Люба и Марсель
Natalie Guimelli

Иллюстратор обложки svetyart

Корректор Светлана Харитонова

© Natalie Guimelli, 2026

ISBN 978-5-0070-6296-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Люба начала просыпаться, рука занемела, и кто-то усердно ее растирал.

— Марсель, любимый, где я? — медленно расплылась в пьяной улыбке Люба. Она отходила от наркоза.

— Все хорошо, ты в роддоме.

— Где наш ребенок? — словно протрезвела от шока молодая мама. — С ним все хорошо, где он? Она хотела встать, но адская боль пронзила низ живота, и ноги не послушались.

— Он в отделении недоношенных детей, за ним смотрят медсестры.

— Ты говоришь он? Это мальчик?

— Да, Люба, я самый счастливый папа на свете. Это сын, назовем его в честь моего деда — Себастьян?

— Если ты хочешь. — Люба готова была на все; она рада, что жива, живот сильно болел, большой шов внизу пупка виднелся, и ноги, как два бревна, были неподвижны от наркоза.

— Я хочу увидеть сына, Марсель! Он же голодный, я должна его покормить грудью.

— Да, конечно, но тебе пока нельзя вставать. Отдохни, дорогая, — ты сильно устала, и грудь ему давать не обязательно. Женщины во Франции не кормят грудью.

— Какой он? Ты его видел?

— Да, Люба, я видел. Он очень красивый и похож на тебя, сейчас покажу фото.

Марсель достал телефон: на фотографии Марсель держал сына и кормил с бутылочки.

Люба приревновала; она ощущала себя беспомощной, хотела вспылить, но потом вспомнила о Марселе, что он теперь навсегда останется в инвалидном кресле, сразу успокоилась и тихо погладила его по волосам.

— Я поеду к медсестре, скажу, что ты проснулась. Если ты хочешь кормить грудью, надо написать заявление. И тебе нужно поесть. Я сейчас все решу, не волнуйся.

Люба смиренно лежала в кровати и молилась об одном: взять на руки сына и прижать к груди.

Мысль об отце ворвалась молниеносно в ее мысли о ребенке.

Она начала вспоминать звонок подруги, и она потеряла сознание.

«Надо позвонить подруге. — Рука еще была неподвижной, капельница капала раствор. — Надо ждать Марселя, когда вернется, и я сразу позвоню».

— Как же ужасно лежать вот так — прикованной к постели! — крикнула Люба, и в этот момент в дверь постучали и зашел тот самый мужчина, с которым они познакомились в отеле.

— Что вы здесь делаете? Извините, но я не готова, и я не одета, пардон.

— Люба, доченька, это я, твой отец.

Он подошел ближе и показал их фото вместе, когда ей было два годика. Она любила это фото.

— Папа, но как же так, почему ты раньше не объявился? Я же всю жизнь вас ждала: и хоронила, и оживляла в своих мыслях.

— Девочка моя, извини, это все из-за нашей работы с мамой. Мы не хотели подвергать тебя опасности. Ты же знаешь, мы работали в КГБ, и мы летели на важные переговоры, но случилась авария, и мы решили объявить себя погибшими, чтобы действовать под прикрытием и внедриться в американскую среду.

Мы все время думали о тебе и деньги, которые ты получала от американских усыновителей, — это мы тебе присылали. Прости нас, мы так страдали, но, если бы мы объявились, нас бы всех убили и тебя взяли в заложники. Это было очень опасно.

Люба рыдала навзрыд, она мечтала об этом моменте и не могла до конца поверить, что она рядом с отцом.

— Папа, пап, я люблю тебя.

— Я тоже, доченька. Я так рад, что ты стала мамой, а я дедом. А где Марсель? Он не с тобой? Надо с ним заново познакомиться. Он взял полотенце и начал вытирать слезы Любы.

— Не волнуйся, а то молочко пропадет.

— А вот и мы, — заехал с младенцем Марсель. — Что вы здесь делаете, месье? Можно только родным. Вы забываетесь!

— Марсель, познакомься.

— Да мы уже знакомились — в отеле.

— Нет, познакомься еще раз, — это мой отец.

Марсель протянул руку машинально, в этот момент малыш проснулся и закричал, как будто знал, что мама рядом.

