, — фыркала Глафира Романовна.

Она-то знала, что при всей схожести с человеком это создания совершенно иного толка. Они жили в мире и прежде, но называли их по-другому: лешими и водяными, кикиморами и русалками, оборотнями и вампирами. В те времена демутанты скрывались от людей в глухих чащах, болотах и глубоких оврагах. А теперь, когда леса повырубили, все в город подались.

Глафира Романовна еще раз взглянула на неприятных личностей, топчущих ее порог, и приготовилась ждать. Ничего, сейчас постучатся, поймут, что дома никого, и пойдут себе дальше.

Но незнакомцы и тут ее удивили.

Стучать они не стали. Вместо этого саблезубый полез в рюкзак, пошарил там и вытащил знакомый с виду бронзовый ключ. А затем преспокойно вставил его в замочную скважину.

Внизу протяжно и гулко заскрипел запорный механизм.

— Батюшки-святы... — ахнула Глафира Романовна.

На ее глазах два проходимца перешагнули порог и скрылись в доме. Ее доме!

«Грабят. Меня грабят среди бела дня», — обреченно подумала она.

И как-то спокойно, словно все это происходило не с ней, вернулась к столу, выловила со дна чашки лимонную дольку и положила в рот.

Внизу заскрипели половицы старого паркета. Глафира Романовна услышала приглушенные голоса, отдаленно похожие на гудение шмеля. Преступники не слишком-то и скрывались.

«Думают, что в доме никого нет», — догадалась она.

Или, вдруг осенило ее, знают, что здесь только беззащитная пенсионерка. Сейчас осмотрятся внизу и придут за ней, как Раскольников за старухой-процентщицей.

Глафира Романовна задрожала.

Да ведь случись что — ее и искать никто не будет. Детей они с мужем так и не завели. Сначала некогда было, а потом уже поздно. А значит, останется она одна-одинешенька лежать посреди кухни, пока запах разложения не проникнет на улицу. И найдут ее распухшую, почерневшую, с вываленным языком... Стыд-то какой!

«Вот уж дудки, — очнулась вдруг Глафира Романовна. — Я им покажу старуху-процентщицу...»

Она беззвучно поднялась со стула, сняла с крючка над плитой чугунную сковороду — самую увесистую из всех — и с неожиданной для ее возраста грацией, крадучись, направилась к лестнице.

***

Утро того же дня Влад с Яном провели в трамвае, который должен был доставить их от улицы Книповича, где друзья снимали квартиру, почти в самый центр города М.

Все началось минувшим вечером, когда кто-то настойчиво и громко забарабанил в их дверь. Открыв, Влад обнаружил на пороге сгорающую от нетерпения Женьку. В первую секунду она показалась ему уставшей. Но темные раскосые глаза на кругленьком лице горели торжеством.

— Вот! — воскликнула она, вскидывая вверх руку, в которой сжимала увесистый бронзовый ключ. — Смотри!

Влад нахмурился — лунно-белый лоб рассекли две морщины. Черные глаза в глубоких орбитах отразили две уменьшенные копии антикварного ключа с вензелем в виде двух башен.

— Мы что, царскую казну грабить с-собиремся? — спросил он.

Последнее слово получилось у него с шипением, похожим на звук спускающей велосипедной камеры. Четкой дикции мешали проклятые клыки — последствие демутации, доставшейся ему от летучих мышей. Сколько неприятностей принесли они Владу в жизни и не сосчитать: в вуз не приняли (испугал приемную комиссию), работу нашел с трудом, а большинство девушек интересовались им лишь для осуществления собственных запретных фантазий. Но было у его демутации и преимущество — удивительно чуткий слух.

— Очень смешно, — сказала Женька таким тоном, что было ясно: юмор она не оценила. — Это ключ от нашего агентства! Я три недели потратила, чтобы найти подходящий офис в центре не за бешеные деньги, и сегодня подписала бумаги.

Ее глаза с низким азиатским веком прищурились в ожидании его реакции.

— Это, э-э, хорошо... — сказал Влад. — То есть, здорово. Просто отлично!

Он заставил себя улыбнуться. По правде говоря, Влад уже начинал жалеть, что так безрассудно уволился с работы в ГАИ. Идея открыть детективное агентство поначалу ослепила его, словно свет фар мотылька. Но чем дальше, тем больше он сомневался, что их ждет успех. За первый месяц существования агентства они не заполучили ни одного клиента, ни единого, даже пустякового, заказа, а сам Влад стоял на краю финансовой ямы — такой глубокой, что не видно дна. Скучное патрулирование улиц по крайней мере позволяло платить по счетам...

— Тогда держи, — Женька сунула ему в руку ключ — тяжелый и бронзовый, с темными бороздками между зубцами. — Встречаемся завтра в восемь, Яна тоже притаскивай. Адрес скину сообщением. Не опаздывайте.

Она сердито сверкнула глазами, будто Влад уже пришел не вовремя, и, махнув на прощание рукой, побежала вниз по сумрачной лестнице.

Так вышло, что среди пассажиров трамвая Влад с Яном оказались единственными демами. И хотя они заняли отведенные для демутантов места на задней площадке, люди все равно бросали на них подозрительные взгляды.

«Какого черта они таращатся?» — подумал Влад. Он снова полез в карман пальто, надеясь нащупать там мягкие петельки медицинской маски, но нашел лишь пятирублевую монетку и смятый чек. Маска осталась лежать на тумбочке в прихожей.

— Вот дерьмо! — прошипел он сквозь зубы.

В отличие от него Ян к поездке подготовился основательно: капюшон, сноубордические очки, шарф и перчатки полностью скрывали зеленую чешую, покрывавшую его от макушки с оранжевым гребнем-ирокезом до кончика хвоста. Никто в трамвае и не догадывался, что с ними едет настоящий рептилоид.

Но несмотря на камуфляж, Ян чувствовал себя не в своей тарелке. Каждый раз, когда трамвай громко звякал на стыках рельс или лязгал дверьми, он крупно вздрагивал.

— Еще четыре осталось, теперь три, — сообщал ему Влад на каждой остановке. Ян плохо ориентировался в городе М., по крайней мере в наземной его части — почти всю жизнь он провел в тоннелях и шахтах городской канализации. — Всего две... Одна... На с-следующей выходим!

«Площадь Суворова, следующая остановка Английская набережная», — объявил голос из динамиков, и стайка пассажиров высыпалась на квадратный пятачок асфальта, окольцованный многополосной дорогой.

Памятник в центре площади изображал знаменитого полководца в образе бога войны Марса — могучее бронзовое тело, прикрытое лишь легкой тогой, стойко встречало потоки холодного ветра с набережной. Бросив на памятник сочувственный взгляд, Влад зябко поднял воротник — у него хотя бы было пальто, пусть и довольно поношенное. Полководцу же предстояло еще не одно столетие морозить бронзовые причиндалы на всех семи ветрах.

— Придется пройтись, — сказал он, сверяясь с картой в телефоне.

— Угу, — сквозь шарф ухнул Ян.

Следуя указанием навигатора, они вышли на Английскую набережную. Река Топь, пересекавшая город М. с севера на юг, шумно плескалась о гранитный берег. Порывистый ветер не оставлял попыток сорвать с Яна капюшон.

— Не думал, что скажу это. Но в трамвае было не так уж плохо, — признался рептилоид.

Влад молча кивнул, шагая по мощеному тротуару и поглядывая на карту с медленно ползущей стрелкой. Слева ритмично вздымались арочные пролеты Пражского моста с ажурными чугунными решетками и трехрожковыми фонарями. Справа, тронутый золотом увядания, шелестел парк. Вскоре он сменился чередой старинных дворянских домов — нарядных, словно глазированные пряники. Зазевавшись, Влад едва не пропустил неприметный поворот на улицу Гагарина.

— Погоди, нам с-сюда, — остановил он Яна, который уже прошагал мимо. — Теперь, можно с-сказать, на месте!

И действительно, не прошло и двух минут, как они оказались у дома с табличкой «улица Гагарина, 22».

Это был небольшой флигель в два этажа, зажатый в ряду монументальных особняков, как кунжутное семечко между зубами. Его парадный фасад был выкрашен тусклой желтой краской, ступени крыльца обветшали, а рыжую дверь в полукруглом алькове изрисовали граффити. Дом мог показаться нежилым, если бы не пустой почтовый ящик, криво приколоченный рядом с дверью — кто-то регулярно доставал из него рекламные брошюры и почту.

— Похоже, Женьки еще нет, — сказал Ян, взглянув на наручные часы. Стрелки, покрытые фосфорной краской, показывали без десяти восемь. — Думаешь, мы можем зайти без нее?

— Не торчать же на улице, — ответил Влад, ежась на ветру. — Она мне ключ дала. Заходила вчера вечером.

— А я где был?

— Громил в лесу каких-то троллей, — усмехнулся Влад.

— А-а-а, ну да, — ответил Ян. Влад не видел его лицо за шарфом, но был уверен, что оно расплылось в улыбке. — Мы их просто задавили! Я нафармил восемнадцатый лэвл, мой перс снес все башни на топе вместе с бараками. Ребята даже позвали меня в команду...

Они поднялись по щербатым ступеням. Влад отыскал в рюкзаке бронзовый ключ с башнями и вставил его в замочную скважину. Чувствуя себя Аладдином, впервые входящим в пещеру с сокровищами, он повернул его раз, другой — и дверь подалась, впуская их в дом.

Внутри и правда оказалось темно, как в пещере. И очень тихо. Даже усиленный демутацией слух не позволил Владу различить ни единого звука.

— Дома нет никто, — прокомментировал Ян, выглядывая из-за его плеча.

— Похоже на то.

Влад нащупал на стене выключатель — старинный, с латунным рычажком — и щелкнул им. Бледная лампочка замигала в пыльной люстре, разгоняя мрак.

Прихожая была тесной. Влад разглядел две двери, выделявшиеся на фоне мрачных обоев в вертикальную красно-серую полоску. Справа виднелись ступени деревянной лестницы на второй этаж и ряд крючков, увешанных каким-то тряпьем. Посередине в беспорядке валялись резиновые калоши, ботинки и домашние тапочки.

— Тут туалет, — Ян заглянул в дверь напротив входа. — Допотопный, с бачком на стене. Но вода есть — значит, рабочий.

— Наверное, нам с-сюда.

Влад потянул на себя вторую дверь. Когда-то ее украшало красивое витражное стекло, теперь наглухо закрашенное белой краской. Дверь с трудом провернулась на петлях, оставив на полу царапину в форме полукруга.

— Рассохся косяк, но это легко чинится, — со знанием дела заметил Ян. В подземельях, где он вырос, редко выбрасывали старые вещи, и он умел справиться почти с любой поломкой.

Они остановились на пороге — в основном потому, что пройти дальше не было никакой возможности. Весь пол занимали штабеля разномастных картонных коробок. С потолка свисали клочья паутины.

— Вот это помо-ойка... — протянул Ян. — Женька сюда вообще заглядывала?

— Без понятия... Может, все не так уж плохо, если осмотреться?

Влад отыскал на стене такой же, как в прихожей, выключатель. Раздался сухой щелчок, но свет не зажегся. Он еще пару раз дернул латунный рычажок — безрезультатно.

— Лампочка перегорела, — констатировал Ян. — Зато есть окно.

В другом конце комнаты бледнел квадрат оконной рамы. С ловкостью ящерицы перескакивая с одной коробки на другую, рептилоид добрался до противоположной стены и дернул тяжелую гардину. В воздух взметнулось облако пыли, и комната наполнилась тусклым уличным светом.

Всюду, куда хватало глаз, высились груды пыльного хлама. Помимо коробок Влад разглядел шаткие стопки книг и журналов, кипы картонных папок, старый вентилятор, микроскоп, скелет комнатного цветка в горшке и велосипедную раму без колес. Довершал картину череп неизвестного животного с длинными колючими зубами, как у крокодила, который висел на стене над продавленным диваном.

— Нет. При с-свете все выглядит только хуже, — был вынужден признать Влад.

Ян приоткрыл одну из коробок и присвистнул:

— Тут какие-то кости... Веселенькое место! Может, нам все-таки стоило подождать снару-у... Влад! Сзади!

Влад попытался обернуться, но успел лишь нелепо дернуться, когда его пронзила вспышка нестерпимой боли. Не издав ни звука, он рухнул ничком, обрушив под собой книжную башню.

— Попались, душегубы! — возопил дребезжащий голос.

Влад сморгнул выступившие слезы и застонал — в бока больно впивались углы книжных обложек, а в голове будто взорвалась петарда. Сверху сквозь очки с толстыми линзами на него таращила глазищи тощая пожилая женщина в полосатом фланелевом халате. Маленькое сморщенное лицо с крупным пористым носом сердито хмурилось.

— Мы не душегубы... — пробормотал Влад, ощупывая место удара. На темени уже наливалась шишка размером с абрикос. — Меня зовут Влад Акумов, это Ян. Мы арендуем у вас...

— Вот уж нет! — вскинулась старушка. — Я заключала договор с Евгенией Николаевной Югай. А кто вы такие — знать не знаю!

Она боязливо покосилась на Яна. Тот уже переместился от окна обратно к двери. В его руках откуда-то появилась чугунная сковорода впечатляющих размеров.

«Так это ей меня шандарахнули», — ужаснулся Влад. Повезло еще, что старушка оказалась такая хилая. Иначе одной шишкой он бы не отделался.

— Это наша коллега. Мы вместе открываем детективное агентство «Тринити». Она наверняка говорила...

— Ничего она не говорила, — без прежней уверенности отозвалась Глафира Романовна. — Так, значит, вы не будете меня грабить? — уточнила она.

Владу послышалось в ее голосе что-то вроде разочарования. Еще бы, одно дело — задержать преступника при попытке ограбления, и совсем другое — едва не вышибить мозги случайному пареньку в пальто.

— Могу забрать вот это, — предложил Ян, покачивая сковороду в руке. — Как орудие преступления.

— Ишь чего удумал!

— А вот и я, — раздалось с порога. — Что тут происходит?..

Женька в замешательстве остановилась в дверях. В неоново-розовом дутом жилете, джинсах с дырками на коленях и модных кроссовках на неопреновой подошве, она принесла в духоту пыльной комнаты ощущение свежего осеннего ветра.

— Евгения Николаевна, — с явным облегчением произнесла Глафира Романовна. — Как вы вовремя! Я немедленно разрываю наш договор. Вы не предупреждали, что будете работать с демутантами. Я на такое не подписывалась. Так что прошу немедленно покинуть мой дом.

Она указала подрагивающим пальцем в сторону выхода.

— Именно что подписывались, Глафира Романовна, — ответила Женька таким елейным тоном, словно старушка приходилась ей родной бабушкой. — В договоре пункт пятый, подпункт четыре.

Она достала из рюкзака, увешанного яркими брелоками, сложенный вчетверо листок.

— Так и знала, что понадобится. Тот, что мелким шрифтом. Читайте...

Глафира Романовна прищурилась, пытаясь разобрать бледные бисерно-мелкие буковки внизу страницы.

— «...Вне зависимости от генетических и иных особенностей внешности»... — прочитала она вслух вопросительным тоном.

— Точно, — подтвердила Женька.

Несколько секунд Глафира Романовна шевелила челюстью, будто хотела растереть прочитанные слова между зубами, прожевать их и выплюнуть. Но договор был составлен по всем правилам. И под ним стояла ее собственная размашистая подпись.

— В таком случае прекрасно, — с достоинством проговорила Глафира Романовна. — Располагайтесь.

Но не удержалась и мстительно добавила:

— Только не думайте, что я это просто так оставлю.

С этими словами она выдернула у Яна сковороду и, прижимая ее к груди, как щит, покинула кабинет.

Глава 2. Первый клиент

— Что ты там изучаешь? — недовольно спросила Женька, заметив, что Влад отлынивает от генеральной уборки.

С момента их появления в доме на Гагарина, 22 прошло две недели. Но все это время новоиспеченные детективы боролись вовсе не с преступностью, а с беспорядком. Как выяснилось, бывший владелец кабинета был не только профессором палеонтологии, но и страшным неряхой. В оставленных им коробках соседствовали конспекты научных работ и квитанции за электроэнергию, карандашные огрызки и фрагменты трилобитов, пузырьки от лекарств и лопатки для археологических раскопок.

— А? — переспросил Влад.

Примостившись на подоконнике и поставив ногу на коробку с надписью «Хрупкое», он изучал что-то в разложенной на колене газете. Окно за его спиной выходило в глухой двор-колодец с лужей посередине — такой огромной, что она могла претендовать на статус пруда.

— Что изучаешь, спрашиваю? И где ты вообще раздобыл газету?

Женька перебирала содержимое коробки, набитой чем-то вроде окаменевших плотоядных лилий с осьминожьими щупальцами. Она была с ног до головы покрыта каменной пылью — от модного вязаного худи, похожего на рыбацкую сеть, до кончика маленького носа с низкой переносицей.

Из-за стены доносилось надоедливое пиликанье скрипки. Как оказалось, в соседнем доме — через стенку от офиса агентства «Тринити» — располагалась детская школа искусств.

— Кинули в почтовый ящик, — ответил Влад, не отрывая глаз от страницы. Его отросшие волосы торчали в разные стороны, как им вздумается, брови хмурились — то, что он увидел на тонких желтоватых страницах, ему совсем не нравилось. — В основном реклама, но есть и кое-что интересное.

— Неужели что-то более интересное, чем это? — иронично спросила Женька, доставая из кучи окаменелостей остановившиеся настольные часы в виде золоченой шкатулки на ножках.

Она отерла их рукавом и водрузила на стопку книг.

— Я вообще не понимаю, чего мы возимся! — сказал Ян, появляясь в кабинете со стремянкой в руках. — Вывезти все на свалку, и фиг с ним.

Рептилоид был покрыт зеленой чешуей от кончиков пальцев до оранжевого гребня на макушке. Ближе к центру лица чешуйки меняли цвет на желтовато-коричневый, почти золотой на веках вокруг совсем человеческих голубых глаз. Сегодня Ян был одет в рабочий комбинезон. Прямо как в ту ночь, когда они с Владом познакомились. Правда, тогда у Яна не было хвоста — его оторвали при задержании сотрудники демутантского уголовного розыска. Теперь же из аккуратной дырочки, прорезанной в ткани повыше ягодиц, выглядывала короткая треугольная культя сероватого цвета. Новый хвост, хоть и быстро отрастал на месте прежнего, утратил гибкость и был совсем не тот, что прежний.

— Нельзя, — вздохнула Женька. — Глафира Романовна сделала нам хорошую скидку, когда я пообещала все здесь разобрать. Хотя теперь мне кажется, старушка нас провела. Эта работенка стоит намного больше, чем мы сэкономили... Влад, да положи ты уже эту газету и помоги нам!

Она швырнула в него мелкий кусок окаменелости. Камешек больно стукнул его по локтю.

— Ай! За что? — возмутился Влад. — Вообще-то тут кое-что... Вот, послушайте-ка...

Он шумно встряхнул газету и начал читать под плаксивые звуки скрипки из-за стены:

«Грядут большие перемены», — гласил заголовок статьи. — «Эпидемия озверений официально завершена. Такое решение было принято на собрании правительства города М. За три месяца эпидемия унесла жизни четырех человек, пострадавших от рук озверевших, и двух демутантов. И это только те смерти, о которых известно из официальных источников. Пропавшими числятся более двух десятков демов. Наиболее вероятно, что они озверели без свидетелей и растворились в городской среде или дикой природе.

— Под наблюдением ученых остается тридцать шесть озверевших, остальные ведут мирное существование под присмотром своих семей. Мы делаем все возможное, чтобы найти лекарство и вернуть пострадавшим их первоначальный обликв ближайшее время, — сообщил журналистам новый глава НИИ демутации Паутин А.А.

Напомним, что преступники, действия которых спровоцировали эпидемию, в данный момент находятся под стражей. Ими оказались вице-губернатор по делам демутантов Лихов Я.И. и следователь Демутантского уголовного розыска Михалков В.П. Их сообщник — бывший глава НИИ демутации Мухин Б.О. — объявлен в международный розыск.

— Окончание эпидемии не означает, что будут сняты все ограничения, касающиеся демутантов, — подчеркнул губернатор Носов У.К. — Человеческая популяция получила важный жизненный урок. Наша ближайшая задача — разработать меры профилактики, чтобы демутанты больше не представляли угрозы людям. Думаю, в скором будущем нас ждут большие перемены».

Влад закончил читать и поднял глаза на товарищей.

— Ну как вам?

— Почему это не отменят ограничения? — подал со стремянки голос Ян. — Достало толпиться на задней площадке в трамвае, когда весь салон пустой!

Он выкручивал из гнезда перегоревшую лампочку накаливания. Та оказывала героическое сопротивление и была готова лопнуть, но не сдаться.

— Меня это тоже беспокоит, — сказал Влад.

Так называемая «эпидемия озверений» накрыла город М. минувшим летом. Демутанты, ставшие ее жертвами, внезапно и бесповоротно деэволюционировали в животных — или, попросту, «озверели». Влад с Женькой входили в оперативную группу, расследовавшую это дело. Именно они выяснили, что озверение вызывает вещество демутин, и разоблачили злоумышленников, отравивших им систему городского водоснабжения.

— У демутантов и так не лучшая репутация, а Носов только подливает масла в огонь. Что если клиенты не идут в агентство из-за нас с-с Яном? Вдруг они боятся...

Куда только не подавали рекламные объявления сыщики — и в газету, и на радио, и в главный новостной паблик города М., — а клиентов все не было.

— Глупости. Это же наше главное преимущество, — невозмутимо ответила Женька. — Мы можем работать в любой среде. Я — с людьми, ты — с демутантами, а Ян... он вообще уникален. Детектива из подземелий в городе М. еще не было.

Как ни в чем не бывало Женька вернулась к коробке с окаменелостями. Влад взглянул на Яна. Рептилоид продолжал бороться с несговорчивой лампочкой, обернув ее куском тряпки, но теперь борьба явно шла веселее.

— С этой, пожалуй, закончила, — решила Женька, закрывая коробку и заклеивая ее скотчем. — Отнесу в кладовку.

— Я помогу.

Влад бросил газету на подоконник и с трудом оторвал тяжелую коробку от пола.

— Ты что, камней туда насыпала?

— Ха-ха, — саркастически усмехнулась Женька. Вооружившись канцелярским ножом, она склонилась над следующей коробкой. — Надеюсь, хоть тут без ископаемых. Слышите, как звенит? Ставлю сотку, там какая-то посуда: фарфоровые тарелки, хрустальные вазочки...

Она разрезала клейкую ленту. Ее лицо скривилось.

— Фу, блин... что это?

Женька извлекла продолговатую стеклянную колбу и поднесла ее к свету из окна. Внутри, в мутноватом растворе формалина, плавала упитанная многоножка размером с небольшого ужа. Вытянутое тело с короткими острыми конечностями походило на маленькую бензопилу.

