# Матабар VIII

Кирилл Сергеевич Клеванский

Продолжение приключений последнего из племени горных охотников, Ардана Эгобара. Орден Паука разрушен, но кто стоял за их спинами и дергал за хитросплетение нитей в сложной паутине интриг? Арду придется разобраться с этим и.... не только. Обучение в Большом все еще продолжается. А на горизонте новые приключения, повседневные заботы, друзья, недруги и совсем необременительный нюанс в виде демонов, иностранных шпионов, мутантов, обостряющегося конфликта среди банд и всего того, чем полна жизнь в Метрополии, столице Империи Новой Монархии.

## Глава 91

– Это в какой-то степени даже романтично, – Тесс гладила его по волосам и смотрела в глаза.

Они лежали на их недавно собранной кровати, в спальне новой квартиры. Вокруг горели свечи, а на окнах и полах лежали пледы. Их квартиру пока еще не подключили к сети отопления и Лей-генераторам – праздники же. Все были заняты. А владелец доходного дома не знал Арда, так что управляющая и по совместительству консьерж госпожа Наковская не спешила выдавать ключи незнакомцу. Пусть и добросовестно предоставившему все необходимые документы и оплатившему аренду вместе с депозитом.

Несколько несложных чар Арди сохраняли тепло, не позволяя жару уходить через стены и оконные откосы, но этого все равно не сильно хватало. А как показывала практика, городские дома, несмотря на то что сложены из кирпича, зимой весьма уступают бревенчатым срубам с каменными печами. В те, разумеется, моменты, когда не работало центральное отопление и генераторы.

– Да, свечи добавляют атмосферы, – улыбнулся Арди, запуская пальцы в ее огненные рыжие волосы.

Тесс засмеялась и несильно прикусила его за плечо.

– Я не про твои усилия сберечь наш комфорт, – засмеялась его без двух недель жена.

Жена… какое удивительное, странное и непривычное слово. Интересно, поменяется ли ощущение от него после свадьбы?

– А про то, что до церемонии осталось ровно две недели, а ты сбегаешь ровно до назначенного часа, – закончила свою мысль Тесс.

За окном по-прежнему кружился снег. Сверкали редкие вспышки взрывающихся в небе шутих, и нет-нет да доносились выкрики все еще празднующих горожан.

– Организатор уже почти все сделал, – попытался защититься Ардан, вспоминая письма и отчеты посоветованного ему организатора подобных мероприятий.

Как бы это странно ни звучало, но ни у Арда, ни у Тесс не оставалось времени заняться собственной свадьбой. Удивительная штука – суетная жизнь Метрополии.

– Тоже верно, – согласилась Тесс и, отстранившись, раскинулась на смятых простынях. – А я сама едва ли не со сцены к алтарю пойду. Последний спектакль закончится в полночь тринадцатого дня, а церемония – в восемь часов вечера четырнадцатого.

Восемь часов вечера четырнадцатого дня – время, когда там, за океаном, в пустыне Аль’Зафиры, зажигается первая и самая яркая звезда восточного небосклона. Так в религии Светлоликого и стали отсчитывать их День Света. Время, когда заново рождается свет. Затем, когда религия распространилась на весь мир, праздник в каждой из стран людского рода принял свой собственный окрас.

В Галессе, а затем и в Империи Новой Монархии, праздник переродился в Фестиваль Света. И именно за ночь до него – накануне четырнадцатого числа – должен был завершиться Конгресс. Разумеется, длился тот не один, не два дня и даже не неделю. Немногим дольше. И разумеется, никого в Черном Доме не волновало, когда там женится один из сотрудников.

Все силы столичного отделения Второй канцелярии были брошены на поддержание безопасности Конгресса. Включая отдел капитана Милара Пнева.

– Давай пообещаем друг другу, Арди-волшебник, – Тесс внезапно повернулась на бок и снова посмотрела жениху в глаза, – что когда-нибудь, пусть и нескоро, когда мы станем скучными и ленивыми, как кот с кошкой, то устроим себе отпуск. На несколько лет. Или даже на десять. А лучше на шестнадцать…

Ардану не требовалось слушать ее сердце или заглядывать в глаза, чтобы понять, что именно она имела в виду. И на какой срок планировала их «отпуск».

Тесс, подпирая голову правой рукой, держала левую на животе. Шестнадцать лет отпуска, где-то вдали от вечной беготни столицы, звучало как… мечта.

– В таком случае… – Арди протянул вперед мизинец. – Это обещание. Как только нас станет больше, мы уедем отсюда.

В данный момент он ни на секунду не задумывался ни о Кукловодах (видимо, его стремление бороться с подступавшей к ним тьмой разбивалось о мысли о собственной семье), ни о Звездной магии (отступавшей и перед самой Тесс, не говоря уже о продолжении их связи), и в равной степени сама Тесс не думала ни о театре, ни о джазовой сцене.

– Куда ты хочешь поехать? – спросил Ардан.

Губы девушки тронула тонкая, теплая улыбка.

– А куда мы можем?

– Куда захотим, – пожал плечами юноша.

– Тогда-а-а… – протянула девушка, чья улыбка засверкала искрами в лукавых зеленых глазах. – Я слышала истории об одной поляне в горах и старом доме, стоящем на изгибе ручья. Слишком большом для одной семьи, но очень уютном. Знаешь про такое место?

Сердце Арда пропустило удар, затем второй, третий, и под конец ему и вовсе показалось, что оно забыло, как стучать в привычном, мерном ритме.

– Ты серьезно?

Она молча кивнула.

– Тесс, там ничего нет, – чуть задыхаясь, напомнил Ардан. – Я не говорю про лавки с музыкальными пластинками, музеи, театры и все прочее. Я говорю про людей. Даже чтобы добраться до Эвергейла, моя матушка тратила едва ли не целый день. Половину туда, половину обратно. И на многие километры вокруг – только Алькада, звери и…

– Мы, – закончила за него Тесс. – Только Алькада, звери, свежий воздух, чистая вода и мы с тобой. И несколько очень шумных, беспокойных, вечно попадающих в передряги детишек, которых ты научишь своим блестящим чертежам.

– Я бы предпочел спокойных, скучных и рассудительных, которых ты бы научила играть на фортепиано и петь, – буркнул в ответ Ардан.

Они переглянулись и засмеялись. Легко и заливисто. Как если бы говорили не о чем-то далеком и едва ли осязаемом, а о планах на следующее лето. Помимо путешествия к Лазурному морю, на которое пятый месяц откладывали деньги.

– Это звучит как рай на земле, – прикрывая глаза, причмокнула губами Тесс и вернула голову ему на грудь. – Самый настоящий рай.

Ардан продолжил гладить ее волосы и смотреть за окно, где снег укрывал крыши домов на канале Маркова, а там, чуть ниже, коньки горожан, спешащих между торговыми рядами, рассекали лед.

– И ты не будешь скучать по столице? – спросил он тихонько.

– А сам? – не без ехидства переспросила Тесс.

Арди задумался ненадолго. Перед его внутренним взором пролетели лица Милара, Бориса с Еленой, Аркара, Бажена; любимые места в Центральном районе, Гильдейская набережная, Большой со Звездной площадью, и даже нашлось место для Аптеки в районе Первородных.

– Буду, – честно ответил он.

– И я, – в тон добавила Тесс. – Но мы сможем сюда приезжать… раз в несколько лет. Знаешь, Арди, мне порой кажется, что Метрополию лучше изредка навещать, чем жить здесь постоянно.

Ардан улыбнулся.

– Я знаю одного не очень смелого, но по-своему честного археолога, придерживающегося того же мнения.

Прошли те времена, когда Ардан питал негативные эмоции по отношению к Старшему магистру Марту Борскову. Тогда, в прериях, когда Март спрятался в своем вагончике и не принял участия в отражении набега банды Шанти’Ра, Ард начал его презирать. Так истово и жарко, насколько вообще был способен.

Но месяц за месяцем, сезон за сезоном, одно приключение за другим – и Ардан понял, что заблуждался. Далеко не каждый Звездный маг, имеющий в руках посох, а на поясе – книгу с заклинаниями, был способен сражаться. И наверное, это то, что делало магов людьми в самом широком смысле данного слова.

Ардан встречал достаточно в том числе и военных магов, от которых тогда, на холме, не было бы особого толка. Так что Март, пусть и смалодушничал, и ничто не умаляет его откровенной трусости, поступил честно. По отношению к самому себе. Он не был героем. Не владел военным искусством. И потому… спрятался.

Арди ему, пожалуй, в минуты собственной душевной слабости даже завидовал. Он бы тоже хотел спрятаться. Здесь. Или в небольшой квартирке соседнего дома. Или там, в родной Алькаде. И самое ужасное, самое искусительное, самое обидное, что он точно знал: стоило ему даже не попросить, а предложить – Тесс тут же согласится.

И, что удивительно, он чувствовал в ее тоне, в ее жестах, манере говорить те же самые мысли. Потому что Ардан тоже, если бы Тесс попросила, хотя бы даже немного серьезно заикнулась на данную тему, – он бы уже покупал билеты на первый же поезд до Предгорной губернии.

Потому они молчали. Молчали и мечтали. Ибо у каждого до долгожданного «отпуска» оставалось что-то, что они бы хотели завершить. Чтобы потом, когда действительно станут подобны ленивым котам, ни о чем не жалеть.

Но это все потом. В далеком будущем. А сейчас…

– Ты скажи, что ничего серьезного и опасного, – попросила Тесс внезапно притихшим голосом.

– Ничего серьезного и опасного, дорогая, – так же, едва ли не шепотом, ответил Ардан.

Под окном уже прозвучал знакомый протяжный сигнал старенького, сотню раз чиненного и залатанного «Деркса».

– Скажи мне, что вернешься, – она нежно поцеловала его в краешек губ.

– Вернусь, – ответил Ардан, жалея, что не может притянуть к себе собственную невесту. – Через пару дней.

– Ты тогда иди… – как всегда, проводя ладонью по его щеке, произнесла Тесс, повторяя их фразу. – И возвращайся скорее… Я буду ждать.

Ардан кивнул. С той же нежностью вернул ей поцелуй и, стараясь не оборачиваться, оделся, схватил посох, накинул пальто, повесил на пояс гримуар и вышел за дверь.

Спящие Духи, как же сложно ему далось провернуть в замочной скважине ключ, и вовсе не потому, что механизм требовал масла и ухода. А просто… потому что. Арди и сам не мог найти для себя нужные слова, чтобы описать эти странные и отчасти новые для себя чувства.

Он спустился по широкой лестнице и на мгновение ожидал услышать ворчание либо Аркара, недовольного очередной поломкой генератора, либо даже гостей «Брюса», но вместо этого его встретила консьерж.

Госпожа Наковская, крупной конституции и сурового взгляда женщина, уже заняла свой пост у входа в здание.

– А, господин Эгобар, доброго утра, – поприветствовала она. – К вечеру придут рабочие, и мы спасем вас от участи говяжьего отруба в леднике.

Она коротко и утробно, словно курица на насесте, хохотнула. Насколько успел понять Ардан, госпожа Наковская обладала своеобразным, но светлым чувством юмора. Она никогда никого не стремилась оскорбить, обидеть или как-то еще задеть чувства.

– Спасибо, госпожа, – чуть склонил голову Ардан.

– Вы бы шапку надели, – проскрипела она, прикладывая к губам платок и критическим взглядом окидывая фигуру юноши. – На улице уже почти двадцать восемь градусов мороза. Вы так к невесте без ушей вернетесь.

И, разумеется, очаровательной Тесс хватило всего нескольких дней и пары часов общения, чтобы покорить госпожу Наковскую, которая теперь души не чаяла в своей новой постоялице.

– Спасибо, но мне не требуется, – улыбнулся Ардан.

Если прошлой зимой он еще и ощущал порой холод и мороз, то этой чувствовал себя почти так же свободно и комфортно, как и когда-то в родной Алькаде. Связано ли это было с чувством «дома» и «стаи», или же с его растущими способностями Говорящего – мысли завтрашнего дня.

Выйдя на улицу, Ардан с облегчением вдохнул свежий морозный воздух. Если чем и радовала Метрополия в эпицентре зимы, так это тем, что разом исчезали вонь фабричного смога, дизеля и табачного дыма.

Кстати о нем.

О дыме.

Прислонившись к бурчащему «Дерксу» (несмотря ни на что не собиравшемуся даже и думать о том, чтобы перестать функционировать в мороз, что о многом говорило), кутаясь в пушистую шубу, напялив на перчатки еще и варежки, в толстенных сапогах и меховой шапке, как-то нелепо держа сигарету, курил Милар. Порой дрожа, с белыми ресницами и красными щеками, он скривился при виде Арда.

– Легкое пальто и без шапки? Серьезно? – спросил он и, не дожидаясь ответа, затушил сигарету и юркнул в салон автомобиля, из которого разве что не пар повалил. – Не знаю, завидую ли я тебе или ненавижу… Садись, господин маг.

Арди забрался внутрь, по-доброму улыбнувшись дрожавшему Милару. Капитан, сняв варежки с перчатками, прикладывал ладони к отверстию, высвобождавшему внутрь салона нагретый двигателем воздух. Тот двигался по специальным трубкам и… как-то плюс что-то там еще, о чем не замолкал Борис.

– Скажи мне честно, господин маг, ты душу своей Зимней Королеве продал, чтобы сэкономить на сезонном гардеробе? – Милар вздрогнул и расслабился на диване, а его щеки сменили красный оттенок на относительно здоровый – розовый.

– Скорее наоборот, – немного подумав, ответил на полушутливый вопрос Ардан.

Милар скорчил нечто, напоминавшее вопросительную гримасу.

– Если продолжать твое апеллирование к старым сказкам, то кусочек зимы живет в моей душе, а не наоборот, – Ардан прикоснулся к груди. – Во мне растет осколок имени Льдов и Снегов, который делает меня… похожим на зиму. А холод холоду не противник. Так что да. Не я продал свою душу. Наоборот. Зима становится частью меня.

Милар аккуратно, бережно, с тихим шепотом, полным надежды, выжал сцепление и потянул на себя рукоять, переключая передачу. Автомобиль, прокашлявшись простуженным стариком, тронулся с места.

– Апеллировать… – фыркнул Милар, сворачивая прочь от канала Маркова и направляясь куда-то в сторону Ньювского проспекта. – А проще слова выбирать ты за время праздников разучился? – Провожая взглядом почти уже превратившегося в сугроб, надутого шариком (из-за шубы и надетого поверх тулупа) регулировщика, добавил: – Ты, как в сказках, способность испытывать эмоции не потеряешь? В ледышку бесчувственную не превратишься?

Арди улыбнулся.

– Цена искусства Эан’Хане проявляется не так, Милар. То, что ты упоминаешь, – просто детские истории.

– Ну уж извините, господин маг… – Капитан чихнул. – Тьфу ты… что не разбираюсь в этих ваших искусствах.

– Нет, Милар, ледышкой, как ты выразился, я не стану.

Милар, сворачивая на главную артерию Центрального района, повторил свою гримасу.

– А в чем тогда цена имени? – спросил он.

Ардан отвернулся к окну. Смотрел на проплывавшие мимо здания, укрывшиеся под снежными одеялами и сверкавшие ледяными сосульками, порой свисавшими почти на половину верхнего этажа. Их изредка сбивали лопатами мальчишки, отважно, за пару монет, ползавшие по карнизам. Привязанные веревками к трубам вентиляции, они храбро боролись с наледью.

– Никто не знает, Милар.

– В каком смысле, напарник?

Капитан рулил, старательно не высовываясь из снежной колеи и избегая тех мест, где ходили трамваи… вернее, учитывая морозы, принесенные океанскими ветрами, скорее стояли. Ломались настолько часто, что перегораживали в ожидании спасения целые улицы. Но народ спасался подземными линиями, которые, правда, в праздники оказались переполнены настолько, что Короне в экстренном порядке, предвидя проблему, пришлось оплачивать работу фабрик в три смены. И столичных, и тех, что находились в Метропольской губернии.

– В самом прямом, – ответил Арди. – Никто не знает, какую именно цену он платит за искусство Эан’Хане.

– Постарайся объяснить.

Арди вздохнул и помахал ладонью в воздухе.

– Это сложно объяснить тому, кто не знает искусства, но я постараюсь…

– Будь уж любезен, – вклинился Милар, на характер и дружелюбность которого морозы действовали не лучшим образом.

– Вот, к примеру, если ты выйдешь из дома и поскользнешься, что ты подумаешь?

Милар ненадолго задумался, хмуря бровь и краем пальто очищая запотевшее стекло в двери.

– Что либо я дурак, либо коммунальные службы совсем озверели и не очистили улицу.

– Вот, – кивнул Арди. – Тебе и в голову не придет, что это твоя плата за владение искусством Эан’Хане.

Милар нахмурился.

– Все еще не понимаю.

Ардан, по-прежнему улыбаясь, протянул ладонь и, прислушавшись к скрипу снега под колесами, позвал тихим шепотом обрывок донесшегося до него звука.

– Эй! А ну-ка хватит мне тут локальную зиму в салоне устраивать! – возмутился Милар, стряхивая с ладони напарника снежинку размером с ту самую ладонь. – И я уже просил тебя не пользоваться искусством! Хватило того раза, когда ты едва Тазидахское посольство не разнес.

– Это я для примера.

– Для примера он… – проворчал капитан. – Для какого хоть примера?

– Для такого, Милар, что ни один смертный не должен обладать такой силой – звать природу через Лей, – ответил Арди, отпуская на волю крохотный осколок. – И мир этому не рад. Опережая твой вопрос: я не говорю про мир как про нечто одухотворенное или даже обладающее разумом.

– Ну, знаешь ли, Ньюва в прошлый раз показала себя весьма разумной, – возразил Милар, вновь возвращаясь к истории с мутантом и посольством.

– Не Ньюва, – покачал головой Ард, – а галессцы, населявшие ее берега. Их эмоции. Их разум. Они оставили отпечаток на окружающем мире. Точно так же, как смертные оставляют отпечаток своего разума на всем, чего касаются плотью или мыслью. И искусство Эан’Хане позволяет тебе самому прикоснуться к… этим касаниям. Не знаю, как еще сказать, Милар. Но чем больше ты касаешься окружающего мира, тем сильнее он касается тебя. А осколки Имен и тем более сами Имена – это что-то сродни не закрывающейся двери. Да, ты бережешь себя, ограждаясь от воздействия внешнего мира, но рано или поздно, как бы ни был крепок твой зонтик, Милар, а под косым ливнем все равно промокнешь.

– Я все еще не понял во всей твоей высокопарной, очень мистичной и запутанной речи, господин маг, в чем, так сказать, конкретная стоимость в эксах? – Милар нахмурился еще сильнее. Так, что у него на переносице образовались глубокие складки.

– Ты знаешь, пойдет ли завтра дождь, Милар?

– Я – нет. Синоптики, вот, постоянно пытаются предсказать.

– И как, у них получается?

– Время от времени.

– Вот время от времени и Эан’Хане понимает, что заплатил ту или иную цену, – Арди упер локоть в дверь и облокотил на ладонь щеку. – Но уже постфактум. Никто заранее не может сказать, что именно у него заберет мир. Но в том, что заберет, – сомневаться не приходится.

– Вечные Ангелы… звучит, знаешь ли, не очень приятно, – после короткой паузы резюмировал Милар. – Не понимаю, как кто-то соглашается на подобную сделку.

– А никто и не соглашается. – Арди вернулся взглядом к заснеженной улице, на которой куда чаще увидишь мерзнущего стража, нежели обычного пешехода. Все ютились по домам или же пользовались подземными линиями, попутно вознося заслуженную благодарность Короне.

– А может, ты сразу предложение целиком будешь говорить, господин маг, а не ждать, пока я обрушусь на тебя с расспросами?

– Извини… – искренне сказал Арди. – Просто… нельзя выбрать стать Эан’Хане, Милар. Для этого надо родиться Говорящим. Звездной магии может обучиться любой, а умение Говорить или Слышать – врожденный талант.

– Тогда почему я не знаю людей Эан’Хане? Кроме Темного Лорда, разве что.

– Потому что срок человека слишком краток. И только обладая невероятными способностями, можно научиться искусству прежде, чем пройдут десятилетия. Кому-то требуется сорок лет, иным – восемьдесят, другим и вовсе больше столетия. А раньше люди с трудом доживали до пятидесяти.

– Справедливо, – кивнул Милар и явно хотел сменить тему, но внезапно опомнился. – Погоди, получается, что рождаясь с талантом Говорящего, ты буквально обречен рано или поздно отдать что-то, против собственной воли, миру?

– Да.

Милар выругался.

– А съехать с этой печальной тропинки как-то можно?

Ардан пожал плечами.

– Не знаю, Милар. Честно – понятия не имею. Будучи Говорящим, ты, обучаясь или нет, рано или поздно услышишь осколок Имени. И если проживешь достаточно долго – узнаешь его целиком и станешь Эан’Хане. Вся разница в скорости. С должным обучением Говорящий потратит от полувека, а без – может, почти полтора. Хотя и это весьма размытые сроки. Талант тоже играет свою роль.

– Талант… значит, ты у нас, вспоминая клятое посольство, обалдеть как талантлив в этом своем искусстве?

– Вряд ли, Милар, – не без скепсиса ответил Арди. – Просто я обучался у дочери Королевы Зимы, чья власть над этой самой зимой уступает лишь власти ее собственной матери.

– Атта’нха, – кивнул Милар. – Ведьма Льдов и Снегов. Сидхе. Я помню, напарник, я помню… Ладно, давай сменим тему.

– Давай, – пожал плечами Арди.

– Ну, раскалывайся – как позволил себе снять квартиру на канале без помощи этого ублюдка с бивнями?

Под «ублюдком с бивнями» Милар явно имел в виду Аркара, с которым, что логично, у капитана Второй канцелярии отношения сложились весьма далекие от «дружеских».

– Продал военную магию.

– Военную? Разве ты не жаловался, что за нее платят фиксированную стоимость? Вроде из-за этого ты даже сжег мозги мелкому чиновнику Гильдии магов.

Ардан тяжело вздохнул.

– Милар! Мы с тобой болтаем ни о чем по дороге… я даже не знаю куда, или ты мне решил припомнить все мои грехи? Сначала посольство, теперь это вот…

– Если бы я хотел припомнить все, господин маг, то начал бы перечисление с Башни Казначейства или, к примеру, Ларандского монастыря Сестер Света, – не без усмешки, спрятанной в причесанных и немного мокрых от снега усах, уточнил Милар.

Ардан только отмахнулся.

– Фиксированную стоимость начисляют военной магии Красной Звезды, чтобы у начинающих магов была хоть какая-то возможность к ней приобщиться, – ответил он на изначальный вопрос. – Магия от Зеленой продается по рыночной стоимости. Просто на ее создание требуется лицензия, которую мне, спасибо Полковнику, сделали после того инцидента.