— Скорее иди к мамочке, Себастьян.

— Давайте я помогу вам, — сказал новоиспеченный дед.

Он бережно взял малыша и передал Любе. Малыш сразу успокоился и начал ротиком искать грудь.

— Мужчины, отвернитесь.

Она нежно приложила ребенка к груди, и он активно начал добывать себе молочко.

— Люба, я открываю глаза: я твой муж и имею право.

— А я отец, тоже имею право.

— Ладно мужички открывайте глаза.

Марсель расплакался, как дитя, слезы счастья полились.

Люба ж, напротив, успокоилась и чувствовала себя хорошо, ведь возле нее были трое мужчин, которых она любила и так ждала всю свою жизнь.

Стук в комнату. Зашла медсестра с социальным работником.

— Бонжур, пардон, нам срочно нужно записать нового гражданина Франции.

Как будем записывать?

— Себастьян.

— А второе имя?

— А второе — Александр, как моего деда! — смело заявила Люба.

— Согласен, — сказал Марсель.

— Итак, Себастьян-Александр, родился 20 июня в 18:00 у родителей — Любови и Марселя. Подпишите здесь, родители. Вот ваша семейная книга, а свидетельство о рождении придет по почте.

— Спасибо большое!

— Люба, вас выпишут через семь дней, при условии, что ваш сын будет хорошо набирать вес. Подпишите здесь, в заявлении, что вы на грудном вскармливании.

— Да, давайте. Смотрите, как он лопает, он такой голодный!

— Он не голодный, просто сосет мамину грудь для успокоения, мы его покормили.

Постарайтесь его кормить каждые три часа.

— Да, хорошо.

— Но вам еще сегодня нельзя вставать. Сейчас вас покормят, и вы сможете отдохнуть, за вашим сыном присмотрят в перинатальном центре.

— Да, но когда я его увижу? Я же не могу встать!

— Вам дадут коляску для передвижения.

Люба взглянула на Марселя.

— Мы теперь вдвоем на колясках.

— Ух, поедем на перегонки, — пошутил Марсель.

— У нас все, хорошего вам дня, родители, до свиданья.

— До свиданья, спасибо большое.

— Я тоже пойду, много эмоций. Маму поддержу: она от всех новостей перенервничала, я ей дал успокоительное, поеду к ней.

— Папа, приезжайте с мамой завтра, пожалуйста, с внуком знакомиться.

— Хорошо, Люба, до завтра.

— До завтра, — сказал Марсель.

— Люба, я так счастлив, что мы втроем!

— Я тоже, милый. Смотри, какой он крошечный, наш сынок, улыбается, как будто ангелочек.

— Да, Люба, это награда для меня, что ты родила мне сына.

— Нам, Марсель.

— Да, нам, пардон, но это такой стиль разговорный.

— Ладно, ладно, люблю вас, мальчики.

— Я голодная, а ты?

— Я тоже. А давай я закажу нам в номер вкуснятину какую-нибудь.

— Да, только мне морепродукты нельзя, чтобы аллергии не было у ребеночка.

— Сейчас разберемся. — И Марсель открыл телефон для бронирования блюд.

Стук в дверь.

— Кто там?

— Это ваш обед, мадам.

Передвижной столик устроили рядом с кроватью и поставили суп тыквенный и паштет из индейки.

— А я уже заказал блюда в ресторане.

— Мадам пока не может есть тяжелую пищу. Потерпите немного: два дня.

— Ну вот, Люба, ты осталась без ресторанной еды.

— Съешь и за меня, Марсель, тебе надо набираться сил.

— Ты права, Люба, я не ел ничего со вчерашнего дня.

— До свидания, мадам и месье, приятного аппетита.

— Люба, не жди меня — приступай к ужину, а я Себастьяна подержу.

Марсель бережно взял сына и не спускал с него глаз.

Люба ела страстно суп и тоже не спускала глаз со своих мужчин.

— Я такая счастливая, Марсель. Спасибо, что ты есть, вы, пардон, есть в моей жизни.

— Да, я тоже счастлив, Люба. Отдыхай, я отвезу Себастьяна в центр. Ты поспи, через три часа привезут сына для кормления. Что тебе нужно? Скажи, я куплю, чтобы тебя порадовать.

