Семён Денчик
Завистливые Звёзды

Глава

О НАС УЖЕ ВСЁ НАПИСАНО…

Когда-то я воображал нас на большом далёком острове —

Два счастливых идиота, победителя по жизни, медалиста!

Сбежавшие от мрачных законов, но сохранившие моральные остовы, —

Я не знал, что о нас уже написан «Граф Монте-Кристо»...

Я представлял, как сижу на берегу, а ты поёшь так волнисто,

Вместе с птицами, и потом когда-то мы поцелуемся у камина...

Мы такие молодые и чистые, а у тебя волосы на солнце серебристые...

А у тебя глаза голубые лучистые...

Но о нас уже писали романисты, о нас уже всё написали романисты!

И про счастье, и любовь, и камины... Я — Максимилиан, Ты — Валентина...

Я придумывал, как однажды ночью мы вместе сбежим или умрём —

Одним днём, и больше не будет такой любви во всём свете...

Как ты меня любишь, а я как страшно влюблён? —

Я не знал, что Шекспир уже написал о нас в «Ромео и Джульетте»...

Я не знал, что моя любовь к тебе была описана в «Гранатовом Браслете»

Задолго до того, как я вообще родился...

И я воображал, как мы остались последними людьми на целой планете —

Может быть, хоть так я бы тебе полюбился...

Но я не знал, что про нас уже сняли и кино, и фильмы, и даже короткометражки!

И мы далеко не первые были в подъезде этой старой пыльной многоэтажки...

И я оказался далеко не первым, кто принес тебе, возлюбленной, ромашки...

А ты вовсе не первая, которой нравилось носить мужские строгие рубашки...

Все комедии и драмы, все рассказы, повести, романы —

Все о нас, даже если не в главной роли...

Наша любовь — как извержение вулкана, как смерч, циклоны, ураганы!

Мы были везде, мы были всегда — и на царском балу, и на современном танцполе...

Мы бы не знали, что счастливы там, где не бывает боли...

Может быть, поэтому наши истории иногда пишут грустными?

Я бы так хотел ещё ребёнком встретить тебя в школе,

Но, по-моему, об этом уже тоже истории написаны...

Я бы хотел подарить тебе величайшие строчки,

Такие искусные, известные во всем мире!

И я написал тебе их на белом красивом листочке —

Жаль: родился я позже Шекспира...

Жаль, родился я позже Пушкина, а так бы тоже поехал из-за тебя стреляться,

Жаль, родился я позже Маяковского, но ради тебя я бы также троил...

Я никогда, ты слышишь, никогда не перестану тобой восхищаться!

Но так уже тоже кто-то когда-то до меня говорил!

Я бы хотел спеть тебе песню — самую особенную,

Но на всё, что я хочу тебе сказать, уже написаны мотивы!

Про нас с тобой всё написано — мы живём подобиями

Чьей-то законченной истории, мы архивы...

Всё, что было когда-либо написано — написано про нас!

И классика, и современный жанр, и даже не такой известный экспрессионизм...

И всё, что будет написано после, — это всё про запас,

Они всё уже придумали за нас — что это за идиотизм?

Я хочу сказать, что я чувствую, боюсь, мне тебя не удивить...

Всё это ты уже вычитывала в книгах!

Я с классиками сражаюсь, зная, что мне их не победить,

Просто когда вижу тебя... — я живу в этих мигах!..

Я согласен — ты гений чистой красоты

И появилась в моей жизни мимолётным видением.

Я согласен — тобой рассеяло все прежние мечты,

С тобой лишь сердце бьётся в упоенье.

И когда я всё это сочиняю для тебя —

Мне кажется, я бессовестно лгу.

Или чужим языком пою от себя,

Но, знаешь, по крайней мере я уверен, что люблю!

СЮЗВ

Север, юг, запад, восток —

Ты знаешь, тебя нет на компасе.

Король и Шут, Кино, Кровосток —

А я — знаю твои комплексы.