– Того инцидента… – фыркнул Милар. – Как ловко ты каждый раз, господин маг, срезаешь углы вдоль своих промахов.

– Мне есть у кого учиться, – легко парировал Ардан, прозрачно намекая на своего старшего коллегу.

– Справедливо, – засмеялся Милар.

Они свернули с Ньювского проспекта, и Ардан окончательно потерял надежду понять, куда именно их везет капитан. Прежде юноша полагал, что во Дворец Царей Прошлого.

– Как прошел твой праздник? – решил сменить тему Арди.

– Замечательно, – с ажиотажем и неподдельной искренностью ответил Милар. – Эльвира приготовила вкусный ужин, мы с детьми украсили елку, а после звона колоколов гуляли по городу и смотрели на шутихи. Семейная идиллия.

Ардан улыбнулся, и несколько минут они ехали в тишине, то и дело сворачивая на короткие переулки – Милар категорически отказывался ехать там, где могли одиноко леденеть трамваи, перегораживая дорогу.

– Ладно, напарник, не стану тебя мучить. Я тебя расспрашивал про это твое искусство Эан’Хане только с одной мыслью в голове.

Что бы тебе ни предлагал в следующие дни твой и твоего подразделения будущий подопечный, как бы ни пытался склонить на свою сторону – не слушай. А если будешь слушать – можешь забыть о спокойной жизни. И да, представь себе, по сравнению с альтернативой у нас с тобой, особенно в последние месяцы, жизнь реально успокоилась.

Они наконец вырулили на очередной проспект, чьего названия Ардан не помнил. Зато он хорошо помнил, куда тот вел – к зданию Парламента.

– Подразделения? Другого подразделения? Не твоего?

– Тебя запросил Мшистый, – сквозь сжатые зубы процедил Милар, – и он привел настолько убедительные аргументы, что Полковник не стал отказывать. Вплоть до окончания Конгресса ты, в составе псов Мшистого и военных, пока сам бешеный майор и его собратья будут беречь покой его императорского величества, будешь приквартирован к охране его светлости генерал-герцога Олега Закровского…

– Наставника Императора и нынешнего премьер-министра, – едва ли не задыхаясь, глядя на то, как к ним приближается здание Парламента, прохрипел Ардан.

Занимая большую часть Правительственной площади, уютно расположившейся на пересечении трех проспектов, оно не выглядело каким-то слишком уж помпезным. Вытянутое, будто один сплошной фасад, пятиэтажное здание с двенадцатью вытянувшимися вверх, стройными рядами оконных рам. Всего один-единственный крылатый парадный подъезд (впрочем, на то он и парадный), и больше, кроме нежно-лазурной краски, украсившей фасад, ничего. Разве что еще отлитая из серебра статуя святого Павла (в честь которого был именован нынешний Император), покровителя честных и доблестных мучеников. Тех, кто даже перед лицом пыток и казни в плену Первородных не отрекся от своей родины и Светлоликого.

По сравнению со множеством других зданий Центрального района столицы Парламент был построен не так и давно. И главная мысль архитектора, насколько Арди помнил из учебников истории школы Эвергейла, заключалась в том, что в отличие от пышных дворцов знати и монументальных сооружений церкви Парламент представлял собой легкую и утилитарную структуру. Народную. Там, где правили люди, решая свои собственные судьбы.

Да и какое-то весомое значение постройка приобрела тоже сравнительно, по историческим меркам, рядом – лет сто тому назад. А до этого Три Палаты Парламента имели весьма номинальные функции и собирались в основном во Дворце Царей Прошлого.

Обычно Правительственная площадь кипела жизнью – в Парламент приезжали чиновники, простые граждане с бюрократическими проблемами (именно здесь Бажен получал разрешение на строительство временного моста), регулярно катались фургончики журналистов и еще много кто. Но ныне, кроме разве что весьма характерных черных автомобилей Второй канцелярии и не менее узнаваемого алого транспорта корпуса стражей, больше никого и не сыщешь.

И самое забавное, что даже усилия или маломальского воображения не приходилось прикладывать, чтобы провести незримую границу, отделявшую черные автомобили от их алых товарищей. Тем более что транспорт стражей выглядел новее, зачастую не «Деркс», а «Швенлик», да и само облачение корпуса вызывало порой зависть у сотрудников Черного Дома.

Качественные шинели с меховыми оборками и пухлыми телогрейками, поддетыми вниз для рядовых, а несколько офицеров и вовсе щеголяли специальными зимними военными пальто. Будто вывернутые наизнанку шубы – мехом внутрь, а тканью наружу. В то время как оперативники и дознаватели Черного Дома утеплялись как могли – Милар яркий тому пример.

Свернув к рядам черных автомобилей, между которыми сновали порой даже знакомые Арду лица, капитан выключил двигатель и нацепил перчатки, а поверх – варежки.

– Давай, Ард, удачи, – кивнул ему Милар, – и постарайся, пожалуйста, за эти две недели ничего не взорвать, никого не прибить и не устроить мировую войну, ладно?

– Договорились, – ответил Арди.

Капитан прищурился и едва слышно произнес:

– И вот так каждый раз: не понимаю, шутит он или говорит серьезно.

Ардан, забирая посох и выбираясь на свежий воздух из душного, прогретого салона, не стал уточнять, что он говорил максимально серьезно. И не столько из-за предупреждения своего напарника, сколько из-за…

Юноша посмотрел на отцовские часы. Вернее – на то, что они прятали под своим циферблатом. Едва заметно поблескивающий символ в форме губ Принцессы Зимы – Аллане’Эари.


«…Мы дали тебе возможность идти, когда ты не мог ходить, Говорящий… Поэтому этой зимой, когда ты сможешь идти, ты должен будешь стоять…»


Почему Арди испытывал едва ли не иррациональную уверенность в том, что речь шла именно про Конгресс? Но в чем может заключаться заинтересованность Фае и тем более Сидхе в очередном съезде людских политиков? К тому же когда часть из них прибыла из-за океана. Если что Арди и понимал в делах Града на Холме, так это то, что Фае вообще не интересовало происходящее по ту сторону Ласточкиного океана.

А еще…

А еще его мысли прервал невысокий, припадающий на правую ногу мужчина в типичной для оперативников Второй канцелярии маске. Кстати, насколько заметил Ардан, все, кто находился сейчас на площади и принадлежал числу Черного Дома, носили маски. Даже Милар и тот нацепил свою «зимнюю» маску кота. От летней, металлической, та отличалась разве что материалом – была сделана из кожи, надетой на плотный каркас, набитый, судя по всему, каким-то утеплителем.

Мужчина, без регалий, но с посохом из Эрталайн и гримуаром поверх добротного зимнего пальто из волчьего меха (не казенного, а явно пошитого на заказ за огромные деньги – волчий мех, пусть и лучше всего грел зимой, стоил дороже хорошей овчины), торчащего на манжетах и воротнике, носил маску… бобра. Арди едва сдержал короткий смешок.

– Зубоскалить, капрал, сможете после того, как наденете свою, – в прорезях для глаз блеснули озорные серые искорки. Офицер открыл поясную сумку и вытащил на свет…

Ардан вздохнул. Хоть и без характерных ушей, но в очертаниях кожаного изделия легко угадывался…

– Господин Осел, – подытожил маг-офицер.

– А тебе идет, напарник! – засмеялся ему в спину Милар, уходящий в сторону ждавших его Александра Урского – Медведя и Дина Эрнсона – Росомахи.

– Мне по остаточному принципу досталось? – уныло спросил Арди, забирая маску. Придерживая посох, он поднял ее к лицу и закрепил ремешок на затылке. Сидела как влитая и мало того что грела щеки, так еще и не мешала дышать и почти не портила обзор.

– Как догадались? – спросил незнакомый маг.

– Маски в форме животных и птиц носят только в столице. – Ардан убедился, что маска не сползает, и вернул посох в ладонь. – Но даже так – на всех не хватит животных и птиц. Во всяком случае тех, которых легко отличить друг от друга.

Офицер некоторое время его разглядывал, а затем коротко хмыкнул:

– Действительно дознаватель. – Он протянул открытую ладонь с мигом начавшими краснеть пальцами. Мороз уже не просто кусался, а начинал постепенно грызть отдавшихся на его милость людей. – Капитан Старший магистр Казимир Понских.

Арди вроде где-то слышал словосочетание «Старший магистр Понских», но с чем именно были связаны титул и фамилия, вспомнить не мог. Да и на всю Империю не так много Старших магистров (и тем более Гранд Магистров), так что, скорее всего, мелькало на какой-нибудь лекции.

– Капрал Ард Эгобар, – представился в свою очередь Арди и ответил на крепкое рукопожатие.

Капитан Понских поспешил спрятать ладонь обратно в перчатку и меховую рукавицу, в то время как Ардан, по старой привычке, поймал снежинку. Снегопад не прекращался уже почти третью неделю.

– А зачем тогда маски? – спросил юноша, наблюдая за тем, как тает сверкающая малютка.

– Для того, чтобы привыкли не снимать, – тут же ответил капитан и указал посохом в сторону довольно-таки многочисленной, по сравнению с остальными, группы. – Пойдемте, капрал… или можно по имени?

– Как вам удобно.

– Тогда можете обращаться ко мне «господин Понских» или просто «капитан», как вам удобнее. А я перейду к именам. – В словах Старшего магистра не звучало ни снобизма, ни какого-то стремления оказаться выше собеседника, просто… просто он был Старшим магистром и капитаном. А Ард – капралом и студентом второго курса. Между ними пролегала громадная пропасть, и не существовало пока ни малейшего резона перекидывать через данный провал золотой мост панибратства. – По регламенту в течение всего Конгресса, – не важно, в границах ли текущего задания или отправлены с поручением, – мы не снимаем маски. А все личные вещи, за исключением необходимых для работы, остаются за пределами службы. На все время прохождения специального поручения вы, капрал, будете обеспечены всем необходимым.

И действительно – насколько успел заметить Ардан, прибывшие для усиления оперативники и дознаватели не несли с собой ни саквояжей, ни чемоданов, ни даже походных вещевых мешков.

В группе, к которой подвел Арда капитан Понских, Ардан опознал знакомые ему запахи. Капитан Парела в белоснежной длинной песцовой шубе до самых голенищ меховых сапожек носила маску… Песца. А лейтенант Клементий в серой шубе из овчины был в маске Хорька. Помимо них и Старшего магистра Понских, в группе обнаружилось еще два мага, а также три человека, чьи сердца бились слишком медленно. Настолько, что, казалось, они делают один шаг лишь за две, а то и три секунды.

Ардан уже слышал подобное.

У мутантов.

– Раз все собрались, тогда загружаемся, – скомандовал капитан и первым поднялся по подножке под тряпичный свод фургона, прицепленного на остов пыхтящего дымом и паром грузовичка.

Ардан из чистого любопытства следил за тем, как двигались мутанты. Вспоминая лейтенанта Корносского, которого сложно было отличить от человека, данные господа… В том, как плавно они поднимались по ступеням, в том, как ровно дышали, и даже в том, как легко опускались на низкие скамьи, прикрученные к дощатому полу, чувствовалось нечто… ненормальное. Будто они специально контролировали свои тела, чтобы… не двигаться быстрее? Да и одеты они были едва ли не так же легко, как и сам Ардан.

– Рад вас видеть, капрал, – шепнул ему Клементий, и Арди немного облегченно выдохнул.

Если лейтенант Клементий не заикался, значит, все проходило по плану. Просто потому, что дефект речи у одного из псов Мшистого появлялся только тогда, когда он нервничал. Что же до капитана Парелы, то та лишь мазнула надменным взглядом по фигуре Арда и… молча отвернулась в сторону.

Арди понятия не имел, что за мрачная история заставила капитана Парелу испытывать столь отъявленную неприязнь к Говорящим и Эан’Хане, да и, если честно, знать не хотел. У него хватало и прочих забот.

В фургон он поднялся последним, и стоило ему опустить полог и застегнуть два замка, как капитан Понских постучал по железной спинке кабины.

Двигатель утробно заурчал, и они, разворачиваясь прямо на брусчатке площади, поехали в сторону одного из проспектов, идущих в сторону Ньювы. Кажется, их путь лежал в сторону острова Святого Василия.

– Для прибывших под усиление сообщаю, – начал краткий инструктаж Старший магистр. – Мы размещаемся в резиденции премьер-министра, кодовое слово – Гагара. Группами по два человека плюс один сопровождаем Гагару в любых его передвижениях по резиденции, а также дежурим у кабинета и спальни. В момент выезда на любые мероприятия, связанные с Конгрессом, работаем все вместе. В случае контакта действуем по стандартной процедуре, а вы, Ард, в случае того самого контакта просто постарайтесь исчезнуть куда-нибудь подальше. Ничего личного.

Ардан сдержанно кивнул. Разумеется, он понятия не имел ни о какой «стандартной процедуре» и, если правильно понимал суть слова «контакт», то скорее помешал бы оперативникам, чем помог.

– Вопросы по существу изложенного?

Вверх поднялась рука Клементия.

– Да, лейтенант.

– Капитан Понских, вы сказали про плюс один. Можете объяснить?

– Да, верно, – прокашлялся Старший магистр и снова повернулся к Арду. – Ввиду специфической и узкой сферы компетенций капрала Эгобара, он по умолчанию присоединен ко всем группам сопровождения и будет работать не по сменам, а от момента подъема и до часа отхода ко сну Гагары.

Ардан несколько раз хлопнул ресницами и коротко сказал:

– Ahgrat.

– Будьте здоровы, капрал, – тут же от души пожелал капитан Понских. – Я запрошу для вас казенную одежду. Болезнь вас от службы в данных условиях не освободит.

– Он не чихнул, – прозвучал голос со стороны одного из мутантов.

Женский голос. И очень молодой.

– Да?

– Это ругательство на языке Фае, капитан. Оно означает… впрочем, я, пожалуй, не смогу перевести.

Мгновение – и фургон взорвался безобидным, но веселым смехом. Сохранял молчание и удрученное выражение лица под маской (которая, впрочем, резонно отражала душевное состояние) один лишь Ард, которого ждали очень долгие две недели службы.

Оставалось радоваться лишь тому, что за Конгресс всем участвующим в усилении причиталась премия в размере годового оклада.

Спящие Духи…

## Глава 92

Через почти полчаса (хотя обычно от Правительственной площади летом всего минут десять, что объясняло пристрастие чиновников и аристократии к острову) они наконец пересекли Царский мост и оказались на острове Святого Василия. Еще спустя некоторое время грузовичок затормозил, и из кабины прозвучал короткий стук.

– Выгружаемся, – скомандовал Понских, возвращая на лицо маску Бобра.

Арди снова, как и в начале короткого путешествия, выбирался наружу последним. Ступая на расчищенные от снега, крепко подогнанные друг к другу гладкие камни, заменявшие на острове тротуар, Ардан едва было не повторил свое ругательство.

Они припарковались около дома, который юноша не смог бы забыть, даже если бы сильно захотел.

Перед ним застыло припорошенное снегом четырех- или пятиэтажное здание, огороженное декоративной кованой оградой. Декоративной потому, что она дотягивалась едва ли до пояса среднему по росту мужчине, а четырех- или пятиэтажным – потому что с виду оно располагало всего четырьмя этажами. Первый, самый высокий, сиял громадными окнами, проливавшими на мокрую улицу мягкий, ровный золотой свет. Выше шло еще три, где у каждого окна примостился то ли слишком большой подоконник, то ли слишком маленький балкон. Изящные пилястры, как и в прошлый раз (как будто что-то должно было измениться), соединялись с запутанными узорами портиков.

А еще слева от парадного входа возвышались слившиеся в единую колонну эркеры, венчавшиеся стеклянным куполом, стойко выдерживающим борьбу со снежным настилом. И именно этот купол и заставлял усомниться в этажности. К нему примыкала пузатая крыша, на которой, если присмотреться, можно тоже было заметить тонкие полоски оконных проемов.

Проемов, в которых горел свет.

Интересно, служила ли все еще в доме герцогов Анорских служанка Татьяна – строгая, милая душой и очень искренняя женщина, сочетавшая в своих обязанностях еще и гувернантские функции. Она внесла весомый вклад в воспитание и взросление великой княжны Анастасии – первой претендентки на престол Империи.

Анастасия… Арди никогда не думал, что будет скучать по «другу по переписке», тем более когда данный друг – маленькая девочка. На данный момент все еще четырнадцати лет.

Кстати о возрасте.

Меньше чем через месяц Арду исполнится девятнадцать лет. А принцессе, также рожденной зимой, – пятнадцать. А затем пройдет всего один год, и Анастасия попадет в Императорский Магический Университет. В ее способностях в Звездной магии и настойчивости сомневаться не приходилось.

К чему приведет подобное соседство? Не только Арда с Анастасией, но и великого князя Иолая Агрова со своей родственницей?

Мысли завтрашнего дня…

– Навевает воспоминания?

Арди вздрогнул и повернулся к обратившейся к нему девушке. С мягким запахом ореха и чего-то сладкого. Может быть, персика? Ардан их еще не пробовал. Только видел в меню в ресторане «Пеликан», когда они там сидели с Аркаром.

– Откуда ты знаешь этот язык? – спросил юноша, с удивлением рассматривая маску белой лисицы.

Он не видел рта, так как прорези открывали только глаза (ярко… оранжевого цвета!) и нос. Причем незнакомая мутант говорила так чисто, будто с рождения общалась исключительно на языке Фае.

– Хочешь – можешь трижды спросить, Снежный Волк, но тогда и я смогу что-то у тебя забрать в качестве уплаты, – прошептала она и, так же легко одетая, как и сам Ард, потянулась ладонью к его груди, но тут же, как когда-то Аллане’Эари, отшатнулась назад. – Ой… уже занят. А жаль. Хотя, наверное, неудивительно. Таких быстро разбирают.

И, не говоря больше ни слова, удалилась вслед за группой. В здание, выглядевшее почти один в один так же, как и особняк Анорских. Только лишенное стеклянного купола и обсерватории.

Ардан встрепенулся и посмотрел на спину стремительно удалявшейся молодой девушки. Человек-мутант? Или… может быть… Первородная-мутант? А такое вообще было возможно?

– Не стой столбом, – чуть ли не рявкнула у него над ухом капитан Парела, чье лицо пряталось под маской Песца. Звездная волшебница, опираясь на посох и что-то неразборчиво ворча, поспешила следом за остальными.

– Не держи на нее зла, Ард, – вздохнул Клементий, поправляя маску Хорька, съехавшую немного набок. Она явно была ему велика. – Парела пыталась напроситься в группу по защите Пламени. Так сейчас называют… ну, ты понял.

Ардан кивнул. Нетрудно догадаться, что Пламенем, в силу мифологии двуглавого феникса и короны, называли его императорское величество.

– Но там даже майор не на первых ролях, так что отправили сюда, – закончил мысль Клементий и, похлопав варежкой по спине Арда, отправился внутрь особняка.

В Империи, наверное, проживало не так много военных магов опытнее майора Мшистого. Скорее всего, их после гибели лорда Аверского можно было пересчитать по пальцам одной руки. Но когда вопрос касался банального количества Звезд и лучей в них, то здесь цифра превращалась в число и, даже если принимать в расчет лишь военных, скорее всего, стремящееся к трехзначному.

Парадокс – военные маги с шестью Звездами в процентном соотношении от общего числа обладателей Черной Звезды составляли более пятидесяти процентов.

Чуть размяв затекшие ноги, Ардан легко нагнал группу и вскоре уже стоял в приемном холле резиденции его светлости генерал-герцога Олега Закровского, премьер-министра Империи. Наставника самого Императора и… его правой руки. Если Полковник, работая в тени, считался левой дланью Павла IV, то герцог Закровский – правой. Причем ничуть не менее опасной, чем его коллега.

Так что Арди ожидал увидеть нечто… помпезное. Внушительное. Возможно, даже потрясающее воображение… Но он стоял мокрыми ботинками на притоптанном ковре, укрывшем изображение розы, выложенное разноцветным паркетом. Самое обычное убранство не бедствующего дома. Стены под темно-зелеными монотонными обоями. Оклады картин в темно-вишневом цвете. Пухлые диванчики, старинные маятниковые часы под центральной осью крылатой лестницы, соединявшей оба крыла здания и второй этаж со вторым же светом.

Несмотря на внешнее сходство двух особняков, внутри они разительно отличались планировкой. Если в доме герцогов Анорских ощущалась некая давящая на плечи тяжесть, то здесь, наоборот, голова кружилась от простора и количества света.

– Следуйте за капитаном Алоаэиол, – коротко приказал капитан Понских, указывая на девушку в маске лисицы. – Все, кроме капрала Эгобара.

Одна из деталей пазла встала на свое место. Мутант обладала именем эльфов, проживавших некогда в Высоком Лесу. Так что тот факт, что она выглядела «молодой девушкой», мог и обманывать. Возможно, она разменяла уже несколько веков или даже больше. Причем, скорее всего, больше.

Эльфов Высокого Леса почти не осталось. Может, меньше двух десятков на всю страну. Они отказались перейти под штандарты Темного Лорда, а тому требовался Лес для укрытия своих армий, так что… Арор и Лорд позаботились о том, чтобы им никто не мешал. Они вырезали почти весь и без того немногочисленный народ Высокого Леса.

А как показывала практика, каждый раз, когда Арди сталкивался с кем-то, чью жизнь пересекал путь Арора…

«Это просто суеверие, тобой же созданное», – попытался сам себя успокоить юноша.

Получилось, если откровенно, не очень… потому как глаза у капитана Алоаэиол пусть и нечеловеческого цвета, но весьма человеческого строения. Полукровка?

Спящие Духи – это его совсем не касалось!

– Следуйте за мной, капрал, – в приглашающем жесте махнул Старший магистр и, сбрасывая пальто на руки подоспевшего дворецкого, направился к лестнице.

– Спасибо большое, – Арди поблагодарил сдержанного мужчину средних лет, принявшего его одежду, и направился за Понских.

Второй этаж ничем, кроме более тесных коридоров и отсутствия ковров на паркете с розами, не отличался от первого. Только выглядел еще более безлюдным и осиротевшим. Но учитывая, что ни на единой тумбе, подлокотнике диванчика или окладе не наблюдалось и пятнышка, слуг в доме, скорее всего, проживало достаточно. Просто они, как и положено при их работе, не попадались на глаза.

Миновав сигарную комнату и бильярдную, они подошли к кабинету. Как Ардан понял? По запаху бумаги, чернил и все тому же сигаретному дыму, только куда более крепкому, чем в комнате, изначально предназначенной для курения.

Старший магистр, уже поднимая руку, чтобы постучаться, объяснил природу их путешествия:

– Поскольку вы обе недели проведете непосредственно вместе с генерал-герцогом Закровским, он попросил личного знакомства.

Ардан все же не сдержался:

– Зачем тогда кодовое слово «Гагара»? И почему обязательны маски, если мы все равно обращаемся по именам и званиям?

