Буллинг: как мы одержали победу
На основе реальных историй
Роксана Симбирская

Иллюстрация на обложке https://www.craiyon.com/

© Роксана Симбирская, 2026

ISBN 978-5-0070-6395-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Эта книга не про готовые решения от экспертов и не про официальные меры. В ней истории тех, кто сам нашёл способ остановить буллинг¹ в школе, семье или на работе. Пусть ситуации не бывают одинаковыми, но чужой опыт всё равно помогает: он показывает, что выход возможен, и подсказывает, как можно действовать.

Мой сын организовал травлю

Скажу сразу: моя история настолько уникальна, что вряд ли сыщется кто-то с похожей. Это случай из ряда вон выходящий, один на миллион. Мой сын организовал травлю собственного близкого друга. И то, как мы, родители, разрешили эту ситуацию, не смог бы повторить ни классный руководитель, ни психолог, ни какие-либо социальные службы!

У меня есть близкая подруга детства, Марина, практически сестра. Мы дружим с шести-семи лет, уже и не припомню точно. Жили в соседних подъездах, вместе ходили на кружки, в институт, даже рожали практически одновременно. Стоит ли говорить, когда у нас появились дети — и у обеих родились сыновья — мы стали ещё ближе. Уже обзаведясь собственными семьями, мы встречали вместе Дни Рождения и Новый год, работали друг у друга няньками. Дети тоже достаточно тесно общались до двенадцати лет, все жили в хороших, тёплых отношениях.

Родителям в средней школе пора направлять ребёнка в учёбе, готовить к профессии морально, исходя из их способностей! Наши сыновья были склонны к точным наукам, и когда появилась возможность попасть в платную школу с математическим уклоном, мы, не раздумывая, отдали их туда. Мальчишкам всё нравилось.

Но на рубеже шестого и седьмого классов, посещая лагерь для будущих программистов в новой школе, они поссорились. Сперва просто стали меньше общаться. Нельзя сказать, что общение вовсе исчезло, нет. И я, и подруга с семьями до сих пор живём в тех же квартирах, где выросли, а значит, пересекаемся так же часто, как и раньше. У моего сына появилось два новых друга, у сына же подруги — подруга, этакая первая любовь без любви, дружба. Та девочка тоже живёт неподалёку: они вместе гуляют, ходят в кино, вместе записались на танцы. Мой же сын изъявил желание ходить на бокс. Перейдя в седьмой класс, оказалось, что эта девочка будет учиться вместе с нашими мальчиками, её перевели туда родители. Девочка очень красивая, интересная, учится хорошо. Мой сын начал подтрунивать над сыном подруги на каких-то домашних посиделках, и впервые в жизни мой ребёнок не позвал приятеля на собственный День Рождения.

Мы не придавали серьёзного значения их разладу до тех пор, пока сын подруги не стал приходить с синяками. Очень и очень часто. Парень молчал: говорил, что упал на физкультуре, свалился на лестнице или неудачно открыл дверь. Так продолжалось около полугода, пока в этой самой платной школе нам не показали видеозаписи: мой сын запирает мальчишку в туалете, лупит его тряпками, бросается предметами. Сказать, что я была в ужасе, это ничего не сказать. Это было жутко для меня. Мой муж и муж подруги в тот день уединились и о чём-то долго-долго говорили в машине.

На следующее утро муж Марины зашёл к нам и велел моему ребёнку собираться. Мой муж молчал, лишь сказал: «Так нужно, всё в порядке!». Владик — так зовут моего сына — совсем не хотел никуда идти. Может быть, думал, что его тоже будут лупить, раз он обижал мальчика. Но муж Марины сказал, что это необходимо и важно, и что они просто заедут на дачу за инвентарём для школы. Так как у нас своей дачи нет, то лыжи, сменные шины, коньки и старую мебель мы храним в пристройке к летнему дому Марины. Сына не привезли до вечера. Я начала волноваться и звонить подруге. И тут она рассказала мне, что придумали наши мужья.

Оказывается, в самом детстве, ещё до нашего с ней знакомства, похожая ситуация была с братом Марины. Его обижал их двоюродный брат, и родители ничего лучше не придумали, кроме как запереть детей на даче на несколько суток, оставив еду, и протопив дом, чтобы дать возможность поговорить. Дети были добрыми, и всё разрешилось по законам здравого смысла: конфликтная ситуация невозможна, когда речь идёт о вопросе выживания. Её родители хитро придумали: закрыть их можно под предлогом необходимости побыть в доме, так как будут проверять дом какие-то службы и им просто обязательно нужно их дождаться. За те несколько дней пацаны примирились и дружат до сих пор. Этот же способ решили применить к нашим детям.

И да, всё получилось ровно так, как с братом Марины. Я не сильно волновалась: дом оборудован камерами видеонаблюдения, и посмотреть, что там происходит, мы всё-таки могли. Парни нашли бутылку вина, которую мы забыли в холодильнике при выезде в сентябре. Стоит ли говорить, что в тринадцать лет ребёнок, обнаружив дома такое, может попробовать, если нет ограничивающих факторов в виде родителей рядом? Они пили вино, разговаривали, даже чистили снег вокруг дома, хотя это не было обязательным: на территории коттеджного посёлка есть специальная служба, которая приходит раз в три дня, очищает крыльцо и периметр дома, а также кормит животных, если таковые есть. Но парни справлялись сами. Первые полтора суток они находились в разных комнатах. Муж Марины привёз их туда в субботу, и только к понедельнику ребятам пришлось начать коммуницировать, потому что готовить умел только мой сын. Телефоны забрали, книг и компьютера на даче пока не было: делали всё лето ремонт, телевизор стоял на кухне, где готовить всё-таки пришлось.