Куда бы не шёл – всегда, словно по кругу,

Я прихожу к тебе вновь, и вновь, и снова.

Восток и Запад, мне на Север или к Югу?

33 буквы, а мне нужно всего три слова.

65 алфавитов, чтобы сказать три слова,

Сотни тысяч знаков, чтобы была основа.

И дома на Свердлова, и подъезд в Одинцово,

И тысячи лет искусства, чтобы сказать всего три слова.

Север или Восток, Юг или Запад?

Ты знаешь, тебя нет на картах.

А я люблю твою кожу, мне так нравится твой запах,

Идти до тебя — в километрах или в ярдах?

Мне без разницы, тебя нет на компасе,

Но у меня есть свои ориентиры:

Твоя милая заколка и нежность в голосе,

Твои яркие глаза.. как сапфиры.

Запад, Восток, Юг или Север —

Я всё равно приду к тебе.

Я или ты, белая роза и клевер —

Я всё равно иду к тебе.

КАК В ПЕРВЫЙ РАЗ

Я вас не люблю и в вас не влюблён!

И вы не будете любить меня тоже!

Я всё это придумал, я слишком дурён,

Как и вы придумали, что мы похожи...

Сколько чужих вы помните имён,

С тех самых пор, когда глаза ваши были ещё голубее?

Мы ведь с вами не всегда были вдвоём:

Я переживаю, что ваша первая любовь была сильнее...

Вы мне не верите, и я сам себе не верю!

На двоих у нас одни и те же шрамы —

И скрипят они дубовой дверью,

И свистят сквозь маленькие рамы.

И подгорают на плите с обедом,

И отрываются с пуговкой на старой куртке.

Рождаются и вновь умирают с рассветом,

С ветром носятся по переулкам.

Вы помните ли нашу первую прогулку?

Первые касания и мы так осторожно миром вокруг нас любуемся...

Я бы эти воспоминания, знаете, сохранил в шкатулку,

Мы больше никогда в первый раз не поцелуемся...

Как жаль, что каждый раз уже не как в первый раз,

И я привыкаю обниматься и целовать вас при встрече.

Но как я трепетал, бросаясь бесцельными обрывками фраз,

В тот самый первый звездный наш вечер...

Я вас боюсь, боюсь и мчусь навстречу,

Безумный, я сам себе противоречу,

И сам перед собой во власти чувств ничтожен,

И вы меня боитесь, ну так что же?

Попробуем всё же? Ещё, быть может,

Не окаменели ваши нежные глаза бытием?

Конечно, риски есть, и есть страхи тоже,

Но, знаете, без вас мне этот мир и не нужен совсем!

Я прежде вас не знал, но теперь впредь без вас — зачем?

Без вас я полон пустотой и разговорами нем.

И пусть я с вами, как мальчишка, разгоряченный и нервный,

Мне так это нравится — любить снова, как в первый.

КАК ПРЕКРАСНО ЖИТЬ!

Вы день подарили мне — необычайный:

Единственно счастливый, может быть.

Я уже не припомню, когда так ещё случайно

Ловил себя на мысли: как прекрасно жить!

Среди проблем и груза дней тяжёлых,

Которые, конечно, всё равно так просто не забыть,

В городской пыли дарили вы мне запах ёлок,

В оледеневшем море помогли в мечтания уплыть.

Глаза в глаза и неловко скрещенные руки — мне оставалось лишь спросить,

Не будете ли против вы тут со мной остаться?

Не знаю, что такое любовь, но вас бы я хотел любить,

Вы знаете, как ненавижу я прощаться...

ЛЮБЛЮ КАК СОБАКА

У меня так много чувств внутри...

Я не могу просто высказаться...

И оттого бьюсь головой в замок закрытой двери

И могу только слюнями брызгаться!

Я чувствую так много, что не выразить словами,

Люблю так сильно, что сердце разбивается!

Мне правда становится до радости больно, что-то внутри сокращается...

Я не умею сказать, как вы дороги, поэтому кусаю зубами!