Капитан Понских, видимо, собирался ответить, но не успел. Дверь открылась, и на пороге показался пожилой мужчина, некогда обладавший статной фигурой и, скорее всего, двумя глазами и полным набором конечностей. В повязке, закрывавшей левый глаз, и с протезом вместо левой же ноги (который выдавала неестественно выглядевшая штанина дорогого костюма), он был такого же роста, что и Милар. Но с животом, почти догонявшим объем Старшего магистра ан Маниш. С густыми, пушистыми усами, безнадежной залысиной в форме подковы и умными карими глазами – вернее, глазом.

Если бы Ардан встретил этого человека в черном костюме-тройке в белую полоску где-то на улице или в кафе, то подумал бы, что видит отставного штабного военного, нашедшего себя в банковском деле. Или в чем-то подобного рода.

– Очень хороший вопрос, капрал Эгобар, – вынимая изо рта курительную трубку в форме головы и шеи… гагары, премьер-министр отодвинулся в сторону. – Прошу, господа офицеры, проходите внутрь и присаживайтесь. Не стойте на пороге. Не будем выгонять из помещений лишнее тепло, дабы я не разорил Казну на обогрев этого прожорливого засранца.

Герцог окинул единственным глазом помещение, явно давая понять, кого именно он имел в виду под «засранцем».

Капитан Понских поспешил внутрь, а следом и Арди, а премьер-министр в совершенно будничной манере сам закрыл за ними дверь. Будто бы не являлся вторым по значимости, с точки зрения Табели о рангах, человеком в Империи.

И действительно – внутри кабинет, обставленный едва ли не точно так же, как у Полковника, был куда теплее, чем коридоры и холл особняка. Впрочем, Ардан, будь на то его воля, предпочел бы холод. В нем он ощущал себя комфортнее. Особенно зимой.

Хромая и переставляя ногу, премьер-министр вернулся за свой громоздкий, широкий стол из цельного массива Алькадской сосны. Материала, который в древности использовали для защитных сооружений от… первых пушечных орудий. Настолько крепка была древесина из родных земель Арда.

– Вижу, вы узнали, – тепло улыбнулся генерал-герцог, проводя ладонью по темной столешнице. – Верный друг. Перешел по наследству от деда, да примут его Вечные Ангелы. Хотя приняли уже… весьма давно.

Генерал-герцог Закровский, некогда служивший в кавалерии, ушел в почетную отставку после ранения на Армондской границе. В силу военных заслуг, образования и высочайшего аристократического титула почивший Император нанял его в гувернеры для своего среднего сына – Павла Агрова. Знание, доступное для любого жителя Империи.

– Можете снять маски, господа офицеры, – махнул дымящейся трубкой премьер-министр. – В них, когда мы втроем, нет особой нужды. Тем более даже представлять не хочу, как в них отвратно преет лицо в помещениях.

Ардан остался сидеть на кресле неподвижно. Он снял своего… «ослика» только после того, как «бобер» покинул лицо капитана Понских. Последнее, что хотел сделать Ардан, – ошибиться в каких-то правилах приличия или субординации и попасть в немилость к, о Спящие Духи, премьер-министру Империи!

– Так вот за кого выходит дочь Рейша, – позволил себе короткую улыбку генерал-герцог, ненадолго задержавшись взглядом на лице Арда. – И да, трудно не заметить внешнего сходства с вашим отцом. Отважный был рубака. Искренний. Доблестный. Умел вдохновлять и вести за собой. Настоящий мужчина. Таких сейчас уже больше не делают. К сожалению. Правда, вот здесь, – премьер-министр постучал трубкой о собственный висок, – был немного скуден. Судя по вашим академическим успехам и словам лорда Аверского, да примут его Вечные Ангелы, вы, капрал, в данном случае пошли в мать. Увы, не имею счастья быть с ней знакомым.

Герцог Закровский обладал какой-то странной манерой говорить порой немного рублеными фразами. Словно не общался, а отдавал короткие приказы. Либо точно так же коротко доносил информацию.

Что касается его характеристики Гектора (с которым премьер-министр, судя по всему, был лично знаком), то она звучала не то чтобы тепло, скорее просто – с уважением. Поэтому Ардан точно так же с уважением ответил:

– Спасибо, ваша светлость.

Премьер-министр тут же замахал трубкой.

– Без «светлостей». Достаточно приставки «генерал», если вы не откажете отставному военному в прежних заслугах.

– Разумеется, генерал, – склонил голову Ардан.

Жизнь научила его быть скудным на слова в общении с высшими чинами и сильными мира сего. Идеальная тактика для выживания и сохранения покоя.

Премьер-министр улыбнулся в свои усища и, достав из стола папку, положил на стол.

– Все хотел посмотреть в глаза офицеру, ответственному за почти четверть миллиона ущерба, из-за которого Казна обеднела почти на пятьдесят тысяч эксов. Знаете, если бы не вы, капрал, может быть, я и не так сильно переживал бы из-за отопления в собственном доме.

Разумеется, ущерб, который озвучивал Полковник, не полностью переходил в эксы. Лишь некоторая его часть возмещалась напрямую, а не косвенным образом.

Ардан промолчал. В данном утверждении не прозвучало вопроса, так что и отвечать смысла не имелось.

– Но, наверное, мы бы заплатили еще больше, если бы не тот успех, который заслуженно оформлен в виде ордена, – продолжил премьер-министр и достал из стола коробочку. – Забирайте, капрал Эгобар. Он ваш.

После летнего формального награждения они с Миларом так и не получили орденов. Длинная процедура бюрократического оформления, а затем еще и выплавки занимала от полугода до года. Орден ведь не медаль, которую и то вручали далеко не сразу после представления к награде.

Вместе с коробочкой из лакированной вишни по столу к Арду придвинули и грамоту за личными подписями Генерала Армий лорда Михаила Шонова, премьер-министра и, непосредственно, его императорского величества.

– Благодарю, – в прежней манере произнес Ардан и, поднимаясь с места, двумя руками забрал награду.

Вернувшись на кресло, он постарался как можно достовернее изобразить каменное изваяние. Коробочку потом откроет.

– Император думал передать вам орден вашего отца, – премьер-министр затянулся и выдохнул облачко с шоколадным запахом. – Но я настоял, что у каждого должна быть своя собственная история. Тем более что Гек Абар не имел отношения к Эгобарам, хотя сейчас, после заявлений ее императорского высочества-консорт, полагаю, по окончании всех бюрократических процедур мундир майора Гека Абара можно вернуть его наследникам. Что скажете, капрал Эгобар?

Арди достаточно времени провел среди подобных премьер-министру личностей, чтобы понять еще кое-что.

Его проверяли.

Зачем? Для чего? И, самое важное, на какой именно предмет – Ардан понятия не имел. Так что решил придерживаться пусть и опасной, но самой простой уже не тактики, а стратегии. А именно – быть честным. Как и Март Борсков. В первую очередь – с самим собой.

– Прошу простить, генерал, я не могу решать таких вопросов.

– Н-да? – совсем по-простому цокнул герцог Закровский. – Извольте спросить, а кто в таком случае может?

Ардан тут же ответил:

– Моя мать. Ей решать, что делать с мундиром моего отца.

В кабинете повисла тишина. Не тяжелая или давящая. Не неловкая или дискомфортная, а… самая прозаичная, какую только можно себе представить.

– Значит, все-таки все еще делают… – спокойно произнес премьер-министр. – Я привык подниматься на рассвете, капрал. Завтра утром нас с вами ждет поездка в Парламент. Пожалуйста, выспитесь. Вид громадного, цепляющегося за собственный плащ мага, конечно, занимателен. Но весьма опошляет общую картину. Можете быть свободны. Лукения проводит вас к расположению.

– Благодарю, генерал, – повторил Ардан и, держа в одной руке грамоту и коробочку с орденом, а в другой – посох, поднялся на ноги и направился к двери.

У самого выхода он остановился и бросил быстрый взгляд на капитана Понских. Тот едва заметно улыбнулся и точно так же едва заметно кивнул. В чем бы ни заключалась и что бы ни означала данная проверка, но Ард ее прошел.

Спящие Духи.

Ему действительно предстоят долгие две недели.

* * *

– Спасибо… – с паузой на последнем слоге произнес Ардан. Около рабочего кабинета премьер-министра его встретила женщина средних лет с очень строгим взглядом и в не менее строгом шерстяном платье с вязаной кофтой и платком поверх серебристых от седины волос.

Но стоило ему обернуться, как той уже и след простыл. В самом прямом смысле – в воздухе, под властью зябкого холода, скребущегося о забитые войлоком щели оконных проемов и откосов, постепенно исчезал запах ее духов. Наверное, слуги премьер-министра получали более чем достаточное жалованье, чтобы позволять себе нечто подобное.

Ардан, пару мгновений собираясь с духом, потянул на себя дверную ручку и… тут же закрыл дверь обратно. Не то чтобы он как-то сильно впечатлился людской наготой, скорее просто от неожиданности.

– Капрал… – раздался знакомый, чуть насмешливый эльфийский голос изнутри помещения. – Вам запросить отдельные покои?

– Может быть, гостевую спальню герцога? – вторил ей другой, мужской.

– Ард, это в порядке вещей при подобного рода заданиях, – чуть спокойнее, без смеха объяснил Клементий.

Ардан, чувствуя, как печет лицо, открыл дверь еще раз. Под всеобщий смех (даже Парела расщедрилась на несколько сдавленных смешков) он вошел внутрь просторного помещения. Скорее всего, раньше, в эпоху, когда по улицам цокали копыта лошадей, а не поршни двигателей, здесь располагалась личная лекарская комната. Потому что как иначе объяснить вытянутое помещение с шестью громадными окнами, не предназначенное ни для библиотеки, ни для салона, ни для чего-либо еще, связанного с увеселением и расслаблением после трудовых дел.

Игнорируя смешки оперативников Второй канцелярии, Ардан, теряясь взглядом на мысках собственных измятых ботинок, брел между кроватями, пока не…

– А я думала, вы обручены, капрал…

Арди застыл как вкопанный. Запах и чужое сердцебиение подсказывали ему, что он едва лоб в лоб не столкнулся с желтоглазой капитаном Алоаэиол. И, скорее всего, та встала у него на пути специально, потому что последовал очередной взрыв хохота.

– Можно же, наверное, ширмы поставить… – вслух протянул Ардан.

– Можно, капрал, но зачем? – чуть шипящим голосом ответила капитан. – Это лишняя морока, и тем более все привыкли. Это вы у нас новобранец, никогда не бывали на заданиях, где порой, простите за мою неотесанную прямоту, нет времени отвернуть за угол, чтобы ответить на зов природы. Мы просто работаем здесь, капрал. Но если вас тяготит горячая юношеская кровь и вы не можете удержать в штанах брачную клятву, то…

Ард почему-то испытал укол если не злости, то раздражения. Отчего-то ему сильно не понравился намек эльфийки на его неверность Тесс. Даже не на саму неверность, а на мысль о ней. Раньше, до наступления зимы, такого не происходило…

Ардан резко поднял взгляд. Перед ним, полуобнаженная, в одном только белом нижнем белье с рюшками и тонкой сеточкой узоров, стояла невысокая капитан. Чуть ниже груди Арда. И кроме нечеловеческого цвета глаз и чуждого слуху имени в ней больше ничего не выдавало потомка Первородных.

Совершенно обычная талия, далекая от конфигурации песочных часов, к которой стремились молодые барышни. Короткие ноги с широкими бедрами и узкие плечи вкупе с длинным торсом завершали почти прямоугольный силуэт. Короткая стрижка каштановых волос и слишком высокий лоб, на котором словно поместилась бы еще одна пара глаз. Она выглядела человеком. Девушкой, которую при должном старании, если скрыть тяжелую, объемную грудь, и вовсе можно было выдать за слишком симпатичного на лицо юношу.

Ардан посмотрел ей в глаза. Ее разум вздрогнул где-то на периферии его воли. Она не отводила взгляд в сторону. Словно бросая вызов его искусству. И Арди знал… точно знал, что сейчас, стоило ему помочь холоду прорваться сквозь преграду, сооруженную смертными руками, им двоим хватит силы сломить ее защиту. Такую мягкую и такую податливую. Совсем не ту, что оберегала осколки Имен.

– Попробуй, Снежный Волк, – на языке Фае, с улыбкой, из озорной превратившейся в стальную, предложила Алоаэиол. – Если успеешь до того, как я понижу тебя в звании до евнуха.

С ее губ сорвалось облачко черного тумана, а Арди почувствовал, как в его пах упирается лезвие длинного изогнутого ножа, который мутант выхватила едва ли не из воздуха. И только короткое мерцание ее рук и тела подсказывали, что она двигалась быстрее, чем успевал взгляд.

– Эй… эй! – вскрикнул Клементий в одной только нательной майке и широких трусах и, схватив посох, отбежал от своей кровати и встал рядом с Ардом и Алоаэиол. – Давайте придерживаться рабочей этики, коллеги. Мы немного пошутили над капралом, и этого достаточно.

Ард не стал настаивать и первым отвел взгляд в сторону. В то же мгновение от его паха отодвинулось лезвие, вскоре исчезнувшее в ножнах. Но, как назло, Ардану тут же пришлось упереть взгляд обратно в пол. Около окна стояла капитан Парела, которая под плащом регалий и свободным платьем без корсета скрывала фигуру, ничем не выделявшуюся бы… на модных показах Бальеро. Разве что целая летопись из шрамов от пуль, сабель, когтей, клыков и магии оттолкнула бы притязательных зрителей модной богемы.

И в отличие от Клементия и капитана Алоаэиол, Парела предстала не в нижнем белье, а в том первозданном виде, в котором ее произвела на свет матушка. Причем не только капитан Парела. Рядом с ней, у соседних кроватей и приставленных к ним тумбочек, переодевались последние два участника усиления охраны премьер-министра. Два мужчины, примерно ровесники лейтенанта Корносского. И тоже – шокирующе нагие. Выше обычного, среднестатистического мужчины Империи, украшенные, как и Парела, красноречивым перечнем шрамов, они разбирали лежавшие на кровати тюки с казенной одеждой.

– Спящие Духи, – выдохнул Ардан и отвернулся в сторону. Если прежде он чувствовал жар лишь в своих щеках, то теперь тот добрался до кончиков ушей.

– А вы уверены, капитан, что женитесь через несколько недель? – с насмешкой прозвучало за спиной. – Или об этом знают все… кроме вашей собственной невесты?

Ардан проигнорировал очередной словесный выпад самой странной эльфийки (или полукровки… или человека… единственное, что известно точно – мутанта), которую только встречал в своей жизни, и поспешил найти взглядом свою постель. Она оказалась последней в оконном ряду. Всего шесть кроватей (видимо, Старший магистр как раз таки обладал собственным расположением) стояли в два ряда друг напротив друга. Арду досталось место в дальнем конце под самым окном.

Что в целом логично. Под окнами, едва просматриваемыми из-за налипшего инея, несмотря на отопление, наледь образовалась даже на подоконниках. Так что спали здесь два мужчины-мутанта и… Ардан, чему тот был несказанно благодарен. Кровати Клементия, Парелы и Алоаэиол находились у противоположной стены.

Подойдя к своему на ближайшие две недели спальному месту, Ардан приставил посох к тумбочке и снова коротко вздохнул. Правильно говорил Гута, что нельзя лезть на чужой ягодный кряж со своими правилами. Тем более что отапливать шесть помещений вместо одного, пусть и большого, куда сложнее.

Зима ведь не делала разницы между герцогом и обычным гражданином Империи. Она в равной степени диктовала свои условия всем. Знать, Первородные, люди, богатые, бедные – ей без разницы.

«Тесс, наверное, со смеху умрет», – подумал Ардан и, повернувшись спиной к коллегам, развязал тесемки на бумажном тюке и принялся раздеваться. К моменту, когда он снял с себя нательное белье, оставшись в том виде, в котором его видело всего несколько людей и зверей на всем свете, смешки и обмен шутками за спиной как-то сами собой утихли.

Слух матабар уловил короткую ремарку:

– Интересно, а в Большом совсем близко к сердцу приняли военную реформу образования, да?

И вторящую ему:

– Хоть сейчас на штурм Фатийских окопов посылай.

– Ага… а в одежде и не скажешь.

Жар от ушей переместился куда-то ближе ко лбу. Видимо, правила приличия в уставе Второй канцелярии отказались прописать в целях экономии бюджета на чернилах и бумаге. Обсуждать чужую наготу (и тем более открыто глазеть) – категорически неприемлемо для уважающего себя мужчины и добропорядочной женщины!

В этот момент дверь в помещение резко отворилась, заставляя Арда, успевшего разве что руки в рукава нательной рубахи вдеть, повернуться лицом к вошедшим в помещение… премьер-министру и капитану Понских.

Причем лицом к лицу, со всеми, так сказать, природными данными наружу, оказался лишь Ард, потому как остальные оперативники, включая Парелу и капитана Алоаэиол, все еще стояли затылками к двери.

Ардан не знал, могут ли покраснеть волосы, но судя по ощущениям, они горели вплоть до самых кончиков.

– Не знаю, завидовать ли невесте капрала или жалеть бедняжку… – шепот Алоаэиол, произнесшей фразу в абсолютной тишине, прозвучал сродни пороховому взрыву. – Это же как у них получается…

Ардан жалел, что не может провалиться под землю.

Долгие. Две. Недели.

* * *

Ардан оттянул воротник черной рубашки из плотного льна. Несмотря на то, что отдел снабжения Черного Дома явно пытался подогнать все мерки по его далеко не стандартной фигуре, из-за весьма большого объема работы они выполнили пошив не так качественно, как обычно.

Рубашка была немного мала Арду в воротнике и длине рукавов, шерстяная жилетка – наоборот, велика, пиджак слегка трещал на спине, а меховое пальто из соболиного меха и плотной драповой ткани едва опускалось до середины икр. Благо что перчатки на пальцы налезали. От шапки Ардан отказался точно так же, как и по итогу от нательного белья.

И именно размышлениями об одежде он берег свой разум от путешествий по воспоминаниям прошлого дня и той степени неловкости, которую не испытывал, вероятно, с момента прибытия в особняк Анорских.

Забавная ирония.

Наконец автомобиль затормозил около парадного подъезда Парламента. Подъездной дорогой воспользоваться могли не все, но пропускной пункт контроля лишь мазнул взглядом по их транспорту и тут же вытянулся по струнке. Во-первых, вместо номеров – герб Империи и герб Закровских, а во-вторых – автомобиль кортежа сопровождения Второй канцелярии (в котором находились и Клементий с Алоаэиол – сегодня их смена). Не говоря о том, что данный автомобиль и его шофера солдаты видели каждый божий день.

В любом случае Арду было любопытно проехаться в правительственном транспорте. Может быть, не таком комфортном внутри, как дорогущие автомобили Анорских и ан Маниш, но с корпусом примерно в два с половиной раза длиннее обычного (достаточно, чтобы внутри свободно уместились премьер-министр, капитан Понских и Ардан, причем премьер-министр сидел к ним лицом; диваны в салоне имели не два, а три ряда, два из последних обращены друг к другу), а стенки и крыша и вовсе выглядели достаточно толстыми, чтобы остановить пулю. И то же самое можно было сказать про стекло, у которого отсутствовала рукоять регулировки высоты.

Первым из салона, держа перед собой посох, вышел капитан Понских, затем, по регламенту, в курс которого Арда ввели прошлым вечером, вышел сам Ардан. И только когда они вместе с Клементием и Алоаэиол встали коробкой рядом с дверьми, на свет выбрался и сам премьер-министр.

– Признаться, в данный момент это все выглядит скорее нелепо, чем хоть как-то оправданно, – выдыхая облачко пара, резюмировал генерал-герцог, оглядывая пустынную Правительственную площадь.

На время до Конгресса и немногим позже проход сюда без завизированного пропуска не дозволялся.

– Мы обязаны, генерал, отработать процедуру перед тем, как соберется Конгресс, – видимо, далеко не в первый раз напомнил капитан Понских, руководящий охраной второго лица Империи.

– Разумеется, дорогой Старший магистр, – в привычной, видимо, манере улыбнулся в пушистые усы премьер-министр и, опираясь на трость, направился к ступеням. – Разумеется…

Оперативники Второй канцелярии, включая Арда, заняли позицию в виде квадрата, вершинами углов которого сами же и выступали. Около самых дверей они вытянулись в линию: герцог Закровский в центре, а остальные, по двое, спереди и сзади.

Ардан ненадолго задержал дыхание от собственного шока. Не прошло и двух лет, как он побывал в трех из четырех самых главных зданий страны. Во Дворце Царей Прошлого, Императорском Магическом Университете, а теперь еще и в Парламенте. В списке оставался неперечеркнутым лишь храм, который строил Император и в котором чуть больше года тому назад они с Ардом имели почти приватную беседу.

Сам Парламент внутри выглядел как самое обычное, ничем не примечательное здание, в равной степени способное принадлежать, к примеру, какой-нибудь конторе клерков или бухгалтеров. Атриум с парной лестницей, разделенной надвое, скамьями, диванчиками и бесконечными вереницами ковровых дорожек, по которым сновали господа самого разного… политического и чиновничьего калибра.

Премьер-министр спокойно разделся у гардероба, где его одежду приняли… люди в масках животных и птиц. И точно такие же стояли у входа – один с ружьем, а другой – с посохом. Ладно, возможно, здание все же отличалось. Пусть не внешне, но по духу…

– Даже перед венчанием его императорского величества на престол такой суеты не помню, – как и всегда, немного задумчиво, слегка насмешливо и очень радушно произнес премьер-министр.

Насколько Арду позволяла судить короткая беседа, господин генерал-герцог Олег Закровский относился к тому типу людей, которые напоминали поведением медведей.

У родичей Гуты не было принято выражать свое недовольство или агрессию каким-либо образом, кроме физической расправы. Они никогда не угрожали, не поднимали голоса и не опускались до оскорблений. И потому их можно было воспринять как безобидных или добродушных. И подобная ошибка могла стоить порванной в клочья спины, сломанных костей, а то и жизни.

Премьер-министр вел себя точно таким же образом. Так что нельзя в разговоре с ним быть уверенным, что правильно понимаешь скрытое за интонацией и словами истинное настроение человека, в чьей власти в самом прямом смысле, отнюдь не фигурально, находилась твоя жизнь.

По дороге, в коридорах и на лестницах, с премьер-министром вежливо здоровались, порой обменивались рукопожатиями и улыбками, но ни разу не всучили в руки ни одной папки или документа.

– Терпеть не могу коридорных сделок, – будто почувствовав мысли Арда, зачем-то прокомментировал премьер-министр. – У меня рабочий день в Парламенте начинается с момента, как я переступаю порог своего кабинета. И если у них вопрос не настолько серьезный и требовательный, чтобы с личным визитом приехать ко мне домой, то он может подождать еще несколько минут, пока я не доберусь до рабочего места. Запомните, капрал: никогда не позволяйте никому распоряжаться вашим временем, кроме вас самих.

