Сергей Примаченко
Звезда, связавшая нас

Пролог

В ту ночь небо над королевским дворцом изменило свой величественный рисунок. Яркая звезда, словно огненная игла, проколола небосвод и засияла своим потусторонним светом. Никто в замке не обратил на это внимания, кроме старого звездочёта Корнелиуса, который уже много лет проводил ночи, изучая движение светил в своей высокой башне, чьи каменные стены хранили множество тайн и легенд.

В королевстве царило радостное волнение: у правителя Богарда и его супруги Маргарет родилась долгожданная дочь. Принцесса Луиза появилась на свет под крики ликующих горожан и звон колоколов, который разносился по всему королевству, пробуждая даже самых сонливых крестьян в окрестных деревнях. Король, не скрывая гордости, приказал устроить трёхдневный праздник в честь наследницы престола.

В то время как весь дворец праздновал, Корнелиус, дрожащими руками перелистывая древние фолианты в своей башне, наткнулся на старинное пророчество. Оно гласило: «Тот, кто родится в ночь падающей звезды, погрузится в вечный сон, когда звезда коснётся горизонта». Звездочёт понимал — это предупреждение касается новорождённой принцессы. Его сердце сжалось от тревоги, ведь он знал, что пророчества древних никогда не лгали.

На следующее утро он отправился к королю. Богард, занятый приготовлениями к празднику, встретил его высокомерно:

— Опять твои звёзды, Корнелиус? Что на этот раз?

— Ваше Величество, я должен предупредить…

— Довольно! — перебил король. — Твои пророчества всегда пугают моих подданных. Убирайся!

Разгневанный монарх приказал страже выдворить звездочёта из дворца. Корнелиус, склонив седую голову, покинул замок. В тот момент он не знал, что его предупреждение может стоить жизни юной принцессы.

В это же время в бедной хижине на окраине города плотник Яков любовался своим сыном Рихардом. Мальчику было всего десять лет, но он уже проявлял необычайную смекалку и силу. Никто тогда не подозревал, что именно этому простому юноше суждено стать спасителем королевства. Рихард, помогая отцу в мастерской, уже умел обращаться с топором лучше многих взрослых, и его руки были покрыты мозолями от тяжёлой работы.

В королевском саду королева Маргарет, держа на руках маленькую Луизу, с нежностью смотрела на вечерние звёзды. Она не знала о пророчестве, но её материнское сердце тревожно сжималось при виде той самой звезды, медленно движущейся по небосводу.

В замке жизнь шла своим чередом. Придворные сплетничали, слуги суетились, а стражники несли свою нелёгкую службу, охраняя покой королевской семьи. Никто не подозревал, что над королевством нависла тень древнего проклятия.

Годы летели незаметно. Принцесса росла, превращаясь в прекрасную девушку. Король исполнял каждый её каприз, не подозревая, что тень древнего проклятия уже нависла над его дочерью. А падающая звезда, словно насмешка судьбы, навсегда изменила жизнь всего королевства…

В королевстве ходили слухи о загадочной звезде, но люди считали их просто сказками. Только старый звездочёт знал правду, но его никто не слушал. Он продолжал наблюдать за небом, надеясь найти способ предотвратить грядущую трагедию.

Так началась история, которая изменит судьбу целого королевства. История о любви, отваге и вере в чудеса, о том, как простой сын плотника смог противостоять древнему проклятию и спасти принцессу от вечного сна.

Глава 1

Шестнадцатый день рождения принцессы Луизы обещал стать самым пышным праздником за всю историю королевства. С самого рассвета над столицей стоял гул, похожий на весенний пчелиный рой. На дворцовой площади жарили быков и откалывали от ледяных глыб куски для медового сбитня, торговцы разворачивали пёстрые рулоны заморских тканей, а шуты жонглировали горящими факелами прямо в толпе хохочущих горожан. Сама природа радовалась вместе с людьми: солнце светило ласково, без обычной летней духоты, а ветер доносил из королевского сада дурманящий запах роз.

Принцесса смеялась громче всех. В лёгком платье цвета утренней зари она носилась по галерее, играя в салочки со своим волкодавом Гриммом.

— Догоняй! — кричала она, перебрасывая русую косу через плечо, и её смех рассыпался серебряными монетами под высокими сводами замка.

Луиза была полна жизни настолько, что казалось — само солнце прячется в её волосах. Но когда часы на главной башне пробили полдень, девушка вдруг остановилась посреди галереи. Она прижала ладонь ко лбу, словно пытаясь унять внезапное головокружение. Краска схлынула с её лица так быстро, будто кто‑то дунул на свечу.

— Что с тобой, ясная? — забеспокоился старый конюх, чистивший неподалёку сбрую.