— Афродитная эунице, — прочитала Женька на куске белого пластыря, наклеенного на крышку. — Морской че-е-рвь!

Взвизгнув, она уронила колбу. Совершенно целая, та покатилась по ковру под диван.

— Оставь, я подниму, — сказал Влад, пятясь к выходу.

С трудом удерживая коробку обеими руками, он собирался открыть дверь ударом плеча — но та вдруг сама распахнулась перед ним. Не успев затормозить, Влад по инерции шагнул в пустоту...

***

Пол больно огрел его по спине. Коробка, вырванная из рук силой инерции, пролетела над головой, врезалась в стену и с невообразимым грохотом шваркнулась на паркет.

— Ох... простите... — проговорил кто-то в наступившей тишине.

Следом со второго этажа донеслось брюзжание Глафиры Романовны, бормочущей неразборчивые проклятия.

— Это вы меня извините, — сказал Влад, потирая спину. — Не ожидал, что в прихожей кто-то есть...

Он поднялся и оказался нос к носу с высокой девушкой в легком пальто песочного цвета. Та нагнулась за сумочкой, которую выронила от испуга. Волна светлых волос скрыла ее лицо.

— Я вас не задел? — как можно дружелюбнее спросил Влад, надеясь, что в полутьме прихожей его клыки не слишком бросаются в глаза.

— Нет, все в порядке, — незнакомка выпрямилась и вежливо улыбнулась.

Она оказалась очень миловидной, даже красивой — такие обычно смотрят на посетителей торговых центров с рекламных баннеров. Голубые глаза, черные ресницы и брови ярко контрастировали с длинными белокурыми волосами, которые светились...

«То есть, конечно, они не светятся», — одернул себя Влад. — «Просто сквозь них просачивается свет люстры, только и всего».

— Добрый день, вы что-то хотели? — в дверном проеме появилась Женька.

Она скользнула взглядом по дорогому пальто незнакомки, блестящим кожаным лоферам и сумке с известным лейблом, и ее губы одобрительно дрогнули: вероятный клиент, да еще и платежеспособный.

— Здравствуйте, да... Я ищу детективное агентство «Тринити». В объявлении было сказано, оно находится здесь.

— Все верно! — кивнула Женька. — Это мы. Проходите, пожалуйста...

Она посторонилась, освобождая путь.

— Не начинайте без меня, — попросил Влад. — Я с-сейчас. Только уберу коробку.

— Давай скорее, — бросила Женька и, тайком показав ему большой палец, поспешила за девушкой.

Влад вернулся в офис спустя минуту. Гостья уже сидела на диване — Женька расчистила для нее немного места. Сумочку она держала на коленях, пальто было перекинуто через подлокотник. Девушка осталась в жемчужно-белом шелковом платье с поясом и легкими широкими рукавами. Светлые волнистые волосы живописно рассыпались по плечам — как у Венеры с картины Боттичелли.

Женька — растрепанная, черноволосая, с серым пятном на щеке — стояла напротив, опираясь поясницей о край письменного стола. Ян с несколько ошалелым видом по-прежнему балансировал на стремянке под самым потолком.

Когда Влад вошел, в комнате повисла тишина. Лишь за стеной протяжно стонала скрипка.

— А вы... — заговорила незнакомка.

— Влад Акумов, — предугадал ее вопрос Влад. — Это моя коллега — Евгения Югай, бывший оперативный с-сотрудник уголовного розыска...

— Лучше просто Женька! — откликнулась та, протягивая руку.

— Паулина.

Тонкие бледные пальцы встретились с Женькиной крепкой ладонью с мозолями от занятий рукопашным боем.

— А это наш коллега Ян, — добавил Влад.

Гостья перевела взгляд на рептилоида. Конечно, она сразу догадалась, кто он такой: чешуя, гребень и узкие вертикальные ноздри выдавали в нем жителя подземелий. Ян неловко кивнул в знак приветствия, и Паулина ответила ему тем же.

Влад осторожно опустился на большую коробку напротив дивана. Внутри что-то хрустнуло, картонная крышка просела, но выдержала.

— Так что вас к нам привело? — спросил он и мысленно приготовился к тому, что девушка извинится и сообщит, что просто ошиблась дверью.

Но та заговорила о деле:

— С чего бы начать... Думаю, вы слышали об этом происшествии. Кажется, о нем знает весь город М. И, конечно, им уже занимается полиция, но мне бы хотелось... То есть, я считаю, что необходимо... — она никак не могла подобрать слов, и фарфоровая кожа покрылась персиковым румянцем смущения. — Простите, я волнуюсь.

— Ничего, это нормально, — ободрила ее Женька.

— Так вот... Вы знаете про Аркадия Трофимовича Стригова? Он погиб при пожаре...

Женька тут же закивала:

— Конечно, громкое дело! Я, правда, к тому времени уже не работала в УГРо, но следила за расследованием.

— Да, верно. Дело в том, что я... — гостья сделала короткий глубокий вдох. — Его дочь.

Она вскинула на детективов тревожный взгляд — черные зрачки на ясно-голубых радужках казались огромными.

— Сочувствую, — тихо сказала Женька.

— И я... — подхватил Влад, но споткнулся на слове. — Погодите-ка, Паулина? Паулина С-стригова? Быть не может...

Девушка едва заметно улыбнулась.

— Я уж думала, ты меня так и не узнаешь.

— Да я... просто... Ты же с-совсем другая с-стала. И твои волосы!

В его памяти возникла девушка лет четырнадцати. Худая до крайности — обтягивающие джинсы висели на ней мешком — с длинной челкой цвета воронова крыла, из-под которой глядели любопытные голубые глаза, густо обведенные черным карандашом. Теперь на лице Паулины, кажется, совсем не было макияжа. Но он ей и не требовался. Влад просто не мог поверить, что она выросла такой красавицей.

— Тогда я их красила, — Паулина откинула волосы, и они заструились по спине золотистым водопадом. — Черный на кладбище был уместнее.

— С-с этим не поспоришь, — согласился Влад. — Мы там тусовались во времена моей юности. Долгая история, — пояснил он для Женьки и Яна. — Интересно, почему нас так туда тянуло? И как мы не боялись?

— О-о, я-то трусила еще как! Помнишь, одной ночью кто-то из парней обвел глаза могильных статуй фосфором? Я тогда чуть заикой не стала, — сказала Паулина.

Они оба засмеялись.

Женька быстро переводила взгляд с Паулины на Влада и обратно.

— Так вы, ребята, выходит, старые друзья? — спросила она, когда их смех затих и в комнате снова повисла легкая неловкость. — Как вы познакомились?

Влад поморщился — рассказывать подробности того странного периода жизни, ознаменовавшего его подростковый возраст, не хотелось.

Это были выпускные классы школы. Он резко, за одно лето, вытянулся и стал выше всех мальчишек в параллели. Само по себе это было неплохо, если бы не болезненная худоба. К тому же стоило ему хоть немного заволноваться, как из челюсти выползали клыки, превращая его лицо в зловещую маску и напрочь лишая внятной дикции. За внешность и шепелявость одноклассники — среди них не было ни одного дема — прозвали его «Кощеем Бешшмертным».

Именно тогда у Влада появилась привычка бродить по заброшенным безлюдным местам. Он находил что-то многозначительное и гордое в своем одиночестве. В одну из таких прогулок Влад забрел на старое кладбище, где надгробия были замшелыми, а могилы почти сравнялись с землей. Уже стемнело, и он порядком перетрусил, наткнувшись на компанию странных молодых людей. Они сидели на развалинах склепа, как стая ворон — темноволосые, печальные и загадочные. Его уродства их не отталкивали — совсем наоборот. Они восхищались его естественной бледностью, худобой и, конечно, вампирской улыбкой. И Влада затянуло.

Он отрастил длинные волосы, купил черное пальто и проколол ухо, чтобы носить серьгу в виде серебряного креста. Стал проводить дни и ночи на кладбище, а в школьных тетрадках вместо уроков рисовал гробы и могильные кресты, чем изрядно пугал родителей. Сегодняшний Влад, вспоминая то время, удивлялся, каким чудом ему удалось не вылететь из школы.

— Не то чтобы мы дружили, — уклончиво сказал он Женьке. — С-скорее были приятелями...

— Точнее Влад встречался с моей двоюродной сестрой Верой, — не дала ему уйти от ответа Паулина. — А я была маленькой рыбкой-прилипалой, которая вечно путалась у них под ногами...

— Да ну, — возразил Влад. — Ты не была такой уж прилипчивой.

Хотя в словах Паулины было куда больше правды, чем он был готов признать. Она действительно часто увязывалась за ними с Верой. Ее изучающий взгляд без конца преследовал его, как стрелка компаса северный полюс.

«А может, я уже тогда ей нравился?» — вдруг пришло Владу в голову. Эта мысль приятно польстила его самолюбию.

— Ты встречался с человеческой девушкой? Не демом? — уточнила Женька.

Она выглядела заинтригованной. Влад издал неопределенный звук, который можно было принять и за «да», и за «нет».

— Ничего удивительного, — снова ответила за него Паулина. — Мы тогда все были немного повернуты на кладбищенской мистике. А Влад был ее живым воплощением. Ему даже не нужно было стараться, чтобы выглядеть этаким загадочным героем готического романа.

«Точно нравился», — отметил про себя Влад.

— Когда они начали встречаться, сестра даже называла себя невестой Дракулы. Кстати, мне всегда было любопытно, почему вы расстались?

Влад поерзал на скрипучей коробке. Женька буквально препарировала его взглядом — это было неприятно.

— Ну-у... с-скажем так: не все родители рады, когда их дочь проводит время с-с кем-то вроде меня. Ее отец с-считал, что у нас вроде как с-секта. Он делал все, чтобы мы расстались, и в конце концов отправил ее учиться за границу. Кстати, как у нее с-сейчас дела? — проявил вежливый интерес Влад.

— Отлично. Недавно вышла замуж. Но детей нет — они с мужем решили, как это говорится, пожить для себя. Сейчас живут на Бали. Может, приедут на новогодние праздники. Хочешь, устрою вам встречу?

— Нет-нет, — поспешно отказался Влад.

Никакого желания видеться с Верой у него не было. После расставания они оборвали все связи. Лишь однажды с тех пор он зашел на ее страницу в соцсетях и обнаружил, что она удалила все фотографии, видео и любые упоминания о нем. Он был ее ошибкой молодости и намеревался ею и оставаться.

— А как ты нашла наше агентство? — решил Влад поменять тему на более безопасную.

— Ты ведь выложил объявление у себя на странице. Кто-то из наших общих знакомых сделал репост.

— Говорила же, что это сработает! — обрадовалась Женька.

— Но почему ты пришла к нам? — спросил Влад. — Раз расследование еще ведется.

— Велось... — Паулина мгновенно утратила веселость. — Недавно его решили закрыть. Они уверены, что это был несчастный случай. В комнате, где нашли отца, стояла керосиновая лампа. Следователи считают, что он споткнулся о ковер и случайно сбил ее со стола. Горючее пролилось на одежду. Хватило крошечной искры от фитиля, чтобы она вспыхнула, как спичка. Отец запаниковал, не смог сбить пламя и... — Паулина судорожно вздохнула и прижала к губам дрожащую ладонь.

— Какой ужас, — проговорила Женька.

— Керосиновая лампа? Необычно, — заметил Влад, выдержав сочувственную паузу. — Твой отец часто ей пользовался?

— Почти каждый вечер. Он считал, что книги нужно читать при «живом» свете от керосинки. Электрические лампочки казались ему искусственными. Он вообще увлекался историей девятнадцатого века и всем, что с ней связано.

— Кто-то кроме домашних знал об этом? — спросил Влад.

Паулина пожала плечами:

— Пожалуй, все, с кем он был знаком. Такая у него была причуда. Отец устраивал дома костюмированные балы раз в сезон, вечера карточных игр и концерты инструментальной музыки, коллекционировал предметы искусства той поры. Еще он увлекался псовой охотой и устраивал охотничьи марафоны, куда приглашал друзей и знакомых... То есть, это совершенно точно не было секретом.

— Но почему ему не успели прийти на помощь? — поинтересовалась Женька. — Или в тот вечер никого не было дома?

— У нас всегда кто-то есть, — ответила Паулина. — Служащие часто остаются ночевать, чтобы не тратить время на дорогу. Никто не подоспел вовремя, потому что в кабинете отца установлена звукоизоляция. Он не любил шум. Спал в берушах, даже если на целом этаже никого не было. Говорил, что слышит, как скрипит крыша и гудит электричество в стенах. И не любил звук автомобилей.

— Понимаю, — кивнул Влад. Он сам давно научился переводить острый демутированный слух в фоновый режим, но иногда какой-нибудь особенно неприятный звук, вроде комариного писка или капающего крана у соседей, мог часами не давать ему заснуть. — Значит ты не веришь, что его с-смерть — дело с-случая?

Влад почувствовал холодок вдоль спины: погибший будто сам создал условия для собственной гибели — загнувшийся угол ковра, керосиновая лампа, звукоизоляция... Если бы хотя бы один из этих факторов отсутствовал, отец Паулины остался бы жив.

— Нет! — воскликнула она, стукнув кулачком по колену. — Отец не мог так просто умереть! Я никогда не смогу в это поверить. Это нелепо, невозможно!

Влад с Женькой переглянулись. На самом деле гибель от несчастного случая была довольно распространенной причиной смерти в следственной практике. И немало таких смертей происходило из-за неосторожного обращения с огнем.

— А у тебя есть основания предполагать обратное? — спросила Женька с сочувствием. — Возможно, ты знаешь кого-то, кто мог желать твоему отцу зла?

— Не знаю... — Паулина нахмурилась, и ее черные брови почти встретились на переносице. — Я много думала об этом. Мой отец был достаточно обеспеченным человеком. На самом деле он один из самых богатых людей в городе М., и его строительная компания...

— «Шпиль», — блеснул знаниями Влад.

Отец Веры приходился убитому родным братом. Он был акционером компании «Шпиль» и входил в ее совет директоров. Влад до сих пор неприятно ежился, когда замечал на очередной многоэтажке логотип с остроконечной, похожей на иглу башней, пронзающей круг.

— Верно, — кивнула Паулина. — «Шпиль» — ведущая компания на рынке строительства.

— Разве? А что насчет стройтреста «Инвест»? — спросила Женька. — Мой ЖК строили они.

Паулина задумчиво кивнула.

— Пожалуй, только «Инвест» и может сравниться со «Шпилем». Однако это не единая организация. В «Инвест» входит несколько компаний, хоть и с одним руководителем.

— Как его зовут?

Влад почти автоматически задал этот вопрос. «Ищи того, кому выгодно» — гласило главное правило следственной работы.

— Эдуард Романович Непомилуев.

— Непомилуев? — переспросит Влад, подбирая с пола рюкзак.

В нем лежал блокнот, который остался у него после непродолжительной работы в демутантском уголовном розыске. Удобного размера, с круглыми пружинами и твердой обложкой, чтобы было удобно писать на весу — блокнот был создан для того, чтобы делать в нем пометки во время расследования.

— Да, Эдуард Романович, — повторила Паулина, пока Влад записывал. — Вообще они с отцом были старыми приятелями, вместе начинали, но в какой-то момент их пути разошлись.

Влад добавил к имени название строительного треста и поинтересовался:

— Между компаниями была конкуренция? С-смерть твоего отца наверняка временно вывела «Шпиль» из игры.

— Возможно, — осторожно ответила Паулина. — Точнее сказать не могу. Папа не посвящал меня в детали бизнеса. Об этом больше знает мой дядя или брат Карим.

Влад удивился, но не подал виду. Он был уверен, что Паулина — единственный ребенок Аркадия Стригова. По крайней мере, Вера, за время их отношений, ни словом не упомянула о двоюродном брате.

— Но я не могу представить Непомилуева в роли убийцы, — подытожила Паулина. — Они с отцом много лет не общались.

— А конфликты с кем-то из знакомых? — спросила Женька. — Не припоминаешь?

Паулина покачала головой.

— Я тысячу раз вертела это в голове и... Нет. Даже представить не могу, чтобы кто-то, кого я знаю, убил папу.

Она снова покачала головой, словно отгоняя сомнения.

— Это мог быть случайный человек, — предположила Женька. — Например, вор... У вас ничего не пропало?

— Вообще-то да, — признала Паулина. — Или нет. Невозможно установить точно, какая сумма была в сейфе на момент пожара. Возможно несколько миллионов, а может быть и ничего.

— А видеозаписи? У вас есть с-система наблюдения за домом?

— Есть, — кивнула она. — Но на записях не обнаружили ничего подозрительного. Честно говоря, я понятия не имею, как убийце удалось пробраться в дом незамеченным...

— Вероятно, он знал расположение камер, — сделала вывод Женька. — Это значит, что он бывал в вашем доме раньше.

— Да, — согласилась Паулина. — И от этого мне как-то не по себе...

Она нервно сжала ремешок сумки. Скрипка за стеной вдруг замолчала — видимо, урок в школе искусств закончился — в офисе повисла неестественная тишина. И Влад внезапно понял, почему Паулина пришла к ним в агентство. Она не просто не могла смириться с внезапной смертью отца — она боялась, что убийца все еще где-то рядом. Кружит неподалеку, как акула, почуявшая в воде запах крови.

— Ты была дома, когда это с-случилось? — осторожно спросил он.

Паулина кивнула.

— Можешь рассказать, как все произошло? Чем подробнее, тем лучше.

Влад занес ручку над блокнотом и краем глаза заметил, как Женька беззвучно включила запись на телефоне.

— Да, конечно... — Паулина устроилась поудобнее и заговорила ровным голосом, словно отличница, вызубрившая урок наизусть. — Это было тринадцатое сентября, пятница. В последний раз я видела отца вечером около девяти часов. Он недавно вернулся с работы и позвал меня к себе в кабинет. Хотел обсудить ежегодный осенний бал, который планировалось провести в октябре.

Наверное, в последнее время Паулине приходилось повторять этот рассказ множество раз, подумал Влад, делая пометки в блокноте аккуратным печатным почерком.

— И поэтому я была в кабинете, когда ему позвонили из университета, где учится Карим... Кажется, у него были проблемы с учебой. Отец прямо побагровел от злости, слушая голос в трубке. Договорив, он бросил телефон на стол и велел мне немедленно позвать к нему брата, и... Это был последний раз, когда я его видела...

Две тяжелые слезы упали с ее правого глаза и красиво, как в кино, покатились по гладкой щеке.

— П-простите, — проговорила она дрожащим голосом, стирая слезы рукавом шелкового платья.

— У меня есть вода в сумке, — вскочила Женька и через минуту вернулась со стеклянной бутылкой в руках. — Держи, она не распечатана.

Паулина с трудом справилась с тугой алюминиевой крышечкой и сделала несколько глотков. Через пару минут она смогла продолжить:

— Наверное, стоит уточнить: Карим — мой сводный брат, — заговорила она, безотчетно крутя бутылку в подрагивающих пальцах. — По отцу. На самом деле я не догадывалась о его существовании до прошлого года. Да и никто не догадывался... Карим появился у нас на пороге внезапно, одним холодным зимним вечером. Его мать умерла больше десяти лет назад, оставив лишь неясные сведения о том, кто является его отцом. Мальчика-сироту определили в детский дом, где Карим и жил до совершеннолетия.

— Аркадий Трофимович с-сделал ДНК-тест? — уточнил Влад.

— О да, сделал. Все подтвердилось. Карим действительно его сын.

— Так что было дальше, когда ты вышла из кабинета отца? — Женька вернула беседу в нужное русло.

— Я зашла к Кариму, а потом вернулась к себе. Было около девяти тридцати, поэтому я сходила в душ и легла в кровать с книжкой, — продолжила Паулина. — Около одиннадцати я проголодалась и пошла на кухню. Тогда-то я и почувствовала запах дыма.

— Ты сразу подняла тревогу? — спросила Женька.

— Нет, — проговорила Паулина. — Запах был едва уловимым, казалось, что мне померещилось. Но я решила проверить, все ли в порядке. У кабинета отца, я заметила, что из щели под порогом идет дым. Испугавшись, схватилась за ручку и вскрикнула — она была раскаленной! Я обернула руку пижамой и попыталась открыть ее, но дверь была заперта изнутри. Тогда я стала что есть сил колотить по ней и звать отца, но он не отзывался...

Она сглотнула.

— Я помчалась вниз... Мне навстречу выбежал охранник Олег Константинович, за ним еще несколько людей из персонала. Я крикнула, что начался пожар, и кинулась обратно к лестнице. Они — следом. Когда мы добрались до кабинета, дым уже вился под потолком. Олег Константинович велел мне отойти и выбил дверь ногой. Она провалилась внутрь, и я ворвалась внутрь... На меня дохнуло таким жаром, будто я окунулась в кипяток! Помню, как у меня начали плавиться волосы, когда кто-то схватил меня сзади и вытащил наружу.

Влад заметил короткие пряди, обрамлявшие лицо Паулины.

— Ты успела что-то увидеть? — спросил он.

— Да... Все пылало! Ковер, занавески, шкаф с книгами... В воздухе летал пепел. И стоял такой гул, будто в кабинете работал огромный двигатель.... — взгляд Паулины потерял фокус, будто она смотрела не на детективов, а на бушующее пламя. — А дальше... дальше я почти ничего не помню, наверное, надышалась угарным газом. Мне рассказывали, что я снова и снова пыталась броситься в огонь, но меня держали. Пожарные прибыли очень быстро — локализировали очаг возгорания в считанные минуты... У отца не было шанса уцелеть. Даже если бы я смогла сама открыть дверь. Так мне сказали...

Паулина опустила голову и спрятала лицо в ладонях. Бутылка, выскользнувшая из ее руки, глухо шмякнулась на пыльный ковер.

Женька выглядела потрясенной. Влад нахмурился, обдумывая то, что услышал.

— Почему не с-сработала с-система пожаротушения? — наконец спросил он.

— У нас ее нет, — ответила Паулина, отнимая руки от лица. Влад с облегчением понял, что она не заплакала. Хотя на ее щеках остались красные следы от ногтей. — В доме много старинной мебели и предметов искусства. Многие картины стоят целое состояние. Их нельзя заливать водой или пеной.

— Но должна же быть хотя бы пожарная с-сигнализация.

Паулина кивнула.

— Да, она есть. Но отец отключил датчики дыма в кабинете. Он любил курить сигары и терпеть не мог, когда из-за них срабатывало оповещение.

— А где во время пожара был твой брат?

— О, а вот это действительно удивительно, — слегка оживилась Паулина. — Карим все проспал. Представляете, в каком он был шоке утром? Все ходил и бормотал: «нет-нет-нет, только не это...».

— И никто не забеспокоился о нем, когда в доме начался пожар?