Ардан несколько раз моргнул и ответил:

– Спасибо, генерал.

– Обращайтесь, капрал, – с ледяным взглядом и теплой улыбкой добавил герцог Закровский.

Арди не стал задумываться, почему и для чего премьер-министр решил поделиться с ним какой-то своей мудростью. В конечном счете – где он, Ард, а где правая рука Императора. Пожалуй, те заботы, которые заставляли Ардана иногда, в минуты душевной слабости, ощущать свою беспомощность, для премьер-министра не более чем бумага на столе. В его ведении находилась судьба одной пятой населения всей планеты. И одной шестой всей суши. Невообразимая ноша.

Ардан даже представлять не хотел, сколько сил данная задача требовала от его императорского величества, премьер-министра, Полковника и всех прочих, причастных к такому уровню задач. Сил, жертв и, возможно, чего-то большего.

Наконец они поднялись на последний этаж и, миновав секретариат премьер-министра, где трудилось порядка дюжины человек, вошли в кабинет. Тот на удивление оказался точной копией того, что находился в личном поместье генерал-герцога. Даже шторы того же самого цвета.

Только, разве что, стол – пусть и копия, но из более простого материала, нежели Алькадская сосна.

– Клементий, Алоаэиол, вы в комнате охраны, – распорядился Старший магистр.

Мутант и маг кивнули и, явно зная, что делать, подошли к книжному шкафу. Как в одной из книг Тесс, капитан-мутант потянула за корешок книги по истории Империи, и одна из секций шкафа ожила. Бесшумно она отодвинулась назад, а затем и в сторону, открывая проход в небольшую комнату с диванами, самоваром и еще несколькими дверьми.

Клементий и Алоаэиол исчезли внутри, а следом за ними закрылась потайная дверь.

– Капрал, – премьер-министр, сев за стол, протянул лист характерных бланков, которые тут же узнал Ардан.

Допуск к секретности. Только если раньше Арди видел перед собой лишь засекреченную копию, то сейчас рядом лежала и расшифрованная.


«Данным специальным распоряжением утверждается допуск: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО, номер сотрудника: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО к информации о: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО, сроком на: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО.

Приказ вступает в силу: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО, дата окончания специальных полномочий: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО.

Подписи: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО».


Рядом же, на втором бланке, который подписал Ард, попросту описывалось, что на время проведения Конгресса он имеет допуск к абсолютному уровню секретности. За любое распространение или попытку воспользоваться допуском вне сути текущей служебной задачи – смертная казнь. Просто, лаконично и весьма пугающе.

– Я, наверное, не стану вам напоминать, капрал, что все, что вы услышите или увидите за эти две недели, вам предстоит унести с собой в могилу. – Забрав подписанные листы, премьер-министр буднично убрал их в ящик стола.

Арди почувствовал покалывание… не на кончиках пальцев, а по всему телу. Наверное, если кому-то взбредет в голову попытаться взломать данный стол, то он встретит Вечных Ангелов еще прежде, чем прикоснется к рукояти. Трудно даже вообразить, что за защита оберегала содержимое.

– Капитан Понских, вновь прошу прощения, что вам придется взять на себя роль моего помощника на эти две недели, – скорее всего, искренне извинился премьер-министр. – Думаю, вы не для этого положили свои лучшие годы на алтарь науки. Медальон Старшего магистра тому подтверждение.

– Во славу Империи, – отсалютовал капитан Понских и уже в более расслабленной манере добавил: – Для меня это честь, генерал.

Сердце Старшего магистра не сбилось ни на шаг. Он говорил абсолютно искренне.

– Взаимно. Всегда радостно быть рядом с достойными сыновьями Империи, – и точно так же не сбилось и сердце премьер-министра. – А теперь, капитан Понских, начнем нашу рутину. Раз уж сегодня день личного приема, то будьте любезны – пригласите первого, кто в очереди.

– Так точно, – вновь на армейский манер отсалютовал капитан Понских и вышел за дверь.

Ардан с премьер-министром остались наедине. В кабинете повисла немного тяжелая тишина.

– Я полагаю, капрал, вам придется по душе данная встреча, – внезапно улыбка премьер-министра из теплой превратилась едва ли не в ту, которой Шали приветствовала добычу, неосторожно забредшую на ее тропу.

В помещение, опережая капитана Понских, взволнованный, раскрасневшийся и с чуть бешеным взглядом, вошел не кто иной, как… Цилиндр. Только в этот раз без своего старомодного головного убора.

Перед Ардом на расстоянии в несколько метров стоял генерал-лорд Фома Криницкий. Тот самый человек, который год назад, после взрыва в центральном отделении Императорского Банка, пытался упрятать Арда и всю его семью в казематы Черного Дома.

## Глава 93

С бегающими маленькими глазками и подобострастным видом, готовым, скорее всего, расцеловать ботинок премьер-министра, если бы тот хотя бы намекнул, что это может принести какую-то личную пользу для Цилиндра, – тот совсем не выглядел таким же всевластным вершителем судеб, как тогда, на пирсе. Ардан на мгновение растерялся, не зная, куда ему себя деть, но вовремя почувствовал легкий толчок посохом о подошву ботинка. Капитан Понских едва заметно кивнул в сторону.

Вместе они отошли к противоположной стене и застыли неподвижными изваяниями. Все равно что горгульи в атриуме Большого. Молчаливые стражи покоя и благополучия вверенной им территории.

– Ваша светлость, – утирая лоб пожелтевшим платком, заговорил Цилиндр, – спасибо, что приняли меня первым.

Герцог Закровский, вальяжно сидевший в кресле, уперев локти в подлокотники и скрестив тонкие пальцы домиком, лишь ненадолго развел ладони в стороны. Арди сильно сомневался, что премьер-министр сознательно стремился принять Цилиндра… вернее – генерал-лорда Фому Криницкого в самом начале очереди.

Все так же молча, даже не особо жестикулируя, генерал-герцог взглядом указал Криницкому на место. Причем одновременно как в прямом смысле – направляя того в сторону весьма комфортного стула с мягкой обивкой, – так, насколько почувствовал Ард, и в переносном тоже.

Заискивающе улыбаясь, сжимаясь едва ли не вдвое, словно и вовсе стараясь пропасть из поля зрения, лорд Криницкий уселся и протянул вперед папку.

– Здесь отчет, о рассмотрении которого я ходатайствовал на прошлом открытом заседании кабинета министров.

Все так же взглядом премьер-министр даже не попросил, а потребовал положить папку на свой стол.

– Да-да, разумеется, – от Фомы пахло уже не только потом, но и страхом. Примерно таким же, какой Цилиндр испытал, стоило лорду Аверскому, да примут его Вечные Ангелы, упомянуть год назад «Главу Второй канцелярии».

Не прошло и минуты с момента появления генерал-лорда, поставленного Верхней Палатой в качестве начальника группы ревизоров, осуществлявших «народный аудит» Черного Дома, как Ардан уже поблагодарил Спящих Духов, что не оказался в немилости у премьер-министра.

В череде опасных личностей, с коими Ардан познакомился за последнее время, генерал-герцог Олег Закровский занял бы почетное место в первой тройке. И не потому, что обладал какими-то чудовищными способностями. Вовсе нет.

Насколько успел понять за свой краткий срок жизни Ард – нет нужды опасаться людей лгущих, предающих, вороватых и трусливых. Потому что так или иначе ты всегда знаешь, чего именно от них можно ожидать.

Куда опаснее люди достойные, истово верящие в свою цель, храбрые и отважные. Потому как никогда не знаешь, на какое сумасшествие они будут готовы пойти; что безумное, невозможное, с точки зрения прочих, сотворят.

Генерал-герцог Олег Закровский, без глаза, без ноги, не ведающий Звездной магии, не знающий искусства Эан’Хане; простой смертный – не мутант и не Первородный, – оказался человеком из второй когорты.

– На том заседании, господин Криницкий, на котором вы взяли слово без очереди? – Голос премьер-министра не изменил ни единого полутона в своей интонации.

Он звучал так же, как и всегда. Тепло и мягко. Будто у добродушного продавца в мясной лавке. Только нельзя забывать, что на прилавке в доску был воткнут наточенный тесак.

Лорд Криницкий не забывал.

– Прошу простить, ваша светлость, – он вскочил на ноги и не то что достойно, а раболепно склонил голову. От властного и гордого Цилиндра не осталось и следа. А вместе с этой разительной метаморфозой… Арду захотелось выстирать свои вещи. Словно он испачкался. В чем-то очень грязном. В чем-то категорически мерзком.

И стоило ему об этом подумать, как он заметил мерцание стального взгляда единственного глаза, на мгновение полоснувшего по его фигуре. Ардан опомнился и снова вытянулся по струнке – настолько, насколько умел. Последнее, чего он хотел, – привлекать лишнее внимание такого человека, как генерал-герцог Олег Закровский.

– Но я был обязан сообщить о своем исследовании, изложенном в данном отчете.

– Исследовании, значит… – протянул премьер-министр. – Разве не вы несколько лет назад ходатайствовали о том, чтобы возглавить группу аудиторов в Черном Доме?

– Совершенно верно, ваша светлость. И, спешу заметить, наши отчеты повлияли на принятие нескольких важных решений касательно деятельности Второй канцелярии.

– Разумеется, – кивнул премьер-министр. – Мне просто искренне любопытно, господин Криницкий, что могло заставить уважаемого генерал-лорда, который… напомните мне, пожалуйста, где вы служили?

– Я проходил службу аудитором линии снабжения четвертой армии, ваша светлость.

– А, разумеется, военный бухгалтер, – еще раз кивнул премьер-министр. – Так что же вы, господин бухгалтер, такого серьезного принесли мне, что добивались личной аудиенции почти полтора месяца?

– Со всем глубочайшим уважением, ваша светлость, но в моем исследовании, – Цилиндр указал на папку открытой и весьма влажной ладонью, – я подробно изложил свои мысли, подкрепленные моей группой…

– Вашей группой? – немного удивленно переспросил премьер-министр.

– Прошу простить, ваша светлость, – группой, назначенной Парламентом.

Генерал-герцог согласно кивнул и сделал жест, предлагающий продолжить. Явно при этом намекая, что открывать папку он не станет.

Цилиндр шумно сглотнул и взял слово.

– Согласно проведенному аудиту, мы можем однозначно сказать, что если ничего не сделать с прецедентом, то в течение следующих десяти лет может возрасти количество мелких аптек, что увеличит процент случайного прохождения регуляторных норм. Отсюда – рост контрафактной продукции и увеличение общей нагрузки на систему здравоохранения, которая на данный момент на шесть-семь процентных пунктов финансируется Короной.

Ардан почувствовал, как белье и даже сорочка прилипают к спине. Цилиндр говорил… про их с Баженом и Борисом аптеку? Они, конечно, предполагали, что картель рано или поздно нанесет свой удар, но за столько времени так ничего и не произошло. Всем троим начало казаться, что аптечному картелю попросту нет дела до маленькой аптеки на краю района Первородных.

Видимо, все обстояло несколько иначе…

– И в чем суть вашей инициативы, господин Криницкий, раз уж вам потребовалась встреча с премьер-министром? – все так же тепло и даже радушно спросил господин Закровский.

– Я предлагаю, ваша светлость, рассмотреть возможность вынесения законотворческого проекта, по которому будет сформирован единый фармацевтический регулирующий институт, – начал пояснение Цилиндр, при этом не сводя взгляда с папки. – Подконтрольный, разумеется, Парламенту. Дабы Корона и Народ могли напрямую, совместными усилиями, контролировать качество аптекарской продукции, а также ответственно подходить к выбору тех, кто ее реализует.

Ардан прикрыл глаза и выровнял дыхание. Так вот почему картель никак не реагировал на их аптеку, пусть и не быстро, пусть и постепенно, но постоянно увеличивающую поток своих клиентов. Зачем им бороться с одним-единственным прецедентом, тем более находящимся вдали от их условной юрисдикции, если можно было закончить все разом. И с аптекой в районе Первородных, и с любыми другими попытками прочих желающих найти какой-то способ обойти длинные щупальца аптечного сговора.

– И кто же будет возглавлять данный новый регуляционный орган, господин Криницкий? – с легкой улыбкой, чуть вздернувшей наверх кончики пушистых усов, уточнил премьер-министр.

– Полагаю, мы можем провести открытый конкурс на позицию, дабы выбрать наиболее компетентного кандидата из числа тех, кто уже напрямую задействован в данной отрасли, – тут же выпалил Цилиндр.

Тут даже скудных познаний Арда в канцелярском языке (спасибо общению с Баженом) было достаточно, чтобы понять глубинный смысл слов генерал-лорда Криницкого. По какой-то причине он ходатайствовал на благо аптечного картеля, а если его предложение обретет форму, то во главе нового регулирующего института встанет… непосредственный член данного картеля. При объявлении открытого конкурса среди тех, кто уже и так работает в сфере (что звучало на поверхности вполне логично и даже конструктивно), картель вновь сговорится, и позицию займет их человек.

А там нетрудно предположить, что именно произойдет с любыми мелкими аптеками. Сперва в столице, затем в Метропольской губернии, а затем и во всей Империи. Может, не сразу. Может, даже не за первые десять лет. Но однажды, пускай и за четверть века, картель, укрепленный всей мощью бюрократического и чиновничьего аппарата Империи, полностью монополизирует рынок фармацевтики. И вместе с этим сможет напрямую извлекать прибыль из реформы Здравоохранения, проведенной его императорским величеством.

Ардан мысленно дал себе оплеуху. Они с Баженом думали, что картель отправит к ним каких-нибудь бандитов или прочих хулиганов. Как-то попытается отпугнуть публику. Но… зачем? Зачем утруждать себя маленькой аптекой со слишком громкими фамилиями на вывеске, если можно попытаться под шумок захватить всю страну?

Выражаясь языком поклонников Магического Бокса, такие люди играли совсем в другой лиге. В той лиге, о правилах которой Ард не то что не догадывался – он даже думать о них не хотел. Милар все правильно говорил. Не стоит лезть в политику – им слишком мало для этого платили.

– И поэтому вам, господин Криницкий, потребовалось мое участие, дабы я воспользовался своим правом вынести законопроект на голосование в Верхнюю Палату, минуя инстанции младшего порядка?

– Совершенно верно, ваша светлость.

Впервые за все время Цилиндр позволил себе улыбнуться и даже немного расслабиться. Он, видимо, почувствовал, что дело в шляпе… в цилиндре, если опуститься до пошлого каламбура. Примерно так же однажды Арди ошибался, когда полагал, что Гута не замечает, как его любимый куст ежевики подъедает маленький ученик барса. Шрамы заживали почти полсезона, но урок был усвоен на всю жизнь.

– Позвольте спросить, господин Криницкий, – премьер-министр разжал пальцы и откинулся на спинку кресла, – в чем резон такой оказии?

– Прошу прощения, ваша светлость?

Герцог Закровский постучал костяшками по папке.

– Раз данная инициатива направлена на улучшение жизни Народа, то зачем миновать стандартную процедуру? Воспользуйтесь стандартными административными каналами и внесите законопроект на рассмотрение в Нижнюю палату. Пусть Народ как раз сам и посмотрит, нужен ли ему подобный дополнительный бюрократический аппарат или нет.

– Но, ваша светлость!.. – едва было не повысил голос Цилиндр, но тут же стушевался. – Чтения в Нижней палате, учитывая очередь и загруженность депутатов, могут занять до года! Если не дольше.

– Я не вижу срочности в данном вопросе, – коротко парировал премьер-министр.

– Из-за прецедента в районе Первородных группа аудиторов полагает, что в скором времени, если прецедент окажется экономически выгодным, практика может распространиться, как зараза, на всю страну!

Ардан полагал, что вчера вечером хотел провалиться под землю. Как же он ошибался. Под землю он хотел провалиться именно сей…

– Зараза, значит, – внезапно произнес премьер-министр и повернулся к Арду. – Как удачно, видят Вечные Ангелы, совпало, что один из создателей данного прецедента как раз находится с нами в одном помещении. Господин Эгобар, будьте любезны, снимите маску и ответьте на пару моих вопросов.

Ардану стало трудно дышать. Воздух разом выбило из легких, а голова слегка закружилась. Его затошнило. Такого волнения он не испытывал со времен, как увидел Тесс в вечер их первого свидания.

Ард повернулся к капитану Понских. Все же его просили нарушить регламент, но тот лишь коротко кивнул. Но… почему?

Что здесь происходило?

Ардан медленно потянулся к лицу и стянул с себя кожаную морду ослика.

Цилиндр несколько раз хлопнул ресницами, да так и остался сидеть с открытым ртом.

– Да, ваша светлость, – едва ли не прохрипел Ардан. Он судорожно пытался вспомнить детали их бухгалтерии, каналы поставок, контрагентов и… Спящие Духи!

Да он мало того что не помнил большей части, так еще и весомую толику информации банально не знал! Подобными деталями занимался Бажен, а в задачи Арда входило создание Лей-лекарств, с которыми он, пусть и на самом простом уровне отваров Эан’Хане, вполне справлялся. К чему-то более сложному они не притрагивались по целому ряду причин. Самая главная из которых – отсутствие нужных компетенций. Звездная алхимия далеко не сильнейшая из сторон научного познания Арда, впрочем, в ней он разбирался лучше, чем в той же практической части военной магии.

Но он не мог так ответить, проклятье, премьер-министру Империи! А что, если он сейчас вообще провалится? Что тогда? Подведет не только Бориса с Баженом, но и всех тех, кто уже заказал их отвары и рассчитывал на них!

О Спящие Духи! Что там Бажен говорил о сложности зимней сессии? Кстати, перенесенной из-за Конгресса на целый месяц.

Ардан чувствовал себя так, будто сдавал в данный момент вступительное испытание на обучение в Магистрат! И причем не зная ни единой темы!

– Вы помните клятву, которую приносили, когда получали свои регалии? – внезапно спросил премьер-министр.

Ардан из-за стука крови в висках не сразу понял, что именно у него спросили.

– Что?

– Клятву, господин Эгобар. Помните?

– Да.

– Прочтите, пожалуйста.

Ардан прокашлялся и произнес:

– Я, Ард Эгобар, будучи гражданином Империи Новой Монархии, присягая на верность Короне, клянусь служить на благо родины и всех народов, что ее населяют. Клянусь, что интересы государства будут стоять выше моих собственных. Клянусь, что не запятнаю достоинства моих регалий. Клянусь, что не будет более надо мной господина, кроме моей страны и моей чести.

– Замечательно, – кивнул премьер-министр. – Догадываетесь, капрал, почему вы не произносили клятву, когда получали удостоверение дознавателя Черного Дома?

На этих словах Цилиндр побледнел и начал бешено вращать глазами по сторонам. Он… не знал? Лорд Фома Криницкий, глава группы аудиторов-ревизоров Второй канцелярии, не знал, что Ард Эгобар уже целый год служит во благо Короны?!

– Она похожа?

– Почти один в один, – подтвердил премьер-министр. – Только вместо «регалии» там звучат слова о гербе и двуглавом фениксе. Капитан Алоаэиол.

Ардан так и не понял, что произошло. Он точно помнил, как эльфийка вместе с Клементием ушла в соседнюю комнату. Но вот Ард моргнул, и прямо за спиной Фомы Криницкого возникла мутант. В ее руках сверкнуло лезвие длинного изогнутого ножа, так близко подобравшееся к горлу Цилиндра, что тот даже вздохнуть нормально не мог, чтобы не рассечь собственную артерию.

В глазах Цилиндра в жутком месиве смешались животный страх и недоумение от происходящего. Ардан мог его понять. Он тоже ничего не понимал.

– Видите ли, капрал, – вновь будто почувствовав, о чем думает Ардан, произнес премьер-министр. – Когда господин Фома Криницкий добился своего положения в качестве главы Парламентского надзора над Второй канцелярией, то произнес клятву. Ту же, что произнесли и вы, капрал. И вот что удивительно, господин Эгобар, в данной клятве не указывалось, что ставленник Короны будет бегать как собачонка за… сколько, капитан Алоаэиол?

– Шестьсот тридцать три экса, – облизываясь не хуже голодного зверя, произнесла капитан.

– Вот. За шестьсот тридцать три экса. Бегать. Как пес. На поводу группы лиц, забывших о том, что им лишь позволяется делать то, что они делают, потому что на данный момент у страны есть заботы поважнее.

Ардан медленно переводил взгляд с Криницкого на премьер-министра и обратно. В какой-то момент Цилиндр дернулся, но безуспешно. Все, чего он добился, – дернул край одежды капитана Алоаэиол, обнажив гравировку на ремне. Гравировку в форме кинжала.

Генерал-герцог, тяжело опираясь на трость, поднялся с места и подошел к Цилиндру. В прежней расслабленной позе. Со все той же теплой улыбкой, слегка растягивающей пушистые усы.

– Капитан?

– Чары активированы, генерал.

Ардан скосил взгляд на пояс капитана Понских. Разумеется. Тоже Кинжал.

Медленно, словно опасаясь того, что увидит, Ардан внимательно посмотрел на мундир премьер-министра. Совсем пустой. Без единой награды. Не парадный, а будничный. Для работы. С одной маленькой деталью. На его поясе, точно так же как у обоих капитанов, был выгравирован кинжал.

Олег Закровский. Наставник и гувернер Павла Агрова, некогда второго претендента на престол Империи. А значит, по традиции Агровых, будущего главу Черного Дома.

Спящие Духи…

Спящие Духи!

Ардан мог… нет, он должен был догадаться! Все ведь лежало на поверхности! Единственное, что оправдывало Арда, – он просто не видел смысла пытаться увидеть какое-то двойное дно в происходящем.

Проклятье… Милар был сотню, нет, тысячу раз прав! И теперь стало куда понятнее предупреждение капитана Пнева. Он предостерегал Арда вовсе не от премьер-министра. Он предостерегал напарника от бывшего начальника подразделения Кинжалов.

– Капрал.

– Да, генерал?

– Будьте любезны, посмотрите в глаза нашему гостю.

Ардан вздрогнул.

Вот почему он был здесь…

– Что я должен там найти? – спросил Ард.

Ему не требовалось уточнять, для чего именно премьер-министр озвучил свою просьбу.

– Все, что вам покажется странным, подозрительным или инкриминирующим, – спокойно ответил премьер-министр.

Ардан кивнул и, встав напротив Цилиндра, заглянул в испуганные и… обреченные глаза. Едва не обжигая разум Арда, вспыхнул часовой браслет на запястье генерал-лорда, но погас тут же, стоило расцвести печати под ногами капитана Понских.

Лишенный зачарованной защиты, разум Цилиндра оказался открыт перед волей Арда. В отличие от случая с чиновником Гильдии магов, Ардан держал себя в руках.