Я не могу говорить, но на моих глазах всё написано:

Бездна невинной души — моё сердце видно в зрачках.

Безмерными чувствами каждое неуклюжее движение пронизано,

Куда я попаду после смерти — не знаю, я просто надеюсь умереть на руках...

На твоих руках! Я хотел бы умереть так,

Чтобы в эту минуту все, кого я люблю, были рядом...

Я боюсь оставаться один и когда кругом мрак,

Я так переживаю, если не приношу людям радость...

Прости, что я не различаю все оттенки твоей помады,

Мой мир вообще довольно бледен и сероват.

Быть вместе с близкими если не счастье для меня, то хотя бы отрада,

Иногда я так сильно хочу показать, как люблю, что бываю потом виноват...

Я не умею говорить, но ты все услышишь во взгляде,

Увидишь, как я себя чувствую, когда ты приходишь домой.

Я не умею говорить, поэтому луне пою о тебе в серенаде,

И я так трепещу и волнуюсь, когда слышу, как открывается замочек дверной...

Прости, что иногда я... такой невозможно тупой...

Прости, что иногда твои вещи лежат на полу мятыми.

Я ведь за тебя, знаешь, всегда стою отвесной скалой,

Я так люблю свои руки тобою обнятыми...

У меня внутри так много тепла и света: там поля необъятные,

И я не могу не поделиться этим, я хочу, чтобы все были счастливы...

Мне жаль, что иногда я слишком стараюсь и из этого выходит что-то неприятное,

Да и вообще я никогда не обижаюсь, даже когда со мной бывают не ласковы...

Никак не могу выразить чувства по-другому, не могу выразить это словами –

Люблю бесконечно, люблю так сильно, что сердце разбивается.

Не могу сказать, как вы дороги, поэтому цепляюсь со всей силы зубами,

Люблю и жду, как собака, ненавижу, когда даже ненадолго прощаемся...

Я ПОКАЗАЛ ТЕБЯ ЗВЁЗДАМ

Я не помню ничего, кроме тех коротких и волшебных моментов,

Когда мы с тобой только вдвоём.

Простая любовь — к сожалению, у меня нет других аргументов,

Но я знаю, что мы никогда не умрём.

Часы с тобой пролетают минутами:

С тобой утро рождается в вечер,

А беспамятные ночи исчисляются сутками,

И бесконечный день мешает встрече...

Но с тобой... мимолётной покажется и вечность,

Целых веков на тебя мне будет недостаточно!

То, что для нас счастье в моменте, для них простая беспечность,

А мне лишь бы целовать, целовать тебя лихорадочно...

Мы гуляли — и синее небо стало розовато-оранжевым,

Мы гуляли — и сиреневый вечер начал напевать нам мелодию!

Мы гуляли — и бледноватое солнце перелилось всеми красками,

Весь мир стал притворяться нами: знаешь, у него вышла плохая пародия...

Небо пытается сиять на высоте,

Твоим глазам бездонным подражая,

Но едва ли способно оно к такой глубине,

Едва ли может оно быть без края...

Облака копируют твои волосы,

Их бархат нежный, мягкость и объём.

Но какие бы не стелили они полосы,

Им не подменить ту драгоценность, что в одном волосе твоём...

Каждый газон от дорожки и справа, и слева

Цветами самыми нежными зацвёл.

И не смог мир выдержать твоего гнева,

С закатом покраснел от стыда и ушёл.

И та ночь была красивой и ясной, когда я до дома тебя проводил,

Тогда звёзды вышли на небо и от зависти и недовольства кричали...

Их тысячи тел не могли светить так, как один твой силуэт светил,

А я их убеждал, что их всех только в честь тебя и назвали...

И я их убеждал, что всё небо — это лишь твоя проекция,

Что на весь мир ты самая первая звезда.

Я их обидел, сказав, что ты — венец небесной коллекции,

Звёзды ушли: я показал им тебя.