— К сожалению, я не могла трезво оценивать ситуацию. Это был... как кошмар наяву. А что до остальных — лучше вам узнать у них.

— Что ж, по крайней мере он не пострадал, — заметила Женька.

— Да... Меня немного утешает, что я успела предупредить остальных. А иначе последствия могли быть еще ужаснее.

Паулина на секунду закрыла глаза, точно пыталась остановить слезы, затем глубоко вздохнула и сказала:

— Извините... Кажется, я все еще не в себе. Я ведь до сих пор даже не попрощалась с отцом. Его тело держат в морге. При такой степени повреждений очень трудно провести экспертизу. Следователи сказали, это из-за большого процента жира. Оказывается... — она издала то ли всхлип, то ли нервный смешок. — Оказывается, полные люди быстро сгорают. Чего только не узнаешь... — стерев ладонью выступившую слезу, она спросила: — Так что же... вы возьметесь за дело? Я просто обязана узнать, кто убил моего отца.

Она посмотрела на них с неким вызовом, словно ждала вердикта, который мог полностью изменить ее жизнь.

Влад отвел взгляд. Его переполняло сочувствие к Паулине — она обратилась к ним из отчаяния, как к последней инстанции, способной помочь. Но сможет ли агентство «Тринити» дать ответы на ее вопросы? Наверняка следователи тщательно проверили все версии. И если они решили, что это был несчастный случай — скорее всего так оно и есть.

Влад тяжело вздохнул, готовясь увидеть разочарование на лице Паулины, когда услышал, как Женька сказала:

— Мы возьмемся.

— Правда? — удивилась Паулина.

Влад воззрился на напарницу с тем же немым вопросом.

— Да, — Женька уверенно кивнула.

— Ох, спасибо! — с явным облегчением выдохнула Паулина. — Спасибо вам огромное...

— Подождите, — поспешил вмешаться Влад. — Я тоже был бы рад помочь тебе, Паулина. Но с-сомневаюсь, что мы отыщем что-то, чего не нашли с-следователи. Я не хочу наживаться на твоем горе....

— Естественно, я тоже этого не хочу, — сердито перебила его Женька. — Но они могли что-то упустить. Мы можем сработать лучше!

Ее глаза азартно блеснули. Похоже, перспектива превзойти бывших коллег на их же территории перевешивала для нее любые возможные риски.

— Да как вы не понимаете... У официального розыска куда больше ресурсов и возможностей. Если уж они не с-смогли... — попытался возразить Влад.

— Я это знаю! — Паулина не дала ему договорить. — Правда. Но я не хочу остаток жизни мучиться вопросом: все ли я сделала, чтобы добиться справедливости для папы? Прошу, Влад...

Обе девушки смотрели на него с надеждой. Такие разные, в эту минуту они казались почти похожими.

— Ну, хорошо, — сдался он. — Мы попробуем. Оставь нам с-свои контакты. Посмотрим, появятся ли у нас зацепки.

Паулина просияла робкой улыбкой:

— По рукам.

Записывая ее номер, Влад с удивлением заметил в списке контактов старый телефон Веры. Надо же, он был уверен, что стер все пути, по которым с ней можно было связаться.

— Я должна внести предоплату или подписать контракт? — спросила Паулина.

Теперь, когда они согласились взяться за дело, она заметно повеселела. Казалось, огромное напряжение, сковывавшее ее все это время, внезапно растаяло.

— Я составлю контракт перед нашей следующей встречей, — пообещала Женька. — Когда тебе будет удобно? Может, через неделю?

Паулина задумалась.

— Знаете, на самом деле завтра у нас дома состоится оглашение завещания. Это не принято делать до похорон, но фирма простаивает без руководителя. Совет директоров хочет как можно скорее узнать имя наследника. Может быть, вы сможете прийти?

— Конечно. Познакомимся с членами семьи, вероятно среди них есть тот... — Женька запнулась. — Тот, кто поможет нам в расследовании.

Влад понял, что она хотела сказать — среди тех, кто придет на оглашение завещания, вполне может оказаться убийца.

— Хорошо. Я отправлю адрес и все подробности сообщением. Значит, до скорой встречи, — Паулина пожала руки детективам. — До свидания, Ян.

Она улыбнулась рептилоиду, который так и сидел на верхней ступеньке стремянки.

— Ага, — кивнул Ян и неловко помахал ей вслед.

Влад вышел проводить Паулину в коридор. Он помог ей надеть пальто, и прядь белокурых волос мягко опутала его запястье, когда она продевала руку в рукав.

— Тогда завтра увидимся? — обернулась Паулина, завязывая пояс на талии.

— Конечно, — кивнул Влад.

Он привалился к дверному косяку. Бледная лампочка с трудом разгоняла полутьму прихожей, рисуя глубокие тени в углах и под лестницей.

— Значит, клыки теперь совсем не пропадают? — спросила Паулина.

Ее взгляд скользнул вниз к его рту и вернулся обратно к глазам.

— С-с недавних пор.

Влад отчетливо ощущал кончики клыков, слегка жалящие кожу под нижней губой. Острые, как пункционные иглы.

— Знаешь, никогда не понимала, что девчонки в тебе находили, — тихо сказала она. — А теперь, кажется, догадалась...

— И что же? — заинтересованно спросил он, забыв, что Паулина теперь, во-первых, их клиентка, а уже, во-вторых, привлекательная девушка.

— Это адреналин. Он вбрасывается в кровь, когда действуешь вопреки чувству самосохранения. На него подсаживаешься, как на наркотик. Сердце бьется сильнее, и все вокруг становится... ярче.

Паулина улыбнулась краешками губ. И Влад не смог удержаться, чтобы не взглянуть на них, всего на долю секунды.

— Я правда была очень рада тебя увидеть, — добавила она. — Жаль, что мы не общались с тех пор, как вы с Верой расстались. Может, как-нибудь встретимся, поболтаем, когда все будет позади?

— Э-э, да... пожалуй, — пробормотал Влад.

Паулина кивнула ему на прощание и вышла на улицу Гагарина, оставив его смущенным и растерянным, будто они условились не о расследовании убийства, а о свидании.

Глава 3. ДУГРо и УГРо

— Так значит, ты был тем еще сердцеедом? — спросила Женька, когда Влад появился в кабинете.

За ее ехидным тоном сквозило неприкрытое любопытство, и удовлетворять его Влад не собирался.

— Отстань, — отмахнулся он, усаживаясь на место, где только что сидела Паулина.

Диван, который некогда имел плюшевую обивку горчичного цвета, вылинял до глянцевого блеска. Старые пружины неласково впились Владу в ягодицы.

— Что ж, по крайней мере, твоя бурная личная жизнь подарила нам первого клиента. Теперь ты просто обязан рассказать нам все, что знаешь о Стриговых. — Женька устроилась рядом с ним, подперев ладонью щеку, будто готовилась услышать захватывающую историю.

— Погодите, мне тоже интересно! Я тут почти закончил, — попросил рептилоид, ожесточенно выкручивая лампочку.

Та упрямилась, скрипела, но все же медленно поддавалась.

— Да я ничего толком не знаю, — пожал плечами Влад. — Вера с-скрывала наши отношения. Ее отца, а уж тем более дядю, я в глаза не видел.

— Но неужели она никогда о них не рассказывала? — продолжала допытываться Женька. — Может, упоминала о каких-то ссорах? Конфликтах на семейных ужинах, дележке наследства... Вы ни о чем таком не говорили?

— Неа. Просто мы были подростками, ну и... Нам по большей части было не до разговоров, — был вынужден сознаться Влад.

Ян громко рассмеялся из-под потолка. Женька закатила глаза:

— О, ну конечно!

Она обвела взглядом комнату — вопреки их усилиям, она по-прежнему утопала в пыли и хламе — и решительно поднялась с дивана.

— Знаете что? Мне осточертело копаться на этой свалке древностей, — заявила она. — Пойдем лучше в «Две козы» — обсудим все за обедом. Наметим стратегию расследования, распределим обязанности...

— Идем, — Влад с готовностью поддержал ее предложение, надеясь закрыть тему своего прошлого. — Ян, ты с-с нами?

— Да. Кажется, я разобрался с люстрой, — рептилоид спрыгнул на свободный от коробок пятачок пола и подошел к выключателю. — Глядите...

Он щелкнул латунным рычажком, и кабинет залило мягким желтым светом. В комнате сразу стало теплее. Даже потертый диван стал выглядеть куда симпатичнее, словно на нем поменяли обивку.

— Свет есть — теперь можно разбирать завалы хоть всю ночь напролет! — довольно сказал Ян.

— Вот обрадовал, — отозвалась Женька безо всякой радости.

Общепит «Две козы» располагался в полуподвале соседнего дома на улице Гагарина, 20. Он принадлежал к числу самых дешевых городских забегаловок, однако непосредственная близость к агентству перевешивала все сопутствующие минусы — и вонь прогорклого масла, и узкие оконца под потолком на уровне тротуара, и грязный туалет, в котором никогда не было мыла и бумаги.

— Возьму три бизнес-ланча. А вы пока садитесь, — распорядилась Женька.

Влад с Яном выбрали столик в самом темном углу. Освещение там было таким слабым, что Ян отважился снять очки и шарф. Остальные посетители — в большинстве работяги-демутанты, не снимавшие курток даже во время еды, — все равно были слишком заняты поглощением обеда, чтобы глазеть по сторонам. Они сосредоточенно стучали ложками и трещали хрящами, заменявшими в «супе дня» мясо.

Спустя пять минут Женька громыхнула о стол пластиковым подносом, на котором стояли три тарелки вермишелевого супа, три порции гречи с мясным соусом и три стакана компота.

— Налетайте, — она села рядом с Яном и взяла с подноса гнутую алюминиевую ложку. — Эх, знал бы папа, чем питается его дочь, подкинул бы деньжат... — вздохнула Женька, размешивая суп.

Кружочки жира закружились по его поверхности, как листья кувшинок на пруду.

— Разве ты не говорила, что больше не возьмешь у него ни копейки, даже если он будет умолять? — припомнил Влад.

Он без особого энтузиазма попробовал едва теплый бульон. Ян, напротив, энергично заработал ложкой.

— Говорила, — признала Женька. — Но это было до оплаты аренды офиса. Теперь я экономлю буквально на всем! Даже уборщица приходит только раз в неделю.

Влад чуть не подавился вермишелью.

— Шутишь? Вот бедняжка.

— Какие уж тут шутки, — не заметила сарказма Женька. — Вчера я даже попыталась сама приготовить ужин. Но выяснилось, что у меня нет всей этой дребедени вроде сковородок, миксеров, блендеров и соковыжималок...

Влад с недоверием покосился на напарницу, но она была абсолютно серьезна.

— Я почти час выбирала в интернете кухонный комбайн. Ты хоть знаешь, сколько он стоит? Похоже, чтобы начать экономить, придется для начала здорово потратиться... — Женька внезапно оживилась. — Слушай, ты ведь умеешь готовить? Сходи со мной в магазин, а то я совсем запуталась.

Влад как раз запихнул в рот ложку супа и потому издал мычание, означающее вынужденное согласие.

— А у нас в Ключевом не было магазинов, — внезапно сказал Ян, возвращая на поднос пустую суповую тарелку. — Зато в соседнем Достоевском раз в две недели устраивали ярмарку. Там было все: еда, одежда, инструменты... Горы всякой всячины! Я обожал бывать там с тетей и дядей. Всегда можно было что-нибудь урвать — укатившееся яблоко, конфету. Однажды я нашел в щели под досками игрушечного солдатика, вот это был улов... — он поймал на себе сочувственные взгляды друзей и нахмурился. — Только не начинайте! А не то я пересяду за другой стол.

Жалости рептилоид терпеть не мог. Он подвинул к себе гречу и принялся за нее с удвоенной скоростью. Несколько минут они ели молча. Влад заставил себя проглотить пару ложек разваренной гречи, запил компотом и отставил стакан:

— Я все, — он посмотрел на часы. — Если поторопимся, успеем с-сегодня заглянуть в оба уголовных розыска. Попробуем раздобыть материалы по делу.

Женька кивнула.

— Ага. Только нет больше демутантского уголовного розыска. Теперь они часть УГРо. Из ваших там осталось всего двое — Быков и Лисовец. Знаешь их?

— Работали вместе по делу озверевших. С-с Лисовцом мы в итоге вроде как поладили. Да и с-с Быковым тоже.

— Отлично, может, тебе удастся их разговорить. А знаете... — Женька замолчала на секунду, а затем кивнула с видом человека, принявшего важное решение. — Я попробую помириться с папой. Если мы хотим, чтобы агентство выжило, придется сотрудничать с официальным розыском.

— Уверена?

— Конечно, — беспечно улыбнулась она. — Все пройдет, как по маслу.

— Ага, надеюсь, у Аннушки с-сегодня выходной... — пробормотал Влад. — Значит, ты к с-своим, а мы с-с Яном — к с-своим?

Рептилоид залпом допил компот и отрицательно помотал головой.

— Я пас. Ненавижу этих следаков до жути! Если вы забыли, остатки моего хвоста до сих пор валяются у них среди вещдоков. Лучше уж поразгребаю офис. А то у нас не агентство, а склад какой-то... Да и светить чешуей средь бела дня — удовольствие ниже среднего.

— Забей, — посоветовал Влад. — Подумаешь, чешуя. Кому она мешает?

— Мне мешает, — ответил Ян, выуживая из стакана кусочки яблок зелеными пальцами с едва заметными перепонками. — Ты не знаешь, каково это, когда тебя боятся просто за то, что ты существуешь.

— Уверен?

Влад оскалился, обнажая клыки.

— Это ерунда, — фыркнул рептилоид. — Пустяк! Попробуй целый день дышать через шарф.

— Думаешь, в маске легче?

— А очки? Я без солнца в них почти ничего не вижу!

— Да я на с-солнце вообще обгораю в момент...

— Все, мальчики! Хорош демутациями мериться, — оборвала их Женька. — Выбор у вас один: либо вы принимаете себя такими, какие вы есть, и живете дальше, либо запираетесь дома. Третьего не дано.

***

Человеческий уголовный розыск занимал все четыре этажа красивого особняка на Гороховой улице, почти в самом центре города М. Бежевое здание с зеленой крышей и изразцовыми фасадами выглядело празднично и нарядно. То, что здесь размещается не музей или консерватория, выдавали лишь капитальные решетки на окнах и большая красная табличка: «Управление уголовного розыска по Северо-Западному федеральному округу».

— Что за люди — и без охраны! — поприветствовал их на входе рыжий паренек в темно-синей форме.

Худой и угловатый, как логарифмическая линейка, густо усыпанный веснушками, он сидел за столом в узкой проходной комнате под щитом «Их разыскивает полиция». Влад невольно скользнул взглядом по черно-белым фотографиям и заметил среди преступников профессора Мухина — бывшего главу НИИ демутации. Невзрачный дем с непропорционально большой головой, похожей на воздушный шар, на который смеха ради нацепили огромные очки с толстыми линзами, казался безобидным, почти комичным персонажем. Благодаря этому он и сумел улизнуть от правосудия.

— Павлик! — обрадовалась Женька. — Как всегда на дежурстве?

Лицо паренька расплылось в широкой улыбке.

— Да не говори! Как дежурство — так Пашка. Как премия — шиш с маслом. Ты к Николаю Станиславовичу?

— К нему.

— А вы к кому, молодой человек? — дежурный строго поглядел на Влада. — Приемные часы для посетителей — с десяти до двух...

— Он со мной. Ему надо в отдел к демутантам.

— А-а... — Павлик только теперь заметил его клыки и нехотя уточнил. — Их перевели на четвертый этаж. От лестницы — направо и до конца коридора.

— С-спасибо, — поблагодарил Влад.

— Спасибо, Павлик, — сказала Женька, и дежурный опять просиял.

Внутри здание УГРо оказалось не таким красивым, как снаружи. Виной тому был свежий ремонт. Старинный паркет заменили практичным линолеумом немаркого цвета, стены перекрасили в один тон, лепнину отодрали и натянули вместо нее навесные потолки. На вкус Влада получилось по-больничному уныло.

— Павлик — единственный во всем управлении, кто относился ко мне по-человечески, — сказала Женька, поднимаясь по лестнице. Вдоль лестничного пролета висели портреты следователей, изображенных в костюмах полководцев прошлых эпох. Владу это напомнило детсадовские фотосессии, где мальчишек наряжали мушкетерами, а девчонок — принцессами. — Думаю, это хороший знак, что мы его первым встретили.

По мере приближения к кабинету отца Женька все сильнее замедляла шаг, а на площадке второго этажа и вовсе остановилась напротив портрета толстого лысоватого мужчины в доспехах. Тот был нарисован верхом на коне с воздетой к небу алебардой, его тучное лицо грозно хмурилось, как будто у «рыцаря» пучило живот. Внизу висела табличка: «Василий Иванович Бубликов, старший следователь отдела экономической безопасности».

— Мне сюда. Значит... удачи тебе на четвертом? — Женька неуверенно посмотрела в сторону длинного коридора.

— С-спасибо, и тебе, — откликнулся Влад. — Ты точно решила идти?

— Конечно. — Она вскинула подбородок. — Встретимся внизу.

Но, несмотря на вызов в ее взгляде, Владу показалось, что в этот момент его храбрая напарница немного струсила.

— Эй, — окликнул он ее. — Это же твой папа. Наверняка он только и ждет возможности помириться. Все будет в порядке.

Он слегка сжал Женькино плечо — теплое даже через слой синтепона тонкой осенней куртки — но тут же убрал руку. Это прикосновение вызвало в нем другую ассоциацию: Влад вспомнил, как после их первого рукопожатия Женька украдкой вытерла пальцы о юбку. Что если его близость была ей по-прежнему неприятна?

Словно подтверждая его мысли, Женька резко отстранилась, пробормотала «ну, увидимся» и быстро пошла по коридору. Прежде чем она скрылась за поворотом, Влад на мгновение увидел ее профиль — челюсть решительно выпячена, губы поджаты. Вид у нее был самый что ни на есть воинственный, только алебарды не хватало.

Морщясь от неловкости, Влад добрался до четвертого этажа. Свернув направо в полумрак узкого коридора, он по-прежнему ощущал под пальцами тонкую кость Женькиной ключицы. Удивительно, как ей удавалось сочетать в себе такую силу и хрупкость, думал он. По ее виду было невозможно догадаться, что она способна раскидать группу вооруженных рептилоидов голыми руками — а Влад видел это собственными глазами!

Добравшись до тупика, он остановился. Последний от лестницы кабинет не имел никаких опознавательных знаков. Простая деревянная дверь с нажимной ручкой могла вести как в демутантский отдел уголовного розыска, так и в кладовку со швабрами.

Влад осторожно постучал.

— Открыто, — отозвался знакомый голос. — Вламывайтесь.

С радостным волнением Влад открыл дверь, которую пришлось хорошенько двинуть плечом, чтобы она поддалась, и перешагнул порог.

В кабинете было накурено. За двумя столами, стоявшими друг напротив друга, сидели Лисовец и Быков. Первый заполнял какой-то бесконечный формуляр, обмахиваясь длинным лисьим хвостом. Второй, с сигаретой во рту, хлопал себя по карманам кожаной жилетки в поисках зажигалки.

— А тебе не приходило в голову выходить курить на улицу? — не поднимая головы от формуляра, спросил Лисовец, морща нос с черным блестящим кончиком. — Или перейти на электронные?

— Вот еще, буду я какой-то химией травиться. Батюшки-святы, что за демы! — воскликнул Быков, завидев гостя. Сигарета, прилипшая к нижней губе, качнулась у него во рту.

Лисовец расцвел острой мелкозубчатой улыбкой.

— Влад! Вот кого не ждали. Не зря я учуял за дверью знакомый запах. Кабы не дым, сразу понял бы, что это ты.

— Привет, товарищи с-следователи, — Влад крепко пожал Лисовцу руку.

За время, что они не виделись, тот отпустил треугольную бородку рыжего цвета и слегка отрастил волосы. Быков же совершенно не изменился. Корпулентный, с круглым брюшком над поясом кожаных брюк, он шумно дышал через влажный пупырчатый нос с глубокими ноздрями, в который было продето золотое кольцо. Отчего-то Владу было особенно приятно видеть бывших коллег при исполнении. Это было доказательством, что он тоже когда-то работал в розыске, пусть и всего над одним делом.

— Тю-ю, да какие мы теперь следователи. Разжалованы в оперативники, — сказал Быков и подался вперед, чтобы ответить на рукопожатие. — Сидим, бумажки заполняем, — столы в кабинете в самом деле ломились от бумаг. — Всякую мелкую шушеру гоняем.

Он наконец нашел зажигалку в маленьком внутреннем кармане. Оранжевое пламя отразилось в золотом кольце, и Быков с наслаждением затянулся.

— А ты какими судьбами? Неужто устроился к нам на службу? — спросил он, выпуская тонкую струйку дыма между толстых губ.

— Нет, — ответил Влад. — Мы открыли детективное агентство с-с Женькой из УГРо и с-с тем рептилоидом, который проходил с-свидетелем по делу озверевших.

— Правда что ли?

— Ага.

Влад сел в глубокое продавленное кресло, стоящее ровно посередине между столами оперативников. Сизый дымок от сигареты Быкова любопытной змейкой пополз к нему по воздуху.

— Даже представить не могу более разношерстную компанию. И как вы только вместе уживаетесь? — спросил Лисовец.

Бросив свои записи, он подошел к окну и распахнул его настеж. Холодный ветерок ворвался в кабинет и пошевелил волосы у Влада на затылке.

— Отлично уживаемся. С-с Женькой мы с-сработались еще летом, а Ян с-сейчас живет у меня.

Брови Лисовца взлетели так высоко, что кожа на лбу собралась гармошкой.

— Соседи с рептилоидом, друзья с человеком... А озверевших вы к себе не берете? — он осекся. — Хотя, конечно, не мне тебя судить.

Лисовец присел на край стола и неловко улыбнулся, поглаживая бородку. Влад промолчал. Тема была деликатной. Левреткина Рита — девушка, в которую Лисовец был влюблен, — стала одной из жертв эпидемии озверений. Когда Влад в последний раз ее видел, она совсем утратила человеческие черты и была ничем неотличима от обыкновенной собаки.

— Рите лучше. Правда, — сказал Лисовец. — Мы с ней научились общаться с помощью доски с говорящими кнопками. Рита неплохо подбирает слова. Например, вчера она спросила: «почему», «Рита», «собака». Представляешь, какая умница? — он нежно улыбнулся. — Я рассказал ей всю эту историю про эпидемию. И могу поклясться, она все поняла! Озверевшие — они ведь умные, даже сообразительнее дельфинов и слонов... Да что я рассказываю. У тебя ведь тоже живет озверевшая. Как там наша Анна Анубисовна?