Он вошел в открытую дверь аккуратно и осторожно – не вламываясь, как в прошлый раз. Он брел по нитям чужих воспоминаний с осторожностью эквилибриста, а не разрывал их спешной походкой грабителя, дорвавшегося до заветного куша.

Время исчезло для них обоих. Ардан видел крикливые подпольные съезды Тавсеров, на которых Криницкий никогда открыто не выступал. Зато после окончания съездов, в узком кругу самых видных членов движения, не стеснялся выражать свою позицию касательно Первородных.

Он видел раздетых юношей и девушек, лежавших на кроватях с эмблемой Черного Лотоса. Видел белый искрящийся порошок. Видел конверты, которые Криницкому пододвигали под салфетки в ресторанах. Обычно одни и те же улыбающиеся люди. Холеные, лощеные, в дорогих костюмах. Криницкий никогда не отказывал. Никому. Если конверт был достаточно пухлый, он был готов исполнить любую просьбу.

Подписать бумагу. Наоборот – не подписать бумагу. Помочь с одной инициативой в Парламенте. Похоронить вторую. Лишь один эпизод показался Арду странным.

На этот раз конверт ему принесли не в ресторане, а он обнаружил его под собственной дверью в одном из пентхаусов Нового Города. Конверт, внутри которого лежали облигации займа Казначейства общей суммой на три с половиной тысячи эксов.

И короткая записка:


«Вы получите столько же, если сможете занять позицию главы Парламентской группы ревизоров, призванной открыть доступ к деятельности Второй канцелярии».


И больше ничего. Никаких требований. Никаких замечаний. И Криницкий… добился нужной позиции. Точно так же, как чего-то добивались от него. Улыбаясь в ресторанах, он пододвигал конверты под чужие салфетки. Не всегда с деньгами. Порой с фотографиями, иногда с письмами. Кто-то в ответ улыбался, другие проклинали его, один даже заплакал.

Вскоре Криницкий получил второй конверт. На сей раз только с облигациями. От него ничего не требовали.

Почему?

Потому что такой человек, как генерал-лорд Криницкий, даже без требований сделает то, что задумывал человек, желавший видеть его на данной должности. У чумы не надо требовать разрушить какое-либо поселение или давать инструкции. Она ведь – чума. Сама справится. Потому что такова ее природа.

Ардан разорвал связь и сделал шаг назад. Не то чтобы ему требовался данный физический аспект Взгляда Ведьмы. Просто так было проще.

– Что скажете? – спросил премьер-министр.

– Ничего особенного, – чуть тяжело дыша, чувствуя усталость, ответил Ардан. – Законопроект, с которым он к вам пришел, заказан картелем.

– Спасибо, что подтвердили расследование, капрал, – без тени иронии поблагодарил премьер-министр. – Полковника, меня и его императорское величество больше интересует, с каким именно мотивом господин Криницкий так рьяно добивался своей позиции главы ревизоров Второй канцелярии.

– Ни с каким, – ответил было Ард и тут же спохватился, вспомнив, с кем разговаривает. – Прошу простить, генерал. Ему заплатили семь тысяч эксов, чтобы он занял позицию. Две тысячи он потратил на подкуп и шантаж бюрократов. Никаких инструкций или требований ему за все два с половиной года существования группы ревизоров не поступало.

Премьер-министр повернулся к Цилиндру, по щекам которого текли слезы. Он плакал. Молча. И обреченно.

– Даже так… – только и сказал премьер-министр. – Как банальна жадность. Ее даже направлять не надо. Она сама все сделает.

Жадность… да, наверное, данное сравнение подходило лучше, чем чума.

– Капрал. Он ваш.

Ардан вздрогнул и перевел взгляд на премьер-министра.

– Прошу прощения, генерал?

Герцог Закровский указал взглядом на обмякшего на стуле, уже даже не сопротивляющегося Цилиндра.

– Суд привлечет слишком много внимания прессы и не донесет нужного послания ни аптечному картелю, ни тем господам, которые купили жадность этого человека, – герцог Закровский озвучил ответ на незаданный вопрос. – И я полагаю, что у вас есть личная неприязнь к данному персонажу.

«Этот человек», «данный персонаж»… Возможно, в медвежьих повадках герцога имелась все же и человеческая деталь…

Ардан понимал, на что весьма прозрачно намекал премьер-министр. Но… это ведь был безоружный человек. Уже обреченный. Неважно – судом или казематами Черного Дома. У генерал-лорда Криницкого не оставалось ни малейшего шанса когда-либо вновь вздохнуть свободной грудью. Да и в целом количество оставшихся у него вздохов весьма ограничивалось несколькими днями. Может, месяцем.

Его дни уже сочтены.

А Ардан все никак не мог отделаться от ощущения чего-то грязного. Тогда, на пирсе, год назад ему угрожал могучий, властный человек, способный росчерком пера вершить судьбы. Так, во всяком случае, казалось Арду. Но теперь, спустя все злоключения, после Леи Моример, Дрибы, тазидахцев, магов и мутантов, Бездомных и демонов, после Кукловодов… перед Ардом сидел жалкий, мелочный человек. Никогда не видевший вреда в том, что творил. Не видевший из-за того, что его ослепила жадность. Ослепила и обдурила. Сделала глупым и маленьким.

А может, Ардан просто так оправдывал свое нежелание становиться палачом.

Только Спящим Духам ведомо.

– Еще один совет, капрал, – мягким тоном, но со стальным взглядом произнес премьер-министр. – Доблесть оставьте следующему поколению. Именно оно расскажет о достойных и героических победителях. – Генерал-герцог спокойно вытащил из кобуры капитана Алоаэиол револьвер и приложил дуло ко лбу Криницкого. – Если есть угроза, мы находим и уничтожаем эту угрозу. Пока есть враг, капрал, не щади его. Уничтожай без жалости и сомнений. До самого конца. До последней капли их крови. И если ты убьешь их всех. Всех до одного. То когда о тебе как о победителе сложат истории, в них ты будешь доблестным, милостивым и полным сострадания. Даже если творил такое, за что еще при жизни получил прямой билет в самые глубины ада.

Раздался выстрел.

Ардан был уверен, что его так и не услышали за пределами стен кабинета. Да он и сам почти ничего не слышал. Кроме, разве что, голоса Императора:


«…Изабелла была угрозой для нашей Родины, и я принял единственное решение, которое могло бы нас сберечь. Мы уничтожили эту угрозу, Ард. Так же, как мы найдем тех, кто стоит за новым заговором, и уничтожим и их. Так же, как уничтожим тех, кто придет за ними следом. Всех врагов Империи, каждого из них, мы убьем, Ард. Мы низвергнем их в ту бездну, в которую затем отправимся сами, чтобы убить их вновь. Такова Вторая канцелярия – наследники дружины Царей Прошлого. Пока есть враг, Ард, не щади его. Уничтожай без жалости и сомнений. До самого конца. До последней капли их крови…»


Год назад это были просто слова. Жесткие, возможно даже жестокие, но все еще – только слова. А теперь… теперь Ардан знал, что, возможно, как когда-то и отцу с прадедом, в час рождения их с Тесс первого ребенка ему придется провести ночь у реки. Провести в тщетной попытке отмыть собственные руки.

Вот что теперь значили эти слова. И вот насколько тяжелым оказалось черное удостоверение, лежавшее в его кармане.

– Капитан Алоаэиол, капитан Понских, – коротко произнес премьер-министр, возвращая револьвер в кобуру эльфийки.

Пока герцог Закровский возвращался за свой стол, мутант уже оттащила тело в потайную комнату, где Клементий буднично пил чай. А Старший магистр Понских, ударив посохом о пол, соорудил несколько печатей, которые вернули первозданную чистоту ковру и полу, заляпанным кровью, мозгами и с характерной, щерящейся щепками и черной окалиной дыркой в паркете.

– Ваша маска, капрал.

Ардан, сам себя не помня, надел маску на лицо. Он видел смерть и убийства. Чаще, чем хотел бы. Куда чаще… но впервые он оказался в первом ряду зрителей на казни.

– Капитан Понских, будьте так любезны, позовите следующего.

– Так точно, генерал.

Старший магистр ненадолго отлучился и вернулся в компании ничем не примечательного мужчины средних лет.

– Ваша светлость.

– А, второй помощник министра Сельского Хозяйства. Чем могу быть вам полезен в данный солнечный, но, признаться, холодный день?

– Именно с тем и обращаюсь, ваша светлость. – Не испытывая ни грамма волнения, страха или раболепия, чиновник опустился на стул и протянул папку, которую премьер-министр тут же раскрыл на титульном листе. – Из-за жесткой зимы мы теряем примерно половину процентного пункта стратегического восточного зернохранилища каждый день. Таким образом, за сезон, если температура не изменится, мы рискуем потерять больше половины.

– Да уж. Новости не самые приятные. В чем заключается инициатива?

– Мы в нашем аппарате предлагаем два варианта. Сделать закупку в западных губерниях, где зима куда слабее, либо провести биржевой раунд для островитян. Но…

– Последний пункт запрещен законом о протекции внутреннего рынка, – задумчиво произнес премьер-министр.

– Именно, – подтвердил помощник министра Сельского Хозяйства. – И, боюсь, подобная закупка может быть превратно воспринята обществом. Будто Корона не хочет поддержать местного производителя и наращивает импорт.

– А в случае внешней угрозы хотелось бы, чтобы наши запасы были не ниже, а выше пунктов отсечения.

– Именно так, ваша светлость.

– Тогда, господин заместитель, вынужден спросить – что вы хотите конкретно от меня? Пока что я вижу область ведения конкретно вашего министерства, а не моей персоны.

– Обсудить инициативу по ослаблению закона о протекции на конкретный срок, – чиновник протянул вторую папку. – В конкретном объеме денежных средств. И также с закрепленным в бюджете следующего года повышением закупочных цен для внутреннего рынка, пока не будет достигнут паритет трат с дополнительными средствами, потраченными на импорт.

– Иными словами, вы хотите закупить зерно вдвое дороже?

– Де-юре, ваша светлость, да. Де-факто добавленная стоимость следующего года осядет в карманах наших производителей и частично вернется в форме налогов и сборов.

– Звучит как нерациональная трата.

– Именно это я и хотел обсудить, ваша светлость. Но спешу заметить, что в случае конфликта деньги Народ есть не сможет. Как бы много их у нас ни оказалось.

– Резонно, – премьер-министр пригладил усы и поднял взгляд на капитана Понских. – Бобер, будьте добры, налейте нам с господином чаю. Тут есть что обсудить.

Казалось, что один лишь Ардан не мог свести взгляда с того места, где только что оборвалась жизнь Цилиндра. Для всех остальных в кабинете это был самый обычный, едва ли не банальный, рабочий первый день недели.

Парламент они покинули лишь уже хорошо за полночь.

* * *

Арди, уперев предплечья в бортик балконного парапета, смотрел на город. Дом премьер-министра находился в устье лодочного канала, и с его западного крыла открывался потрясающий вид на стрелку Ньювы – Гильдейскую набережную и дальше, через белоснежный покров заснеженной реки, на Дворец Царей Прошлого. Весь в огнях, с прожекторами, бьющими в небо, тот готовился к приему иностранных делегаций.

А Ардан… он просто дышал свежим холодным воздухом. Слегка потрескивающим от мороза и кусающим кончик носа. Совсем несильно. Как кот, пытающийся рассказать незнающему его языка человеку о своих чувствах. Может, и ветер пытался сделать то же самое?

– Держи, капрал.

Ард слышал, как она приближалась к нему. Слышал, как медленно и размеренно билось ее сердце. Капитан Алоаэиол подошла к нему со спины и протянула шкатулку. Самую обычную, с неснятой фаской и не покрытую лаком. Арди тут же ее узнал. Уже не раз видел.

– Спасибо, – поблагодарил он и, поставив шкатулку на широкий парапет, вынимал содержимое и поочередно выставлял в крепления на поясе.

Ему наконец, спустя почти два месяца, снова выдали накопители. Причем лейтенант Дагдаг расщедрился на шесть кристаллов для каждой из Звезд. Да, разумеется, феномен Пресыщения не позволял воспользоваться больше чем четырьмя накопителями для каждой из Звезд за день.

Проверив, что накопители не вывалятся, Ардан повернулся обратно ко Дворцу Царей Прошлого. Величественный, воздушный, словно не от мира сего, главный центр Империи возвышался над спящей Ньювой и ленивыми, редкими автомобилями, ползущими по набережной.

– Ты не соглашайся.

– Что? – переспросил Арди, поворачиваясь к капитану.

Странная женщина, прислонившись спиной к бортику, запрокинула голову над каналом и подставила лицо под падающий снег.

– Когда предложат перевестись к нам, к Кинжалам, ты не соглашайся, Снежный Волк, – прикрыв глаза, наслаждаясь морозными поцелуями снега, пояснила Алоаэиол.

– А должны?

– Конечно, – ни секунды не раздумывая, кивнула эльфийка. – Поэтому майор Мшистый тебя у Полковника и выпросил. С момента, как Коршун… как лорд Аверский встретился с Вечными Ангелами, Мшистый постоянно намекает, что тебе не место в дознавателях.

– А какое дело майору Мшистому до…

Ардан не договорил. Кинжалы, подразделение Второй канцелярии, работавшее в основном за пределами Империи либо же там, где требовалось не афишировать свою принадлежность к Черному Дому, считались чем-то полумифическим. Либо же отголоском времен, когда Вторую канцелярию не опутали по рукам и ногам Парламентские реформы.

Но если вспомнить Катерину – стрелка из отряда Йонатана, Мшистого и всех прочих, – то…

– Границы между Плащами и Кинжалами уже давно размыты, Ард, – подтвердила его мысли капитан Алоаэиол. – Полагаю, лет через десять, а может, и раньше, деление на подразделения и вовсе упразднят.

Сомнений не оставалось – майор Мшистый, как, скорее всего, и его «псы», точно так же являлись членами подразделения Кинжалов.

– Спасибо за предупреждение, – коротко ответил Ард.

– Да не за что, – дернула плечиками Алоаэиол. – Сердце у тебя слишком доброе, Ард. Мягкое. И теплое. А если попадешь в сети Закровского, Мшистого и иже с ними, то все, что от тебя в какой-то момент останется, – твоя функция. И не более того.

Ардан смотрел на эту миниатюрную женщину, способную, скорее всего, на такое, от чего у многих мужчин желудок не сможет удержать недавнюю трапезу.

– Ты не подумай, – продолжила капитан. – Я люблю свою страну. Просто… чтобы беречь четыреста миллионов населения, Ард, нужны несколько десятков тысяч тех, кто вот здесь, – она приложила ладонь к сердцу, – ничего не чувствует. Кто не станет сомневаться, отправлять ему на тот свет лорда Криницкого или нет. И уж тем более потом весь вечер не проведет на балконе, размышляя о смысле жизни и всем таком.

– Я не думал о смысле жизни, – буркнул Ард.

– А о чем ты думал?

О Тесс… Об Алькаде. О матушке. Эрти. О своих друзьях. О всем том, чем Арди прежде даже не мечтал обладать.

– Вот видишь, – Алоаэиол приоткрыла глаза и мягко улыбнулась Арду. – Береги эту свою черту, Ард. Пока она у тебя есть – ты человек, а не бездушная машина… как мы.

Ардан протянул ладонь и, прислушавшись к шепоту танцующего вокруг снега, позвал осколок. Маленькая снежинка в форме ласточки взмахнула крыльями и унеслась в сторону океана, закутавшегося в бархатный мрак ночи.

– Ты ведь Слышащая, да? – спросил Ардан.

Алоаэиол улыбнулась.

– Догадался, – выдохнула она.

Ардан действительно догадался. Но только сейчас.

– Ты ведь не эльфийка.

– А я никогда и не пыталась себя за нее выдать, – резонно заметила капитан Алоаэиол и так перегнулась через парапет, что еще немного – и свалилась бы в канал. – Я родилась в семье простых фермеров, Ард. Небольшой надел земли. И такой же небольшой городок. Неподалеку отсюда. Несколько дней на поезде.

– На границе Высокого Леса.

Капитану не требовалось подтверждать слова Арда. Все и так было понятно…

– Родители сперва не понимали. Затем начали бояться. А когда я впервые заранее почувствовала смерть дочки трактирщика, то меня начали бояться. Сторониться, а затем… – Алоаэиол вздохнула и коротко дернула плечиками. – Десятилетней Слышащей девочке, которая не понимала, почему она видит мир иначе, чем остальные, не нашлось места в поселке. Я не стала дожидаться, пока со мной совершенно случайно произойдет что-то нехорошее. И сбежала из дома. Может, кстати, и зря. Родители меня любили. Но не настолько сильно, чтобы обрадоваться, когда я через пятнадцать лет их навестила. Скорее даже наоборот – я видела, как облегчение в их глазах сменилось настороженностью и опаской.

– Когда это было? – только и спросил Ард.

– Почти сорок лет назад, капрал. Мутанты стареют медленнее, чем люди. Это одна из наших особенностей.

Ардан предполагал нечто подобное, потому что иначе короткие обмолвки лейтенанта Корносского, выглядевшего на тридцать лет, не сходились с тем, о чем именно он говорил. Причем говорил так, будто был свидетелем происходившего. Так что, скорее всего, лейтенанту уже хорошо за пятьдесят.

– А как ты попала в Высокий Лес?

– Я прибилась к бродячим артистам – им нравилось, что я могу угадать карты до того, как те выложат на стол. Так что фокусник, вместе с которым они заезжали в поселок, с радостью взял меня в ученики, – спокойно ответила Алоаэиол. – А потом мы проезжали через Высокий Лес, и там меня, наверное, услышал Эан’Хане. На весь Высокий осталось всего одно-единственное поселение эльфов, Ард. И там я провела еще лет десять, пока не поняла, что если останусь, то разобью сердце тем, кто заменил мне семью. Потому что они…

– Не старели, – заполнил паузу Ард.

Алоаэиол снова кивнула.

– И я ушла. Эан’Хане научил меня, как Слышать, дал новое имя и знание языков. В том числе и Фае.

– А как тебя звали до Высокого Леса?

Не сразу, но капитан ответила:

– Не помню, капрал.

Она врала. И они оба это прекрасно знали, но Ард не стал расспрашивать дальше.

– Молодой девушке хотелось приключений, красивых и пылких мужчин, ну и эксов, конечно. Так что я оказалась в Метрополии. Затем на Неспящей улице. Потом, после нескольких лет кутежа – на скамье подсудимых. – Капитан Алоаэиол коротко улыбнулась. – А затем на руднике.

Ардан знал продолжение истории.

– Где к тебе подошел господин в дорогом костюме и с холеными руками.

– Иван Корносский, – не стала отрицать очевидного Алоаэиол. – Но пришел он не ко мне. А к своему сыну. Просто так получилось, что я в тот момент оказалась рядом…

Она не договорила. Молча стояла рядом. Но лишних слов и не требовалось. Вот так, спустя почти два года, Ардан понял, откуда Йонатан знал языки эльфов и Фае. Каждый раз, когда Цассара обращалась к их «грузу» на одном из вышеупомянутых языков, по лейтенанту было видно, что он все понимает. Пусть и делал вид, что это не так.

Ардан тогда, в степях, решил не углубляться в вопрос. Ни к чему было…

Четыреста миллионов жителей в Империи? Порой Арду казалось, что они все обитали в деревушке из нескольких улиц и пары домов. А может, так складывалось лишь потому, какую именно жизнь они вели. И не так уж много оказывалось тех, кто шел по такому же пути.

– Как он? – только и спросила она.

– Груб, хамоват, живет так, будто ищет смерти и… – Арди вспомнил, как Йонатан отказался от связки купюр и как, не раздумывая, бросился сквозь пелену навстречу Шанти’Ра. – …И пытается по мере возможностей помогать людям.

Алоаэиол улыбнулась и ненадолго прикоснулась к безымянному пальцу.

– Так что как-то так, Снежный Волк. Смертная Слышащая девочка, выросшая среди эльфов Высокого Леса, сменившая каторгу на мутацию и пожизненную службу в Черном Доме.

– Звучит как целая история.

– Так оно и есть, капрал, – Алоаэиол открыла рот и поймала снежинку. – Холодная…

– Почему ты называешь меня Снежным Волком?

– Потому что я Слышу его внутри тебя, капрал, – спокойно ответила Алоаэиол. – Слышу, как звенит лед, как хрустит под ногами снег и как… смеются дети, играя в снежки. Наверное, это очень красивое Имя Льдов и Снегов, Ард.

Ардан посмотрел на девушку… на женщину, старше его собственной матери, но выглядящую ровесницей Тесс. Каково это – жить, будучи способным Слышать Имена, но не иметь возможности с ними поговорить?

Арди даже не хотел представлять себе подобные мучения.

– Ты смотришь на меня совсем так же, как тот Эан’Хане, – внезапно засмеялась Алоаэиол. – Но не надо меня жалеть, капрал. Куда хуже было бы, родись я Говорящей. Представляешь – прожить всю жизнь, зная, что твой век слишком краток, чтобы овладеть Именем целиком.

– Но ты сама сказала, что мутанты живут дольше.

– И мы платим за это свою цену.

Она открыла глаза. С полопавшимися сосудами и кровью, буквально хлынувшей по ее щекам.

– Слух, особый Слух, теперь причиняет мне вред, – прошептала она и, зачерпнув пригоршню снега, умыла окровавленное лицо. – Но, знаешь, на этой работе так даже лучше. Не Слышать. Ничего. И никого. Но ты не соглашайся, Ард. Что бы ни предложили тебе в конце этого дурацкого Конгресса – не соглашайся ни за что. Нас, уже имеющихся у Черного Дома черствых убийц, вполне достаточно для выживания Империи. И пусть уж лучше наше число не множится.

Она улыбнулась ему. Совсем по-человечески. Коротко и легко. Как старому знакомому, которого давно не видела. Улыбнулась и, сладко зевнув и потянувшись, направилась обратно в особняк.

У самых дверей Ардан окликнул ее.

– Ты ведь обманываешь меня, Алоаэиол.

Она остановилась.

– Что бы ты ни говорила про свое сердце, но я Слышу, как ты скучаешь по нему. По Йонатану. И теперь я понимаю, почему он так сильно хотел попасть в столицу, что вызвался сопровождать меня. Он ехал к тебе.

Алоаэиол ненадолго сжала кулаки, а затем расслабилась и, повернувшись к Арду, снова улыбнулась. Но уже совсем иначе.

– Да… я вспомнила, почему на самом деле сбежала из Высокого Леса, – и с этими словами она ушла.

Ардан снова стоял в одиночестве и смотрел на то, как снег кружился над спящей Ньювой. Все так же ярко сияли огни Дворца. И почему-то они напоминали Арду о том, как он с родной горы вглядывался в ночь, чтобы отыскать взглядом далекий Эвергейл.