— Купи мне цветы, пожалуйста, — сказала Люба.

— Да…. но мы не дарим цветы на роды.

— А у нас дарят.

— Да-да, хорошо, я куплю, моя любовь. Целую, отдыхай, а мы поехали. Чу-чу, — имитируя поезд, игриво сказал папа сыну.

Люба сразу после еды уснула. Ее разбудили медсестры: сына принесли покормить.

— Как вы себя чувствуете, мадам?

— Хорошо, спасибо, живот немного болит, но я думаю, это нормально, ведь после операции прошло несколько часов.

— Да, это нормально, но не нормально, что вы терпите боль. Я принесу вам парацетамол, он скроет вашу боль. Это не будет мешать вам наслаждаться сыном.

Она аккуратно положила Себастьяна Любе и развернулась к двери.

— Подождите, мадам. Я хотела спросить, вы такая вежливая и хорошо ко мне относитесь. Как я могу вас отблагодарить?

— Нет, что вы, мадам, это моя работа. То, что вы довольны, это уже мне приятно. Вы говорите с небольшим акцентом. Вы с какой страны?

— Я приехала из России. Жила в Москве, теперь вот в Провансе. Я вышла замуж за француза.

— Да, я видела, очень милый месье.

— Да, он хороший.

— Моя бабушка русская, — продолжала медсестра. — Во время войны она познакомилась с французом, и они поженились.

— Ух ты, как интересно. Теперь понятно, почему от вас я почувствовала тепло, что-то родное.

— Да, во мне течет славянская кровь, и я горжусь этим, но по-русски я не знаю. Моя мама много работала, а бабушка умерла, когда мне было пять лет. Она занималась со мной русским языком, и я даже говорила, но потом, после ее смерти, я все забыла.

Извините, мадам, я пойду работать.

— Мерси, мадам.

— Я приду через сорок мин, покормите спокойно малыша, вам нужно побыть вдвоем.

— Спасибо.

— Не за что.

Люба прислонила малыша к груди, он аппетитно чмокал молочко и смотрел на мамочку.

— Какой же это кайф, — произнесла вслух. — Это же такое счастье.

Она рассматривала своего сына, его пальчики, длинные ногти на фалангах, голубые глазки, реснички, длинные, как у мамы, носик — как у папы.

Внезапный страх охватил Любу, когда она подумала, что Марсель никогда не сможет встать с кресла. Как она будет одна с ребенком? Она даже еще не нашла времени с ним поговорить о его работе. Будет ли он работать или нет и инвалидность навсегда?! Она уже наслышана, что на финансовую поддержку инвалидов выделяют ежемесячно восемьсот евро, — во Франции семье не прожить на эти деньги.

Она начала тяжело дышать, и в этот момент вернулась медсестра.

— Что с вами, мадам? Вы стали бледны и дышите часто. Вам плохо?

— Мне кажется, у меня паника.

— _Это возможно после родов. Успокойтесь, давайте вместе подышим: вдох, 1, 2, 3, 4, 5 — выдох, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12. Давайте, работаем, повторяйте, пока не пройдет.

— Да, полегче, спасибо. Я боюсь, что я не смогу поднять сына, ведь мой муж стал инвалидом…

— Не надо волноваться, а то молочко пропадет и весь стресс перейдет ребенку.

У вас сейчас будет выплата на ребенка от страховой компании: тысяча двести евро, одноразовая помощь на рождение. А потом три месяца по триста евро — помощь на ребенка. Если у вас будет молочко, то ребенку ничего больше не нужно, кроме памперсов и одежды, но это подарят родственники. Ведь правда?

— Да, вы меня немного успокоили, благодарю вас, мадам.

— Не за что, это моя работа. Вот парацетамол, выпейте сейчас. Вы хотите побыть с малышом или забрать? Вы уже пробовали вставать?

— Нет, еще не вставала. Да, малыш уснул. Я попробую расходиться, ноги начала чувствовать.

— Тогда Себастьяна отвезу в его комнату. До скорого, я сегодня дежурю, будете под моим присмотром. Если что-то надо — звоните. Да, и ваша коляска для передвижения сейчас прибудет. Сможете сами ездить к сыну.

— Благодарю вас, увидимся позже.