Влад замешкался с ответом. Порой он забывал, что черная кошка с фосфорически-зелеными глазами, которой он беспардонно «брыськал» и «кискал», когда-то возглавляла ДУГРо. Было трудно соблюдать субординацию с тем, за кем каждый день убираешь лоток.

— У нее все нормально, — ответил он, не вдаваясь в подробности. — Я, с-собственно, к вам по делу. Вы с-слышали про убийство С-стригова? Это глава с-строительной компании «Шпиль».

— Скверная история, — кивнул Быков, выпуская дым через растопыренные ноздри. — Чистое невезение.

— Вы работали на этом деле?

— Нет. Он человек — не наша юрисдикция, — сказал Лисовец, презрительно скалясь. — Нам такие дела не доверяют. Считают, что для людей мы не годимся.

Рыжий хвост раздраженно хлестнул по ножке стола.

— Жаль. Я надеялся, вы в курсе. К нам в агентство обратилась его дочь. Она не верит в несчастный с-случай и просит провести дополнительное расследование.

— Родственнички, — усмехнулся Быков, сощелкивая пепел в картонный стаканчик с логотипом булочной «У Возняцкого». На столе валялись крафтовые пакеты с тем же логотипом и смятые салфетки. — Не понимают, что смерть — не пригородная электричка. Она приходит не по расписанию.

— На самом деле это нормальная реакция, — заметил Лисовец. — Слышал про модель Василюкова о фазах проживания горя?

Влад покачал головой.

— Он у нас по психологии специалист, — хмыкнул Быков. — Еще немного — и вместо того, чтобы ловить преступников, начнет их перевоспитывать.

— Вообще-то психология помогает понять мотивы злоумышленников и предугадать их поведение. И тем самым способствует их поимке, — отбрил товарища Лисовец. — Так вот, первая фаза называется оцепенение — человек ощущает нереальность происходящего, он будто замирает. Затем следует фаза поиска. В ней, скорее всего, и находится ваша клиентка. Она цепляется за надежду исправить неисправимое. Но это тоже пройдет.

— И что будет дальше?

— Фаза острого горя, фаза остаточных толчков и, наконец, фаза завершения. Постепенно она вернется к обычной жизни, научится жить с потерей.

Влад задумался. Может, им и правда стоило отказаться от расследования? Сейчас Паулине был нужнее психотерапевт, а не детектив.

— Значит, мы зря взялись? — спросил он напрямик.

— Нет, — подумав, ответил Лисовец. — Это ее способ справиться с горем. Кто-то идет за водкой, кто-то — в церковь. Она пришла к вам. Это поможет ей пережить тяжелый период.

— А по-моему, зря она ворошит пепел, — возразил Быков, вдавливая окурок в дно стаканчика. — Покойники — они потому так и называются, что хотят, чтобы их оставили в покое.

Так и не определившись, кто из следователей прав, Влад сменил тему:

— А вы с-сейчас над чем работаете? Есть что-то интересное?

— Текучка, — уныло откликнулся Лисовец. — В городе сейчас не слишком любят нашего брата. Каждый день поступает с десяток жалоб от демов: то поколотят их, то из автобуса выкинут, то кинут камень в окно... Кто-то еще повадился метить двери демутантских квартир буквой «Д» несмываемой краской. Никак не найдем мародеров...

— Но есть и серьезное дельце, — сказал Быков, таинственно понизив голос. — И тут, возможно, ты нам пригодишься. Скажи, ты ведь встречался с Мухиным?

Влад напрягся.

— А что, он объявился?

— Нет. Но тебе стоит кое-что узнать, — Быков перешел на шепот, как будто опасался, что их подслушивают. — Помнишь подземную лабораторию Лихова?

Влад кивнул. Именно там злоумышленники производили демутин.

— Когда мы с экспертами туда нагрянули, оказалось, нас опередили. Кто-то отформатировал жесткие диски — следствию достались пустые компьютеры.

Эта новость не сильно встревожила Влада. Главное, ахондрит (камень внеземного происхождения, из которого извлекали действующее вещество демутина) был уничтожен. Тот, кто зачистил компьютеры, наверняка сделал это из пустой мести, чтобы затруднить поиск лекарства для пострадавших.

— И что? — пожал плечами он. — Без ахондрита это всего лишь бесполезные файлы.

— Так-то оно так. Но можем ли мы быть уверены, что уничтожили весь камешек?

Подземная лаборатория всплыла в памяти Влада: научное оборудование, колбы с реактивами, переплетения хромированных трубок, а в центре — огромная глыба ахондрита. Обугленная с одной стороны и идеально ровная, точно срез лазера, с другой. Тогда Влад решил, что недостающий фрагмент ушел на первую партию демутина. Но что, если нет?

— Только не говорите, что появились новые озверевшие... — проговорил он. Вдоль позвоночника поползли колючие мурашки.

— Пока нет, — ответил Быков. — Но если у Мухина остались и разработки, и ахондрит, что его остановит?

— Не знаю... — растерялся Влад. На фоне своих сообщников Мухин казался почти безобидным. — Я думал, он с-сбежал из города М.

— Так считает следствие.

— А вы?

Оперативники переглянулись.

— Мы думаем, он затаился и продолжает исследования, — Быков был как никогда серьезен. — Потому и начали поиски: проверяем всех, кто был с ним связан. Но без официальной санкции начальства дело продвигается медленно. Есть соображения, где он может скрываться?

Влад ответил не сразу.

— Тайно с-синтезировать демутин почти невозможно, — осторожно сказал он. — Нужно оборудование, материалы, лаборатория... Такое не провернешь тихо. Разве что... — он осекся. — Разве что Мухин ушел в подземный город.

— А ведь верно! — вполголоса воскликнул Быков. — На черном рынке там можно достать что угодно... Но примут ли рептилоиды чужака?

— С-сомневаюсь, — покачал головой Влад. В свой единственный визит в подземный город он встретил весьма холодный прием. И не заметил среди местных никого, кто не был бы рептилоидом.

— Тогда остается надеяться, что мы ошибаемся. Потому что если Мухин и правда обосновался под землей... — Быков ткнул пальцем в пол. — ...то мы сидим на пороховой бочке.

В кабинете повисла зловещая тишина. Спустя несколько гнетущих секунд Быков достал сигарету и молча затянулся.

— Ты же только что курил! — всплеснул руками Лисовец.

— А я комаров потравить. Окно нараспашку.

— Но у нас нет комаров!

— Так значит, способ верный, — ухмыльнулся Быков и выдохнул облачко дыма в сторону рыжего товарища.

Лисовец только покачал головой и обернулся к Владу.

— Видишь, в каких условиях приходится работать? Этому толстокожему хоть бы что, а у меня уже хвост линять начал!

Влад спустился на первый этаж в задумчивости. Раньше ему казалось, что с капитуляцией Лихова и его сообщников проблема эпидемии решена. Но, похоже, темные силы никуда не исчезли, а лишь отступили, чтобы перегруппироваться.

Дежурный Павлик сообщил ему, что Женька все еще у Николая Станиславовича. Влад посчитал это хорошим знаком — значит, разговор между ними завязался и шанс на перемирие есть. Он устроился на одном из металлических стульев с перфорированным сиденьем — словно специально созданных, чтобы спроваживать назойливых посетителей — и приготовился ждать.

Дежурный украдкой поглядывал на Влада из проходной. Он то поправлял воротник форменной куртки, то менял позу и перекладывал с места на место карандаш на столе, а затем нервно откашлялся и окликнул его:

— Кхэ-хэм... Так вы с Женькой работаете вместе?

Влад поднял на него взгляд. Парнишка как будто нервничал.

— Да.

— Что-то вроде частного сыскного агентства?

— В точку.

— И клиенты уже есть?

— Есть.

Павлик продолжал засыпать его вопросами. Влад не знал, как ему закончить этот несанкционированный допрос, поэтому отвечал сухо и односложно. Впрочем, собеседника это не останавливало. Создавалось впечатление, что ответы ему не так уж нужны.

— А вот скажи-ка... Ты часом не знаешь, Женька с кем-нибудь встречается? — спросил Павлик наконец.

Его уши, на которых тоже были веснушки, покраснели. И Влад понял: ради этого вопроса и была затеяна беседа.

— Думаю, нет, — ответил он, слегка оскорбленный тем, что его самого Павлик в расчет не брал.

— Точно? Кла-асс! — паренек самодовольно ухмыльнулся. — Я давно заметил, что она ко мне неровно дышит. Видал, как разулыбалась? Между нами всегда была какая-то искра... — он закинул руки за голову и откинулся на стуле. — Так и быть, приглашу ее на свидание, — сообщил он доверительно. — Раз она давно по мне сохнет...

Не успел Влад ответить, как наверху что-то громыхнуло. Павлик от неожиданности едва не опрокинулся вместе со стулом. Над их головами застучали быстрые шаги.

По одному стуку подошв Влад понял — это его напарница. И она не в духе. Секунду спустя Женька и в самом деле показалась на лестнице и побежала вниз, перепрыгивая через ступени. Ее щеки пылали, глаза метали молнии.

— Что случилось? — Павлик поднялся ей навстречу.

— Не твое дело! — отрезала Женька и пронеслась мимо него, как скорый поезд мимо полустанка.

Тяжелая дверь с треском захлопнулась, хлестнув Павлика потоком холодного воздуха.

— Какая муха ее укусила? — пробормотал он оторопело.

— Вероятно, не наше дело, — спокойно ответил Влад и вышел следом за напарницей.

Глава 4. "Пьяный вальдшнеп"

Женька стояла сразу за дверью, зябко обхватив себя руками. С неба с тихим шорохом падали редкие холодные капли. Влад остановился рядом, не зная, как начать разговор. Судя по сжатым побелевшим губам, разговор с отцом прошел не так, как она планировала.

— Тут недалеко есть один бар, — проговорила Женька, глядя перед собой. — Давай что-нибудь выпьем.

— Выпьем?.. В с-смысле — алкоголь?

— Нет, крепкий чай, дубина.

Фыркнула она и уставилась на него своими сердитыми карими глазами, влажно блестевшими от выбивавшего слезу ветра. Гладкие черные волосы метались вокруг ее лица траурными лентами.

— Но нам утром к С-стриговым на оглашении завещания... — начал было Влад, но, наткнувшись на Женькин взгляд, кивнул: — Ладно, идем.

Они оставили машину неподалеку от УГРо и пошли пешком. Женька продала свою иномарку, чтобы оплатить аренду офиса, и теперь ездила на старенькой голубой ниве, пропахшей машинным маслом, крепким табаком и потом предыдущего владельца. По дороге Влад то и дело поглядывал на напарницу. Она шагала, держа спину невероятно прямо, точно несла на голове кувшин с водой. Влад недоумевал: что такого мог сказать ей отец? Но не решался расспрашивать.

Через пару минут они остановились у бара под названием «Пьяный вальдшнеп», расположенного в дореволюционном доме с каменными атлантами, держащими эркер второго этажа. На двери висела табличка «Закрыто», но Женька проигнорировала ее и толкнула незапертую дверь.

— Мы часто тут бывали, когда я работала в УГРо, — сказала она, на ходу расстегивая куртку. — Я тогда пыталась «влиться в коллектив», — Женька изобразила кавычки в воздухе. — Увязывалась за ними повсюду. Они были не в восторге, но боялись меня отшить — все-таки дочка босса. Жаль до меня это дошло слишком поздно.

Бар оказался небольшим. Узкий зал с грязноватым паркетом освещали пара позолоченных ламп. На стене из красного кирпича висела картина с толстой серо-бурой птицей с длинным клювом — очевидно, тем самым вальдшнепом. Круглые столики — всего их было пять — окружали венские стулья, еще можно было присесть у широкого деревянного подоконника. В глубине зала виднелась барная стойка, за которой одинокий бармен нарезал лайм в прозрачный контейнер.

— Эй, вообще-то мы еще закрыты, — окликнул он вошедших, махнув ножом в сторону двери. — Вывеску не видели?

Это был демутант лет тридцати, в черном жилете и белой рубашке с манишкой-бантом. На его макушке острыми треугольниками торчали пушистые уши с нежно-розовой изнанкой, а над верхней губой едва заметно подрагивали прозрачные вибриссы.

— О, кого я вижу! — вдруг промурлыкал он, узнав Женьку. — Где пропадала, рыбка моя?

— Только не притворяйся, что не знаешь. Привет.

Женька перегнулась через стойку, и они с барменом обменялись воздушными поцелуями возле щек.

— Знаю, конечно. Следователи, когда выпьют, ужасные сплетники. А у меня ушки на макушке, — он подмигнул ей и с любопытством покосился на Влада. — И кого это ты к нам привела?

— Влад Акумов. Мы с-с Женькой вместе открыли детективное агентство, — представился он, пожимая немедленно протянутую руку.

Ладонь у бармена оказалась мягкой, а ногти — длинными, серповидными. Владу стало любопытно, втягиваются ли они в подушечки пальцев, но спрашивать он не стал.

— Очень приятно. Степан, хозяин этого скромного местечка, — ответил демутант, поглядывая на него с прищуром. — Детективное агентство, значит? А визитка имеется?

— Визитки занесу, когда они у нас появятся, — пообещала Женька. — А ты при случае рекомендуй нас посетителям. Люди вечно вываливают тебе свои проблемы...

— И какая проблема у тебя, рыбка моя?

Степан облокотился на стойку и развернул к ней оба кошачьих уха. Но Женька только закатила глаза.

— Не спрашивай... Лучше налей мне виски с колой.

— Легко. А вы что будете, господин детектив?

— Даже не знаю. Я редко бываю в барах, — признался Влад.

— Есть меню, — Степан притянул ему сложенный вдвое листок плотной мелованной бумаги, тоже с «птичьим» логотипом. — Только вермут сегодня закончился, и джина нет.

— С-спасибо.

Женька устроилась напротив окна за широким подоконником. Влад снял пальто и сел рядом на высокий барный стул. На стекле белым маркером были нарисованы снежинки — на взгляд Влада, несколько преждевременно. Октябрь только начался, а первый снег в городе М. ложился в ноябре.

— Может, закажем что-нибудь поесть? — предложил он. После обеда, к которому он едва притронулся, в животе уже ощущались голодные спазмы.

— Как хочешь. У меня аппетита нет.

Женька хмуро таращилась на клен за окном, раскинувший мокрые желтоватые ветви, а Влад изучал меню. Названия напитков тоже были «птичьи»: Мохито-клювито, Кровавая курица, Скворчини, Петух на пляже, Тукан-колада... Из еды в меню значились только закуски, но Влад сейчас был бы рад даже пачке чипсов.

Через несколько минут Степан принес на подносе низкий бокал, в котором плескался виски, стеклянную бутылку колы и мисочку со льдом. С шипением сорвав алюминиевую крышечку, он поставил все это перед Женькой.

— Выбрали? — Степан наклонился к Владу, слегка задев его ухо вибриссами.

— Ага. Я буду-у... — на самом деле он так и не определился, поэтому просто наугад ткнул пальцем в строку с безалкогольными коктейлями. — Вот это. И чипсы, пожалуйста.

— Клюквенный Фламинго? — удивленно переспросил Степан.

Влад с неприятным ощущением, что он допускает серьезную ошибку, кивнул.

— Пару минут.

Степан вернулся за стойку и принялся с усердием трясти шейкер, отмерять мензурками сиропы и шинковать что-то на доске. Владу эта суета совсем не понравилась.

Рядом закашлялась Женька — проигнорировав колу, она сделала глоток чистого виски. Влад потянулся постучать ее по спине, но она мотнула головой, отказываясь от помощи.

— Что-то с-случилось? — спросил он, когда она перестала кашлять.

— С чего ты взял? — Женька посмотрела на него поверх бокала и осторожно отпила еще немного.

— Как с-сказать... Мы в баре, а еще и шести нет.

— Ну и что?

Она снова отвернулась к окну, угрюмо разглядывая прохожих, топчущих опавшие листья. Влад решил пока оставить ее в покое и достал из кармана телефон. Он набрал в строке поиска «Стригов» и «убийство».

Перед ним появилось несколько сотен ссылок — оказывается, тему горячо обсуждали в прессе — но Влад решил начать с вкладки с картинками. На экране отобразилась мозаика фотографий крупного черноволосого мужчины с карими, слегка навыкате глазами, тяжелым подбородком и неожиданно полными чувственными губами под тонкими усиками-стрелками.

Влад открыл один из снимков. Фото, вероятно, сделали на одном из балов, которые Стригов устраивал в особняке. Праздничный зал украшали колонны, венецианские зеркала и настенные бра. Трехъярусная люстра с хрустальными подвесками так и сияла. Нарисованные нимфы на потолке вторили парам, кружившимся по паркету. Лишь одна деталь не соответствовала изысканной торжественности зала — коллекция старинного огнестрельного оружия на одной из стен. Пищали, мушкеты и ружья образовывали композицию в виде солнца с расходящимися лучами.

Сам Аркадий Трофимович стоял в отдалении от вальсирующих. Его черные волосы были зачесаны назад, бархатный сюртук старинного кроя туговато сходился на талии. В одной руке, украшенной золотым перстнем, Аркадий Трофимович держал бокал вина, другой поглаживал усы.

Из любопытства Влад перешел по ссылке и пролистал остальные фотографии с мероприятия. Вскоре он наткнулся на снимок Паулины в воздушном голубом платье. Хорошенькая, будто фея с картины Джона Симмонса, она танцевала с партнером в черном фраке. Кажется, с тех пор она заметно похудела и осунулась. Зависнув на фото чуть дольше, чем необходимо, Влад заметил в промежутке между танцующими Стригова. Тот стоял вполоборота к камере и беседовал с губернатором города М. — Устином Константиновичем Носовым. Седовласый Носов похлопывал Стригова по плечу, как старого приятеля.

«Скажи мне, кто твой друг, и скажу, кто ты», — подумал Влад, с неприязнью разглядывая губернатора.

Сохранив фотографию, он вернулся к поиску и открыл статью с интригующим заголовком: «Смерть, окутанная завесой тайны. Шокирующие подробности гибели М-ского миллионера».

«Споры вокруг скоропостижной кончины известного бизнесмена не утихают до сих пор», — начинался текст. — «В то время как полиция продолжает настаивать на версии несчастного случая, нашей редакции стали известны новые обстоятельства нашумевшего дела.

По официальным данным, смерть Аркадия Трофимовича Стригова — главы строительной компании «Шпиль» — наступила в результате возгорания керосиновой лампы. Погибший опрокинул ее на себя. Пытаясь сбить пламя, он якобы потерял равновесие и упал, ударившись головой о край стола. Полученные травмы в сочетании с угарным газом привели к гибели бизнесмена.

Однако источник, пожелавший остаться анонимным, сообщил редакции, что несколько свидетелей видели неизвестного, проникшего в особняк на Беличьем острове в ночь трагедии. Личность этого человека до сих пор не установлена!

Почему эти показания не получили широкой огласки и были ли они приобщены к делу, остается неясным. Представители следствия отказались дать журналистам комментарии по этому поводу. Тем не менее правоохранительные органы настаивают: прямых доказательств насильственной смерти не установлено.

Напомним, что у погибшего остались дочь и сын. После оглашения завещания они станут наследниками весьма впечатляющего состояния».

Влад потянулся к рюкзаку, чтобы записать новую информацию в блокнот, как вдруг рядом кто-то шмыгнул носом. Он обернулся. Женька уже прикончила виски (бутылка с колой осталась стоять нетронутой) и теперь ожесточенно терла кончик носа.

— Не хочешь рассказать, что произошло в УГРо? — спросил Влад, не слишком надеясь на ответ.

Женька посмотрела на него. Ее лицо порозовело, а глаза превратились в узкие блестящие щелочки.

— Он сказал, что мне не стоит быть детективом, — произнесла она и снова шмыгнула опухшим носом.

— Твой отец?

Влад отложил телефон.

— Угу, — буркнула Женька. — Сказал, что не хотел меня расстраивать, потому и молчал. Он считает, что во мне нет ни терпения, ни внимательности, ни усидчивости. А без этого в сыске делать нечего. Посоветовал не тратить время зря.

Она усмехнулась и поднесла к губам бокал, но тот оказался пустым.

— Эй, Степа! Повтори!

Влад молчал, не зная, что сказать. В словах Николая Станиславовича была крупица правды: Женька действительно часто действовала импульсивно, да и рутинные задачи давались ей с трудом. Но у нее были и другие качества: азарт, цепкий ум, интуиция и быстрая реакция. Влад считал, что для детектива это не менее важно, чем терпение и усидчивость.

— Может, он имел в виду что-то другое? — предположил он.

Женька покачала головой. Она, хоть и не подавала вида, всегда гордилась отцом — главой уголовного розыска города М. — и, как подозревал Влад, втайне мечтала однажды занять его место. Неудивительно, что его слова больно ударили по ее самолюбию.

— Он всегда говорит то, что думает. У него нет фильтра между тем, что в голове, и тем, что на языке, — сказала она, искоса глянув на Влада. — Между прочим, он и по тебе прошелся.

— А я-то чем ему не угодил?

— Он считает, что я ушла в частный розыск по твоей инициативе.

— Что? Вообще-то идея с-с агентством была твоей.

— Я ему так и сказала. Но он вбил себе в голову, что я тебя выгораживаю. Потому что... — Женька запнулась. — Потому что мы встречаемся.

— Чего? — Влад поперхнулся воздухом. — С-с чего он это взял?

Краска густо залила Женькины щеки, покраснел даже кончик маленького носа.

— Понятия не имею!

Они неловко замолчали. Капли мелкого дождя за окном заставляли листья клена мелко вздрагивать. Повисшую паузу нарушил Степан, вновь появившийся с подносом.

— Вот и ваш заказ. Простите за ожидание.

Он поставил перед Женькой новый бокал виски и миску с чипсами. А затем торжественно водрузил перед Владом коктейль.

В изящном бокале на длинной ножке плескалось нечто клюквенно-розовое, украшенное белой розочкой из взбитых сливок и сахарными сердечками. Венчало коктейль настоящее перо цвета фуксии.

— Я это заказал? — только и смог выдавить Влад.

Он вдруг заметил, что в баре появились и другие посетители. За соседним столом двое мужчин в строгих костюмах пили темное пиво из высоких бокалов — вот что надо было заказать! Один из них, как показалось Владу, с презрительной усмешкой косился на его коктейль.

— Вы просили Клюквенный Фламинго, верно? — уточнил Степан.

— Да...

— Ну так это он и есть, котик, — мурлыкнул он и удалился.

— Хочешь? — с надеждой спросил Влад Женьку.

Та покачала головой.

Решив, что лучшим вариантом будет как можно скорее уничтожить это безобразие, Влад залпом влил в себя содержимое бокала. Кисло-сладкая жидкость вязко потекла по горлу. Кончик пера угодил ему в ноздрю, и он громко чихнул, рассыпав вокруг липкие сердечки.