## Глава 94

Арди за время, прожитое в столице, видел как вблизи, так и издалека самые смелые из технологических творений человеческого гения, неудержимо стремящегося к прогрессу. На одном из таких, на железной махине посреди неба, он даже побывал лично (и больше никогда бы не хотел оказаться там вновь). Но даже в своих самых смелых фантазиях касательно громад из металла, кои, признаться, почти его не посещали… и все же – даже в абсурднейших мыслях Ард не мог представить себе подобного.

Разрывая острым ростром обледенелую гладь Ласточкиной бухты; пыхтя пятью соплами, дышащими черным, густым, едва ли не фабричным смогом; до того широкий, что даже Ньювский проспект по сравнению с ним выглядел скромным ручейком; выше некоторых высотных зданий Нового Города, – к Метрополии приближался ледокол.

Слово «громадный» не описывало и доли масштаба единственного судна на всей планете, способного в разгар зимы подойти к Императорскому порту Метрополии, скованному властью Королевы Зимы. Тысячи лет побережье засыпало почти на четыре месяца, покоряясь власти природы. Тысячи лет… пока не пришел человек и властью своего разума не изменил уклад вещей.

И вот теперь в оцепленной гражданской части порта вдоль широкого пирса выстроились десятки автомобилей. Дешевых «Дерксов» и представительных «Империумов» – специальных автомобилей, на которых ездили лишь официальные лица и только на официальные мероприятия.

Внешне они походили на… «Деркс», только если бы тот стоил в десять раз дороже и предназначался для комфорта, а не как способ передвижения из одной точки в другую.

Ардан в числе прочих, спрятанных под масками и облаченных во все черное, стоял спиной к толпе и лицом к океану. В сотне метров позади них, за солдатским оцеплением, отправленным для укрепления сил корпуса стражей, кричали люди. Размахивали шапками, платками, смеялись, улыбались, и обязательно сверкали вспышки фотокамер. Пожалуй, большинство из них пришли поглазеть далеко не на Конгресс (какое дело обычному рабочему до мировой политики – его заботит, как добыть еду, одежду и тепло для своей семьи), а на ледокол. Первый в мире. Единственный и, пока еще, неповторимый.

– Чего не отнимешь у премьер-министра – он отлично умеет впечатлить неподготовленного человека, – шепнул Клементий, стоявший рядом и переминавшийся с ноги на ногу.

Сам генерал стоял впереди, около конца алого ковра, уже расстеленного на пирсе в ожидании, когда пристанет ледокол и на колесных платформах подвезут высоченные трапы.

Арди порой задумывался, каким именно образом Конгресс планирует собраться зимой, когда из-за засыпающей на зиму бухты единственным способом попасть в Империю остается сухопутная граница. Причем в основном через Фатию. А ни Княжество Фатия, ни Империя не спешили пускать кого-либо на и без того неспокойную границу.

И вот теперь перед Ардом, закрывая трубами выглянувшее из-за туч солнце, наконец предстал ответ. Причем во всей своей стальной, сверкающей блестящими клепками красе. По борту шла надпись «Снежный Царь». Наверное – весьма подходящее название для громады.

Ледокол забрал гостей из Линтелара, куда те прибыли со всех концов мира, пользуясь подписанной всеми странами декларацией о безусловном мире сроком на две недели. Ни одна из стран под угрозой остракизма со стороны мирового сообщества не имела права реализовывать свое… военное право. Немного тавтологии, которая пусть и изредка, но заставляла держать ружья не в руках, а на складах.

Грохоча ревом даже не одного, а целого стада раненых Шагальщиков, загудел корабельный сигнал, и ледокол начал постепенно, будто нехотя, замедляться. Трещал лед, разбиваясь о беспощадный ростр; когтями и клыками вздымались глыбы побежденного льда, не ожидавшего какого-либо сопротивления от давно уже покорившегося ему человека.

Ардан смотрел на это и не испытывал… почти ничего. Мир все быстрее и быстрее, даже на его собственных глазах, отдавал себя во власть человеческого рода. И кто знает – может, пройдет несколько веков, и для половины его крови, для Первородных, в этой истории и вовсе не останется места. Как для тех же огров и великанов в большей части столицы.

Странные мысли.

Но о чем еще думать, когда параллельно тебе движутся тысячи тонн металла, одержавших сокрушительную победу над чуждыми для себя элементами.

Наконец корабль остановился, и из труб повалил не черный, а сперва серый, после чего и вовсе белесый дым. На высокой палубе, находящейся где-то на уровне восьмого этажа, показались первые люди. В самых разных одеяниях, с разным цветом кожи, разрезом глаз, и даже воздух вокруг них будто иначе себя вел.

У Арда на миг перехватило дыхание. На празднике венчания Павла IV на престол он видел чужестранных послов, но из-за всей плеяды событий тот вечер почти полностью стерся из его памяти. Остались лишь сама церемония, танец с великой княжной и Бездомный Фае-Паук. Что до иностранцев – их Ард почти не помнил.

Теперь же делегации одна за другой спускались по десяткам трапов. Ардан видел жителей далекого королевства Лан’Дуо’Ха в их обшитых сатином шубах. С кожей цвета мокрого золота, волосами чернее ночи и мягче шелка, а еще узкими полосками спокойных темных глаз.

Поодаль от них спускались господа в строгих костюмах и платьях и неизменно с большим числом янтарной и золотой бижутерии в ушах и на шеях. Каргаамцы. С блестящей смоляной кожей, ростом едва ли не таким же, как сам Ард, и с пышными прическами, которые сейчас прятали под многочисленными цветастыми платками.

Прибыли и жители Конфедерации Свободных Городов, Лиги Селькадо и Республики Кастилии, но внешне, если не принимать во внимание небольшие отличия в одежде, их почти не отличишь от людей западного материка. В научной среде ходила теория, что людская раса, зародившись на юге восточного континента, мигрировала по материку. С юга на север. Меняясь внешне под властью природы. Затем через Селькадский пролив, местами промерзавший во время зимы, люди добрались до севера. И, видят Спящие Духи, Март Борсков и многочисленные модные журналы Бальеро ничуть не преувеличивали, а может, даже и преуменьшали красоту северян.

С трапов спустились девушки, больше похожие на мечты скульпторов об ожившем мраморе. С кожей белее снега, с волосами цвета пшенных полей, лазуритовыми глазами и пропорциями тела, которых не смогли бы добиться на холсте большинство художников. А их спутники, мужчины, все как один – словно сошедшие с плаката воинских рекрутов, статные и идеально сложенные кавалеры с челюстями, по которым можно было чертить прямые линии Звездных печатей. Как и в случае с каргаамцами, они отличались внушительным ростом и массивной мышечной массой.

Наверное, в их обществе Ард хоть и выделялся бы из толпы, но не так сильно. Жители Грайнии, Скальдавина, Урдавана и даже непримиримые религиозные фанатики из Улджингука и Улджингуда отложили свои конфликты Северного Материка и спустились на землю Империи.

Как и по теории Великого Расселения Человека, следом за ними с ледника, куда более радостные, чем все остальные, и будто приехавшие не в чужую страну, а к себе домой, размахивая толпе руками и весело переговариваясь между собой, по трапам прошли островитяне. Линтеларцы, оликзасийцы и форийцы. С медной кожей, белоснежными улыбками и одеждой, которая даже зимой могла бы заставить людей самых свободных взглядов счесть себя потворщиками суровой и непреклонной морали.

Тогда, тысячи лет назад, когда маги Урдавана еще не воздвигли Перешеек Титанов, соединивший Северный Материк с Западным Континентом, людям оказалось проще построить лодки, чем пересечь пролив, где течение такое быстрое, что способно было перемалывать кости.

Наконец показались отстраненные, нелюдимые тазидахцы. Их делегация состояла из одних только мужчин, облаченных в кроваво-красные шубы с выкрашенным мехом лис и волков. Они обменялись лишь парой коротких кивков с уроженцами королевства Нджия, которые, собственно, тоже мало чем внешне отличались от имперцев. Разве что их зимняя одежда выглядела чуть более легкой. Несмотря на более северное расположение, из-за влияния Поля Паарлакса зимы в Нджии были куда слабее галесских…

Последними спустились фатийцы, которые выглядели и вели себя так, будто их стопы касались не гранитной набережной пирса, а в лучшем случае мерзлого навоза. В худшем же – навоза мягкого, вязкого и весьма пахучего.

Лишь представители нескольких стран с самого основания Конгресса не посещали данное мероприятие. Кочевники племен Армондо, потому как в их мировосприятии в принципе отсутствовал такой социальный институт, как «страна».

Религиозные фанатики Теократии Энарио игнорировали остальной мир по простой причине, что всех, кроме самих себя, считали еретиками. Их Инквизиция Света и вовсе полагала, что мир следует испепелить, дабы тот, как феникс, переродился истинными «детьми Светлоликого». Ну а правительство Тайи после Войны Наемников объявило Империю своим «врагом до скончания времен» и так и не решилось восстановить дипломатических отношений. Что выглядело несколько абсурдно на фоне того же Княжества Фатии.

Что касается Макинджии, то… никто в целом вообще не знал, что происходило на их территории. Да и те обозначались на карте весьма условно. Когда-то давно, еще несколько веков назад, Каргаама и Линтелар заключили договор о том, что не станут пытаться тревожить обитателей Черной Страны. «Черной» не в плане цвета кожи или религии, а в том, что там, на закрытых для мира землях, обитали те, кто… не то что не подписал Аль’Зафирский пакт, а наоборот, исследовал самые запретные из областей магических знаний и… искусств.

Да, по старым легендам Первородных Эан’Хане, поддавшихся Темным Именам, изгоняли за Великое море (Ласточкин океан), где те, по идее, должны были погибнуть. А вот если верить современным ученым, то те обосновались на территории современной Макинджии. И так и жили в весьма закрытых обществах.

– Пустынники, как всегда, опаздывают, – выдохнул облачко пара явно замерзший Клементий.

С океана, пригоняя белоснежную метель и молочный туман, дул ветер, который, в отличие от города, не разбивали волнорезы зданий. Так что даже Арду стало немного зябко. Чего уж говорить про обитателей Аль’Зафиры.

Наконец на палубе показались и они. Ростом как мужчины, так и женщины в основном не выше ан Маниш; с кожей не столько темной или смуглой, сколько поцелованной солнцем, и темными волосами, напоминающими солому. Они кутались в такое количество мехов, будто задались целью скупить все, что только имелось на богатейших рынках обоих континентов.

Каждую из делегаций встречал лично премьер-министр, компанию которому составлял министр иностранных дел – Алексий Сивиров. Именно так. Без военных званий. Без аристократических титулов. Без ученых степеней. Человек в добротной, но небогатой одежде. С совершенно непримечательными чертами лица, с красноречивым островком залысины, спрятанной под меховой шапкой, и… абсолютно безразличным взглядом под толстыми линзами очков в дешевой роговой оправе.

Как говорили Бажен с Борисом, министр Алексий Сивиров являлся одновременно самым безобидным и самым пугающим человеком в кабинете министров, помимо самого генерал-герцога Закровского.

– Они там ручкаются, а у меня задница скоро отмерзнет.

– Хватит ныть, Клементий, – шикнула на коллегу-подчиненного капитан Парела, у которой, впрочем, у самой губы уже посинели.

Каждая из делегаций по очереди подходила к премьер-министру и министру иностранных дел. Они обменивались рукопожатиями или порой иными приветственными ритуалами, принятыми на территории страны, из которой прибыли дипломаты. Затем, когда с процедурными улыбками и короткими репликами было покончено, делегации направлялись к «Дерксам» и «Империумам», где рассаживались по автомобилям и с кортежем «Дерксов» отправлялись вверх по подъездной дороге, а следом за ними устремлялись алые автомобили стражей.

Весь путь от Императорского порта до отеля «Корона», находившегося буквально на соседней улице с Парламентом, был оцеплен военными. Туда не пускали ни транспорт, ни пешеходов. Что не мешало людям с интересом и немалым количеством свободного времени попытаться понаблюдать хотя бы из-за ограждения за происходящим событием. Пусть и не таким интересным, как первый в мире ледокол.

Последними к министрам подошли жители далекой пустыни. Именно их и должны были сопровождать Ард и остальные. Впереди делегации шел пожилой человек, которого от ан Маниш отличали разве что белоснежные кудри, обе ушные раковины, звенящие множеством серег, и настолько объемный живот, что тот в пути опережал своего владельца на несколько мгновений. Что, к удивлению, нисколько не портило внешний вид. Даже наоборот – словно худым данный господин выглядел бы совершенно неуместно.

Единственное, что бросилось в глаза Арду, – маленькая неурядица. Пожимая руки премьер-министру и министру иностранных дел, после чего обмениваясь принятым в пустыне приветствием (пустынники прикладывали указательный, средний и безымянный пальцы сперва ко лбу, потом к губам, а затем направляли в сторону собеседника), он порой обеспокоенно озирался по сторонам. Наверное, не привык видеть снег, лед и громады кораблей.

Вскоре министры вместе с главой делегации Аль’Зафиры поспешили к правительственным автомобилям, а члены их сопровождения неспешно распределялись по оставшимся «Дерксам».

– До вечера, – махнул рукой Клементий и вместе с одной из женщин, чье лицо пряталось под тканью, звенящей золотыми кругляшками, исчез внутри предписанного ему авто.

Ард же в компании неразговорчивого мутанта из другого подразделения и водителя, выкурившего уже половину пачки, оказался лицом к лицу с…

– Пески и Храмы, вы, наверное, с детства привыкли общаться с птицами, господин галессец… – Перед ними, закутанный в тяжелые меха, стуча зубами, встал молодой мужчина.

Может, на год старше Арда. С лицом, обласканным пустынными ветрами и, вероятней всего, нескончаемым женским вниманием. Волнистые черные волосы, брови, изогнутые едва заметными уголками, и яркие, до того карие, что почти золотые, глаза.

Арди не разбирался в мужской красоте, но даже ему казалось, что мужчина обошел статью и внешней добродетелью северян. Только если их красота выглядела холодной, отстраненной и даже опасной, то в данном случае один только внешний вид пустынника вызывал… улыбку. Чистосердечную и открытую. Словно в город приехал нескончаемый праздник.

– Прошу, господин, – Ардан, как и на прошедшей утром практике, открыл перед гостем Империи дверь в… с трудом отмытый и отдраенный салон «Деркса». Не хотелось даже представлять, кого приходилось перевозить в салоне до того, как туда с явно театральным кряхтением забрался уроженец пустыни.

Ардан, усевшись рядом, кивнул водителю, и тот, дождавшись очереди, встроился в вереницу громадного кортежа.

– Зовите меня Мани, – зачем-то тут же представился господин и протянул руку.

Арди мысленно вздохнул. Он надеялся провести ближайшие сорок минут в тишине и покое. Но судя по всему, у господина Мани имелось свое представление о том, как стоит себя вести на пути к отелю «Корона». Хорошо хоть, что по традиции гости Конгресса не расселялись в своих посольствах (обосновывалось данное решение как вредящее духу единства или нечто в этом роде). Потому как посольство Аль’Зафиры относительно порта находилось на другом конце города.

– Я… – Ард, пожимая неожиданно крепкую и мозолистую ладонь, ненадолго растерялся. – Если честно…

Регламент не описывал, что именно ему следовало предпринять в подобной ситуации. С одной стороны, отказывать члену иностранной посольской группы в банальной вежливости было более чем нелепо, с другой же – Ардан находился на службе.

– Ох, Пески и Храмы, простите меня, о бродящий в облаках, – спохватился и весьма искренне извинился Мани, чья манера общения как-то… лишала определенной изюминки профессора ан Маниш. Просто потому, что в пустыне все изъяснялись витиевато, но в столице Империи подобное звучало весьма экстравагантно. – В своем изумлении вашим воистину великолепным городом, пусть и весьма… прохладным, я поставил вас в неловкое положение. Я никоим образом не хотел допустить того, чтобы вы даже на краткое мгновение, сродни тому сроку, что Ангелы позволили случиться нашей встрече, почувствовали себя неудобно.

Со стороны, пожалуй, многих аристократов (а в том, что Мани имел отношение к аристократии пустыни, сомневаться не приходилось), подобное заявление прозвучало бы чем-то вроде процедурного, канцелярского и ни к чему не обязывающего извинения. Но Ардан слышал, как сбилось сердце Мани и как глубже и гулче зазвучало его дыхание. И не потому, что он врал, а потому, что волновался.

И, наверное, Ард совершил самую большую глупость. А может, даже и преступление, учитывая то, с какой степенью осуждения на него посмотрели водитель и мутант-оперативник. Но в этом странном мужчине, едва ли сильно старше Арда, было что-то такое, что заставило Ардана быть честным. Ему попросту не хотелось врать.

– Ард, – представился юноша. – Ард Эгобар.

Господин Мани мгновение молча смотрел на своего собеседника, после чего приложил пальцы ко лбу, губам и затем со словами:

– Eshfashim aea hatfa, – направил в сторону Арда, добавив: – Ваша маска, господин Эгобар, совсем не врет.

Учитывая, что Арди носил на своем лице морду осла, в фольклоре Галесса славящегося упрямством и… глупостью, он на секунду решил, что ошибся в своем суждении.

– И вновь, падая ниц, прошу простить мой прыткий и глупый, словно сабля без хозяина, язык, – господин Мани нервно пригладил волосы. – В легендах моего народа ослам предназначается особенное место, господин Эгобар. Ибо именно на его крупе Великий Мудрец, Первый из Первых, Достойнейший из Достойных, Пророк, – господин Мани осенил себя символом Светлоликого, – ездил от оазиса к оазису, от города к городу, делясь мудростью Света. На простом ослике, лишенном даров природы, коими та наградила верблюдов. Изнывая от жары и жажды. По барханам и камням. Тот сопровождал Пророка до самого последнего его дня, когда искру Великого Мудреца забрали на небеса, вернув его Создателю.

Господин Мани снова осенил себя священным знаменем. Наверное, среди всех стран на планете самые теплые отношения Империю связывали именно с Аль’Зафирой. Да, кто-то бы напомнил про Островной Союз Линтелара-Фории-Оликзасии, но данные отношения представляли взаимную выгоду.

Что до песков, то… две страны – одну из самых небольших и крупнейшую – связывала религия. Пустыня Аль’Зафиры принадлежала той же конфессии церкви Светлоликого, что и Империя Новой Монархии. Это не выливалось в какие-то уникальные дипломатические или торговые отношения, а скорее, в чувство дальнего родства. Может, потому среди всех прочих стран именно выходцы из пустыни чувствовали себя в Империи свободнее всего.

Фарух Амани из Эвергейла и Талис ан Маниш из Метрополии тому живые примеры.

– Если честно, господин Мани, – улыбнулся Арди, хоть под маской и не было видно, – после ваших слов мне немного легче носить данную маску.

– Разумеется, господин Эгобар! – засмеялся мужчина. – Все мы носим маски, и вопрос лишь в том, насколько хорошо в них вживаемся. Но главное, как говорил мой учитель, да будут пески под ним холодны, а небо милостивым, не забыть, кто именно скрывается под ней. Под маской.

Мани говорил легко и свободно, лишь с небольшим шипящим акцентом. Прибывший с другого конца планеты, он казался Арду пришельцем из другого мира. А может, и другой галактики. Совсем как в книгах Тесс. Может, потому, учитывая, как много сейчас путешествовали простые граждане стран, и появились подобные книги? Потому что в голове не укладывался масштаб, разнообразие и великолепие их мира. Казалось, что на одном каменном осколке, бороздящем бескрайние просторы космоса, такое соседство попросту невозможно.

– Ох, господин Эгобар, чьи глаза сияют ярче смоляных камней Кагиллура, я вижу в вашем взгляде мысль весьма далекую от наших бренных тел и низменных помыслов, – господин Мани сделал какой-то легкий жест рукой, который Ард уже видел у профессора ан Маниш. – И мой опыт среди прелестнейших созданий Светлоликого, чей запах слаще рая, а голоса мягче песни, подсказывает мне, что вы подумали о женщине. Но не о той, что видите, а о той, которая захватила ваше сердце.

Господин Мани прикоснулся к груди. И вновь Ард не чувствовал в словах странного господина ни малейшей попытки что-то выведать, разузнать или использовать во вред. Скорее – напротив, еще ни разу в жизни Ардан не оказывался рядом с человеком, который был бы столь же открыт, любознателен и искренен, как господин Мани.

Так что Ардан, достав кошелек, вытащил на свет миниатюрную черно-белую фотографию.

– Ее зовут Тесс, – представил он свою невесту.

– И вы…

– Скоро женимся, – кивнул Ардан. – Через две недели. Сразу после Конгресса.

– Тогда, господин Эгобар, давайте же выпьем вина и поднимем самые звонкие и горячие из тостов! – господин Мани потянулся вниз. Не глядя. Словно по привычке. Будто ожидая, что между диванчиками обнаружится алкогольный мини-бар. А подобное удовольствие имелось лишь в самых роскошных и дорогих автомобилях. – Ох, Пески и Храмы… Увы, дорогой Эгобар, чье сердце так же легко и приятно, как морской бриз в знойную погоду. Но знайте, что мысленно я сейчас выпил самого терпкого из вин в честь вашей… nashaas… как же… ах да – свадьбы!

И он улыбнулся. Искренне и открыто. Странный мужчина из странной страны. Господин Мани хотел сказать что-то еще, но они выехали на Ньювский проспект, и пустынник в самом прямом смысле прилип лицом к стеклу.

– Ох, Пески и Храмы! Мой отец, да будут милостивы к нему Вечные Ангелы, не преувеличивал! Я не видел прекрасней домов, похожих на дворцы, чем эти дворцы, кои пытаются выдать за дома, дорогой Эгобар! – Они мчались вдоль разноцветных фасадов, и Ардан целиком и полностью понимал и разделял вздохи восхищения. Даже прожив почти два года в столице, он все еще не привык к той красоте, что возвели галессцы, сбросившие иго Первородных. Словно пытались таким образом отдать дань уважения всем своим павшим братьям и сестрам. – Скорее же, господин Эгобар, расскажите мне все, что только сможете, про эти дворцы!

Остаток пути они провели за обсуждением архитектуры и ни к чему не обязывающей болтовней. И на удивление Ардан обнаружил, что немного расстроился, когда уже вскоре автомобиль повернул за оцепление и они остановились около помпезного здания.

Все то, чего был лишен Парламент в плане архитектурных украшений, отель «Корона» возместил сполна. Выглядел он едва ли не столь же пышно и воздушно, несмотря на все изыски, нежели Дворец Царей Прошлого. И даже оконные рамы здесь казались произведением лучших скульпторов, а сами скульптуры на колоннах – и вовсе ожившими портретами величайших художников.

Выходя из автомобиля, прикрывая волосы меховой шапкой, господин Мани вновь не сдержал возгласа восхищения. В то время как Ард, опомнившись, уже мысленно представлял себя… где-то в компании с Йонатаном Корносским.