Медсестра взяла малыша, а Люба начала расхаживаться. Ноги не слушались (ей делали перидюаль)¹, голова кружилась. Она чувствовала себя как побитая собака, но счастливая, потому что она теперь мама.

Волнения о ее будущем во Франции опять навязчиво посетили ее. Раньше она вообще не волновалась, но сейчас все изменилось, она стала уязвимой.

— Надо поговорить с мужем обо всем.

— Алло, Марсель?

— Что-то случилось, Любочка?

— Нет-нет, все нормально, только я немного боюсь, но я хочу с тобой поговорить. Во сколько ты приедешь завтра?

— Я буду к 12:00. Пообедаем вместе. Я привезу курицу. Тебе можно, я уже узнал.

— Да, хорошо.

— Но чего ты боишься? Страхи и депрессия после родов — это нормально. Ты хочешь поговорить с психологом?

— Нет-нет, я хочу с тобой поговорить, моя любовь.

— Ты устала?

— Немного.

— Отдыхай и поспи ночью, малыша покормят медсестры, не переживай.

— Спасибо, до завтра.

— До завтра.

Марсель тоже устал и хотел спать. После операций он стал не таким выносливым, как раньше. Он чувствовал себя активным и бодрым, но, когда приступал к действию, он ощущал слабость и невыносимую злость на себя за это.

Рождение сына его обрадовало, и счастье переполняло его, но сил не было на долгие разговоры и мыслительный процесс. Он хотел выйти на работу и попробовать вернуться к делам, но боялся, что не справится из-за послеаварийного синдрома.

Финансовые дела не терпели отлагательства. Его больничный закончился, страховая возместила убыток от разбитой машины. На эти деньги он сыграл свадьбу и оплатил все расходы за несколько месяцев.

В его голове постоянно возникало желание принять решение, но сильная усталость останавливала его мысль.

Он поделился с терапевтом об этой проблеме, и он дал направление к невропатологу, визит через месяц.

Страх быть инвалидом и не иметь возможности жить активной полноценной жизнью при жене-красавице захватила его. Он выпил бутылочку сухого, и ему стало спокойно, он заснул прямо в кресле.

Утро началось с пения петухов: они появились недавно, у новых соседей.

— Надо написать жалобу в мэрию, — с не довольством буркнул Марсель. — Только пять утра! Он перелез с кресла на кровать; ноги не очень слушались, но спина затекла, и ему хотелось полежать.

Улыбка на лице растеклась по лицу, когда мысль о Любе и сыне промелькнули.

Он взял телефон, чтобы посмотреть фотографию,

— Двадцать пять непрочитанных сообщений! Ого, кто это тут у нас?

Так, это сестра, дядя, тетя, с работы. А это незнакомый номер: «Надеюсь, ты будешь счастлив, сукин сын!» Странно. — Он нахмурил брови и начал перебирать в голове, кому он перешел дорогу. Явно писала женщина. Во фразе была ошибка — явно писала иностранка.

— Неужели моя бывшая? Я же никогда не обещал ей жениться. Алименты на детей перечисляю регулярно. Да, я не был у детей уже год, но я был в больнице. Ладно, разберусь.

Голова болела после бутылочки вина.

А вот сообщение от Любочки: «Любимый, мне нужно срочно с тобой поговорить!»

— Вот так утро: сначала петухи, потом сообщения…

Он закурил сигару, и ему стало легче. Это были его любимые сигары из Италии: «Ромео и Джульетта».

— Обязательно надо съездить с Любой и сыном в Италию на отдых.

Раньше он обожал отдых в Рапалло, возле Портофино. С Любой он там не был, но он теперь инвалид. Надо узнать, сможет ли он быть в своем любимом отеле «Портофино Резот», пять звезд.

Хорошие были времена. Он часто был здесь со своими подружками.

— Бррр, что за воспоминания… Марсель, ты женат на самой лучшей девушке на свете, -сказал сам себе Марсель. — Это все проклятое вино, надо завязывать!

На часах было уже семь утра, такси приедет через тридцать минут и отвезет его в госпиталь к Любе и малышу.

— У меня сын!

Ууууххх — поднялся резко с кровати Марсель и упал на пол.

— Дерьмо, ты дерьмо, Марсель, и жизнь твоя дерьмо!