ПО МХУ БЫ С ТОБОЙ ХОДИТЬ БОСЫМИ НОГАМИ…

По мху бы с тобой ходить босыми ногами

В свете самых ярких лунных лучей,

Смотреть друг на друга скупыми глазами,

И не пропустить ни одну из этих ночей.

Вечно бродить, бродить бы в их синеве,

Пусть небо раскинется блестящим ковром.

А мы ляжем с тобой на белой траве

И найдем любовь там в самом простом.

Нас укроют голубые еловые ветки,

И пусть лёгкий ветер надует нам сон.

Мы будем там, где нет места клетке,

И поющие сердца наши встанут на фон.

С тобой мы выбежим к скалистому обрыву,

Сумеречный лес оставим где-то позади;

На самый край, поближе к пенному заливу,

Чтобы ощутить это дрожание в груди.

Пусть нежный бриз нас укутает верой,

И любовь нам подарит луна;

Пусть благословит нас звёздное небо,

И вечно теплые ночи дарует весна.

С тобой бы гулять в их синих лугах,

Растворяясь во мгле да по ветру.

Искать и теряться в их тайных лесах,

Когда расстояние равно сантиметру.

Засыпать на мху и твоих волосах,

На земле в голубом лунном свете;

И просыпаться в нежных цветах

Рядом с тобой на рассвете...

С тобой бы стоять под тёплым дождём,

Ловя лицом его серебристые капли.

И темная ночь будет для нас лишь вдвоём,

Там всегда будет ждать наш белый кораблик.

По мху бы с тобой ходить босыми ногами

В свете самых ярких лунных лучей,

Смотреть друг на друга скупыми глазами,

И не пропустить ни одну из этих ночей.

ВОСЬМОЕ ЧУДО СВЕТА

Твои волосы — нежный шёлк, а брови твои клиньями,

Твои глаза хрустальные ярче небесных звёзд.

И твои губы алые на сердце моём линиями

Рисуют между жизнью и забвением для меня последний мост.

Ты святой рукой своей до меня дотронулась и оживила!

Твоим дыханием дышит весенний девственный лес.

Одним только существованием ты красоту и грех отождествила,

Как звезда, что средь бела дня падает с небес,

Ты восьмое чудо света из семи его чудес!

В тебе всё величие и гений человека — ты наравне с пирамидами,

Прекраснее, чем невообразимые Вавилонские сады.

Ты причина, по которой люди разделены классами и подвидами,

Ты сравнима лишь с природой, но зачастую и многие цветы

Уступают тебе в понятии чистой красоты.

В страшную жару, изнемогающую жажду,

Ты нужнее кристаллической воды.

Ты сеешь храбрость, труса делаешь отважным,

От сияния твоих глаз припадки зависти бывают у звезды.

Ты даришь свет и жизнь безжизненным пологим пустырям,

На пустом ландшафте ты возводишь горы с морем.

Ты открываешь мне такой покой, какого не добиться необитаемым островам!

Я часто слышу, как о тебе поют в церковном хоре...

Как о возвышенном и тайном, ты словно корень мандрагоры:

Убить ты можешь так же, как и излечить.

Ты всестороннее искусство — музейным полотном тобой исписаны заборы;

Твоё явление и самоубийце дарит волю жить.

ТЫ ТАКАЯ КРАСИВАЯ…

Ты такая красивая, что я хочу умереть,

Когда смотрю на тебя и не могу описать даже то, что я вижу.

Ты такая красивая, что я боюсь не успеть

Насладиться тобой — ты в этом подобна Парижу...

Я умереть хочу, когда ласковый голос твой слышу...

Когда ты на меня смотришь, я готов стоять на краю...

Держать тебя за руку на пустынной крыше!

Когда нас не станет, я хочу увидеться в раю...

Если увижу тебя на небе, мне кажется, я даже на небе умру!

И куда Я потом попаду, интересно, — это мне непонятно...

Когда я тебя вижу... Это куда больше, чем обожаю и люблю!

А ты мне говоришь, что тебе просто очень приятно...

Ты такая красивая — в моих глаза это невероятно...

Как красный закат в конце последнего майского дня...