— Воздуха… Здесь слишком душно, — тихо ответила Луиза, пошатнувшись. — Я прилягу на часок. Разбудите меня к вечернему застолью.

Она ушла в свои покои одна, отказавшись от услуг фрейлин. Плотно затворила тяжёлые дубовые створки окон, сквозь которые било яркое солнце, и опустилась на край кровати. Сон навалился на неё внезапно, тяжело и неотвратимо, как каменная плита. Принцесса не успела даже коснуться подушки головой — она просто сомкнула веки, сидя прямо, с разметавшейся по плечам косой. Её дыхание стало ровным и глубоким, но это было дыхание вечности.

Служанка пришла ближе к вечеру, чтобы помочь госпоже надеть праздничный наряд из тончайшего шёлка. Она окликнула принцессу раз, другой, подошла ближе и тронула за плечо. Тело девушки уже начало остывать, принимая температуру комнаты. Служанка вскрикнула, выронив из рук жемчужное ожерелье, которое со звоном раскатилось по мраморному полу. Золотистый закатный луч заглянул в высокое окно, мазнул по бледной щеке спящей, да так и остался лежать на ней тусклым пятном.

Весть о недуге наследницы пронеслась по замку быстрее лесного пожара. Король Богард, примерявший в тронном зале новую мантию, расшитую золотыми львами, замер на полуслове. Он оттолкнул портного и огромными шагами бросился в восточное крыло.

Королева Маргарет уже сидела у постели дочери, беззвучно раскачиваясь из стороны в сторону. Придворные лекари суетились вокруг кровати, пускали девушке кровь в хрустальные фиалы, капали на язык едкие капли, били в медные тазы над самым ухом. Но всё было тщетно. Тело Луизы оставалось едва тёплым, сердце билось ровно, но душа словно покинула его, оставив лишь хрупкую оболочку. Сколько ни трясли её за плечи, сколько ни лили на лицо розовую воду — веки принцессы не дрогнули.

— Мы бессильны, государь, — разводя пухлыми руками, сказал наконец главный лекарь замка, когда последние отблески солнца исчезли с паркета. — Это не горячка и не яд. Её держит древняя сила. Нам не разорвать эту нить.

В отчаянии король приказал гнать их взашей. Он метался по комнате, срывая со стен тяжёлые гобелены, пока взгляд его случайно не упал на пустую башню старого звездочёта. И тогда память обожгла Богарда хуже калёного железа.

Он вспомнил ту ночь шестнадцать лет назад. Вспомнил седого Корнелиуса, его дрожащие руки и безумные глаза. Вспомнилось собственное высокомерие. Звездочёт предупреждал его ещё в день рождения дочери, но гордый монарх назвал старика сумасшедшим и выгнал прочь, запретив ступать на порог дворца.

Корнелиуса нашли на самом краю королевства, в рыбацкой лачуге, где он доживал свой век, чиня сети местным жителям. Старик сильно сдал за годы изгнания: сгорбился, поседел окончательно, а пальцы его скрутил вечный ревматизм. Когда гвардейцы втолкнули его в тронный зал, звездочёт не испугался. Он лишь тяжело вздохнул, увидев бледное лицо короля.

— Ты привёл меня просить прощения или совета? — тихо спросил Корнелиус, опираясь на суковатый посох.

— Всего, — хрипло ответил Богард, делая шаг вперёд. Пыль скрипела под каблуками его сапог так громко, что королю казалось — весь мир слышит его унижение. — Я прогнал тебя, назвал лжецом и сумасшедшим. Прости мою гордыню, старый друг. Спаси мою дочь. Клянусь, если ты вернёшь её, я осыплю тебя золотом, и до конца своих дней ты не почувствуешь нужды.

— Золото не лечит проклятия звёзд, — покачал головой Корнелиус. — Но хорошо, что ты вспомнил мой урок. Подойди сюда.

Он развернул на полу перед троном старую карту неба, истёртую на сгибах.

— Помнишь ту ночь? Звезда прочертила небосвод и упала за Старыми холмами. Древнее пророчество гласило: тот, кто родится в ночь падающей звезды, уснёт вечным сном, стоит только этой звезде коснуться горизонта. Шестнадцать лет она шла своим путём по небесной реке. Сегодня она пришла в свою гавань. Как только последний луч коснулся земли, твоя дочь закрыла глаза. Свет далёких миров ревнив, король. Он всегда забирает то, что считает своим.

— Так вырви этот свет! — ударил кулаком по подлокотнику Богард. — Достань мне эту звезду!