Он лежал неподвижно и плакал.

Звонок в дверь.

— Вы заказывали такси. Ваша дверь открыта, и я решил узнать, все ли ок.

— Да-да, мне нужна помощь. Зайдите через балкон.

Таксист, увидев Марселя на полу, предложил ему помощь:

— Поднимайтесь потихоньку. Я вас поддержу, и вы сядете в коляску. Все будет хорошо, но вам нужен ассистент медицинский. Я обязан зарегистрировать инцидент.

— Да, похоже мне нужна помощь, — расстроенно буркнул Марсель. — Давайте поедем, — сказал он таксисту. — Не хочу опоздать на кормление сына в роддом.

— Да, конечно, месье.

В машине Марсель ехал молча. Он не хотел говорить. Ему нужно научиться с этим всем жить. Его грустные мысли переплетались радостью и счастьем.

Он то улыбался, то вздыхал.

— Приехали, я вам помогу добраться до лифта.

— Спасибо, вы очень любезны, Как ваше имя?

— Себастьян.

— Ух ты, как моего сына. Мерси, Себастьян.

— Мерси, и удачи вам, месье. Поздравляю с рождением сына!

— До свидания.

Марсель выпил успокоительную таблетку магния и витамин В6, которую назначил врач, и отправился в палату.

— Доброе утро, Любочка. Как ты спала, любимая?

— Доброе утро, Марсель, все хорошо. А ты, как ты?

— Да я хорошо, у меня все отлично², — соврал Марсель.

Новоиспеченный отец быстро перемещался на коляске к своим любимым Любе и Себастьяну.

— Люба, как ты, моя любимая?

— Марсель, все хорошо. Как ты? Ты опоздал на кормление.

— Люба, извини меня, я упал с коляски.

— Как?! — испуганно сказала Люба.

— Уже все хорошо, не волнуйся. Как наш сынок? Мы поедем его проведать вместе, наперегонки на колясках.

— Ты, как всегда, с юмором. Поехали! Он, наверное, уже проснулся.

Они двигались на колясках, и улыбка не сходила с их лиц. Счастливые родители спешили к своему малышу.

— Ваш малыш не спит, — сказала медсестра.

— Спасибо. Мы можем его взять?

— Да, подождите здесь, на колясках нельзя.

— Мой малыш, любимое мое солнышко, какой ты красивый, мой зайчик, — говорила Люба по-русски.

— Люба, говори по-французски.

— Марсель, но это так мило — говорить с ним по-русски.

— Но я же не понимаю ничего.

— Я тебе сейчас переведу.

Она перевела Марселю, и он улыбнулся. Как же он сильно любил Любочку и сына.

— Люба, дай и мне подержать Себастьяна.

— Конечно, папочка.

Она передала сына Марселю, и ее взгляд был полон любви и нежности.

— Как же я вас люблю, мои мальчики!

— Мы тебя тоже, наша мамочка.

Люба была очень счастлива, ведь в момент рождения сына она обрела вновь своего отца и мать.

* * *

Десять дней в госпитале прошло быстро, и Люба с Себастьяном выписывались. Марсель и отец Любы с цветами ждали в отделении.

— Папа, а где мама?

— Мама в машине, не волнуйся.

Люба в окружении своих любимых мужчин подошла к машине. У нее захватывало дух. Марсель в коляске с цветами, а папа с внуком на руках. Гордая и счастливая.

— Мама… — Слезы градом полились у Любы.

Люба бросилась обнимать маму.

Женщина была неэмоциональна, лишь один глаз задергался, и уголок рта перекосился.

После аварии она слабо реагировала на внешние раздражители: во время операции по восстановлению нерв был удален, и часть лица была парализована.

Внутри же было ликование и счастье снова увидеть свою дочь.

Все эти годы она жила без любимой дочки. Теперь она не хотела с ней расставаться, но в Россию они не могли ехать: они теперь американские подданные под прикрытием.

Ей все хотелось рассказать дочке, попросить прощения и стереть все эти годы разлуки, но она прожила не свою жизнь, по-другому нельзя.

— Поехали, — сказал Марсель водителю. — Адрес я загрузил в навигатор.

— Да, месье.