— Проклятье! — выругался он, отряхивая джинсы.

Рядом раздался сдавленный всхлип. Женька, прижав ладонь ко рту, тщетно пытаясь сдержать рвущийся наружу смех, в конце концов не удержалась и расхохоталась.

После второго бокала виски Женька заказала третий. А потом четвертый.

— Может, уже пойдем? — наконец предложил Влад. К вечеру все столики в маленьком баре были заняты, а сам хозяин заведения вращался между ними, как механическая юла. — Мне кажется, не с-слишком полезно вливать в с-себя с-столько алкоголя за раз.

— Виски делают из зерна, — назидательно сказала Женька, воздев указательный палец.

Она уже давно сняла худи и осталась в коротком топе. Влад заметил, как окружающие мужчины пялятся на ее голые плечи и подтянутый живот — в приглушенном свете ламп смуглая кожа отливала золотом, а черные волосы казались шелковыми.

— И что? — спросил он.

— А то, что по сути — это каша, — Женька громко икнула. — Дисти... Диски...

— Дистилированная?

— Точно, — кивнула она и крикнула, не оборачиваясь. — Степашка, еще порцию за наш столик!

Но вместо нового бокала хозяин бара принес им счет и бутылку воды.

— Это не то, что я просила, — насупилась Женька.

— Верно, — согласился Степан. — Кажется, тебе уже хватит... Кстати, ты еще не рассказывала своему другу, почему наш бар называется «Пьяный вальдшнеп»?

— Ой, не начинай... Просто принеси мой виски.

— Почему? — поинтересовался Влад.

— У нас есть одно правило: тебе наливают, пока ты можешь выговорить наше название.

— А я и могу! Вот, слушай: пьяный вальшнуп... вильшнап... вальшнас... Мать твою!

— Вот-вот. Так что давай-ка отправляйся домой. Такси вызвать?

— Я ее отвезу, — Влад взял счет и, вдохнув, полез за карточкой.

Степан протянул ему ручной банковский терминал.

— Я оплачу, — Женька попыталась перехватить его руку. — Ты бедный, как мышь. Ха-ха, летучая!

— Кто еще тут бедный? — хмыкнул Влад. — С-судя по твоим представлениям об экономии, деньги у тебя закончатся гораздо раньше, чем у меня.

В дороге Женька задремала. Но стоило машине остановиться, она тут же открыла глаза, будто кто-то поднес будильник к ее уху.

— Г... где мы? — спросила она, моргая.

— У твоего дома.

— Пчму на улице? У меня есть место в паркинге.

— Конечно есть, — ничуть не удивился Влад. — Завтра переставишь, идем.

Дождь усилился. Нетвердо стоявшая на ногах Женька едва не навернулась, выбираясь из машины. Владу пришлось придерживать ее за талию, когда они шли до подъезда, и когда она искала в сумке ключи.

— Черт, неужели посеяла?.. О, вот они.

Пока лифт вез их на двадцатый этаж, Женька привалилась к железной стенке и закрыла глаза. Ее волосы от дождя почти не изменились, только стали еще более черными и гладкими. Владу хотелось сказать ей, что алкоголь — плохое средство от проблем. Но разве он имел право читать ей нотации? Кто они были друг другу — коллеги, приятели, друзья? Не говоря уже о чем-то большем... Большем? Влад отмахнулся от одной только мысли об этом.

Вздрогнув, лифт остановился, и Женька испуганно распахнула глаза.

— Что? А, приехали...

Она не с первой попытки попала в замочную скважину, повернула ключ и распахнула дверь, шарахнув ею о стену — к счастью, было еще слишком рано, чтобы разбудить соседей. Влад осторожно усадил Женьку на скамеечку для обуви и огляделся.

Квартира оказалась меньше, чем он ожидал. С порога можно было осмотреть ее всю: слева — большая кухня-гостиная, справа — совмещенный санузел и спальня. Странно, что Женьке требовалась помощница для уборки. Наверное она просто не знала, как поддерживать чистоту самостоятельно.

— А ты разве можешь входить без приглашения? — спросила Женька, глядя на него снизу вверх.

— В с-смысле?

— Не важно... Я та-ак устала, — зевнула она и попыталась стянуть кроссовки, цепляя один о другой. Но быстро сдалась.

Влад присел рядом, чтобы помочь ей развязать шнурки.

— Знаешь, — невнятно пробормотала Женька. — А он был прав насчет нас.

— Кто? — спросил Влад, извлекая из кроссовка маленькую крепкую ступню в белом носке.

— Мой папа.

Он поднял на нее взгляд. Женькино лицо было совсем близко — огромные черные зрачки как-то по-особенному блестели, щеки были красными, будто от температуры. Несколько секунд она молча смотрела на него, точно забыла, о чем хотела сказать.

— То есть не в том, что я в тебя втюрилась, естеснно... — сказала она наконец, усмехнувшись каким-то своим мыслям. — А в том, что без тебя я бы ни за что не открыла агентство. Понимаешь, мне нужно было чье-то плечо рядом. И твое выглядело таким надежным...

Она легко ткнул его кулаком.

— Ты вообще такой человек... — задумчиво проговорила она. — Надежный.

Прежде чем уйти, Влад уложил Женьку спать на диване, рядом с которым оставил стакан воды, пачку аспирина и ведро, отыскавшееся на балконе.

«Отлично», — думал он по дороге домой. — «Я — надежный».

Почему-то из ее уст это прозвучало не как комплемент, а как форменное издевательство.

Глава 5. Завещание

Дом Стриговых находился на Беличьем острове — одном из самых привилегированных районов города М. Здесь совсем не было многоквартирных домов, а частные особняки стояли в отдалении друг от друга, разделенные тихими парковыми аллеями. О том, что остров находится в черте города, напоминало лишь приглушенное гудение машин, доносившееся из-за зарослей серебристых елей, багряных вязов и золотых лип.

Общественный транспорт сюда не ходил, поэтому Влад доехал до ближайшей остановки на трамвае, а затем пошел пешком. На такси было бы быстрее, но прогулка, напомнил он себе, была полезнее и для здоровья, и для быстро худеющего кошелька.

Ян остался в офисе, чтобы дождаться мастера по подключению интернета. И судя по тому, что он прихватил из дома ноутбук, опробовать скорость соединения в онлайн-игре.

Дорожка вывела Влада к живописному берегу реки Топь, распадавшейся здесь на несколько узких проток. И вскоре сквозь ветви деревьев показалась красная черепичная крыша, а затем и весь Стриговский особняк. Асимметричный двухэтажный дом с белыми стенами, разномастными окнами и четырехгранной башней под выгнутой шатром крышей напоминал ведьминский замок. Даже среди элитной недвижимости Беличьего острова он считался достопримечательностью.

Влад подошел поближе и обнаружил, что проезд на территорию особняка перекрывали кованые ворота с серыми гранитными столбами. На гостевой парковке теснились дорогие иномарки. Голубой нивы среди них не было.

Взглянув на часы — было без четверти девять — Влад без особой надежды оглядел улицу. Он сомневался, что после вчерашнего напарница явится вовремя, если придет вообще. К его удивлению знакомая нива обнаружилась неподалеку у обочины напротив дома с мраморными львами на крыльце. Свернув с намеченного пути, Влад направился к машине.

Женька полулежала на пассажирском сиденьи, закинув ноги в высоких шнурованных ботинках на приборную панель. Она что-то печатала в заметках на телефоне, потягивая из термокружки кофе. Влад заметил, что напарница принарядилась — ей очень шло строгое черное платье, подобранный в тон лак на ногтях и макияж в виде острых стрелок. Для того, кто вчера едва переставлял ноги, она имела поразительно цветущий вид.

Влад постучал по лобовому стеклу, и Женька подпрыгнула, беззвучно выругавшись. Она налегла на ручку стеклоподъемника. Натужно скрипя, боковое окно поползло вниз.

— Ты нормальный вообще? — недовольно спросила она. — У тебя хобби такое — людей пугать?

— С-скорее образ жизни, — ухмыльнулся Влад. — Ты чего так рано?

Женька пожала плечами.

— Хотела посмотреть, кто явится за наследством. Составить профиль подозреваемых, пока они думают, что за ними никто не наблюдает.

— И как успехи? — заинтересовался Влад.

— Не очень. Пара машин приехали раньше меня. Тот черный джип размером с яхту припарковался минут двадцать назад. Из него вышел мужчина лет пятидесяти, похожий на Стригова. С ним блондинка — красивая, около сорока. Похоже, жена. Последним на спорткаре примчал какой-то молодой хмырь в черных очках. Припарковался, как конченый, всем выезд перегородил и ушел в дом.

Владу хватило одного взгляда на пижонскую тачку цвета хромированного металла, чтобы понять, кто это был.

— Думаю, это Феликс. С-сводный брат Веры, — ему было странно произносить это имя спустя столько лет после расставания. — А пара из джипа — с-скорее всего ее отец и мачеха.

Он слегка занервничал. Оставалось только надеяться, что родители Веры никогда не видели фотографию демутанта, с которым встречалась их дочь.

Женька закрыла окно и вышла из машины, накидывая кожаный пиджак.

— А ты сегодня при параде, — заметила она, забирая с сиденья папку с контрактом для Паулины. — Хочешь кого-то впечатлить?

Этим утром Влад действительно одевался тщательнее обычного. Он отыскал в шкафу черную рубашку, много лет висевшую без дела, побрился и даже попытался повязать галстук, но оставил эту безнадежную затею.

— Вроде того.

Женька с треском захлопнула дверь нивы.

— Кофе не возьмешь? — спросил он.

— Это не кофе, а острый суп с кимчи, — ответил она. И, заметив его удивленный взгляд, пояснила: — Тот, который заливают кипятком. Пока это вершина моих кулинарных навыков.

— Надо же с-с чего-то начинать, — ободрил ее Влад. — Ты как после вчерашнего, ничего?

— Ну, да, — Женькины щеки слегка порозовели при упоминании прошлого вечера. — В порядке...

Они миновали мостик через канал, отделявший особняк от дороги, и пошли к воротам с гранитными столбами. На толстых чугунных прутьях висел вполне современный домофон. С маковки столба, точно любопытная ворона, таращилась камера видеонаблюдения. Женька нажала кнопку вызова.

— Здравствуйте, вы кто? — строго спросил голос из динамика.

Они назвались.

— А, детективы. Проходите к главному входу — прямо по аллее и по ступеням вверх.

Створка бесшумно отпрыгнула в сторону, и Влад с Женькой пошли по широкой дорожке из рубиновой мраморной крошки, усаженной клумбами и декоративным кустарником. Вся территория особняка была тщательно убрана — ни опавший лист, ни увядший цветок не омрачали картину сдержанной роскоши, царившей вокруг. Только одно окно на втором этаже чернело выгоревшей оконной рамой.

— С-странно, что из нас двоих именно я знаком с-со С-стриговыми, — заметил Влад. — Разве богатеи не пересекаются где-нибудь на с-светских раутах или играх в гольф, чтобы обсудить с-свои богатые дела?

— Откуда мне знать? — удивилась Женька. — Конечно, моя семья не бедствует. Но одно дело быть обеспеченным и совсем другое — вот это... — она описала рукой широкую дугу.

И Влад понял, что она имеет в виду — лишь немногие семьи могли позволить себе особняк почти в центре города М. Наверняка земля на Беличьем острове стоила больше, чем строительство самого дома.

Они поднялись по белокаменному крыльцу, и входная дверь распахнулась прежде, чем Влад успел постучать. Их встречала рослая широкоплечая женщина в черном платье с белым воротничком и манжетами. Ее седые волосы были стянуты в узел. Серые глаза под сведенными привычной морщиной бровями смотрели оценивающе и колюче.

— Доброе утро. Прошу прощения, что сразу не догадалась, кто вы, — сказала она сухо. — Меня предупреждали, что придут детективы, просто я не ожидала увидеть кого-то столь... молодого.

Ее взгляд на секунду задержался на клыках Влада, и она посторонилась, впуская их в дом.

Просторный холл поражал роскошью. Мраморные полы сверкали так, что в них отражалась позолоченная люстра и колонны, подпирающие высокой потолок. Стены украшали картины — в основном это были пейзажи и сцены охоты — и образцы старинного огнестрельного оружия. Коллекция мушкетов, пищалей, револьверов и карабинов составила бы честь любому музею. В полукруглой нише на постаменте из природного камня была выставлена фигура волка в натуральную величину — мех на загривке зверя топорщился, из раскрытой пасти торчали длинные острые зубы.

— Это что, чучело? — осведомилась Женька.

— Трофей, — кивнула женщина. — Аркадий Трофимович увлекался исторической охотой и коллекционировал старинные ружья — сам их чистил, смазывал, закупал патроны. Все, что вы видите на стенах, — рабочее...

Она вела их вглубь дома. За приоткрытыми дверьми царила суматоха: звенела посуда, сновали одетые в черно-белую форму люди и демы. Казалось, дом готовился к какому-то шумному празднику.

Они достигли широкой лестницы на второй этаж, которая раздваивалась и плавным зигзагом уходила к правому и левому крылу особняка.

— Кто-то еще пришел? Проводи их на второй этаж, пожалуйста, — раздался знакомый голос.

На верхних ступенях показались черные туфли с красной подошвой, затем струящееся шелковое платье и, наконец, сама Паулина. В темно-изумрудном она выглядела особенно стройной и бледной. Ее волосы были уложены в низкий пучок, казавшийся небрежным. Но Влад, выросший с двумя сестрами, знал, что добиться такого эффекта намного сложнее, чем идеального порядка.

— Так это вы! — воскликнула Паулина. — Детективов я провожу сама, тетя. Спасибо.

Женщина молча кивнула и скрылась за дверью.

Паулина спустилась вниз, и Влад вновь испытал то же удивление, что при их недавней встрече. Картинка из прошлого с трудом накладывалась на прекрасную незнакомку перед ним. Теперь он мог сказать наверняка: Паулина выросла и стала настоящей красавицей.

— Как добрались? Легко нас нашли? — спросила она.

— Это было нетрудно, — ответил Влад. — Проще было бы не заметить Эйфелеву башню.

Паулина хихикнула, но тут же подавила улыбку, будто сделала что-то неподобающее.

— Значит, та женщина, что нас встретила — твоя тетя? — уточнила Женька.

— Ирина Марковна? Да, сестра моей матери. Она взяла на себя заботу о доме после маминой смерти. Когда это произошло, отец был слишком занят бизнесом, а я слишком мала. Мне было шесть.

— С-сочувствую, — сказал Влад.

— Мне очень жаль, — добавила Женька.

— Это было давно... — Паулина не стала углубляться в тему. — Хорошо, что вы пришли немного заранее. Можете выпить кофе наверху: Ирина Марковна устроила легкий фуршет. Я познакомлю вас с гостями.

— Лучше не надо, — возразила Женька. — Еще успеем представиться. Если можно, мы бы хотели понаблюдать со стороны, пока никто не знает, что мы детективы.

— Конечно, если так нужно.

Они вместе поднялись по лестнице. Отполированный мрамор перил холодил ладонь, и Влад испытал желание прижать к нему запястье, где зудел шрам от укуса озверевшей. Рукав рубашки нещадно натирал тонкую красноватую кожицу, образовавшуюся на месте раны.

— Вот контракт. Изучи внимательно, прежде чем подписывать, — Женька передала Паулине папку. — Можешь вернуть на следующей встрече.

Они вошли в комнату напротив лестницы и оказались, по всей видимости, в домашней библиотеке. Книжные шкафы занимали все четыре стены просторной комнаты. Остальную мебель вынесли, оставив лишь около дюжины стульев с мягкими спинками. Они стояли в три ряда напротив массивного письменного стола на ножках в виде львиных лап.

Портрет усопшего стоял позади стола на подставке-треноге в окружении пышных букетов — да что там, целых цветочных клумб. Стригов глядел с фотографии с легким удивлением, словно не понимал, зачем его родственники и товарищи собрались здесь в столь ранний час да еще посреди рабочей недели.

Гости сгрудились у кофейного столика в дальнем конце библиотеки, где сквозь широкое окно открывался вид на парк Беличьего острова. Центром собрания были две белоснежно-седые старушки, очень похожие друг на друга — в одинаковых черных кардиганах и жемчужных бусах, с маленькими, в частых морщинах, лицами и темными пуговичками глаз. Различала их только трость с тяжелым малахитовым набалдашником, лежавшая на оттоманке рядом с одной из них.

Держа в руках чашки и блюдечки с пирожными, старушки с явным удовольствием предавались воспоминаниям:

— А помните, как молодой Аркаша переоделся в платье матери и отправился гулять в нем по городу? — сказала та, которая обходилась без трости.

— Да что гулять! — подхватила вторая. — Однажды он явился в таком виде в театр и даже нашел себе там кавалера, который ни сном ни духом не догадывался, что перед ним не девица.

— Он приехал за Аркашей в Пчелово и полночи вопил под окнами, умоляя, чтобы «красавица» его впустила, пока мы не пригрозили вызвать полицию, — закончила первая.

Окружающие отозвались дружным смехом, который, впрочем, быстро угас, осев где-то на книжных полках.

Лишь один из гостей держался особняком. Это был худой молодой человек с замкнутым хмурым лицом, смуглой кожей и черной косой — такой длинной, что ее кончик опускался ниже спинки стула, на котором он сидел. Хотя он не участвовал в общей беседе, присутствующие постоянно кидали на него беспокойные взгляды — как косятся на ядовитого паука, висящего на паутине в углу комнаты.

«Видимо, это и есть сводный брат Паулины — Карим», — догадался Влад.

— Паулина, наконец-то! Закончились бутерброды с лососем... — воскликнул один из мужчин, заметив их появление.

Он был почти точной копией Аркадия Стригова — такой же крупный, даже тучноватый, кареглазый, с полными румяными губами, придававшими лицу неожиданную чувственность. Но в отличие от покойного не носил усов и имел глубокие залысины по бокам лба.

«А вот и отец Веры, родной брат Стригова», — догадался Влад. — «Борис Трофимович».

— Да, я сейчас скажу Ирине Марковне... — ответила Паулина.

— А это у нас кто? — Борис Трофимович обернулся к детективам.

Сердце Влада пропустило удар, когда черные глаза-маслины впились в его лицо.

— Евгения и Влад — мои хорошие знакомые. Они помогают уладить кое-какие дела... Познакомлю вас позже, — пообещала Паулина, направляясь к двери.

— И прихвати горячий кофе, этот совсем остыл, — бросил ей вслед Борис Трофимович.

Легкость, с которой он отдавал распоряжения, выдавала в нем опытного руководителя, который привык, что его приказы беспрекословно выполняются. Еще раз скользнув по детективам незаинтересованным взглядом, Борис Трофимович повернулся к красивой блондинке средних лет — своей супруге — и Влад перевел дух.

Но был среди гостей и тот, кто сразу узнал его. Феликс — по-прежнему стройный и привлекательный, каким его помнил Влад — так и застыл, не донеся чашечку с кофе до рта. Его глаза встретились с глазами Влада, а затем стрельнули в сторону Бориса Трофимовича, тихо беседующего с женой. Хмыкнув, Феликс откинул со лба прядь холеных светлых волос. Его лицо озарила плутовская улыбочка.

Не прошло и минуты, как Паулина вернулась в библиотеку с Ириной Марковной, которая несла на подносе кофейник и этажерку с закусками. Она водрузила ее на место опустевшего блюда с закусками и сообщила:

— Захар Зосимович уже прибыл. Вот-вот будет здесь...

И действительно, спустя мгновение в библиотеку стремительно вошел маленький толстый человечек в полосатом жилете и коричневом брючном костюме с галстуком-бабочкой.

— Доброе, доброе утро! — провозгласил он, энергично взмахнув короткопалой рукой.

Лакированные ботинки человечка поскрипывали при ходьбе, издавая низкое гудение, будто в библиотеку влетело крупное насекомое. Да и сам он до того напоминал деловитого шмеля, что Влад совсем не удивился, заметив на его макушке пару усиков-антенн.

Мелкой подпрыгивающей походкой демутант подошел к столу с львиными ножками, положил на него кожаный портфель и щелкнул блестящими защелками.

— То есть, конечно, не такое уж-ж оно и доброе, но все ж-же утро, — сказал он, раскатисто пропевая каждую «ж». — Виж-жу, все в сборе, так что начнем немедля!

Достав из недр портфеля кожаную папку, он раскрыл ее и приготовился читать.

Гости оставили недопитые чашки и поспешили занять места перед столом. Борис Трофимович с семьей устроились на первом ряду, сразу за ними расположились «старушки-близнецы», как мысленно окрестил их Влад, и Паулина. Детективы заняли два стула неподалеку от Карима, который даже не шелохнулся и не переменил своей закрытой позы, пока все рассаживались.

— Как многие знают, уж-же много лет я являюсь адвокатом Аркадия Трофимовича, — начал человечек, едва стих скрип деревянных ножек по паркету. — Но для тех, кто не в курсе, представлюсь: Захар Зосимович Шмелинг... Нет-нет, вы тож-же останьтесь, голубушка, — остановил он Ирину Марковну, которая как раз собиралась уйти.

— Я? — опешила она.

— Да-да, присядьте вместе со всеми.

Ирина Марковна нехотя поставила поднос на столик и осталась стоять позади стульев. Адвокат проводил ее взглядом, но давать дальнейшие указания не решился — Ирина Марковна была вдвое выше него и к тому же выглядела крайне раздраженной.

— Ну что ж-ж-ж... — прожужжал Захар Зосимович.

Влад раскрыл блокнот, который достал из рюкзака. Женька включила запись на телефоне.

— Начнем по порядочку... Паулина Аркадьевна Стригова, — объявил адвокат с интонацией конферансье. Влад поставил в блокноте букву «П» и обвел ее кружочком. — Что ж-ж, вы продолж-жите получать еж-жемесячные выплаты из трастового фонда, который Аркадий Трофимович создал на ваше имя. Э-эм... в преж-жнем объеме и на преж-жних условиях.

Паулина кивнула.

— Такж-же в вашем распоряж-жении остается особняк на Беличьем острове, до появления наследника по муж-жской линии, конечно.

Снова кивок.

— Далее... Десять процентов акций компании «Шпиль» Аркадий Трофимович передает своему брату — Стригову Борису Трофимовичу, — сказал Захар Зосимович, сверяясь с документом. — За ним ж-же остается долж-жность директора по продаж-жам.

По библиотеке прокатился глухой ропот: «это все... только десять... что это значит»... Влад сделал пометку в блокноте и взглянул на Бориса Трофимовича. Тот сидел молча, но его нога, закинутая на колено, нервно подрагивала.

— Продолж-жим, — Захар Зосимович прокашлялся. — Контрольный пакет акций строительной компании «Шпиль» переходит во владение... — в воздухе повисло напряженное молчание. — Карима Аркадьевича Уколова.