— Нельзя достать то, что стало частью иного мира, — терпеливо произнёс звездочёт. — Но можно принести взамен её живой осколок. Тот камень, что остыл в земле за Старыми холмами. Только истинный свет той самой звезды способен развеять тьму древнего сна. Другого пути нет.

Не прошло и часа, как указ короля полетел по конюшням и казармам. Богард лично спустился в оружейную. Он отобрал два десятка своих лучших рыцарей — ветеранов пограничных войн, чьи доспехи носили следы сотен битв. К ним присоединились самые зоркие лесные следопыты, умеющие читать следы зверей лучше букв в книгах, и трое магов‑рунников из столичной академии.

Богард провожал их сам, стоя на подъёмном мосту. Отряду дали лучших коней, запас провизии на месяц и освящённые мечи.

— Принесите мне хотя бы искру того света! — крикнул им вслед король. — И каждый из вас станет богачом!

Отряд ушёл на север, подняв облако пыли. Замок замер в тревожном ожидании.

Они вернулись через двадцать один день. Но это был уже не отряд, а похоронная процессия.

Мост опустился с протяжным стоном, и в ворота въехали всего пятеро. Впереди качался в седле капитан гвардии: левая рука его висела плетью, сквозь грязные бинты проступала чёрная кровь, а единственный зрячий глаз смотрел воспалённо и дико. Следом вели под уздцы трёх лошадей. Одна несла на своей спине завёрнутое в плащ тело старшего мага. Две другие шли без седоков, понуро опустив головы.

Стража хотела броситься к ним с расспросами, но вид всадников заставил людей отступить. Они выглядели так, словно побывали в пасти дракона и чудом выбрались обратно. Кожа почернела от копоти, одежда превратилась в рваньё, пропахшее серой и болотной гнилью.

Их отвели в малый зал. Капитан сразу же рухнул в кресло, жадно глотая воду прямо из кувшина.

— Там… Там нет дороги, Ваше Величество, — прохрипел он, глядя в пол. — За Старыми холмами земля умирает. Лес стал железным, его корни срывают подковы. На нас напало нечто… Оно соткалось из дыма и пепла, размером с колокольню. Оно дышало пламенем. Магистр Элиан сжёг себя дотла, чтобы остановить его хоть на минуту своими рунами… Мои люди… Они сгорали заживо, превращаясь в чёрный песок. Мы бежали. Простите, государь. Мы ничего не принесли.

Когда двери за последним выжившим закрылись, король остался стоять посреди зала совершенно один. Гул крови в ушах заглушил даже вой ветра за высокими окнами. Поняв, что гвардия и сталь бессильны перед древней силой, Богард медленно осел на ступени трона, закрыв лицо руками. Впервые за тридцать лет своего правления великий монарх заплакал — беззвучно, содрогаясь всем телом, как плакал много лет назад над колыбелью новорождённой дочери.

Надежда таяла вместе с последними лучами солнца, оставляя после себя лишь холодную, беспробудную темноту.

Глава 2

Две недели замок стоял в траурной тишине. Король Богард не выходил из покоев дочери, питаясь лишь чёрствым хлебом и водой, которые молча ставила у дверей королева Маргарет. Он сидел в кресле у кровати Луизы, держа в своих огромных, привыкших сжимать рукоять меча ладонях её тонкую холодную руку, и смотрел в одну точку. Придворные ходили на цыпочках, боясь потревожить его горе, но страх перед будущим пугал их куда сильнее. Королевство без наследницы — это мёртвое королевство, которое тут же растащат по кускам жадные соседи.

На пятнадцатый день сонного сна принцессы король поднялся. Лицо его осунулось и посерело, а в волосах прибавилось столько седины, сколько не было за все прожитые годы. В глазах монарха больше не было слёз — только глухая, выжженная пустыня отчаяния.

Он спустился в тронный зал, велел распахнуть настежь все окна и двери, созвать герольдов и писцов.

— Пиши, — хрипло бросил он главному летописцу, тяжело опускаясь на ступени трона. — Слушайте все! Отныне и до тех пор, пока кровь течёт в моих жилах!

Герольды затрубили в длинные медные трубы так надсадно, что с потолка посыпалась вековая пыль. Голос глашатая под сводами замка звучал как погребальный колокол:

— Внемлите, люди добрые, благородные рыцари и простые странники! Клянусь честью предков и короной, что тот, кто снимет древний сон с головы принцессы Луизы и вернёт её свету, получит от меня величайшую награду! Он возьмёт прекрасную деву в жёны и станет править половиной нашего королевства после моей кончины!

Указ высекли на каменных плитах у ворот, прибили гвоздями к каждому дубу на торговых трактах и отправили с голубями во все соседние земли. Золото обещало славу, принцесса сулила любовь, а полкоролевства дарило власть. Казалось, весь мир должен был содрогнуться от топота копыт спешащих героев.