Немного жаль, хоть и действительно приятно,

Приятно, что ты такая только для меня...

Немного жаль, попытаться лишь сказать — и то получится невнятно,

Тебя не описать никак со стороны:

Ты красиво выглядишь в большем смысле, чем просто опрятно,

Когда я тебя вижу, я вижу куда больше, чем просто «ты»...

И если бы только можно было показать им тебя,

Да и тебе самой — показать тебя так, как вижу я!

Серебро волос твоих и голос нежный,

И каким рядом с тобой я себе кажусь невежей...

Когда ты рядом, всё просто и светло, я снова верую, как в храме!

Ты могла бы стать ещё одним архангелом...

Ты творение неземное, созданное небесами —

Ты так похожа на ангела, я хочу, чтоб ты увидела себя моими глазами...

Я умереть готов, когда почти нет пространства между нами,

Когда лежу на твоих коленях и так боюсь не успеть

Насладиться тобой за всю жизнь с её долгими годами —

Ты такая красивая, что я хочу умереть...

ТВОЁ ИМЯ

Твоё имя настолько красивое — им можно назвать вселенную,

Твоими глазами можно олицетворить целый мир!

Ты как четвертый Рим, ведь ты тоже священная,

Когда я выбирал тебе украшение, мне отказал ювелир!

Он сказал: «ну какое золото, какой бриллиант или сапфир?»

На тебе каждый драгоценный камень будет выглядеть затмлённым...

Рассчитать соизмеримую награду откажется и самый состоятельный банкир,

Поскольку за такую дерзость побоится быть отмщенным...

Я бы именем твоим назвал рай абсолютный, главнейший,

Все самые элитные и редкие вещи назывались бы в твою честь...

Всё самое новое или, наоборот, реликвии старейших,

Всё самое прекрасное, в прочем, ведь всего не счесть...

Я бы имя твое дал звезде или самой яркой комете,

И пусть бы она бороздила бесконечные просторы!

Твоему имени нет места на нашей планете,

Ему нужен вечный монумент и космические мониторы...

РОМАНТИК

Прости мне: я в жизни не большой романтик,

Мне трудно с тобой говорить напрямую.

Я приношу тебе киндер, ты хранишь потом фантик,

Я тебя молча обнимаю, глажу, целую...

Прости мне, что я так редко признаюсь вживую,

А если признаюсь, то через грубые слова.

Если не любил бы тебя — я бы не любил никакую,

Но я стесняюсь сказать это, как будто мы знакомы едва...

А может, ты права? Ты права, и я не умею делать комплименты:

Что сказать насчёт твоей прически — чудно, красиво, волшебно?

Все эти эпитеты — лишь словесные инструменты,

И я ими не владею: при виде тебя как-то замираю мгновенно…

Что сказать – ну что? Ты несравненна?

Так это ведь и так понятно всем вокруг…

Я тобой горжусь, хоть это вряд ли равноценно

Ожиданиям компании твоих подруг.

Прости мне, что я бываю холоден и груб,

И не такой чувственный я во время прощаний…

Но ведь ты не замечаешь, какой на самом деле я каблук,

Я этого не говорю, но ты предел моих мечтаний…

Я этого не говорю, но каждое из равнодушных моих обещаний

Было рождено где-то внутри очень трепетным и чутким…

И я позову тебя ещё на тысячу самых красивых свиданий;

Знаешь, для меня романтика – ехать за руку в маршрутке!

Прости мне, что я так часто откровения перевожу на шутки,

Что иногда я говорю о самом важном совсем несерьезно!

Да замечаю я все мелочи, просто никак не найду минутки,

Чтобы во всём признаться – наверное, я эмоционально всё ещё не осознан…

Я БУДУ (ДЛЯ ТЕБЯ)

А ты забудь и перемешай меня с пылью

Своих ненавистных уходящих, прошлых лет.

Для тебя я стану старой одинокой былью,

Забытая и самая важная сказка, самый старый секрет.