Все сидели молча, каждый в своих мыслях от приятного события и потрясения от встречи. Каждый думал, как будет жить с новыми событиями.

Родители Любы должны вернуться в Америку: их поездка на фестиваль фильмов закончится через неделю.

Такси подъехало к дому. Мама Марселя была уже здесь. Она прилетела на самолете — увидеть внука. Она с натянутой французской улыбкой подошла к Любе и смело начала забирать малыша.

Для Любы это был сюрприз.

— Марсель, — тихо сказала Люба, — как это понимать?

— Любочка, это же моя семья. Любочка, пойми ее и прости.

— Но ведь они тебя бросили в госпитале.

Французская бабушка угугукала с внуком и неожиданно для Любы сунула свой мизинец в рот малышу.

— Что вы делаете? Пардон, — осеклась Люба.

— Что случилось? — удивленно смотрела французская мать.

— Вы зачем засунули в рот свой палец? Он же грязный.

— Это французский обычай, Люба, дать пососать пальчик малышу. Привыкай к французской жизни…

Родители Любы любезно поздоровались и зашли в дом. Им не хотелось быть откровенными с мамой Марселя.

— Давайте я вам помогу с аперитивом, — сказала мама Любы.

— Да и правда, давайте! Какая же встреча без аперитива!

Марсель чувствовал себя уставшим, но сохранял свою вежливость и улыбку.

Ему хотелось прилечь и отдохнуть, но его дом полон гостей. Люба хотела побыть наедине с мамой и малышом, поговорить и окунуться в семейное счастье, которого так не хватало в детстве.

Но из-за мамы Марселя все шло не так, как она хотела. Она начала нервничать. Себастьян начал плакать, чувствуя, что мама не спокойна.

— Я пойду в нашу спальню.

— Нет, нет, Любочка, оставь ребенка в детской комнате, пусть сам поплачет и заснет.

Люба не хотела этого делать. Она молча поднялась наверх — все было изменено и переставлено.

— Да, мамзель постаралась, — вслух сказала Люба по-русски. — Ничего, мой сыночек, скоро все будет по-нашему. Бабушка уедет, и мы все сделаем как раньше.

Люба легла с сыном на кровать, дала ему грудь и заснула.

Стук в дверь.

— Да, войдите!

— Это я. — Пришла свекровь с бутылочкой детской смеси. — Я пришла покормить внука.

— Я его уже покормила грудью, и мы с Марселем решили быть на грудном вскармливании.

— Каааак? И вы не посоветовались со мной? А как же я буду его нянчить, ведь это так не по-французски. Я хотела его взять в Париж на несколько дней!

— Как это? Ребенок должен быть с мамой и папой.

— Марсель устал, ты тоже, вам надо отдохнуть.

— Почему вы решаете за меня? — начала злиться Люба.

— Я не решаю, так мы делаем, французы. Это по-нашему, а кормить грудью ребенка — значит не дать ему быть свободным и общаться с бабушкой. Что я скажу своим подругам?

— Я ребенка вам не отдам, — отрезала резко Люба.

— Поговорим позже, идем обедать. У тебя, кстати, очень милые родители, не то что ты.

Люба от внутренней ярости готова была разорваться.

— Вдох-выдох, вдох-выдох. Люба, дыши, — сама с собой разговаривала Люба.

Слезы потекли, она и правда устала эмоционально, и нет сил бороться.

— Подумаю об этом завтра, как в книге «Унесенные ветром». Скарлетт О’Хара, главная героиня книги, была ее любимым примером в трудных ситуациях. Это помогало переключаться.

Но вопрос все равно придется решать. Ребенка она не отдаст матери Марселя.

* * *

— У вас очень красивый и уютный дом, — сказал папа Любы.

— Да, я его тоже люблю. Он достался мне от моей бабушки по наследству, этим она настроила против меня всех кузин, — засмеялся Марсель.

— Марсель был любимчиком всех женщин, — сказала свекровь.

— Маман, вы преувеличиваете. Зато я люблю только Любочку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Укол в спинной нерв.

Вернуться

2

Это французская привычка всегда отвечать на любые вопросы: «У меня все хорошо». Если ты отвечаешь, что все плохо, и делишься неприятностями — это признак дурного тона, и француз будет очень недоволен, потому что его границы нарушили.

Вернуться