Тишина в библиотеке стала прямо-таки звенящей.

Все головы повернулись к Кариму. Тот словно прирос к стулу. На его загорелом лице застыла мрачная гримаса.

— Так значит... он? — Борис Трофимович медленно поднялся со стула. — Компания переходит к этому ничтожеству?

— Попрошу не выраж-жаться. Здесь вам не кабак... — попытался утихомирить его Захар Зосимович.

Глаза Бориса Трофимовича медленно наливались кровью.

— Я знал! — голос его крепчал. — Знал, зачем ты проник в нашу семью. Прикидывался дурачком: мне ничего от вас не нужно... Проходимец.

Карим молча сносил оскорбления. Лишь край его рта слегка искривился в знак презрения.

— Мой брат выжил из ума! Отдать всю компанию — и кому? — не унимался Борис Трофимович. Вены на его шее вспучились, а сам он аж побагровел от злости. — Демутанту. Выродку! Отпрыску от случайной случки с продажной с...

БАХ!

Стул Карима с грохотом рухнул на паркет, когда он вскочил на ноги.

— Вы не смеете, — произнес Карим глухим надтреснутым голосом. — Не смеете обзывать мою мать.

— Смотрите-ка, кто заговорил! — Борис Трофимович, казалось, был рад получить ответную реакцию. — Да всем известно, что твоя мать была...

— НЕТ! — воскликнул Карим.

И все ахнули.

Его длинная черная коса вдруг взмыла по дуге вверх, как живая, и зависла над головой Карима. На ее конце хищно покачивалось острое черное жало, метя Борису Трофимовичу прямо в шею.

— И что ты мне сделаешь? — издевательски рассмеялся Борис Трофимович. — Затыкаешь своей иголкой до смерти? Да я переломлю ее пополам двумя пальцами.

Несколько секунд они буравили друг друга взглядами. Владу показалось, что демутант вот-вот кинется на Бориса Трофимовича, и осторожно привстал на случай, если придется их разнимать. Но Карим вдруг криво усмехнулся, поднял к вискам два оттопыренных пальца и совершенно по-дурацки заблеял.

Несколько гостей так и прыснули от смеха.

Борис Трофимович сделался темно-бордовым.

— Ах ты... — задохнулся он. — Удавлю! Собственными руками!

Он кинулся вперед, раскидывая на пути стулья.

— Только попробуйте тронуть меня хоть пальцем! — голос Карима взвился над шумом и гомоном. — И все узнают, кто вы есть на самом деле.

Борис Трофимович остановился, как вкопанный.

— Не забывайте к тому же, что я теперь ваш начальник, — бросил Карим взбешенному дяде в багровое лицо. — Так что держите ваш поганый рот закрытым!

Он отшвырнул ногой валяющийся стул и покинул библиотеку, оставив после себя оглушительную тишину.

Тяжело дыша, Борис Трофимович глядел ему вслед. Паулина прижимала ко рту ладони. И только Феликса все произошедшее скорее развеселило — он смотрел на задыхающегося Бориса Трофимовича почти с восторгом.

— Э-эм... это еще не все. Аркадий Трофимович оставил еще несколько распоряж-жений... — Захар Зосимович послюнявил палец и зашелестел страницами папки. — Прошу, займите свои места... Ну ж-же.

Спустя несколько суетливых минут, когда все возвращали стулья по местам и рассаживались, он продолжил:

— Загородную усадьбу в Пчелово Аркадий Трофимович оставил своим тетушкам — Лидие Осиповне и Раисе Осиповне Стриговым.

— Ах, Аркаша, наш милый добрый Аркаша, — запричитали пожилые дамы, вытирая глаза ситцевыми платочками. — Как же так случилось, что мы его пережили...

Адвокат зачитал еще несколько строк завещания, в которых покойный оставил небольшие суммы (Владу они показались астрономическими) своим более дальним родственникам.

— На этом почти все, осталось только одно... — проговорил Захар Зосимович громче, так как некоторые гости, имена которых уже прозвучали, начали подниматься со своих мест. — Ирина Марковна, прошу вас, подойдите.

Влад совсем забыл, что тетя Паулины все это время была в библиотеке. Она уже стояла у двери — высокая и крупная, как одна из колонн в холле первого этажа — и намеревалась ускользнуть при первой же возможности.

— Я? — сухо переспросила она.

— Да-да. Подойдите, умоляю вас. И покончим с этим.

Ирина Марковна с непроницаемым выражением лица подошла и встала у стола с львиными ножками. Захар Зосимович вновь запустил короткопалую руку в портфель, покопался в нем и извлек на свет маленькую шкатулку размером с ладонь.

— Аркадий Трофимович завещал вам то, что находится внутри, — сообщил адвокат, с искрой интереса взглянув на Ирину Марковну.

Она вытерла ладони о подол платья и приняла из его рук шкатулку. Обитая мягкой синей тканью, она выглядела неожиданно изящной в ее крупных ладонях.

— Я должна... Здесь? — спросила она.

— Полагаю, что так, — кивнул адвокат и протянул ей маленький золотой ключик.

Ирина Марковна попыталась открыть шкатулку. Это удалось ей не с первого раза — крошечный ключ не желал поддаваться жестким пальцам, изъеденным домашней работой. Наконец механизм щелкнул, и крышечка беззвучно откинулась. Близоруко прищурившись, Ирина Марковна поднесла шкатулку к глазам — и вдруг молча, вытянув руки вдоль туловища, повалилась на пол, словно покосившаяся Пизанская башня.

Что-то маленькое, сверкнув в солнечном луче, поскакало по паркету.

Все вскочили, окружив бесчувственную Ирину Марковну. Влад же, наоборот, нырнул вниз, под сиденья.

Несколько минут он безуспешно ощупывал руками пол — казалось, наследство Ирины Марковны просто испарилось. Наконец что-то блеснуло в щели между паркетинами. Влад подцепил ногтем застрявшую вещицу, и она сама прыгнула ему в ладонь.

— Понятия не имею, почему отец оставил это тете, — сказала Паулина, разглядывая маленькую жемчужную сережку.

Проследив, чтобы Ирину Марковну удобно устроили в соседней комнате и вызвав скорую, она вышла к детективам. Влад продемонстрировал ей находку: жемчужина редкого молочно-розового цвета была заключена в платиновое гнездышко, посаженное на тонкий гвоздик-застежку.

— Может, это ее сережка? — предложила самый очевидный вариант Женька.

Она уже успела сфотографировать и тщательно осмотреть загадочное наследство — ничего особенного в сережке не было.

— Возможно. Хотя Ирина Марковна вообще не носит украшения. Я даже не уверена, проколоты ли у нее уши... Ничего не понимаю, — пробормотала Паулина.

Они прошли через холл с чучелом волка и остановились у входной двери.

— Вы ведь не думаете, что это связано со смертью папы? — спросила она. — Наверное, это чья-то шутка, дурацкий розыгрыш... Сегодня все идет наперекосяк, — Паулина потерла висок, будто у нее разболелась голова. — Не хотите остаться на небольшую трапезу в память об отце?

Влад слышал за стеной звон столового серебра и посуды — работники кухни заканчивали последние приготовления перед званным обедом.

— К сожалению, нам пора, — отказалась Женька. — Но мы бы хотели осмотреть место преступления. Понимаю, сейчас тебе не до этого...

— Нет-нет, я смогу. Хоть завтра, — откликнулась Паулина. — Честно говоря, расследование — единственное, что удерживает меня от полного уныния. В час дня вас устроит?

— Вполне.

Простившись, детективы покинули особняк. Но прежде, чем дверь закрылась, Влад заметил, как слегка посветлевшее лицо Паулины вновь приняло озабоченное выражение.

— Ну и что ты думаешь обо всем этом? — спросила Женька, когда они устроились на передних сиденьях голубой нивы. — Если б я знала, что на оглашении завещания бывает так весело, стала бы юристом.

— С-сомневаюсь, что это обычная практика, — усмехнулся Влад, пристегивая ремень безопасности. — Чаще наследуют с-суммы, в которых не так много нулей. Хотя глотки перегрызают и за меньшее...

— Думаешь, убийство связано с наследством?

— Это с-самый очевидный мотив.

— Тогда главный подозреваемый — Карим.

Женька вставила ключи в замок зажигания и повернула раз, другой, третий. Только на четвертый нива вздрогнула и завелась.

— Он стопроцентный вариант, как по учебнику, — продолжила она, отъезжая от бордюра. — У него был мотив — наследство, возможность — он был в доме той ночью, и средство — керосиновая лампа. Хотя скорее всего Карим сначала оглушил отца, а уж потом устроил поджог. Плюс он совсем недавно появился в семье...

— А еще он демутант, — жестко добавил Влад.

— Ну да. Демутант, причем с туманным прошлым. Историю с детским домом еще надо проверить.

Как обычно, репутация демов играла против них. Формально Женька была права, но Влад не спешил с ней соглашаться.

— Но Карим был явно ошарашен, когда узнал о наследстве, — заметил он. — Ты видела? Его будто огрели по голове мешком с-с деньгами. Он определенно не ожидал, что «Шпиль» достанется ему.

Женька пожала плечами:

— Это вполне могла быть хорошая актерская игра...

— Или искренние эмоции. Не каждый день в одночасье с-становишься с-самым богатым человеком в городе.

— Но ты не можешь отрицать, что он — самый подходящий кандидат на роль убийцы?

— Не могу, — нехотя признал Влад.

Вдоль дороги тянулся живописный парк с убегающими вглубь дорожками. И некоторое время он просто смотрел в окно на деревья, тронутые красками осени.

— А что насчет Бориса Трофимовича? — спросил Влад, когда они остановились на светофоре, за которым начинался Речной проспект. Шум городского трафика после тишины Беличьего острова показался ему оглушительным ревом. Влад поспешно подавил усиленный демутацией слух, чтобы сосредоточиться на разговоре с напарницей. — Вот кто действительно рассчитывал получить «Шпиль». Он как раз разозлился по-настоящему... И с-старушки-близнецы, — добавил он до кучи. — Усадьба, которую С-стригов им оставил, может оказаться фамильным гнездом с-с гектарами земли вокруг. И кто вообще в двадцать первом веке называет дом усадьбой?

Женька рассмеялась.

— Те, у кого есть усадьба, например, — предположила она. — На мой взгляд, старушки — сомнительный вариант. Навряд ли у них хватило бы сил справиться с таким крепким мужчиной, как Аркадий Трофимович.

— А ты не видела, какая у одной из них трость? — невольно улыбаясь, спросил Влад.

— Набалдашник здоровенный, — со смешком кивнула Женька, сворачивая направо. Голубая нива влилась в плотный автомобильный поток и тут же вклинилась в соседний ряд, проскочив перед автобусом. — Но я все равно не понимаю, зачем им убивать Стригова...

Женька остановилась на очередном светофоре и задумчиво постучала пальцами по рулю.

— Еще есть версия с конкурентами и заказным убийством, — сказала она, давая понять, что не намерена зацикливаться на одной версии с Каримом. — После смерти Стригова из рук опытного руководителя «Шпиль» перешел к новичку — компания рискует потерять многомиллионные контракты.

— Если действовал профессионал, он мог устроиться на работу в особняк — у С-стриговых большой штат прислуги, — поддержал Влад. — Надо проверить, не появлялся ли в доме кто-то новый в последнее время.

— И мне не дает покоя эта история с сережкой, — добавила Женька. — Это по крайней мере странно.

— С-согласен. Если это с-сережка Ирины Марковны, зачем С-стригову было ее хранить? И почему она вызвала такую бурную реакцию? Обычная, в с-сущности, вещь...

— Обычная, но не для Ирины Марковны, — со значением проговорила Женька. — Возможно, в сережке было скрыто какое-то зашифрованное послание. Обещание... Предупреждение... Или угроза.

Несколько минут напарники молчали, мысленно прикидывая объем предстоящей работы. Затем зажегся зеленый сигнал светофора, и голубая нива помчалась по Речному проспекту, лавируя между машинами.

Глава 6. На месте преступления

Маршрут от Беличьего острова до офиса агентства «Тринити» пролегал через центр города М., и Влад всю дорогу с удовольствием разглядывал залитые солнцем улицы, солидные фасады старых зданий и игристые блики на реке Топь.

Близилось обеденное время, и проголодавшиеся детективы заехали за шавермой. Влад также настоял на покупке дешевого электрического чайника и набора кружек в соседнем хозяйственном магазинчике, а также упаковки чая, банки растворимого кофе и пачки кускового сахара.

Около часа дня, нагруженные пакетами, они поднялись по ветхим ступеням дома на Гагарина, 22, потолкались в темной прихожей и наконец ввалились в офис...

— Кажется, мы ошиблись дверью, — проговорила Женька.

И Влад был с ней совершенно согласен. От штабелей коробок не осталось и следа. Книги лежали аккуратными стопками в углу, перетянутые бечевкой и готовые к транспортировке. Из приоткрытого окна тянуло прохладой — свежий осенний воздух развеял запах затхлости и пыли. Мебель стояла на прежних местах, но кабинет казался другим, незнакомым.

— Дверь та самая, — ухмыльнулся Ян. — Я ее починил, кстати.

Рептилоид лежал на горчичном диванчике, свесив ноги с подлокотника, и листал старый археологический журнал. Перед ним на ковре с узором из красных цветов стояли кофейный столик и кожаное кресло на низких деревянных ножках, которое ни Влад, ни Женька прежде в глаза не видели — не иначе как оно было погребено под завалами. Два письменных стола — один справа от двери, другой под окном во двор-колодец — влажно блестели после свежей уборки.

— Как тебе удалось? Здесь работы было на неделю...

Ян скинул ноги с подлокотника, сел и улыбнулся.

— Рептилоиды могут быть чертовски трудолюбивы, если захотят, — важно сказал он. — Сначала разобрал коробки — тут главное не жалеть хлам и побольше выкидывать, — он принялся поочередно загибать зеленые чешуйчатые пальцы. — Потом вынес мусор и засунул журналы с каракулями профессора на антресоли. Затем нашел пылесос и ведро с тряпкой в кладовке под лестницей — навел чистоту. Вот, в общем-то, и все. Только книги девать некуда, — он кивнул на стопки в углу. — Для них места не осталось.

— Вечером отвезу их в библиотеку, — пообещала Женька.

Она медленно обходила комнату, ощупывая мебель, будто никак не могла поверить своим глазам. Влад прошелся по ковру, ощущая острое желание снять обувь, чтобы не топтать свежий ворс, и поставил пакеты с покупками на кофейный столик.

— Ты просто молодчина, — сказал он, оглядываясь. — А этого с-страшилу чего не с-снял?

Со стены над горчичным диванчиком по-прежнему безглазо скалился крокодилий череп.

— Да пусть висит, — махнул рукой Ян. — Оказывается, он прикрывает здоровенную дыру в обоях. Видимо, муж Глафиры Романовны скрывал ее от жены — рука-то у нее тяжелая.

— Это точно, — кивнул Влад, машинально потирая место, куда угодила чугунная сковорода. Шишка на затылке уже почти сошла.

Женька тем временем присела за стол у окна.

— Чур мой, — сказала она и любовно провела рукой по гладкой столешнице из красного дерева.

— Ладно. Тогда мы с Яном будем делить второй, — легко согласился Влад.

Ему самому больше нравился стол у входа. Он был меньше и без претензии на солидность. Зато над ним висела старая маркерная доска, на которой еще угадывались призрачные буквы, выведенные рукой бывшего хозяина кабинета.

— Вообще-то у меня для вас есть кое-какая новость... — Ян неловко потер ладонью шею и внезапно стал похож на двоечника, устроившего генеральную уборку в надежде избежать взбучки после родительского собрания. — Ребята из игры пригласили меня в команду — мы хотим поучаствовать в одном онлайн-турнире. Придется много тренироваться, а это значит... что я не смогу работать в агентстве на полную ставку...

Ян замолчал. Голубые, совсем человеческие глаза — единственное в его внешности, не тронутое демутацией — смотрели настороженно. Но прежде чем Влад с Женькой успели хоть что-то сказать, он торопливо продолжил:

— Но я буду вам помогать — я все придумал, смотрите! Вам ведь нужен человек в офисе на случай, если придут клиенты? А мне пофиг, откуда играть. Я могу хоть целыми днями здесь торчать — лишь бы интернет был. И на задания тоже смогу выходить. Изредка. Когда нет тренировки или турнира... Ну? Как?

Влад с Женькой переглянулись. Между собой они уже обсуждали, правильно ли было брать в агентство рептилоида, которому еще не исполнилось восемнадцати. Их работа была рискованной, а порой и опасной. Женька считала, что Яну следовало бы поступить в колледж или институт. Но Влад сомневался: его опыт подсказывал, что преподаватели вряд ли обрадуются такому «особенному» студенту. Вдобавок он подозревал, что рептилоид взбунтуется, вздумай они отстранить его от работы. Поэтому теперь, когда проблема решилась сама собой, Влад испытал неожиданное облегчение.

— Да это же круто! — воскликнул он с совершенно искренним восторгом.

— Отличные новости, — с не меньшей радостью откликнулась Женька.

Ян посмотрел на них с подозрением.

— Я думал, вы будете против...

— Почему? Я рада, что ты нашел себе интересное занятие. К тому же нам действительно не помешает представитель агентства в офисе, — сказала Женька. — Кстати, ты голодный?

— Зверски! — с энтузиазмом откликнулся Ян. Похоже, у рептилоида тоже камень с души свалился.

Они расселись вокруг кофейного столика. Влад с Женькой заняли диван, Ян развалился в кожаном кресле и впился зубами в шаверму. Несколько минут в офисе было слышно лишь жевание да робкие переборы гамм из школы искусств за стеной.

— А что Глафира Романовна? — вяло поинтересовался Влад, когда с шавермой было покончено. От сытости его клонило в сон. — Не появлялась?

— Кажется, ее нет дома. С тех пор как я зашел, от нее не доносилось ни звука, — ответил Ян. Он заляпал соусом штаны комбинезона и теперь яростно тер пятно салфеткой. — Может, померла старушка? А было бы неплохо...

— Разве можно так говорить? — возмутилась Женька. — Нам надо попробовать с ней подружиться. Давайте купим торт и пригласим Глафиру Романовну на чай — пусть посмотрит, как здесь стало чисто. Я уверена, простая доброжелательная беседа может...

Ее прервал телефонный звонок. Женька достала из кармана мобильный.

— Номер незнакомый... — пробормотала она и прижала телефон к уху. — Алло, да. Да, это я... Кто?

Женька замолчала, внимательно слушая. Влад беззвучно спросил одними губами: «это кто?». Но Женька покачала головой — «не сейчас».

— Да, конечно, смогу. Хорошо, в час. До встречи.

Она отключилась. Глаза ее горели затаенным торжеством.

— Звонили из УГРо, — сказала она многозначительно.

— Рассказывай! — потребовал Ян.

— Кажется, нас все-таки будут материалы по делу...

***

На следующий день уже знакомой дорогой Влад отправился к особняку Стриговых. Ветер волнами ерошил желтые кусты акации вдоль парковых дорожек. По небу неслись облака, бросая на землю торопливые тени.

Без пяти час он перешел мостик через канал и позвонил в домофон на воротах с гранитными столбами. Они распахнулись почти сразу, будто только и ждали его появления. Паулина вышла на крыльцо, когда Влад еще шел по дорожке: на рубиновой мраморной крошке виднелись следы автомобильных шин, но припаркованной машины нигде не было.

— Ты почему один? — спросила она, пока он поднимался по каменным ступеням.

Даже в спортивном костюме и домашних тапочках из овчины Паулина выглядела так, будто только что снималась для журнальной обложки. Она улыбнулась ему, но ее глаза казались усталыми — под ними залегли тени, а ясная голубизна приобрела резкий металлический блеск. Должно быть, в последнее время Паулина много плакала, подумал Влад, и внезапно ощутил к ней прилив сочувствия.

— Ян остался в офисе, — ответил он. — А Женька на встрече с-со с-следователем, который ведет ваше дело. Он с-согласился поделиться с-с нами частью информации.

Влад сверился с часами: без одной минуты час. Значит, Женька уже в кафе, где назначена встреча, и, возможно, уже завладела бесценной папкой с материалами расследования.

— С тем усатым, похожим на грустного пса? Или с тем, который симпатичный? — спросила Паулина, пропуская его в дом.

— Не знаю. Кажется, его зовут Андрей...

— Значит, с симпатичным, — определила она. — Тогда проблем не будет. Думаю, он расскажет Женьке все, что она захочет. Мне показалось, он из тех, кто падок на миловидных девушек и любит распустить перед ними хвост.

— М-м, — не нашелся что ответить Влад.

Мысль о том, что Женьке придется флиртовать с незнакомцем ради материалов дела, ему не понравилась. Возможно, им стоило перенести осмотр места преступления и пойти вместе? Но менять планы было уже поздно.

Появившаяся из-за колонны девушка в униформе закрыла за ними дверь, приняла у Влада из рук линялое пальто и также незаметно исчезла. Вышколенные Ириной Марковной сотрудники даже в ее отсутствии работали безукоризненно.

Влад остался в той же рубашке, что был на оглашении завещания. Он решил не надевать свою обычную толстовку — все-таки теперь он был не просто демом, а частным сыщиком, и его вид должен был внушать доверие. Пожалуй, ему стоило прикупить еще несколько рубашек и, возможно, брюки...

— Ты не против с-сначала зайти в комнату охраны? — спросил он, пользуясь случаем.

— Конечно, — кивнула Паулина. — Олег Константинович как раз на месте — он был на посту в ту ночь, когда все случилось. Я попросила его прийти сегодня. Предполагала, что ты захочешь с ним поговорить.

— Отлично, — обрадовался Влад, подумав, как агентству повезло с первой клиенткой. Это было очень предусмотрительно с ее стороны.

Следом за Паулиной он вошел в уже знакомый холл с чучелом волка и ружьями на стенах и свернул в неприметную дверь неподалеку от входа. За ней находилась совсем крошечная комната с окном во двор и рядом мониторов на стене. Пожилой мужчина в темно-синей форме охранника сидел за узким прямоугольным столом с многофункциональным пультом сигнализации и что-то записывал в толстой тетради, расчерченной на столбцы. Услышав шаги, он повернулся.

По прикидкам Влада, охраннику было около шестидесяти. Грубоватая физиономия с низким лбом и мощными челюстями напоминала морду питбуля. Рваный рубец на правой щеке и деформированные ушные раковины усиливали грозный вид. Однако нависающий над ремнем живот и валик жира под подбородком несколько портили впечатление. Толстая резиновая палка, которую полагалось носить на поясе, стояла в углу, небрежно прислоненная к стене. Похоже, Стригов не опасался, что в ближайшее время его могут ограбить, а тем более убить, сделал вывод Влад, иначе обзавелся бы охранником посолиднее.