Для тебя я стану, как самый нелюбимый цвет,

В котором почему-то всё равно будут твои обои...

Я буду вопросом на твой самый злой и противный ответ,

Я буду теми самыми мыслями, что в голове как изгои...

Для тебя я буду в чудном лесу тополей веточкой хвои,

Буду рваной футболкой, грязной посудой, платьем с не подшитым кроем.

И разбитым стеклом на полу, буду осколками с каплями крови,

Где-то в тёмном углу среди твоих любимых полей буду одиноким морем.

Для тебя я буду как холодный синий след в морозы,

Изящной веткой буду в спальню стучать по стеклу.

Стану поводом, по которому беспричинно литься будут слёзы —

Те самые непонятные капли на ресницах по утру...

И ещё эти странные тени на стенах и в шкафу...

Пепел сгоревшей любви — это слёзы, я обернусь в прозрачную золу,

И буду так стекать по твоей коже при свете случайной зари.

Я буду твоей старой курткой и невольным желанием прижаться к стволу,

Мимолетным видением, детским великом, ночной улицей, где горят фонари.

Буду тем самым подозрительным бликом, что ловят зрачки,

Я буду для тебя теми манящими дорогами, что уходят в тупики;

И одиноким голым деревом в осень или лужей в теплый летний вечер.

Ночью под окнами мой призрак будут рисовать твои свечи...

МЕЛОМ НА АСФАЛЬТЕ

Стою под твоими окнами и чувствую себя самым смелым,

Как будто ты опять смотришь, я снова хочу бить пенальти.

У меня цветы в руках и разноцветная коробка с мелом —

И я рисую твоё имя на асфальте.

Твои соседи вышли, и я готов с ними скандалить,

Прости, это правда всё про ваш палисадник.

И я уже наверное оранжерею целую для тебя ограбил,

Принёс их к тебе в комнату, но в вазу что-то большее поставил...

Знаешь, я не поверил, что такое бывает,

Твои нежные руки теперь — только мои.

Смотри: когда ты рядом, всё остальное куда-то пропадает:

И окно, и палисадник, и соседи дурные твои...

Когда ты рядом, моё лицо не может ничего утаить:

Взгляды, улыбки, касания — это сейчас всё от любви!

И я пытаюсь молчать, чтобы глупости не говорить,

Но, ты знаешь, я такой дурак, когда стою с тобой визави...

Когда до самого рассвета всю ночь с тобой мы говорить могли,

Я зачем-то должен уехать, когда от этого разрывает изнутри!

И пусть пока в моих карманах так пусто, что дырку можно сверлить,

Я зачем-то пообещал наперёд тебе уже весь мир подарить...

Под жёлтым фонарём, в его свете мягком и тёплом

Я обещался быть вдвоем — и даже на разбитых стёклах...

Я обещал тебе и дом, и жизнь всю: в том числе, милых соседей,

Ещё пять десятков лет, что покажутся всего неделей...

Ну вот: стою у подъезда и всё же говорю тебе какие-то глупости,

Я сейчас не уеду отсюда, но так хочу поговорить с тобой ещё...

Думаю про себя: кругом столько нужды, проблем и трудностей,

Но мне бы просто тут с тобой остаться и всё!

И пусть пока мои протёртые карманы пусты,

Пока ты рядом, до всего остального мне нет дела —

В моих руках перевязанные ленточкой цветы,

И я рисую твоё имя на асфальте мелом.

ФОТОГРАФИРУЙ!

Хочу запомнить тебя счастливой...

Я в тебе влюбился во что-то внутри:

Не смотрел на лицо, но видел красивой...

Ты как... ночная улица, когда горят фонари.

Знал тебя рассудительной и справедливой,

Ты луч света в тёмном сиянии лунной ночи...

Порой неуверенной, а порой горделивой —

Ты как играющее пламя тонкой восковой свечи.

И я знаю, порой тебе действительно нужны врачи —

Что бы не случилось, ты всегда будешь любимой...

Знаешь, если бы любовью можно было мериться, мы бы заняли гран-при,

Я так люблю тебя с утра сонливой...

