Игорь Трофимов
Случайность рождения

Глава 1

Случайность рождения.

– Значит... ты из будущего?

— Да.

— На сколько лет?

— На столько, что эта цифра уже ничего тебе не скажет.

Человек усмехнулся.

— Удобный ответ.

— Самый честный.

Они сидели друг напротив друга. Между ними не было ничего, кроме деревянного стола, двух кружек с давно остывшим чаем и тишины.

За окном жил обычный город XXI века. Машины сигналили друг другу. Где-то завыла сирена. В соседнем дворе дети спорили, кому играть за «своих», а кому – за «чужих».

Гость из будущего внимательно слушал этот шум так, словно слышал его впервые.

— Что тебя больше всего удивляет в нашем времени? – спросил хозяин.

Гость задумался.

— У вас есть одно слово.

— Какое?

— «Наш».

Хозяин рассмеялся.

— И что в нем странного?

— Всё. Вы постоянно делите мир на «наш» и «не наш». Наш народ. Наш язык. Наша культура. Наши интересы. Наши границы. Наша правда. Даже Бога вы называете своим.

— Разве это плохо?

— Само по себе — нет. Но почти все величайшие трагедии вашей эпохи начинались именно с этого слова.

— Давай сразу к делу, — сказал хозяин. — Ты хочешь сказать, что патриотизм — зло.

— Нет.

— Разве?

— Нет. Слово никогда не бывает злом. Оно становится им только тогда, когда слово перестает задавать вопросы.

— Не понял.

— Представь нож. Им можно нарезать хлеб. Им можно убить человека. Сам нож не виноват.

— Тогда при чем здесь патриотизм?

— Он не похож на нож.

Гость сделал паузу.

— Он похож на огонь.

— То есть?

— Пока он согревает дом — это благо. Когда его начинают носить по сухому лесу, объясняя, что весь лес должен стать похожим на твой камин, он превращается в пожар.

— Но любовь к Родине естественна.

— Конечно.

— Ты же не будешь спорить?

— Не буду.

— Тогда почему вы отказались от патриотизма?

Гость покачал головой.

— Мы не отказались.

— А что сделали?

— Повзрослели.

— В вашем мире нет государств?

— Есть.

— Армии?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

— Тогда кто защищает вас?

— От кого?

Хозяин раздраженно вздохнул.

— От других государств.

Гость улыбнулся.

— Именно этот вопрос показывает, насколько далеко друг от друга находятся наши эпохи.

— Хорошо. Представим. Государства существуют. Без армий. Почему никто никого не захватывает?

— Потому что никто не воспитывает детей с мыслью, что земля по ту сторону границы принадлежит «чужим».

— Но границы есть.

— Есть.

— Тогда какая между ними разница?

— Такая же, как между клетками одного живого организма. Каждая выполняет свою работу. Болезнь начинается тогда, когда одна решает, что она важнее остальных.

— Красиво звучит.

— Для вас — да.

— А для вас?

— Для нас это реальность.

Хозяин помолчал.

— Нет… не верю.

— Почему?

— Потому что человек всегда воевал.

— Нет.

— История доказывает обратное.

— История доказывает только то, что вы хорошо запоминаете войны.

— Тогда объясни мне вот что.

Он наклонился вперед.

— Я люблю свою страну. Что в этом плохого?

Гость тоже подался вперед.

— Ничего.

— Тогда в чем проблема?

— В том, что почти никто не останавливается на первой половине предложения.

— Не понял.

— После слов «Я люблю свою страну» почти всегда появляется продолжение.

— Какое?

— «...поэтому».

Он начал загибать пальцы.

— Поэтому моя страна права.

Поэтому моя культура выше других.

Поэтому мои интересы важнее чужих.

Поэтому моя армия несет мир.

Поэтому мои жертвы священны, а чужие неизбежны.

Поэтому Бог именно с нами.

— Но ведь многие действительно так считают.

— Именно.

— Разве они все злодеи?

— Нет.

— Тогда кто?

— Люди.

— Ты сейчас хочешь сказать, что все войны начинались из-за патриотизма?

— Нет.

— Тогда из-за чего?

— Из-за страха.

— А патриотизм?

— Он редко начинает войны. Но слишком часто помогает людям поверить, что война неизбежна.

— Подожди…

Хозяин задумался.

— Но ведь японцы – патриоты.

— Были и есть.

— Англичане любят свою страну.

— Любили и любят.

— Американцы называют себя исключительной нацией.