— Здравствуйте, Олег Константинович, — сказал Влад.

— День добрый, — мужчина поднялся с места и крепко стиснул его руку в большой ладони. — Паулина Аркадьевна, присядете? — он предложил ей свой стул на колесиках.

— Нет-нет, я постою.

— Тогда прошу прощения, — охранник сел обратно (в комнате едва хватало места для трех посетителей) и откатился к противоположной стене, чтобы видеть собеседников, не задирая сильно головы.

— Я из...

— Да-да, я знаю, кто вы. Паулина Аркадьевна меня предупредила, о чем вы хотите узнать. Спрашивайте.

Влад достал из рюкзака блокнот и ручку, но прежде чем успел задать вопрос, охранник заговорил сам:

— Так вы взаправду демутант?

— Да, — кивнул Влад.

— И частный детектив, — утвердительно продолжил Олег Константинович, с интересом разглядывая его клыки. Впрочем, в этом взгляде не было ни отвращения, ни страха, только любопытство. — Неплохо устроились, как для дема. Обычно они по другую сторону закона, так мне кажется.

— Бывают, — согласился Влад. — Но далеко не все.

— Верно, верно... — покивал охранник и с неожиданной откровенностью добавил. — У меня же дочка замуж за дема выскочила. Я как его впервые увидал — думал мне худо станет: вся рожа в шерсти, хвост трубой, а вместо ног — две лапы. Зато на обуви экономит, — дежурно хохотнул он, но Влад не улыбнулся, и Олег Константинович поспешил продолжить. — Я долго пытался его из семьи спровадить. А потом родилась внучка и унаследовала папашины гены. И тут у меня будто в голове прояснилось: что, собственно, страшного в этих демах? Вредят они кому-то? Да вы поглядите, какая она у меня красавица...

На подоконнике выстроился целый караван семейных фотографий в рамках, среди которых затесалась карточка футболиста Шерстопятова с размашистой подписью. Охранник взял самый большой снимок и протянул его Владу.

Фото было сделано на линейке в честь первого сентября — на заднем фоне висела растяжка «Добро пожаловать в школу!». В центре фотографии стояла серьезная девочка в синей форме, с пышным белым бантом на макушке и букетом гладиолусов в руках. На первый взгляд она могла показаться обыкновенной человеческой девочкой, но под длиной светлой челкой проступал покрытый шерстью лоб с характерным кошачьим рисунком в виде буквы «М». Сам охранник на снимке обнимал внучку за плечи, в его глазах стояли слезы гордости.

— С-симпатичная демутация, — вежливо прокомментировал Влад.

— Вот и я говорю. Большое ли дело? Но в школе дразнят, скоты малолетние, — с негодованием высказался Олег Константинович, возвращая рамку на место.

— С-слышал, в НИИ исправляют некоторые формы демутации.

— Исправляют, я наводил справки, — кивнул охранник. — Уже откладываю на операцию. Решил, подарю внучке на совершеннолетие. А может и раньше получится... Вот она обрадуется! Вовек дедушку помнить будет.

Они немного помолчали. Влад не знал, как с такой личной темы перейти к вопросам о смерти Стригова.

— Так... давно вы тут работаете? — спросил он, когда пауза уж слишком затянулась.

— С Аркадьтрофимычем-то? Да считайте лет тридцать. Всю жизнь тружусь на него верой и правдой. Он меня, можно сказать, из беды большой вытянул.

— В каком с-смысле?

— Я раньше в большом спорте был, штангу тягал. Но потом у меня случился перелом поперечных отростков позвоночника, и с мечтами о спортивной карьере пришлось попрощаться. Год дома просидел, себя жалел. А после в частную охрану подался. В те времена это дело опасное было — и перестрелки, и драки, и бомбы самодельные. В охрану шли самые отбитые ребята. Там-то меня Аркадьтрофимыч и приметил. Взял, так сказать, под свое крыло. Где я с ним только ни побывал, с какими только людьми ни познакомился... А тут в особняке я вроде как на пенсии. Шестой год, стало быть.

— Значит, вы были в хороших отношениях?

— А то. Столько лет плечом к плечу. Начальник он был строгий, прижимистый немного. Но люди его уважали... И за что ему такой конец выпал? Воистину, никто свою судьбу не знает...

— Вы с-считаете, это был несчастный с-случай?

Охранник скрестил на груди руки.

— Я-то? Мы люди маленькие: как следователи сказали, так и считаем.

Влад уловил легкую нервозность в его голосе. Но было это связано с обстоятельствами смерти Стригова или с отношением Олега Константиновича к УГРо, определить не мог.

— Хорошо, — он открыл чистый лист в блокноте. — Тогда расскажите все, что помните о том дне.

Олег Константинович кивнул и приосанился. Именно этот вопрос он и ожидал.

— День был самый обыкновенный. В шесть утра я принял смену, сделал обход и выпил кофе. Все было в норме. Аркадьтрофимыч уехал на работу в восемь, тоже как обычно. Вернулся в половине девятого вечера. Шофер как всегда высадил его у крыльца, а сам поехал парковаться в гараж.

— В каком настроении был Аркадий Трофимович, вы успели перемолвиться с-с ним с-словом?

Влад быстро делал пометки в блокноте.

— А как же. Я ему всегда отчет даю: мол так и так, сегодня без происшествий. Он мой рапорт выслушал, похвалил даже. А потом ушел к себе в кабинет и велел распорядиться, чтобы его не беспокоили без особой причины... Кто ж знал, что мы видимся в последний раз. Вот так: был человек, и нет его.

Фраза повисла в тишине.

— А дальше? — спросил Влад.

Охранник почесал мясистой пятерней нос.

— Да тоже ничего необыкновенного. Я сидел на посту, посетителей не было. А часам к десяти спустился на кухню. У персонала сабантуй был. Водитель наш, Егор, дорабатывал последний день, вот он и проставился маленько... — охранник кашлянул и кинул виноватый взгляд на Паулину, слушающую с большим интересом. — Мы разве что по стопочке выпили... Да картишки раскинули, чисто на интерес.

— Кто-нибудь из вас отлучался? — уточнил Влад.

— Чего? — недопонял Олег Константинович.

— Уходил в туалет или по каким-то с-срочным делам...

— Конечно, — хохотнул охранник. — В штаны что ли прудить?

— Кто именно?

— Да разве ж я теперь вспомню!

— Ясно, продолжайте.

— Ага, так вот... Мы третью партию доигрывали, когда услышали крики: «Пожар! Пожар!» — вернулся к заготовленному рассказу Олег Константинович. — Выскочили в холл, а там Паулина Аркадьевна — белая, как полотно, а глаза прям черные... Вы как не в себе были, верно я говорю? — он обратился к Паулине.

Она неловко пожала плечами, и Влад заметил, как побледнело ее лицо.

— Да точно вам говорю, явно не соображали, что делаете. Мы как дверь-то в кабинет выбили, она прям в пожар кинулась, — сказал он Владу. — Пришлось держать, чтобы с собой ничего не сотворила... В общем, пока мы таскали ведрами воду, Ирина Марковна догадалась вызвать пожарных. Те приехали через десять минут и мигом все потушили. Даже соседняя комната не пострадала. А Аркадьтрофимыча спасти не удалось... Я видел его потом — страшнее зрелища не бывает. Черный, скукожился весь, только руки вверх торчат, будто в свои последние мгновения он тянулся к чему-то... или кому-то, — он опять глянул на Паулину.

Та стояла в углу белая, как привидение. Владу захотелось взять ее за руку, да и Олег Константинович явно забеспокоился.

— Паулина Аркадьевна, может чаю попросить? — спросил он, виновато мигая глазами.

— Нет, — медленно проговорила она. — Нет, я в порядке... Хотя лучше я подожду тебя в коридоре, Влад.

Он кивнул, и Паулина вышла, неслышно притворив за собой дверь.

— Бедная девочка, — пробормотал Олег Константинович. — Сначала мать, теперь отец... — он вздохнул. — Софьей ее звали, маму Паулины. Но все ее только Софочкой называли. Уж какая была красавица! Совсем на свою сестру не похожа. Ирина Марковна слова ласкового не скажет, ходит, будто кочергу проглотила. А Софочка была, что лебедушка нежная — тонкая, волосы белые, а ресницы черные. Это Паулина от нее унаследовала, красоту эту. Только характером слабая — что не по ней, сразу в слезы. Сейчас бы сказали депрессия, а тогда истеричкой обзывали.

— А она...

— Вышла из окна, — скорбно кивая, сказал охранник. — Видели башню? Вот оттуда и сиганула. Прямо на каменную лестницу.

Последовала минута молчания. Охранник пару раз тяжело вздохнул, а Влад обратил внимание на мониторы видеонаблюдения. Два экрана показывали придомовую территорию с разных ракурсов, третий — кусок улицы прямо за подъездными воротами. Еще на двух было выведено изображение с внутренних камер, которые смотрели на главный холл с лестницей, откуда они только что пришли, и небольшой гараж на три машины — сплошь иномарки высочайшего класса.

— Могу я посмотреть записи с-с тринадцатого-четырнадцатого августа? — спросил он.

— Так их забрали полицейские, — торопливо ответил охранник. — Но я вам и так скажу — нет там ничего подозрительного! Иначе дело не признали бы несчастным случаем, ведь верно?

Олег Константинович взглянул на Влада, как ему показалось, с надеждой.

— С-скорее всего, — согласился он.

— Вот и я так думаю.

***

Влад вышел в холл.

Паулина ждала его возле колонны. Прислонившись спиной к холодному мрамору, она разглядывала картину с тремя охотниками на привале. Мужички в походной одежде лежали на пригорке. Один, похоже, хвастался охотничьими подвигами, двое других слушали. Первый — с интересом, другой — посмеиваясь, не верил небылицам рассказчика.

Услышав хлопок двери, Паулина обернулась.

— Закончили?

— Да. Ты как? Может, перенесем осмотр?

— Нет-нет, я готова. Идем.

Они поднялись по раздвоенной лестнице, выбрав левый пролет. Влад отставал от Паулины на полшага, и сладковатый шлейф ее духов овевал его по пути.

— Как с-себя чувствует Ирина Марковна? — спросил он.

— Неплохо, хотя еще в больнице. Она пришла в себя до приезда скорой, но я настояла, чтобы ее обследовали. Просто так в ее возрасте в обморок не падают.

Один за другим они проходили через роскошные залы, разделенные распахнутыми дверями. Стены были украшены картинами, оружием и чучелами животных и птиц, добытых Аркадием Трофимовичем на охоте.

— Это малая гостиная, здесь отец принимал гостей... Это чайная. Забавно, что в ней никогда не пили чай, — рассказывала Паулина, как экскурсовод. — А это большой бальный зал.

Влад сразу узнал его: совсем недавно он видел этот зал на фотографиях, когда искал информацию о Стригове в интернете. Вживую он выглядел еще эффектнее: хрустальная люстра отражалась в сияющем паркете, танцующие нимфы на потолке казались почти живыми. А оружейная экспозиция в виде солнца с расходящимися лучами производила величественное и вместе с тем пугающее впечатление.

— Ты умеешь с-стрелять? — поинтересовался Влад.

— О да, — откликнулась Паулина. — Отец учил меня этому с детства. Мне всегда говорили, что я невероятно меткая, — сказала она с ноткой гордости. — В девять лет попадала куропатке в глаз с двадцати метров.

— Надо же.

Влад поразился не столько меткости Паулины, сколько тому, что девочку ее возраста брали на охоту.

— Кстати, я решила не отменять осенний бал, — голос Паулины, пока они шли через зал, отдавался легким эхом. — Думаю, это прекрасный способ почтить память отца, ему бы понравилось. Вы ведь придете? Я вышлю в агентство три пригласительных.

— Э-э... — замялся Влад. Поминальные балы не входили в число его любимых времяпрепровождений, но отказаться было бы не вежливо. — Ладно.

— А вот и музыкальная гостиная. За той дверью — кабинет отца, — сказала Паулина, входя в следующие двери.

Стены музыкальной гостиной были выкрашены в необычный светло-салатовый цвет, на окнах висели фисташковые гардины. Мягкие стулья с зеленой обивкой стояли в несколько рядов перед небольшой сценой с кремово-бежевым роялем. Влад мог легко представить Паулину, играющую на нем ноктюрн в красивом облегающем платье.

— Твоя комната тоже на втором этаже? — спросил он.

— Да, жилое крыло — справа от лестницы.

— И ты отсюда почувствовала запах дыма?

Это было удивительно, учитывая, какой путь они проделали через анфиладу комнат.

— Да, возможно из-за открытого окна...

— В кабинете было открыто окно? — уточнил Влад.

— Ну да. Поэтому огонь распространился так быстро.

Они остановились у двери, спрятанной за деревянной ширмой. Она была наискосок перечеркнута желтой лентой.

— Следователи просили не заходить, но если мы осторожно осмотримся... — Паулина отлепила край ленты. — Никто и не узнает.

Она с усилием повернула бронзовую ручку. Поврежденный механизм хрустнул и открылся.

— Охренеть, — выдохнул Влад.

Снаружи казавшаяся нетронутой, изнутри дверь была черной, как стена дымохода. Сажей было покрыто все, что находилось за порогом, будто кто-то опрокинул в кабинете несколько литров черной краски. Через этот мрачный портал в дом проникал прогорклый запах дыма.

— Да, жуть, — откликнулась Паулина. — Можешь войти.

Влад переступил порог, и в ту же секунду его уши словно заложило ватой. Он никогда не бывал в комнате с такой полной звукоизоляцией — даже демутированный слух не улавливал здесь ничего, кроме шороха его собственной одежды. Тишина давила со всех сторон, как толща воды на большой глубине. Владу захотелось крикнуть или топнуть ногой, чтобы извлечь хоть какой-нибудь звук. С усилием подвив этот детский порыв, он начал осмотр предполагаемого места преступления.

Даже после пожара кабинет по-прежнему отражал вкус хозяина. Стены украшали ружья и пистолеты прошлых эпох, кое-где попадались сабли и шпаги. Солидные кресла, шкафы с книгами, элегантное бюро и часы-маятник имели основательный и респектабельный вид. Старинный граммофон с большим позолоченным рупором явно представлял музейную ценность. Однако и стены, и пол, и мебель — все было сплошь покрыто несмываемым черным налетом.

Возле письменного стола паркет выгорел особенно сильно.

— Здесь был ковер? — спросил Влад, указывая на выжженное квадратное пятно, сквозь которое проступало бетонное основание пола.

— Да. Именно там лежал... — Паулина запнулась. — Лежало тело.

Она не зашла внутрь. Расширенными зрачками она неотрывно наблюдала за Владом, как за псом-ищейкой, который вот-вот возьмет след и приведет ее точнехонько к убийце.

— Все в порядке. Ты можешь подождать с-снаружи, — предложил он.

— Ничего, я в норме.

Паулина осталась на пороге.

Под оглушительный шорох своих шагов Влад подошел к письменному столу — на столешнице, среди многочисленных статуэток, оружия и обугленных блокнотов, угадывались темные разводы.

«След от падения лампы», — подумал он.

За столом возвышался каркас кресла. Сквозь прореху в высокой спинке чернел камин. Подставка для каминных принадлежностей пустовала — кочергу и щипцы, вероятно, изъяли как возможные орудия преступления. Справа зиял квадратный провал сейфа с открытой дверцей.

— С-сколько вынесли неизвестно?

Паулина покачала головой.

— Дверца была открыта, огонь мог сжечь купюры.

— А что насчет чужих отпечатков или с-следов ДНК? — спросил Влад.

— Ничего не нашли.

Он подошел к окну и выглянул на улицу. Внизу была крыша веранды с пологим скатом, а в пяти шагах — кованый забор, опутанный кустами шиповника с ярко-оранжевыми ягодами. Пожалуй, при должной сноровке его можно было перелезть в два счета.

— Я с-сделаю несколько фотографий? — спросил Влад, доставая из кармана телефон.

— Конечно.

Он запечатлел вид из окна, а затем обошел кабинет, снимая детали, и вернулся к Паулине.

— Думаю, пока это все. Если появятся вопросы, я позвоню.

— Да, хорошо.

Он вышел за порог, и с облегчением почувствовал, как его его барабанные перепонки завибрировали от нахлынувших звуков — легкого гула ветра за окном, поскрипывания паркета и плеска воды в трубах. Паулина закрыла за ним обугленную дверь. Ее пальцы дрожали, когда она приклеивала на место желтую ленту.

— Чьи еще жилые комнаты расположены на втором этаже? — спросил Влад.

— Ирины Марковны и Карима.

— Они с-слышали что-нибудь той ночью?

— Не знаю. То есть, их допрашивали, но со мной они не делятся. Все делают вид, что это был несчастный случай. И меня это просто бесит! — воскликнула Паулина и виновато покачала головой, пряча взгляд за густыми ресницами. — Прости. Просто иногда мне кажется, что только я хочу знать правду.

Она с трудом сдерживала слезы. Влад вспомнил слова Лисовца об «остаточных толчках» в фазах проживания горя и пожалел, что не узнал у него, что следует говорить в таких случаях. У него защемило в груди от острого приступа жалости.

— Ты не одна. Если кто-то виновен в с-смерти твоего отца, мы найдем его, — пообещал он.

Слегка улыбнувшись, Паулина кивнула. Неловко кашлянув, Влад спросил:

— Могу я поговорить с-с Ириной Марковной и твоим братом?

Паулина смахнула слезы ладонью.

— Мы можем навестить тетю в больнице, у них есть часы для посещений. А Карим сейчас у себя. Но не ручаюсь, что он захочет общаться, — она вздохнула. — После вчерашнего он не в духе.

Они вновь миновали вереницу комнат, на этот раз свернув у лестницы направо в жилое крыло. Эта часть особняка напоминала гостиничный коридор с рядом номеров. Паулина остановилась у одной из закрытых дверей и постучала.

— Карим, это я. Кое-кто хочет с тобой поговорить. Это не по поводу завещания! — громко сказала она.

Они молча ждали. Спустя минуту в комнате что-то звякнуло, раздались тихие шаги, и дверь слегка приоткрылась.

В проеме появилось смуглое лицо с запавшими черными глазами. Карим был в растянутой черной футболке и пижамных штанах в клетку. Все открытые участки его тела, кроме лица и кистей, покрывала вязь непонятных символов, похожих то ли на руны, то ли на фигуры человечков и зверей. Демутантское жало, вновь похожее на обыкновенную косу, безжизненно свисало вдоль спины. Карим смотрел так, будто не вполне понимал, кто перед ним.

— Вы были вчера на встрече, — внезапно выдал он.

Темные полуприкрытые глаза остановились на Владе.

— Верно. Влад Акумов, — он протянул демутанту ладонь, но тот не пожал ее.

— Карим, это детектив, — вмешалась Паулина, смущенная поведением брата. — Я наняла его расследовать дело о смерти отца...

— Ты... что? — Карим побледнел под коричневым загаром. — Полиция решила, что это был несчастный случай, разве нет?

— Я просто хочу добиться справедливости, — твердо ответила Паулина. — И если ты хоть немного любил папу, просто ответь на пару вопросов. Помоги нам.

Бросив на сестру хмурый взгляд, Карим посмотрел на Влада.

— Чего вам надо? — спросил он грубо.

— Ваша комната на одном этаже с-с кабинетом Аркадия Трофимовича, — поспешил воспользоваться неохотным содействием Карима Влад. — Вы что-нибудь с-слышали той ночью? Какой-нибудь шум?

— Ничего я не слышал.

— Может, вы покидали комнату и видели кого-то постороннего?

— Нет.

— А что вы делали в ту ночь?

Карим смерил его долгим оценивающим взглядом. Пауза затягивалась, и Влад уже собирался повторить вопрос, когда он мотнул головой и пробормотал:

— Я спал.

Дверь с шумом захлопнулась. Влада обдало странной смесью ароматов жженого дерева, камфоры и ладана. Сквозь закрытую дверь он отчетливо услышал, как в комнате Карима упало что-то стеклянное и разбилось, следом раздалось какое-то ругательство.

— Не обращай внимания, — сказала Паулина. — В последнее время он сам не свой. Убийство отца сильно ударило по нему. По всем нам.

Влад вышел за ворота особняка с тяжестью на сердце. Ему было тревожно оставлять Паулину с Каримом, который был определенно не в себе. Влад успокаивал себя тем, что она никогда не находилась в особняке одна: на посту всегда дежурил охранник, а многие работники оставались на суточное дежурство. Но разве это уберегло Аркадия Трофимовича?

В руках он держал подписанный контракт. Под фамилией «Стригова П.А.» извивалась красивая подпись, украшенная изящным росчерком. Рядом, сделанные Женькиной рукой, стояли заглавная «Ю» и маленькая «г» в виде молнии, напоминающие логотип электроэнергетической компании. Между ними пустовала строка с его фамилией. Влад сделал в уме пометку, чтобы не забыть расписаться — иначе договор так и не вступит в силу.

Погруженный в размышления, он не сразу заметил у обочины знакомый спорткар цвета металлик. Он понял, что за ним наблюдают, только когда его окликнули по имени.

— А, привет, — поздоровался Влад, останавливаясь.

Феликс стоял, привалившись к блестящему боку машины, и рассматривал его поверх солнцезащитных очков-авиаторов.

— Как сам? — Он протянул для рукопожатия расслабленные пальцы с аккуратными отполированными ногтями. — Не ожидал увидеть тебя на дележке имущества старика Стригова. Паулина никого не предупредила, что наняла детективов. Ее вынудили сознаться за обедом. Ты бы слышал, какой поднялся крик!

— Правда? — заинтересовался Влад. — И кто именно кричал?

— Мой отчим. «Ищейки в нашем доме, да как ты посмела!», — похоже передразнил Бориса Трофимовича Феликс. — Думал, его удар хватит, но нет. Покричал, хлопнул коньячку и успокоился, — сказал он почти с досадой.

— Кто-то еще был недоволен?

Феликс задумчиво взъерошил светлые локоны.

— Скажем так, никто не хлопал от восторга. Семье хочется поскорее оставить это в прошлом, понимаешь? Ты не поверишь, как полоскали наши имена в прессе. Если верить газетам, выходит, что мы все его убили. Каждый своим способом.

— А с-сам ты никого не подозреваешь? Может поделишься наблюдениями?

— Нет уж, я твою работу делать не нанимался. Предпочитаю постоять в сторонке, да посмотреть, чем все закончится. Или ты думаешь, это был я? — он бросил на Влада быстрый взгляд из-под очков. — Это полный бред. Какой у меня мотив? Я же не наследник, мне все равно ничего не перепало. Да я и не рассчитывал.

Феликс продолжал изучающе разглядывать Влада, будто пытался прочитать по его лицу, как далеко продвинулось следствие.

— Кстати, вы там долго на пороге ворковали, — неожиданно сменил тему он. — У тебя что, на Паулину какие-то виды?