Я рада, что всё разрешилось именно так. Нельзя сказать, что дружба сейчас такая же, как в детстве: мой сын, оказывается, был влюблён в ту девочку, с которой до сих пор общается сын Марины, и конфликт был из-за ревности… Такая вот история. Не знаю, рискнула бы я использовать этот метод, если бы наши дети изначально не дружили так близко и не знали друг друга с пелёнок. Но у нас всё получилось без психологов, без вмешательства учителей, и практически бескровно, если не считать нескольких порванных рубашек и пары разбитых носов.

Травля как трамплин к красоте

Моя история начинается в семье, где правила диктовала не логика, не забота о ребёнке, а религия: строгое, ортодоксальное христианство, которое в некоторых странах даже классифицируют как секту. Я не буду перечислять все ограничения, которые существовали в нашем доме, потому что их было так много, что хватило бы на целую книгу. Но одно из самых тяжелых ограничений — питание. Я была ограничена в еде настолько, что мой вес держался значительно ниже нормы. Я была маленькой, хрупкой, почти прозрачной девочкой, как будто тело само пыталось сбежать из той реальности, в которой я жила.

Постоянные посты, бесконечные молитвы, строжайшая закрытая одежда даже в сорокаградусную жару — это лишь верхушка айсберга. Я не могла носить то, что хотела, есть то, что хотела, говорить то, что думала. Вся моя жизнь была подчинена чужим, навязанным правилам, которые я не выбирала. И, конечно, это не могло остаться незамеченным в школе!

В младших классах меня уже дразнили. За странную одежду, за слишком бледную кожу, за то, что я не участвовала в общих праздниках, не ела школьные обеды. Но настоящий ад начался в шестом классе. К нам в класс попал хулиган, второгодник. Он был крупнее и сильнее всех детей, и он выбрал меня своей мишенью. Маленькую, беззащитную девочку он бил каждый день. Это были не просто щипки или толчки, это были настоящие удары! Каждый день я шла в школу, зная, что в какой-то момент меня встретит его кулак.

Невыносимо тогда я страдала. Дома пыталась найти поддержку, но родители были глухи к моей боли. Мне говорили: «Если ударили в правую щеку, подставь левую!». Их «религия» учила смирению, и они искренне считали, что молитва решит все проблемы. Но мои молитвы не работали. Я стояла на коленях каждый вечер, каждое утро, просила Бога остановить этот кошмар, но кошмар продолжался. Мой обидчик становился только злее. Он прятал мои тетради и учебники, однажды он выбросил мой пенал в унитаз в мужском туалете. И вот маленькая девочка просто стояла в коридоре и плакала, пока звонок не позвал на следующий урок.

Учителям не жаловалась, меня учили, что жаловаться грех, «грех роптать». Но они и без жалоб всё видели. Меня били прямо на их глазах, на уроках, на переменах. Мальчишка ни в чём себе не отказывал. Он чувствовал свою безнаказанность и пользовался ею на полную катушку. Каждый школьный день превращался в испытание, в персональный ад, из которого не было выхода. Я мечтала только об одном: чтобы это закончилось.

Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что, возможно, дала ему повод. Не сознательно, конечно. Но от меня исходил запах. Сильный, неприятный запах немытого тела и несвежей одежды. У нас в семье, по религиозным соображениям, мыться разрешалось всего несколько раз в месяц. Стирка тоже проводилась редко. Мы, дети, носили одну и ту же одежду неделями. Одноклассники за эти годы как-то привыкли, смирились, может быть, просто перестали замечать. Но этот хулиган терпеть не стал. Он бил меня, унижал, насмехался, и я сейчас ясно, что одной из причин его агрессии было отвращение к моему внешнему виду и запаху. Он видел меня как грязную, странную, «не такую» девочку, которую можно безнаказанно мучить.

Освобождение пришло неожиданно и со стороны, откуда я его совсем не ждала. Зимой, перед новогодними праздниками, к нам приехала бабушка (мама моей мамы). Она жила далеко и редко нас навещала, но в этот раз что-то её встревожило, и она приехала надолго. Увидев, в каком плачевном состоянии находятся внуки — худые, бледные, в грязной одежде, с затравленными глазами, она приняла решение. Она осталась жить с нами, не спрашивала разрешения у родителей. Она просто осталась и начала менять нашу жизнь.

И случилось чудо. Бабушка, несмотря на нежелание родителей что-либо переделывать и их гнев, ввела новые, простые и человеческие правила. Первое: ежедневная стирка. Второе: ежедневный душ для детей. Каждый вечер горячая вода смывала с меня не только грязь, но и часть того тяжелого груза, который я носила. И третье, самое прекрасное: новые вещи. Не обноски соседей, не перешитые старые платья, а настоящие, новые, красивые вещи! Я впервые почувствовала, что могу выглядеть как обычная девочка, а не как изгой, впервые посмотрела в зеркало и увидела там не жертву, а человека.

И буллинг прекратился. Почти мгновенно. Буквально на следующий день после того, как я пришла в школу чистая, с вымытыми волосами и в новой одежде. Хулиган, который ещё вчера бил меня, прошел мимо и даже не взглянул в мою сторону. Он потерял ко мне интерес. Я перестала быть мишенью. И это было самое шокирующее открытие: оказывается, травля была не про меня, а про то, как я выглядела и чем пахла.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Буллинг: Преднамеренные враждебные действия (угроза, насмешка, малозначительные противоправные действия в отношении человека), которые способны напугать, унизить, иным образом негативно воздействовать на человека, нанося ему психологический и (иногда) материальный ущерб.

Вернуться