К ним весьма быстрым шагом и с весьма безрадостными лицами спешили премьер-министр Закровский, министр иностранных дел Сивиров и глава делегации пустыни Аль’Зафира. Хотя, возможно, не совсем и глава…

– Alfair Nashari! – воскликнул тучный господин и, наклонившись… поцеловал кольца на пальцах господина Мани. – Nah’fatim sha…

– Бросьте, учитель, – перебил его господин Мани. – Давайте же воспользуемся славной возможностью и отточим свои навыки галесского!

– О, Первая Звезда Небосклона! – воскликнул тучный мужчина и выпрямился. – Сколько можно с вашими розыгрышами! Вы обещали, что поедете вместе со мной!

– И, благодетельствующий учитель, чья мудрость не уместится даже в его бескрайнем животе, – господин Мани поклонился, – я лишь перепутал автомобили. Они ведь все черные… а может, я просто хотел немного приключений – не зря же ведь мы два месяца провели в море.

Господин Мани повернулся к Арду и, так же как и на протяжении последнего получаса, широко улыбнулся.

– Меня зовут эль’аль’Машан’ан’Ани, – представился он. – Мани меня называют семья, учитель и друзья. Так что, дорогой… господин Осел, знайте, что в далекой стране, среди Песков и древних Храмов, у вас есть хороший и верный друг. И так же страстно, как вы представили мне свою родину, да будет на то воля Вечных Ангелов, я смею надеяться однажды представить вам свою. Ибо, как говорят среди барханов и камней, nazir ata dalashim, что переводится…

Господин Мани выдержал длительную паузу.

– Дружба – как отражение зеркала, – закончил за наследного принца Ардан, уже слышавший эти слова от Фаруха Амани.

Наследный принц приложил три пальца ко лбу, к губам, отвесил куртуазные кивки министрам и, обхватив своего учителя за плечи, смеясь и гогоча, повел того к отелю:

– Скорее же, наставник, давайте отведаем местного алкоголя! Отец рассказывал, что галессцы знают в нем толк!

Ардан смотрел вслед странному человеку. Может быть, все дело в капитане Алоаэиол, может быть, из-за Зимы, но теперь Ардан понял, почему акцент наследного принца казался сродни шуршанию. Просто именно так на слух звучали крылья вольной птицы, запертой в клетке.

* * *

Арди смотрел, как по ту сторону ледяной реки прогуливалась молодая пара. Высокий для Галесса мужчина в коричневом зимнем пальто и девушка с черными волосами и в белом пуховике, положившая ладонь на сгиб его локтя. Они почти не разговаривали, лишь изредка смотрели друг на друга и улыбались. Так щедро дарили своей половинке накопившееся под мехами, под кожей и мышцами, около самого сердца тепло.

Вокруг кружился снег. Сверкая в прожекторах, опоясавших гостиницу и здание Парламента, он искрил и танцевал, совсем неохотно опускаясь на землю.

В домах сияли огни. Мягкие и уютные. Пока мороз скрежетал когтями по стеклам и вгрызался клыками в обросшие инеем и сосульками откосы, в квартирах ютились люди. Поближе к батареям или каминным очагам, если в дом еще не пришло новое слово технологического прогресса.

Арди повернулся к фонарю. Тот мигал. Порой все быстрее и быстрее, а порой медленно и неохотно. Как уставший старичок, бредущий куда-то по своим делам, отмеряя шагами воспоминаний минувшие десятилетия непростой жизни.

Юноша выдохнул густое облачко пара. Оно поднялось немного выше и тут же истаяло на фоне черного, непроглядного неба.

Арди улыбнулся.

В такие ночи, напоминавшие ему о родной Алькаде, он особенно скучал по звездам.

– Я не вижу, Осел, чтобы вы улыбались, но клянусь своей промерзшей насквозь задницей – вы именно этим и заняты.

К Арду подошел человек в маске мышки-полевки. И это несмотря на то, что комплекцией он мог заставить смутиться даже Александра Урского. Он тер друг о друга пушистые рукавицы, а затем убирал те в подмышки, плотно прижимая к телу. Этой ночью столбик термометра опустился ниже тридцати пяти градусов мороза.

Город затянуло молочным туманом, стелющимся вдоль безлюдных улиц и замолкнувших дорог. Мороз стоял настолько сильный, что даже трамваи не стали выгонять из депо, а большинство автомобилей, помимо укрывших их сугробов, обзавелись плотными покрывалами на двигателях.

– Синоптики говорят, что это самая холодная ночь за последние четверть века, – переминался с ноги на ногу Полевка. В нескольких слоях одежды и едва ли не нескольких меховых накидках. – И, разумеется, именно сегодня мы дежурим на благо… этих.

Полевка кивнул в сторону разукрашенных кистью зимнего ветра, обледенелых окон отеля «Корона». Вокруг здания в данный момент несли свой дозор почти пять десятков Плащей. А все подъездные дороги, пешеходные тротуары и в целом правительственный район оцепили военные и корпус стражей. Вот только…

– Завидую Креветкам, – процедил Полевка, используя уличный сленг, именовавший стражей из-за их алых мундиров. – Вместе с вояками в грузовичках. А там хоть немного, но теплее.

Ардан промолчал. Он чувствовал, как пальцы, нос и щеки немного покалывал мороз, но не более того. Арди, наоборот, может, был бы и не против, если бы стало еще холоднее. Дышать внезапно стало так легко и свободно.

Вечные спутники столицы – фабричный смог, вонь от дизеля и мазута и привкус железа на языке, поджав свои испуганные хвосты, сбежали подальше от шествующей по древним камням Королевы. Белым маревом тянулся шелк ее ледяного платья, и хрустом льда стучал посох, выточенный из Снежного Древа.

– Как вы-то, господин маг, угодили к нам, простым смертным? – отнимая ладони от подмышек, Полевка чуть приподнял маску и потер лицо. Забавно, но если бы не они – маски, – то, пожалуй, оперативники имели бы все шансы отморозить себе лицо.

Ард вместо ответа вздохнул и покачал головой. Он не очень хотел вспоминать резко изменившего свое отношение капитана Понских. Растеряв всю свою дружелюбную композицию, Старший магистр, стоило им вернуться к резиденции премьер-министра, вызвал к себе Арда.

Около четверти часа, ни разу не сбившись, капитан Понских отчитывал своего временного подчиненного. Используя в речи не самые приятные обороты, он сокрушался о том, что в подразделении Плащей, в отличие от Кинжалов, совсем распоясались. И говорил, что он не капитан Пнев и не станет спускать подобного с рук.

Ардан первые несколько минут пытался вклиниться и объяснить, что у него не имелось ни малейшей возможности определить в господине Мани наследного принца Священных Эмиратов, но… махнул рукой. Мысленно, разумеется.

Капитан Понских прошлым вечером не то чтобы демонстрировал личную неприязнь к Арду, скорее нашел открытый путь, чтобы выпустить скопившийся в его голове пар. Увы, вентилем, спустившим давление, стал Ард.

В итоге, учитывая, что премьер-министр перед Конгрессом собирался весь день провести в резиденции (где, так сказать, встречал тех, кто хотел обратиться к нему с… неофициальными диалогами), Арда отправили в усиление охраны отеля.

И, как заметил Полевка, юноша оказался здесь единственным обладателем посоха в руках и книги на поясе. Во-первых, все здание окутывал воистину титанический стационарный щит, запитанный от целой сети генераторов Розовой Звезды. А во-вторых, маги-оперативники Черного Дома, а также армейские маги сидели внутри отеля.

Но, как говорится, таков сон Спящих Духов.

– Так сложилось, – коротко ответил Ард.

Полевка посмотрел на него немного и присвистнул.

– Наверное, вы, Осел, серьезно набедокурили, раз вас выставили в самом прямом смысле на мороз.

Считалось ли «набедокурить» верным словом, если изнывающий от скуки, добродушный наследник правящей семьи пустыни решил сесть именно к нему, Арду Эгобару, в автомобиль? Пожалуй. Но даже если бы Ардан читал политические колонки «Имперского Вестника» и других газет, то все равно вряд ли бы опознал эль’аль’Машан’ан’Ани в лицо.

Полевка хотел сказать что-то еще, но на башенных часах отеля, последними этажами походящего на замок окончания «предпороховой» эпохи, стрелки указали полночь.

– Давайте двигаться, Осел. А то мне не хочется повторить вашу судьбу. Одной такой ночи мне хватит на следующие несколько лет.

Полевка указал Арду на стоявшего через двадцать метров оперативника. Вместе с шагами часовых стрелок шагали и оперативники. Каждый час они, как на циферблате, меняли свои позиции. Для чего? Ардан понятия не имел. Да и не хотел вдаваться в подробности.

Он был рад провести вечер на свежем воздухе, а на следующий день вместо утренних процедур по проверке безопасности поместья – вздремнуть. По мнению Арда – отличный обмен.

Оставляя за спиной Полевку, на минуту опередившего смену постов (что, если доложить о промахе, уже бы обеспечило оперативнику вторую ночь дозора), Ардан прошел несколько метров и встал с торца здания. Практически вплотную к набережной. На снегу даже остались оледенелые границы чужих ботинок.

Оперативник, больше похожий на надувшегося от мороза кота, переваливаясь с боку на бок, медленно перемещался дальше по снегу, тихим шепотом вознося хвалебные мольбы Вечным Ангелам, что ему не пришлось всю ночь стоять на сквозняке.

Пятачок, где оказался Ард, действительно продувало сильнее прочих.

Юноша снова повернулся к набережной, но милой пары уже и след простыл, а свет в окнах слегка померк. Горожане, устав от дня минувшего, отправлялись ко сну. И, может, лишь немного, но Ардан им завид…

– Чужие, – донесся до него едва различимый шепот.

Арди резко обернулся и вскинул перед собой посох, одновременно открывая гримуар на разделе с целительными печатями. Но все, что увидели его сощуренные глаза, – задрапированное окно первого этажа отеля.

– Эй, Осел! – раздался оклик Полевки, разом растерявший всю жалобность и прозвучавший весьма… железно. – Что-то случилось?!

Ардан продолжил оглядываться по сторонам, но так ничего подозрительного и не заметил.

– Поскользнулся, – ответил Арди.

Полевка посмотрел на него немного и, коротко буркнув «Маги», вернулся к осмотру своего участка.

Ард же, стоя около стены отеля, никак не мог избавиться от чувства, что он был не один.

– Там, – повторил шепот, и порыв холодного ветра растрепал полы пальто Арда, потянув его отросшие волосы в сторону… крыши отеля. Будто с ним говорило… само здание? Здание отеля. И соседнее здание тоже. Даже гранитная набережная миловидной старушкой пыталась как-то помочь.

Глупость какая-то.

Мысли завтрашнего дня.

Ардан, прикрывая глаза, посмотрел наверх. Несколько теней промелькнули на парапете и тут же исчезли. Юноша уже хотел было окликнуть Полевку, как его нос уловил тонкий, едва заметный запах серы.

– Но откуда здесь демоны или Бездомные? – прошептал Ардан.

Память услужливо подсказала:


«…Я теперь могу терпеть, Говорящий. Могу прятаться среди людей. Могу говорить на их языке… я многое могу. Мы многое можем. Жатва уже скоро…»


«Больше, чем ты можешь представить, смертный. Мы ждем. И ждать осталось немного. Скоро наш Хозяин исполнит свой замысел. Скоро наступит Жатва!»


Ардан не сводил взгляда с крыши. Самым разумным решением было бы поднять сигнал тревоги, но… если это действительно Бездомные Фае или создания Кукловодов, то тревога их попросту спугнет.

На чаше весов стояла возможность добыть очередную подсказку для решения сложной головоломки или действовать согласно логике и регламенту. Вдруг одна из их с Миларом теорий оказалась верна, и Кукловоды планировали нанести удар по Конгрессу?

Арди скрипнул зубами.

– Милар не одобрит, – коротко выдохнул он.

Ардан протянул руку в сторону замерзшей Ньювы и позволил своей воле и мыслям холодным покровом сползти с кончиков собственных пальцев. Он кутался в холодный скрип нежащегося на морозе льда; бродил среди коротких, таких быстрых вспышек парящих снежинок; бродил между дрожащими от холода камнями.

Осколок имени Льдов и Снегов пришел к нему быстрее, чем когда-либо. Даже не как третья рука, а как неотъемлемая часть не тела, а самой сути Арда. Будто он всегда знал, что стоит ему пожелать, стоит подуть на навершие посоха, как с него сорвется плотный поток белесого тумана, в котором охотливый до рисунков иней разукрасил все, чего только мог коснуться.

– Ох, мать моя, скорей бы лето, – поежился Полевка, нахохливаясь встревоженным голубем.

А Ардан все дул, пока вся площадь не погрузилась в молочное марево, внутри которого дальше собственной руки не увидишь, да и не захочешь. Температура опустилась даже ниже прежнего.

Ард же, опустившись на корточки, прикоснулся ладонью к снежному настилу. Тот ощущался продолжением его мысли и воображения, в котором Ардан карабкался по стволу родной Алькадской сосны.

Мгновением позже он уже держался за ледяные ветви, сверкающие внутри снежного вихря, поднявшего юношу на высоту в несколько десятков метров. Ардан спокойно шагнул на карниз отеля, а за его спиной пурга разметала лишь мгновение существовавшее ледяное древо.

Чувствуя, как внутри камня под его ступнями дрожит граница стационарного щита, Ард принюхался. Запах серы вел его за собой, и юноша спешил по следу. Миновав несколько вентиляционных труб, пыхтящих паром из-за подведенного к их горловине отопления, Ардан подошел к небольшой будке с железной дверью, запираемой изнутри. И до недавнего времени она действительно была заперта.

Вот только характерный след на снегу и расколотая наледь на створках и косяке намекали на то, что недавно ее открыли. Самое удивительное – других следов на снежном настиле, укрывшем пологую крышу, Ардан так и не увидел.

Мгновение Ард боролся с желанием воплотить Щит Орловского, но из-за близости стационарной конструкции, защищавшей отель, не рискнул. Сигнальный медальон, разумеется, не работал – весь Правительственный квартал буквально гудел из-за защитной магии.

Только представители Армии, Черного Дома и личной охраны дипломатических миссий имели возможность колдовать.

Ардан, поддерживая связь с Осколком Имени, открыл дверь и вгляделся во тьму. Серыми силуэтами всплывали лестница, предметы мебели, трубы и все то, чем заполнили чердачно-техническое помещение отеля.

Запах серы лентой вился в глубину мрака.

Ард аккуратно спустился по лестнице, и тут же, стоило над его головой закрыться двери, а каблуку ботинка опуститься на пол, он расслышал тихий, короткий стук.

Стук живого сердца.

Пока еще живого.

Ардан в мрачно-серых тонах зрения полукровки-матабар различил скорчившегося на полу мужчину. В изорванном меховом пальто, он все еще пытался убрать внутрь выпотрошенного живота собственные кишки. По полу растекалась лужа черной крови, с губ срывались короткие облачка тумана того же мрачного цвета.

Перед Ардом на чердаке отеля, где собрались послы и министры иностранных дел со всей планеты, в луже собственной крови, дергаясь в предсмертной агонии, со вспоротым животом и рассеченным горлом, лежал тазидахский мутант.

## Глава 95

Ардан, переместив свободную от посоха ладонь на рукоять отцовского ножа, наклонился пониже. Даже если бы у Ардана внутри сознания пылала Синяя Звезда, то вряд ли бы он смог спасти жизнь раненому. И дело вовсе даже не в щитовых чарах, сторожевым псом обнюхивавших юношу, спустившегося под их сени.

От ран мутанта, глубоких, рваных, совсем не тех, что оставили бы магия или сталь, пахло серой. Густым, удушающим запахом, не сулящим ничего хорошего.

– М-м… – промычал мутант и с сильным акцентом, на последнем издыхании, коротко закончил: – Монстр.

Его тело дернулось последний раз, грудь выгнулась дугой, и вместе с тем, как широко раскрылись зрачки, затем тут же сузившись в едва различимую точку, тазидахец испустил дух. Осколок имени Льдов и Снегов в сознании Арда дрогнул, заставив защитные чары на отеле ощерить далеко не милосердный оскал.

Как бы ни были тонко настроены, сколько бы десятков тысяч рунических соединений, математических формул и генераторов ни поддерживали структуру – Звездную магию попросту невозможно настроить на всю полноту искусства Эан’Хане. Что в целом не означало, что маги-инженеры, соорудившие защиту, не могли записать в структуру какие-то базовые понятия и…

– И о чем ты сейчас только думаешь, – сам на себя прошипел Ардан.

Ситуация стремительно ухудшалась. Если бы он подал сигнал тревоги несколько минут назад и хотя бы вместе с Полевкой обнаружил данный труп, картина бы наполнилась совсем иными красками. А подними он тревогу сейчас? Да, у Черного Дома не возникнет вопросов, а вот у остальных дипломатических миссий…

Полукровка-матабар рядом с трупом мутанта, у которого живот, обнажив кости грудной клетки и раздробленный позвоночник, вспорот когтями. Ардан не хотел проверять, насколько сильно в других странах укоренилась презумпция невиновности, созданная в древнем Галессе, чтобы побороть влияние Инквизиции Энарио.

И все же…

Поддерживая связь с осколком (что было возможно лишь благодаря морозной ночи), Ардан наклонился над телом мутанта. Так близко, что почти испачкал лицо в его крови. Шумно, почти не таясь, он втянул воздух широко раскрытыми ноздрями. От удушливого, въедливого запаха серы горло едва не одолел тошнотворный ком, но Ард сдержал порыв.

В омуте вони он, пусть и с трудом, различил что-то мокрое, что-то усталое и даже вспотевшее. Совсем не то, чем пахли Бездомные Фае и их собственные Сидхе – демоны. Да, пожалуй, насколько успел понять Ардан за прошедшие полтора года, демонов действительно можно было назвать антагонистами Сидхе.

Прислушиваясь к звенящему шепоту осколка, Ардан коротко прошептал на языке Фае:

– Покажи мне, – и подул на навершие посоха.

Нет, ему вовсе не требовалось говорить на языке Фае, чтобы что-то попросить у осколка имени Льдов и Снегов, просто… так было проще. В чем именно? Вряд ли Ардан сможет ответить на данный вопрос в ближайшие годы.

Но что он знал точно – мороз жил здесь уже почти месяц. Прятался от потоков горячей воды, бегущей по чугунным каналам, выкованным в людских печах. Ютился на чердаке, беседуя с тьмой, пауками и редкими ветрами, пробиравшимися сквозь щели в крыше. Мороз видел, что здесь произошло. Особенно когда его разбудили распахнутой дверью, впустившей внутрь зиму, поспешившую рассказать кузену о том, что творилось во внешнем мире. Таком странном. Таком чуждом. И таком далеком. Лишь размытом мираже, о котором мороз чердака отеля «Корона» уже почти и не вспоминал.

Ардан позвал память местного холода, и та закружила в ледяном мареве, сорвавшемся с навершия посоха. Оставляя узоры синего инея на стенах и полу, избегая небольших участков, так сильно похожих на следы, ведущие к лестнице, марево ненадолго сгустилось. Ветер задул в нем, поднимая мелкую, как мука, метель. В ее недрах Ардан, прищурившись, увидел полупрозрачные силуэты.

Тазидахский мутант, поводя носом по воздуху, аккуратно приближался к тому месту, где сейчас стоял Ардан. А затем внезапно прямо перед ним возникла обыкновенная человеческая рука. Только вот уже в следующий миг кожа на руке забурлила кипящей водой, кости изломались, а вместо человеческой ладони воздух рассекла когтистая, бугрящаяся какими-то волдырями, а может, и сломанной чешуей, истекающая вязкой жижей лапа.

Мгновением позже марево исчезло, оставив после себя лишь вереницу следов на заснеженном полу и облачко пара, сорвавшееся с губ Арда. Мороз не хотел становиться свидетелем произошедшего. Он искал уединения и покоя, а не соседства со смертными.

Ардан не стал терзать осколок дальше. Тем более чувствуя, как начинает кружиться голова и рябить перед глазами, он и вовсе сомневался, что у него хватит сил на еще что-то подобное. Как бы ни была холодна ночь и сколько бы сил ни принесла с собой Зима, но Ардан оставался обычным Говорящим. Далеко не Эан’Хане, познавшим всю глубину Истинного Имени, ставшим неотъемлемой частью его «я».

– Спасибо, – поблагодарил Ард и отпустил осколок имени Льдов и Снегов на волю. Тот прозвенел детским смехом, прохрустел молодым снегом и коротко зашуршал белыми верхушками пушистых деревьев.

Ардан задышал легче и свободнее, а чувство тяжести, постепенно наваливавшееся на плечи, стало отступать.

Прикрыв глаза, юноша несколько мгновений дышал. Медленно, размеренно, стараясь успокоить скачущие с темы на тему мысли. Словно блохи на спине бездомной собаки, которую решили помыть добросердечные путники.

Что он только что увидел? Бездомного Фае, прячущегося под личиной человека? Человека, который стал образом увенчавшихся успехом попыток Кукловодов создать нечто вроде симбиоза мутации и одержимости духом Бездомного Фае? Имелась ли вообще принципиальная разница между данными понятиями? А может, мороз показал ему разумную гуманоидную химеру, о существовании которых ходили легенды в среде любителей лекций профессора Ковертского? Но есть ли тогда разница между гуманоидными разумными химерами и мутантами? Стоило ли ему пойти за вереницей следов, уходящих в сторону лестницы? Не стоило? И самое главное – что делать с телом?

Ардан пытался ухватить хоть одну мысль, отсекая все прочие, но стоило ему сосредоточиться на чем-то одном, как прочие метания возвращались с утроенной силой и настойчивостью.

– Хватит, – вновь сам себя оборвал Ард. – Как говорит Милар, надо решать по мере поступления.

Это не задачка из Звездной науки или математики, которую он мог разбить на составляющие и начать поступательно решать, сводя в единую систему. Первое и самое важное – тело тазидахского мутанта.

Если его найдут, а его обязательно найдут, Конгресс будет сорван. Сильный ли урон получит Империя? Ардан понятия не имел. Он старался, как и советовали, держаться от политики настолько далеко, насколько возможно. Увы, эта самая политика с завидным постоянством находила способы, как подобраться к нему. Причем со спины.

Вытащив по два накопителя каждого цвета из пояса, Ардан приложил их ко лбу и вновь сосредоточился на звуках зимы. Он слышал ее шуршащий шепот, чувствовал легкую походку. Усталость, кратно превышающая ощущения последних нескольких минут, волной накатила на юношу.

И если бы не волнорез в виде стремительно тускневших накопителей, Ардан бы под ее неумолимым натиском попросту потерял сознание.

У него имелось всего несколько мгновений в запасе. Запомнив в мельчайших подробностях характер ран и исходящего от них запаха, Ардан позвал мороз. Не местный, а тот, что бродил по улицам. Куда более суровый, серьезный и непреклонный. Он ворвался метелью в щели крыши, потянулся снежными руками-лентами и обхватил тело мутанта.