— А что, если так? — Влад и бровью не повел. — Тебе-то что?

— Она ведь моя сестра, хоть и не по крови, — пожал плечами Феликс. — И я желаю ей счастья. Так что если ты с серьезными намерениями — советую отвалить. Без обид. Любовь в ее положении — слишком дорогое удовольствие.

Глава 7. Папка с уликами

Женька заняла столик напротив входа, чтобы не пропустить появление Андрея Калашникова — следователя, готового поделиться с агентством «Тринити» материалами по делу Стригова.

Небольшое кафе-столовая располагалось поблизости от здания уголовного розыска. И к часу дня почти все столики были заняты обедающими сотрудниками УГРо. Женька то и дело обменивалась сдержанными кивками с теми немногими, кто не притворялся, что не узнал ее.

Скользя взглядом по знакомым стенам с фиолетовой мозаикой, люстрам в виде перевернутых чашек и витрине с готовой едой, она ощутила острый приступ ностальгии. Это место было знакомо ей с детства — она часто бывала здесь с отцом, который уже тогда возглавлял уголовный розыск. Обычно они сразу отправлялись в кондитерский отдел (в отличие от мамы, папа никогда не требовал сначала съесть суп или котлету с пюре), и покупали пирожное и большой молочный коктейль с густой взбитой пеной.

В один из таких визитов и случилось ее первое соприкосновение со следственной работой. В тот день, почти двадцать лет назад, к ним за столик подсел папин коллега и завел разговор о текущем горячем расследовании. В ту пору в городе М. орудовал каннибал, наводящий ужас на местных жителей. Новая жертва — молодая учительница начальных классов — сумела вырваться от него в подворотне, отделавшись прокушенной щекой. И у полицейских появился первый фоторобот преступника. Следователь положил на стол бумажный листок со словами «попался людоед чертов». Скосив глаза, любопытная Женька заглянула через отцовскую руку и посмотрела на черно-белую картинку. С нее глядел безобидный на вид мужчина, ничем не приметный кроме очков в толстой черной оправе. Он был совсем не похож на людоедов из сказок, которые мама читала ей по вечерам.

Той ночью маленькая Женечка долго не могла уснуть. Лежа в тишине и темноте своей комнаты, она будто наяву видела маньяка с фоторобота. Весело хихикая, он вываривал в огромной кастрюле человеческие кости на заброшенной стройке. Тогда ей казалось, что преступники обитают только в таких местах. Она еще не знала, что они могут оказаться твоими соседями, друзьями или даже родственниками.

Теперь, сидя на жестком стуле с дерматиновым сидением, Женька снова чувствовала себя ребенком, подслушивающим разговоры взрослых.

«Перемывают мне косточки, не иначе», — думала она, наблюдая в отражении металлической сахарницы за двумя знакомыми следователями, перешептывающимися за ее спиной. Женька не сомневалась, что речь идет о ней. За неполный год работы в УГРо она так и не стала своей. Наверняка многие только обрадовались, когда отец ее уволил.

Чтобы не сидеть без дела, Женька заказала кофе и выпила его. Потом — еще один. А Калашников все не появлялся. С каждой потраченной минутой она все больше злилась — ради этой встречи ей пришлось пропустить осмотр места преступления. Что если он вообще не придет?

«Влад наверняка уже все разузнал», — с досадой подумала она, когда настенные часы в виде тарелки со стрелками-вилками показали половину второго. — «Мог бы прислать пару фотографий из кабинета Стригова. Должен же понимать, что я сгораю от любопытства».

При мысли о напарнике ее в очередной раз накрыло флешбэком вечера в «Пьяном вальдшнепе». Господи, как стыдно!

Помнится, наутро она проснулась от мигрени и тошноты. И первые секунды в ее раскалывающей голове было абсолютно пусто, будто ее похитили инопланетяне, стерли память и телепортировали на диван. Но потом она повернулась на бок и обнаружила рядом стакан воды, тазик и... все вспомнила! Женька спрятала глаза в сгибе локтя и застонала.

Зачем она столько выпила? Зачем рассказала Владу о подозрениях отца насчет ее чувств к напарнику? Одна мысль об этом заставляла ее отчаянно краснеть. Нет, Влад был хорошим парнем — ни с кем другим она бы не решилась открыть агентство. И что удивительно, ей было плевать, что он демутант. Порой она вообще забывала об этом. Но влюбленность? Чушь!

Тут Женька невольно вспомнила его ладонь у себя на талии, когда он провожал ее домой. И то, как Влад сжал ее плечо на лестнице в УГРо. Она все еще могла почувствовать теплый след этих прикосновений.

«Обычная реакция организма», — уверила она себя. — «Телесная память».

Просто у нее давно не было отношений — все было принесено в жертву работе. Даже общение с подругами почти сошло на нет. Они не понимали, почему она вечно торчит на дежурствах, а вечеринкам предпочитает слежку за подозреваемыми на промозглых улицах. Карьера стала ее единственной целью. Женька отчаянно хотела доказать отцу и самой себе, что чего-то стоит. Не удивительно, что теперь даже обыкновенное прикосновение казалось ей чем-то большим.

Когда минуло сорок пять минут от назначенного времени, и Женька уже всерьез опасалась, что следователь передумал с ними сотрудничать, дверь кафе распахнулась, и на пороге появился новый посетитель.

Женька сразу поняла, что это Калашников. Что-то в его молодцеватой выправке, четкой линии стрижки и полном отсутствии щетины выдавало человека из розыска. Даже одежда Калашникова — неприметная черная куртка, темно-синяя рубашка, прямые классические джинсы и слишком чистые ботинки — напоминала полицейскую форму. Да и внимательный, цепкий взгляд, которым он обвел зал, принадлежал тому, кто привык замечать вещи, обычному человеку неприметные.

А еще — хоть это и не относилось к делу — он был красавчиком. Яркие васильковые глаза, русые, выгоревшие до золотого блеска волосы, подбородок с ямочкой, как у супермена — такие парни всегда пользуются успехом у девушек. Он мгновенно нашел Женьку среди посетителей и неторопливым уверенным шагом направился к ней.

— Евгения? Очень приятно. — Следователь опустился на стул напротив. — Андрей Калашников, — представился он и широко белозубо улыбнулся.

Но Женька только нахмурилась. От выпитого кофе ее слегка потряхивало.

— Я вас уже почти час жду, — сказала она резче, чем собиралась.

— Не мог прийти раньше, — он растянул губы еще шире. Наверняка за эту улыбку ему многое прощали. — Планерка затянулась.

Самовлюбленный хлыщ, мысленно охарактеризовала его Женька и глубоко вздохнула, чтобы подавить раздражение. В конце концов это Калашников делал ей одолжение.

— Вы принесли материалы? — спросила она напрямик.

Калашников похлопал себя по груди — под курткой угадывался квадратный угол объемной папки.

— Может, перейдем на «ты»? Все-таки одним делом занимаемся, — предложил он, не спеша доставать ее из-за пазухи.

— Давай. Тогда может поделишься, почему вы закругляетесь с расследованием?

— История вроде как очевидная — все указывает на несчастный случай. Но, судя по всему, это не устраивает дочь погибшего, раз она обратилась к любителям, — он прикрыл очередной улыбочкой снисходительный тон. — Профи с первого взгляда понял бы, что копать там нечего.

Женька положила ногу на ногу, носок ее кроссовка подергивался, как хвост рассерженной кошки.

— Ну да. Паулина была очень расстроена, когда в УГРо решили спустить все на тормозах. Поэтому ей понадобилась помощь тех, кто не подтасовывает факты, чтобы облегчить себе работу, — сказала она и испугалась собственной дерзости (сердить Калашникова было не в ее интересах).

Несколько долгих секунд следователь молча смотрел на нее своими яркими васильковыми глазами, а потом вдруг разразился таким искренним хохотом, что на них стали оборачиваться.

— Ты именно такая, как описывал твой отец, — сказал он, приглядываясь к Женьке с каким-то новым интересом. — А я думал, Николай Станиславович преувеличивал.

— Какая есть, — ответила Женька, позволив себе слегка улыбнуться.

— Ты не против, если я сделаю заказ? — спросил Калашников дружелюбно. — Это все-таки мой обеденный перерыв. А ты пока полистай материалы.

С этими словами он, наконец, достал черную офисную папку и положил ее на стол.

— Тебе что-нибудь взять? Еще кофе? — он указал на пустые чашки у ее локтя.

— Не надо, — отказалась Женька.

Ее пальцы подрагивали то ли от нетерпения, то ли от передозировки кофеином.

— Не торопись. Это копия, можешь оставить ее себе. Я скоро.

Едва он повернулся к ней спиной, Женька немедленно схватила папку и открыла ее. Первая страница представляла собой копию обложки с номером следственного дела и архивным кодом. Вторая — список фигурантов расследования с их контактными данными. Печатный текст несколько раз исправляли шариковой ручкой: какие-то имена были дописаны, другие наоборот вычеркнуты, одну фамилию обвели в кружок. Похоже, эти дополнения вносил сам Калашников.

Следователь вернулся, когда Женька собиралась перевернуть страницу. Он сел на соседний стул, случайно задев коленом ее ногу.

— Ну что, сходится с вашим списком подозреваемых? — спросил он.

На его подносе стояла тарелка пельменей, утопающих в сметане, овощной салат, два пирожка и апельсиновый сок.

— Угощайся, — великодушно предложил он, заметив ее голодный взгляд.

Но Женька, у которой заурчало в животе, помотала головой и вновь взглянула на перечень фамилий.

— Совпадения есть, — призналась она, ведя пальцем по строчкам, пока Калашников быстро разделывался с обедом. — Все наследники, конкурент из «Инвеста», персонал... А это кто?

Она остановилась на имени, обведенном в кружок: «Егор Полосков». Калашников наклонился ближе, обдав Женьку ненавязчивым ароматом одеколона и пельменного бульона.

— А-а, это шофер, который отмечал увольнение в день смерти Стригова, — сказал он. — Пока не вышли с ним на контакт. Он дем, — добавил он, будто это все объясняло. — Как и сын Стригова, кстати. Карима мы проверили в первую очередь — его прошлое подтвердилось.

Женька кивнула. Это было старое правило УГРо: случилось преступление — сперва ищи демутанта, наверняка он будет в нем замешан.

— Почему здесь нет Ирины Марковны? — поинтересовалась она.

— Нет мотива. Она давно работала на Стригова. Да и наследство — смех один. Ради такого не убивают.

Женька вспомнила, какое лицо было у Ирины Марковны, когда она открыла шкатулку и вытащила из нее жемчужную сережку. Ей было совсем не до смеха.

— Никого из ваших не было на оглашении завещания, да? — прищурившись, спросила она.

— Нет, — подтвердил Калашников. — Некогда нам на каждую семейную встречу ездить — отдел перегружен, на каждом следователе по три дела висит. Их адвокат прислал мне копию, она в конце папки.

«Что и требовалось доказать», — подумала Женька. — «Неудивительно, что они упускают все самое важное».

Пока она листала папку, Калашников покончил с пельменями и салатом и взялся за пирожок.

— Есть еще кое-что, почему я решил поделиться с вами материалами дела, — сказал он, слегка понизив голос.

Женька подняла голову и встретилась взглядом с ясно-голубыми глазами Калашникова.

— Когда я копался в деятельности «Шпиля», то заметил одну закономерность.

Он откусил пирожок и медленно прожевал перед тем, как продолжить. Женька терпеливо ждала, внутренне плавясь от нетерпения.

— Этот случай произошел двадцать четыре года назад. Тогда Стригову достался первый крупный проект — бизнес-центр «Сенатор», знаешь такой? — неторопливо продолжил Калашников, наслаждаясь тем, что завладел ее полным вниманием.

— Да, у центрального вокзала.

— Верно. Так вот, чтобы расчистить место для строительства, ему нужно было расселить старую аварийную пятиэтажку. Стригов быстро выкупил все квартиры и переселил бывших жильцов... Кроме одного. Старуха, обладающая прескверным характером, ни в какую не соглашалась съезжать из дома, где она родилась, прожила всю жизнь и, похоже, намеревалась в скором времени умереть. Однако же недостаточно скоро, чтобы не задерживать строительство. Стригов был готов купить ей целый загородный дом с участком, но женщина упрямо стояла на своем, пока однажды ночью...

Калашников оттяпал еще кусок пирожка и поднял палец, извиняясь, что вынужден прожевать, прежде чем продолжит. Женьке хотелось схватить со стола поднос и стукнуть его по голове, но она медленно досчитала про себя до десяти и натянуто улыбнулась. Наконец, Калашников закончил молотить челюстями, смочил горло соком и продолжил:

— Однажды ночью, пока старуха спала в своей теплой постели — одна одинешенька в целом пятиэтажном доме — в окно ее спальни влетела горящая бутылка. Квартира вспыхнула, как карточный домик. Когда приехали пожарные, горел уже весь этаж. Женщина едва успела выскочить на улицу, не прихватив ни документов, ни припасенных под матрасом денег. Поговаривают, в огне сгорело два миллиона, которые она всю жизнь откладывала со скромной зарплаты уборщицы. Но не печалься — история заканчивается хорошо. Стригов не оставил погорелицу в беде. Как и обещал, он купил ей дом в ближайшей области. А пятиэтажку наконец снесли. Спустя год на ее месте появился бизнес-центр. Всем воздалось, так сказать, по заслугам.

— А того, кто кидал бутылку, не нашли? — предположила Женька.

— Зришь в корень. Списали на проделки местной шпаны... Спустя два года подобная участь постигла целлюлозный склад, мешавший «Шпилю» рыть котлован для новостройки. Замыкание проводки — к такому выводу пришли пожарные. На месте сгоревшего склада возвели двадцатипятиэтажный жилой комплекс «М-ская жемчужина».

— Это могло быть совпадением.

— Да, конечно. Но слишком уж часто с теми, кто мешал «Шпилю», случались несчастья: внезапные утечки газа, травмы, аварии... Всего я насчитал шестнадцать подобных происшествий. И все они были квалифицированы как несчастные случаи.

Калашников выжидательно посмотрел на Женьку.

— Как и смерть Стригова, — тихо сказала она. — Думаешь, его убрали те же люди?

— Именно так я думаю, — удовлетворенно кивнул Калашников. — А ты молодец, — улыбнулся он ей.

Женька с недоумением уставилась на него.

— Тогда почему вы закрываете дело?

Он вытер губы салфеткой и ответил уже без улыбки:

— Потому что мы придерживаемся той версии, которую можем доказать. Ты ведь понимаешь, кого нанимают для подобных дел?

— Кого? — спросила Женька, уже догадываясь, какой ответ услышит.

— Рептилоидов, — подтвердил ее догадки Калашников. — Либо их нанял кто-то из врагов Стригова. Либо на него ополчились его собственные наемники. Возможно они захотели вытрясти из Стригова побольше денег. Или посчитали, что он их в чем-то обманул. Это весьма нервные товарищи...

— Но зачем его убивать? Мертвецы не платят по счетам.

— Я думаю, они хотели просто припугнуть Стригова, но перестарались.

— И вы не будете их искать?

Калашников усмехнулся.

— Да что мы можем? Шансы отыскать в подземельях исполнителей фактически нулевые. А вот сгинуть в сточной трубе — почти стопроцентные. Надо быть полным идиотом, чтобы сунуться туда...

— Ага, — кивнула Женька, и ее настроение внезапно улучшилось. — Идиотом... или рептилоидом.

— Ну если у тебя есть на примете парочка демов, покрытых чешуей, то конечно... — хохотнул Калашников. Очевидно он считал это абсолютно невозможным. — Ты чего улыбаешься?

— Да так, ничего, — сказала она, поднимаясь из-за стола. — Просто интересно, что скажут профессионалы в УГРо, когда их обойдут какие-то любители.

***

— Блин! Что здесь происходит?

Женька переступила порог дома на улице Гагарина, 22 и угодила в глубокую лужу. Из офиса агентства «Тринити» выглянула зеленая голова с оранжевыми гребнем.

— Засор в туалете, все затопило, — сказал Ян. Рукава его рубашки были закатаны до локтей.

— Ты вызвал сантехника?

— Нафиг сантехника. Я уже все прочистил. Осталось убрать воду...

— Твою мать! — донеслось с порога.

Влад застыл в дверях, обозревая царивший вокруг беспорядок: джутовый коврик дрейфовал посередине прихожей, рядом плавали ботинки и деревянная ложечка для обуви.

— Хватит стоять столбами, хватайте тряпки и ведро! — прикрикнул на друзей Ян, выводя их из ступора.

Спустя полчаса относительный порядок был восстановлен. Взмокший Влад тяжело опустился в кожаное кресло и прикрыл глаза. Женька развалилась на горчичном диванчике — она рассматривала фотографии с места преступления, которые прислал ей напарник. А Ян, у которого как раз стартовала тренировочная игра, уселся за ноутбук и яростно застучал пальцами по клавиатуре.

— Откуда в туалете взяться засору, если им весь день никто не пользовался? — задумчиво спросила Женька.

Растопырив пальцы, она критично проверила состояние маникюра. От контакта с холодной водой лак частично облупился, а кое-где слез совсем.

— Глафира Романовна, — сказал Ян, не отрываясь от экрана — его зрачки прыгали между группами нарисованных монстров, которые брали штурмом вражескую башню. — Я был в наушниках и ничего не слышал. Но в сливное отверстие были напиханы тряпки и газеты. Не сами же они туда попали.

— Она же обещала нас выселить. Видимо, начала приводить с-свой план в исполнение, — Влад устало потер переносицу. Только этого им сейчас и не хватало.

Он взял с кофейного столика увесистую папку, которую Женька принесла со встречи со следователем. Материалов в ней оказалось изрядно. В основном это были стенограммы бесед со свидетелями. Они почти слово в слово повторяли то, что Владу рассказал охранник.

Отличался, пожалуй, лишь рассказ Ирины Марковны, которая не присоединилась к компании на кухне. Тем вечером, около половины десятого, она подала Аркадию Трофимовичу в кабинет коньяк, а затем ушла к себе и легла спать.

«... Я не осталась на кухне, потому что не имею привычки пьянствовать...» — Влад пробежал глазами по строчкам с показаниями Ирины Марковны. — «О том, что в доме пожар, узнала, когда стали взламывать дверь. Грохот стоял такой, что стены дрожали... Увидев огонь, я тут же вызвала пожарных... Не понимаю, почему никто не догадался сделать это сразу».

Перелистнув страницу, Влад замер.

— Е-мое! — вырвалось у него.

— Нашел фотку с места преступления? — угадала по его лицу Женька. Она только что вернулась из ванной комнаты с полным чайником воды и поставила его на базу. — Меня чуть не вывернуло. Повезло, что с утра ничего не ела.

Усилием воли Влад заставил себя внимательно рассмотреть снимок. На первый взгляд казалось, что на фотографии запечатлена тень, отброшенная полным мужчиной. Но приглядевшись, Влад различил своды ребер, пустые глазницы черепа, согнутые в локтях, точно в боксерской стойке, руки, покрытые слоем углеподобной плоти. Казалось, стоит притронуться, и тело Стригова рассыпется на головешки и пепел. Наверняка было непросто переместить его в лабораторию.

«Из-за выраженной жировой ткани под воздействием пламени произошло вытапливание жира с последующим пропитыванием им одежды. Это привело к так называемому фитильному горению одежды и распространению пламени», — прочитал Влад заключение судмедэксперта под снимком. — «Повреждения тела значительные. Обнажились кости, прогорела мышечная ткань, полностью выгорели реберные хрящи, внутренности грудной и брюшной полостей. Все перечисленное сильно затрудняет дальнейшие исследования».

— Остались от С-стригова рожки да ножки... — пробормотал Влад.

— Дай посмотреть, — заинтересовался Ян.

Влад сунул папку ему под нос.

— Че за нах... Убери это!

Он забрал папку и перевернул страницу.

— Результатов вскрытия все еще нет?

— Неа, — ответила Женька сквозь гул закипающего чайника. — Только это и мешает им окончательно закрыть дело. Однако Калашников взял с меня обещание держать его в курсе, если мы что-нибудь раскопаем. Наверное, совесть мучает. Он и сам понимает, что никакой это не несчастный случай.

Влад вернулся к креслу и положил папку на колени. Следующая страница представляла собой отчет о записях с камер видеонаблюдения: черно-белые зернистые стоп-кадры с тайм-кодами.

— А с-сами записи есть?

— Да, флешка в конверте. Но от них никакого толка, — Женька достала три чашки, чтобы заварить всем чай. — Камера над входной дверью и на воротах никого не записала. На видео с окрестностей Беличьего острова только несколько неопознанных прохожих — из-за качества видео их внешность установить не удалось — плюс несколько машин. Судя по номерам, такси и местные жители. Ничего странного. Кстати, знаете, что мне рассказал Калашников? Этого нет в папке.

Влад посмотрел на напарницу. В его голове эхом прозвучали слова Паулины: падкий на миловидных девушек Калашников любит распускать перед ними хвост. Выходит, она была права?

— Он считает, что в деле могли быть замешаны рептилоиды... — Женька пересказала товарищам, на чем основывались подозрения следователя.

— Рептилоиды могли проникнуть в дом через подвал, если в особняке Стриговых есть доступ к канализации, — предположил Ян. — Вспомните замок Лихова. Там внизу целые катакомбы! Я мог бы связаться с кем-то из банды и...

— Не надо, обойдемся как-нибудь, — отказался Влад. — Это небезопасно.

— Да я не буду спускаться вниз, просто подстерегу кого-нибудь на точке сбыта, побазарим немного... Все равно собирался это сделать — хочу узнать, как дела дома.

— Хорошо, — нехотя согласился Влад. — Но я пойду с-с тобой.

Ян скорчил недовольную рожу, но спорить не стал. Женька протянула Владу горячую чашку.

— С-спасибо... — сказал он.

Она положила ему два кубика сахара, как он любил, и добавила немного холодной воды. Попивая чай, Влад бегло дочитал папку до конца.

— Это точно все? Здесь нет показаний Бориса Трофимовича и его с-семьи... — он пролистал папку обратно, думая, что пропустил их. — И с-с Непомилуевым они, похоже, не с-связывались...

— Знаю, — кивнула Женька. — Предлагаю с них и начать.

— И еще с-стоит встретиться с-с престарелыми близняшками — Лидией и Раисой.

— Все еще считаешь, что они могли убить Стригова?

В Женькиных глазах заплясали веселые искорки.

— Нет, по крайней мере не с-своими руками. Но могли «заказать».

— Родного племянника?

Влад пожал плечами:

— Просто не хочу ничего упустить.

— Окей, возьмем их на заметку. Но откуда они могли взять контакты киллера? — сказала она с сомнением. — Вряд ли наемные убийцы дают объявления в журнал «Домашний очаг».

Гл