Алекс Родионов
Я одна...

Глава

Это слово больше не режет слух, как в первый год после его ухода. Оно стало моим старым, разношенным пальто — тяжёлым, но привычным. Ему, говорят, тоже несладко. Столько крови он выпил из меня в ту, прошлую жизнь, что первая седина выбелила виски в тридцать два. Какую кару ему придумать? Сжечь его рубашки, которые я зачем-то храню на дне чемодана? Выставить на аукцион его подарки? Бывают же такие подлецы… Красивые, как архангелы, и ядовитые, как осенние мухоморы.

На душе незаживающие раны. Они не болят постоянно, нет. Они научились быть тихими. Но стоит выпить лишнюю чашку терпкого вина, услышать по радио ту самую песню или просто устать — они открываются. Кровоточат густо, черно, напоминая о себе в самый неподходящий момент.

Вчера вот, например. Коллега из соседнего отдела, приятный, надёжный, с хорошей зарплатой, позвал на выставку. Я стояла перед зеркалом, примеряя изумрудное платье, и вдруг поймала свой взгляд. Вокруг глаз — тонкая сеточка морщинок, предательницы. Глаза уже не такие лучистые, как прежде. В них появилась тяжёлая, взрослая глубина. Эмоции стали сдержанными, почти академическими.

«Готова влюбиться?» — спросила я у своего отражения.

Внутренний голос, мой вечный, затравленный ангел-хранитель, тут же зашипел: «А вдруг он такой же? Подлый, злой гуляка. Посмотри на его руки. Такие же сильные, как у Него. С такими же венами. Он тоже будет обещать звёзды, а потом уйдёт, оставив счёт за разбитую посуду».

Холодок пробежал по позвоночнику, спустился ниже, в самый живот, где когда-то порхали глупые, слепые бабочки. Бабочки давно вымерли от голода. Там теперь только пепел.

Нет. Хватит.

Надо отбросить эмоции. Они — плохой советчик. Я достала из шкафа то самое платье, но вместо него надела строгий брючный костюм цвета горького шоколада. Уверенная походка от бедра, идеальная укладка, тонкий, но дорогой аромат. Я — закрытая книга в кожаном переплёте. Никто не прочитает моих пятен от слёз. Я соответствую своему внутреннему богатому миру, где было всё — и такая высота, что захватывало дух, и такая бездна, что звёзды казались острыми осколками.