Но герои не спешили.

Первыми приехали два барона с севера. Они привезли грамоты о чистоте своей крови и заверения в своей преданности, прихватив с собой свору прислуги. Король выслушал их в пустом зале, где эхо гулко повторяло каждое слово, окинул взглядом их жирные шеи и красные лица, а затем молча указал пальцем на дверь. За ними попытались прорваться трое сыновей южных князей, слишком мелких и жадных. Их вышвырнула стража.

Вскоре ко дворцу начали стекаться другие искатели удачи: разорившиеся графы, пропащие игроки, беглые каторжники, переодетые в чужие платья с гербами. Они били себя в грудь, клялись своими мечами и показывали фальшивые родословные, уходящие корнями к первым людям. Но король видел их насквозь. В глазах каждого из них горела лишь алчность — они смотрели не на спящую девушку, а на карту земель, которые надеялись заполучить. Никто из них не думал спасти принцессу; каждый хотел лишь завладеть ею.

Смельчаков не находилось. Точнее, находились глупцы, но их смелость улетучивалась, стоило им услышать рассказы выживших из первой экспедиции о железных лесах и пепельных тварях. Указ висел на главных воротах, покрытый осенней грязью, которую никто не смел смывать. Королевство погрузилось в серую тоску, такую же беспробудную, как сон юной принцессы.

Утро выдалось промозглым. Мелкий дождь стучал по черепице бедной окраины, где между кожевенной мастерской и свалкой костей ютилась лачуга старого Якова.

Рихард сидел на низком чурбане, обтёсывая топорище. Работа спорилась плохо — сосновое дерево трещало под лезвием, норовя дать скол. Мысли парня были далеко. Уже две недели отец лежал пластом на лавке под кучей тряпья. Лихорадка, пришедшая вместе с дождями, высушила крепкого старика до состояния мумии. Лекарь сказал, что нужны дорогие южные травы, иначе Яков встретит зиму уже в сырой земле. Денег не было даже на простую репу.

Рихард отложил топор, взял со стола глиняную кружку с остывшей водой и подошёл к отцу. Яков дышал мелко, со свистом, словно продырявленный мех.

— Потерпи, отец, — тихо сказал Рихард, поправляя одеяло. — Выкарабкаемся. Я чего‑нибудь придумаю.

Старик едва заметно кивнул и прикрыл глаза. В этом слабом жесте было столько невысказанной муки, что у юноши перехватило горло. Думать о дровах, о еде, о лекарстве казалось невозможным — всё вокруг давило свинцовой плитой.

«Полкоролевства…» — пронеслось в голове Рихарда, когда он вспомнил слова глашатая, кричавшего этот указ неделю назад мимоходом, стоя в толпе зевак. — «Этого хватит, чтобы купить десять таких городов, как наш. Хватит всем».

Он не думал о красоте незнакомой принцессы. Для него половина королевства была просто огромной грудой звонкой монеты, способной закрыть рты кредиторам, согреть отца и накормить всех сирот на их улице.

Рихард натянул свои лучшие, хотя и порядком истёртые сапоги, подпоясался широким ремнём, за который сунул плотницкий топор — другого оружия у него не водилось. Поцеловав сухой лоб спящего отца, он вышел под дождь. Дверь он оставил незапертой. Если лекарь окажется прав, завтра утром открывать её будет уже некому.

Дорога до дворца заняла остаток дня. На городскую площадь Рихард вошёл, когда вечерние колокола отбивали седьмой час. У позорного столба мокла пара мелких воришек, народ расходился по домам, обсуждая скудный улов рыбы, и лишь у доски с королевским указом продолжала топтаться небольшая кучка оборванцев. При виде рослого парня с топором они поспешили убраться прочь.

Рихард пробежал глазами тяжёлый витиеватый текст. Буквы плясали, сливаясь в сплошную полосу — читать он умел плохо, с трудом разбирая по слогам, но суть уловил сразу. Никаких гербов, никакой знатной крови. Кто добудет свет — того и награда. Он глубоко вздохнул и шагнул к страже у парадных ворот.

— Куда, смерд? — алебарда лениво коснулась рубахи Рихарда.

— К королю, — ровно ответил Рихард. — По делу государственной важности. Хочу спасти принцессу.

Стражник поперхнулся смехом, готовясь отвесить деревенщине хорошего тумака, но напарник толкнул его локтем в бок. Из караулки выглянул капитан смены. Узнав, зачем явился парень, он долго крутил ус, размышляя, не шутка ли это или пьяный блеф. Но лицо Рихарда оставалось серьёзным.