Знаю тебя совсем не жёсткой, а миролюбивой,

К тебе нужно просто подобрать ключи.

Я так хочу запомнить нас такими, поэтому фотографируй,

На этих фотках мы навсегда будем только друг друга и больше ничьи.

И когда ты станешь чьей-то бабушкой — старой, болтливой,

Даже со всеми морщинами ты всё равно останешься милой...

Станешь чуть более доброй и по пустякам слезливой,

Но я просто хочу запомнить тебя сейчас счастливой...

В ДРУГОЙ ЖИЗНИ (ЗАДОЛГО ПОСЛЕ НАШЕЙ СМЕРТИ)

Луч золотой укроется за небесные своды,

Я жду здесь и отсчитываю час каждый,

Когда кусочками утекающей свободы

Мы разнесёмся пылью по ветру однажды.

Когда море отступит ещё на пару метров от суши,

И очередные тайны вновь для земли оголит,

Когда я стану наконец для тебя совсем не нужен,

Когда с нами космос далёкий заговорит...

Я жду здесь и отсчитываю каждую минуту,

В которой я живу тобой, даже если без тебя,

Когда наконец земля станет нас выше на пару футов,

Я тебе скажу, что будет там, где уже не будет меня.

Когда мы умрём, я найду тебя на небе —

Ты будешь облаком, а я выливаться дождём.

Когда мы умрём, ты станешь степью,

А я буду ветром гоняться на пустынном поле твоём.

Ты будешь чистым белым листом,

А я ручкой лежать буду рядом.

Нами напишут чью-то историю: словно мы, только в месте другом;

О девушках, в красивых белых нарядах...

Ты будешь дорогим хлопковым холстом,

А я буду кистью с ольховой рукоятью.

Ты будешь самым драгоценным письмом,

А я, конечно, буду на тебе печатью.

Ты будешь мечтами – я буду самым первым мечтателем,

Если ты будешь снами, я буду временем с двадцати двух до шести...

Если нас разделят, то я точно стану предателем,

Чтобы добраться до твоей стороны...

Я буду лужей, а ты будешь звёздами отражаться на моей поверхности...

В парке имени тебя я буду в каждом дереве и кустике.

Ты будешь звездой на экранах, а я — твоим пороком известности...

Ты будешь звездой в галактике, а я буду пустотой вокруг тебя...

Я — гитара, ты моя нежная акустика...

Я стану землей, а ты будешь возвышаться благородными цветами,

Я буду горизонтом, а ты закатом будешь сиять надо мной.

И когда нас с тобой не станет, наша любовь не умрёт вместе с нами,

Она здесь останется продолжаться в том, что станет мной и тобой…

Но в других жизнях, задолго после нашей смерти,

Мы всё равно встретимся, наши лица запечатаны в вечности.

Нас ещё Дан Винчи нарисовал на своём старом мольберте;

«Мона Лиза» И «Сотворение мира» — мы частички этой безупречности...

На «Звездной ночи» Ван Гога, кстати, тоже написана ты!

И Брюллов, и Рафаэль, и Дали —

И не только! О нас написал даже Чайковский, только не красками, а в Герцах.

Мы так сильно любим — нами когда-то ещё первые подснежники цвели,

Я даже высушенной кровью всё равно буду в твоём мёртвом сердце...

Если ты будешь прибрежной границей материка,

То я — разъем сушу заливом;

Я буду заплатками твоего старого пиджака,

Я буду текстом, а ты моим выделением курсивом.

Когда мы умрём, даже там ты будешь для меня всем миром —

Единственным воспоминанием среди бесконечной пустоты.

Когда мы умрём, ты будешь днём дождливым,

А я буду тебя ждать на скамейке кучкой первой осенней листвы.

Когда мы умрём, и нас на земле не станет,

В других жизнях мы всё равно будем вдвоём,

Когда мы умрём, непременно вечная весна настанет,

Ты будешь началом мая, а я в конце февралём.