Он вгрызался в плоть, с жадностью забирая и не жуя глотая последние крохи тепла. Срывая их, он слой за слоем откапывал своего собрата – хлад мертвой плоти. И уже вместе они набросились на останки, пребывая в первобытной ярости от того, что кто-то так долго и усердно сопротивлялся их власти. Что кто-то посмел презреть Зиму и ее царство; посмел принести тепло туда, где то не ждали и не чествовали.

Одновременно с тем, как всего за пару секунд четыре кристалла рассыпались звездной пылью, Ардан отпустил мороз на волю. Тот втянулся обратно в щели, забирая с собой принесенный с улицы снег.

От тела не осталось и следа. Только обледенелый осколок то ли пальца, то ли просто какой-то косточки напоминал о том, что еще недавно здесь лежала плоть. Плоть, промерзшая насквозь и расколотая в мелкую пыль касанием сердца Зимы.

Кто-то бы мог испугаться подобной жестокости, но Атта’нха учила Арда, что Имена не знают эмоций и не ведают морали, у них даже нет звериных Законов и укладов Королев Града на Холме. Они просто есть. Такие, какие они есть. Так что Ард не испугался.

Убирая обледенелую косточку во внутренний карман, он вытер испарину со лба, а вместе с ней и капли крови из-под глаз. От напряжения полопались тонкие сосуды.

Если бы не Зима, Ардан не смог бы и десятой части того, что сейчас сотворил. Впервые в жизни, пусть и на краткий миг, ему стало интересно, насколько же была могущественна Атта’нха в самый темный час сезона снегов? И что произошло бы с операцией «Горный Хищник», если бы не запрет Королев вмешиваться Духам Хранителям в дела смертных…

Ардан прислонился спиной к насквозь промерзшим доскам и ненадолго прикрыл глаза. Тяжело дыша, он мысленно зачеркнул одну из проблем. От тела, природу появления которого не слишком хорошо понимал, юноша избавился. Осталось решить задачку с весьма небольшим диапазоном возможного выбора ответа.

Две лестницы.

Справа от него та, что вела на крышу, и, может, если белый туман мороза продержится еще четверть часа, то Ардан успеет вернуться до смены караула. Слева – та, к которой вела вереница следов неизвестной твари, а сама лестница спускалась на последний этаж, где располагались три миссии.

Антураж посла и министра иностранных дел королевства Нджии, затем, если считать от чердачной лестницы в противоположную сторону, – Княжество Фатия. И последнюю треть определили для Братства Тазидахиана. Весьма логично разместить полугласный альянс, причем состоящий (если не считать ыатийцев) из крупнейших миссий, на одном этаже.

Зачем неизвестным понадобилось убивать мутанта Тазидахиана, а затем спускаться на этаж, где сосредоточились три самые милитаристские нации на планете?

Ардан невольно вспомнил музей Истории Магии.

Чем-то происходящее напоминало ту злополучную ночь. Чем конкретно? Тем, что все здесь пропахло, даже скорее провоняло – и вовсе не серой, а подставой. Причем совсем не такой относительно простой, как в Музее, а несколько более изощренной. И учитывая, что диверсанты даже не убрали за собой тело, значит…

– У них ограничено время! – едва было не воскликнул Ард. – Или…

Задачка решилась сама собой. Если убийца не стал избавляться от следов, то либо он торопился, либо следы и являлись целью уравнения. Таким образом, если свести все воедино…

– Тела тазидахцев и их союзников в сердце Империи во время Конгресса… – прошептал Ардан.

Запах серы, еще недавно дурманивший юношу, сменился другим. Тем, которым пропитался Шамтур и сотни километров изломанных окопных линий. Может быть, большая война и не начнется сразу на следующий день, но в том, что подобное поставит Западный материк в еще более острое положение, чем тот находился, сомневаться не приходилось.

Ардан поднялся на ноги и поспешил по следу. У него осталось немногим меньше четверти часа прежде, чем морозный туман, окутавший отель, рассеется.

Очередные приключения…

Перед тем как спуститься по лестнице, Ардан уже привычным хлестким движением расшнуровал ботинки и, затянув нехитрый, но надежный узел, повесил себе на шею. Стоя около края лестницы и вглядываясь в сумеречный закуток коридора, Ардан мысленно проклинал архитекторов.

Наверное, с их точки зрения, сооружение некоей разновидности алькова около подножия лестницы, ведущей на технический этаж, имело весьма серьезный смысл. Как и дверь, его отгораживающая.

Юноша спустился по скрипучим ступенькам и тихонько втянул носом воздух. С той стороны незапертой деревянной створки пахло… травами. Причем очень характерными травами. Ардан помнил их с того самого момента, как мучился несколько недель со сном, и Атта’нха отпаивала его специальным чаем, помогавшим заснуть.

Молясь о том, чтобы в одном из самых дорогих отелей не только города, но и всей Империи были смазаны петли, Ардан приоткрыл дверь. Слава Спящим Духам, фурнитура не издала ни единого лишнего звука. Так что в отражении лезвия вытянутого ножа Ард смог увидеть весьма красноречивую картину.

Среди относительно широкого коридора, по обе стороны которого в шахматном порядке располагались однотипные двери, царила тишина. И не самая обычная, а та, внутри которой даже дыхание не собьется с размеренного шага, а сердце не сделает лишнего удара.

Вытянувшись вдоль стен, кто с ружьями, несколько даже с посохами, у входа в резиденции дипломатических миссий дежурила их личная охрана. И все бы ничего, если бы не тот факт, что они слегка покачивались из стороны в сторону. Как листья на едва ощутимом летнем ветру.

Никто, кто мельком бросил бы быстрый взгляд на этаж, не заподозрил бы ничего необычного. Стоят себе и стоят. Несут молчаливую и не самую простую службу на благо своих стран.

«Проклятье», – мысленно произнес Ардан и втянул лезвие ножа обратно за дверь.

Недолго думая, попутно борясь с подступающей сонливостью, свинцом тянущей веки все ниже и ниже, Ардан выпустил сорочку и срезал край борта. Затем, едва различая очертания реальности и двигаясь так, словно попутно боролся с неумолимым речным потоком, рассек собственную ладонь и обагрил алым цветом лоскут ткани.

Сбиваясь, качаясь из стороны в сторону, юноша сумел приподнять маску и приложить к носу влажную от своей же крови импровизированную повязку. Глубоко вдыхая запах горькой меди, Ардан постепенно приходил в себя.

«Трава Мягких Сновидений, – мысленно прошептал Ард. – Интересно…»

Данная трава росла на северных склонах дальних Алькадских кряжей. Ее использовали в народе Гектора, чтобы помогать младенцам спать во время длинных переходов племен между охотничьими угодьями. К старшему возрасту вернувшиеся от Духов Хранителей полноправные охотники уже, как и прочие их родичи, получали иммунитет к этой Лей-траве.

Ардан, в силу лишь половины сущности матабар, полный иммунитет так и не приобрел, но повязка и кровь ограждали его в достаточной степени, чтобы не потерять сознание.

Взбодрившись и вернув себе способность трезво рассуждать, Ард снова выглянул в коридор. Сощурившись, он внимательно осматривал пол, стены и потолок, пока в одной из ламп, светящей куда тусклее своих соседок, он не различил силуэт небольшого мешочка.

Вот так просто – отвар в сухом виде положили в плафон, а тот грелся от Лей-лампы, и травы постепенно, в очень небольшой дозе, нагревались и усыпляли стражей. Настолько, что те не падали ничком на пол, а пребывали в некоей форме транса. Том состоянии, когда ты вроде и понимаешь, что спишь, но окончательно сбросить с себя оковы миражей не в состоянии.

Но самое неприятное заключалось совсем в ином – из-за дурманящего запаха и повязки на носу Ардан был не в состоянии учуять хоть что-то, кроме своей же крови. Так что, держа в одной руке нож, а в другой – посох, прижимаясь спиной к стене, он выбрался в коридор. Словно слепой, неумелый и едва покинувший утробу матери котенок.

Чувствуя заинтересованные касания стационарного щита на границе своего сознания, Ардан успокаивал скачущие мысли тем, что использовать вредоносную Звездную магию сейчас не смог бы не то что Гранд Магистр, а возможно, ни один из учеников Арора. Если бы тем вдруг, конечно, оказалось хоть малейшее дело до происходящего в мире.

Ориентируясь лишь на глаза и слух, что буквально делало Арда полуслепым, он перемещался от одной двери к другой. Порой замирал, когда кто-то из стражников дипломатических покоев как-то слишком уж сильно вздрагивал или покачивался. Прикладывая уши к замочным скважинам, протягивая нож под дверным полотном, Ардан внимательно изучал, что происходило на этаже.

В каждой из комнат, будто под копирку, спали люди. Кто-то, полураздетый, со спущенными штанами, свалился на кровать, так и не успев сменить дневной гардероб на ночную рубашку. Иные лежали на полу с газетой или книгой в руках. Ардан заприметил компанию фатийцев, как трава скошенных за круглым столом, с которого капал крепкий черный Каргаамский кофе.

Трава Мягких Сновидений застала своих жертв в самых разных позах и, собственно, в тех же позах и отправила их по эфемерным просторам бессознательного воображения. А учитывая дозу, то когда дипломаты и охранники проснутся, даже и не вспомнят, что именно произошло. Прошедшее время промелькнет для них незаметно, а полусонное сознание само подскажет ответ на любые вопросы.

Ардан хотел бы, чтобы и его разум тоже ответил на несколько пунктов из длинного, все растущего перечня. Один из них добавился буквально только что – каким образом злоумышленники пронесли в, возможно, самое защищенное здание на всей планете (как минимум на ближайшие две недели) Лей-траву? И более того, почему стационарная защита, уже контролировавшая наличие у Арда накопителей, пропустила за свой периметр хорошо изученную Лей-траву с весьма характерным Полем Паарлакса? Или, как его раньше называли, – Лей-Эхом.

Даже в фирме ан Маниш Ардан видел чертежи стационарных щитов, позволявших подать сигнал бедствия, если за вверенные им границы проносили нечто подобное. И это щиты со в сотни раз меньшим списком параметров и условий. Более того – схема защитного купола отеля была заранее утверждена и принята к сведению всеми представителями Конгресса. Ее скрупулезно проверили, разложили по блокам, деконструировали и утвердили лучшие из Звездных умов всех стран-участниц.

«Кто-то сумел ее взломать», – пришел к неутешительному выводу Ардан.

А значит, этот кто-то находился за границей научного познания даже Гранд Магистров… и вряд ли в деле замешан единственный в мире Архимаг, скитавшийся инкогнито по свету.

«Не о том думаешь», – напомнил себе Ард.

Подходя к очередной двери, он…

* * *

Ардан открыл глаза и попытался пошевелиться, но не смог. Лишенный посоха, связанный по рукам и ногам, он сидел в комнате. Дорого обставленной, с позолотой на потолочной лепнине и весьма ярким паркетом, на поверхности лака которого отражались укрытые масками лица. Двух людей. А может, и не совсем людей.

Они стояли рядом с уснувшим на кровати мужчиной с грубыми чертами лица, покрытым шрамами телом и выжженной меткой. Совсем как у коров на любой ферме. Клеймо, оставленное раскаленным железом. Вот только в Братстве Тазидахиана подобными метками удостаивались лишь лучшие из «братьев».

Так что неизвестные в данный момент копались в вещах посла или аналога «министра» из Братства. Стараясь не оставлять следов, они выдвигали ящики, перетряхивали одежду, развешанную в шкафах, осматривали каждую баночку, скляночку и бутылку.

Они что-то искали.

Точно так же, как искал и Ардан. Озирался по сторонам в попытках обнаружить хоть что-то, что могло привести его к спасению. Пытался напрячь мускулы, но веревка внезапно оказалась прочнее того, на что был способен полукровка.

– Не стоит, волчонок, – раздалось над ухом. Чистый, без акцента, язык Фае.

Ардан вздрогнул. И вовсе не из-за языка. А из-за звука. Из-за голоса. Мягкого, слегка свистящего, такого, будто вместо живых связок в горле незнакомца спрятаны веревочки. За которые его дергали.

Как куклу…

Ардан уже слышал этот голос. Тогда, во Дворце Царей Прошлого. В памяти Красной Госпожи. И в воспоминаниях Одурдода Нудского.

Строгий, безэмоциональный тон.

– Мы не знакомы лично, волчонок, но почему-то у меня складывается ощущение, что ты меня знаешь.

Незнакомец обошел Арда и встал у него перед лицом. Закутанный даже не в черную одежду, а в саму тень, черным туманом стелющуюся по его спине и груди. Укрывавшую непроглядным капюшоном голову и лицо, вуалью спускавшуюся по рукам и ногам. И только два глаза белыми искрами сияли во тьме.

Ни запаха. Ни стука сердца. Ни даже дыхания.

Ничего. Только ощущение того, что жизнь Арда целиком и полностью зависела от одного лишь желания этого… этой Куклы.

Перед ним стоял Эан’Хане.

И да, Ард видел их и прежде и даже сошелся в битве с одним из владеющих вершиной искусства. Но еще никогда прежде он не видел тех, о ком предупреждала его Атта’нха. Впервые в жизни Ард оказался перед лицом ужаса, ставшего прародителем множества самых страшных и жутких историй. Как среди Первородных, так и людей.

Перед Ардом, посреди неприступного отеля «Корона», на самом главном мероприятии на планете, одетый во мрак, стоял Эан’Хане Темных Слов!

– Ох, волчонок… как говорится, кровь от крови, – бесплотной тенью Эан’Хане, не касаясь пола, подлетел к Арду и наклонился так близко, что лицо юноши едва не коснулось непроглядного провала мантии мрака. – Я слышу в тебе их голоса. Пока лишь едва различимый шепот. Совсем нежный и юный. Почти детский. Но они есть. Там. В глубине твоего сердца. Дают свои ростки. Осколки Темных Слов. Ты воспользовался знанием, которым нельзя пользоваться, о благочестивый подданный Зимней Королевы. Совсем как твой прадед. Как Арор, да будет его имя забыто.

Тень выпрямилась и отодвинулась в сторону, а Ардан понял две вещи. Первая – у него не имелось ни единого шанса. Может, если бы не тот факт, что ему пришлось использовать так много своих сил Говорящего, – он бы смог что-то придумать. Не чтобы победить Темного Эан’Хане, а хотя бы выжить и, возможно, как-то повлиять на происходящее.

Победить Темного Эан’Хане… что за глупость. В историях Атта’нха и легендах Арора упоминалось, что Темные Эан’Хане обладали такой силой, что для их сдерживания требовались силы самых могущественных Эан’Хане, а порой и самих Сидхе. Именно поэтому Темных не одолели, истребив до последнего, а лишь изгнали за Великое море.

Что же до второй вещи – эта тень, эта… Кукла знала Арора. Знала его лично.

– Думаешь, как можешь освободиться, волчонок? – все так же безжизненно, сухим и мертвым деревом, звучал голос из недр живого мрака. – Я чувствую, что у тебя еще остались искры воли, чтобы позвать твое Имя. Имя… Льдов и Снегов? Удивительно… неужели Ведьма Льдов и Снегов решилась поделиться именем своей матери с кем-то из смертных? Забавно, что Дворы настолько отчаялись остановить нас, что сделали ставку на простую смертную искру…

Ардан, прежде действительно из последних сил пытавшийся отыскать решение, застыл.

– Ты не знаешь, как передаются Имена Старших Стихий, – не спрашивала, а с удивлением, причем с удивлением для самой себя, утверждала Тень.

Опомнившись, Ард отсек все ненужные мысли и попытался ухватиться за короткую заминку, вызванную искренней ошеломленностью Темного Эан’Хане.

– Я знаю достаточно, Темный, – произнес Ардан. – Я знаю, что ты служишь Кукловодам. Я знаю, что вы пытаетесь создать симбиоз смертных и Бездомных Фае, и я знаю, что…

Ард собирался продолжить, щедро скармливая приманку добыче, но его губы сомкнулись, а язык прижался к небу. Тени окутали юношу, оплетя его неприступными путами. Подчиняясь воле Темного, они отрывались от поверхностей и приобретали формы, суть и плоть.

– Кукловоды… так вы нас называете? Капитан Пнев и Полковник не придумали чего-то более изысканного? – вновь в прежней безэмоциональной манере задал риторические вопросы Темный. – Хотя, пожалуй, название действительно описывает нашу суть. Удивительно, волчонок, мой Хозяин разрешил мне оборвать твою жизнь. Ты создаешь слишком много суеты там, где требуется покой и размеренность. Но вот я смотрю на тебя. Беспомощного и жалкого, неспособного даже преодолеть волю моих теней… у меня нет ни малейшего желания обрывать твои страдания. Нет, совсем нет. Это не утолит моей жажды.

Тень вновь придвинулась и наклонилась к нему так же близко, как и прежде.

– Как же сладки будут твои страдания, волчонок. И может быть, видя, как ты сжигаешь сам себя, я смогу наконец отплатить Арору за все его грехи, – едва слышно шептала Тень. – Пока на тебе метка Аллане’Эари, своей волей я не могу причинить вред ни тебе, ни ей. Твоему маленькому счастью. Смертной плоти. Любовь… как это пошло, волчонок. Но я чувствую, как метка слабеет. У нее осталось всего несколько дней, чтобы удержать меня.

Ардан почувствовал, как горный охотник внутри него ощерился и как когти и клыки начали резать его десны и пальцы.

– Если бы вы могли или хотели что-то с нами сделать, то уже сделали бы, – процедил Ард, – но вы не можете. Не напрямую. Я не знаю почему, но каким-то образом это создаст для вас слишком много проблем.

– Думаешь, ты самый умный, волчонок? – не растерялась Кукла. – Ты даже не представляешь, на что мы способны. На что Я способен.

Ардан, не таясь и не прячась, заглянул прямо в белые искры глаз под капюшоном мантии мрака.

– Тогда сделай это, Темный. Давай. Вот он я. Давай закончим все прямо здесь и сейчас.

На мгновение Арду показалось, что он оказался на пути горного селя. Грохочущего потока грязи и камней, сминающего вековые стволы так же просто, как ребенок мнет траву. Но мгновением позже наваждение исчезло.

– Не искушай меня, волчонок, – Темный придвинулся еще ближе, и под его левой рукой вспыхнуло золотое пламя. – Я могу погрузить твой разум в столь глубокие пучины, что ты бы не осмелился даже подумать назвать болью, ибо это слово меркнет по сравнению с тем, что ждет тебя внутри моего гнева.


Темный хотел сказать что-то еще, но не успел.

– Здесь нет, – коротко, на галесском, булькающим голосом отчитался один из рыскавших по комнате.

Темный несколько долгих секунд стоял неподвижно, после чего ненадолго прикрыл белые искры своих глаз.

– Значит, решили предать… что же, мы к этому готовились… Ну а ты, – Темный повернулся к Арду, – до встречи, волчонок. Хотя, может, я навещу дочь Рейша Ормана до того, как забрать с тебя долг Арора. И, да будут Вечные Ангелы свидетелями, ты поймешь, что все то, что ты слышал про Темных Эан’Хане, не более чем детские страшилки. Я же познакомлю ее с настоящим ужасом.

И прежде чем Ардан успел прикоснуться к тянущемуся к нему морозу, рвущемуся сквозь запертые ставни, Темный Эан’Хане взмахнул полой струящегося тумана.

– Но ты об этом не вспомнишь. Так и не узнаешь, почему именно пойдешь к алтарю один. Совсем как Арор. Как красива и жестока порой судьба, волчонок.

* * *

– Эй, Осел, ты чего тут, спишь, что ли?

Ардан вздрогнул и открыл глаза. Он стоял посреди постепенно рассеивающегося морозного тумана, пригнанного ветрами застывшего Ласточкиного океана.

Рядом с ним переминался с ноги на ногу Полевка.

– Смена постов, – скрежеща зубами, напомнил оперативник.

– Д-да, конечно, – немного заторможенно, глядя на часы, где полночь сменилась часом ночи, кивнул Ардан. Неужели он так сильно задремал на свежем воздухе, пригнанном океанскими ветрами, что действительно заснул?

Уже сделав первый шаг по снежному настилу, Ард услышал оклик Полевки:

– Ты, кажется, леденец уронил, Осел! Только странный какой-то.

Ардан повернулся и забрал из варежек Полевки облепленный снегом кусочек льда. И стоило льдинке коснуться его кожи, как та истаяла. Встрепенулась встревоженным паром и… втянулась внутрь пор Арда. Полевка к этому времени уже отвернулся и ничего не видел.

Не видел, как Ардан сжимал кусочек чужого пальца и, скрючившись в три погибели, схватившись за посох, кряхтел. Из его глаз, с его губ, стекая по подбородку и щекам, ползли линии черных теней.

Мороз окутывал лоскуты теней внутри сознания Арда. Вцеплялся в них разъяренным волком и вырывал из сердца и разума юноши. Драл в клочья и выплевывал наружу. И с каждой новой поверженной тенью в разум Арда возвращались воспоминания.

Мутант… Трава Мягких Сновидений… Темный Эан’Хане…

– Тесс… – прошептал Ардан.

Он не сомневался. Ни секунды. Ни самого краткого мгновения.

– Эй, Осел… ты чего?! Осел! Проклятье…

Ардан одним прыжком перемахнул через парапет и приземлился на поверхность ледяной реки. В нескольких метрах над его головой звучал свисток, а Ард уже бежал.

Совсем как тогда, в тот вечер, когда взорвали храм. Только на сей раз под ним не билось горячее сердце Волка Пылающей Тьмы. На сей раз Ард оказался таким медленным, таким беспомощным и…

– Нет, – в который раз за вечер сам себя оборвал Ардан. – Ни за что.

Дул ветер, холодный и промозглый, готовый пожрать любого, кто осмелится встать на его пути. Но Ардан не страшился холода со времен, как поднялся на горные пики вместе со своим Учителем – Эргаром, Грозой Горных Пиков.

Прошло уже полчаса.

Мороз стаей диких хищников вгрызался в гранит и камни. Усмирял могучие легкие исполинских фабрик и заводов, заставлял склониться ниц тарахтящие механизмы внутри железных коней. Но Ард не страшился его. Зачем ему пугаться своего не столько друга или брата, сколько части самого себя? Мороз он встретил в тот же день и в тот же час, когда его впервые обняли руки его собственной матери. Зима встречала его рождение с той же нежностью, что и родители в далеком доме на берегу горного ручья.

Полчаса… как много.

Белое марево лютого холода, проникая в каждую щель, забираясь под откосы, протискиваясь в трещины каменной кладки, спешило растоптать и забрать самые стойкие и самые рьяные из кусочков тепла. Ардан ничего не прятал и не таил. Он играл с холодом, улыбаясь и смеясь в ответ на его суровые объятия прежде, чем научился говорить.

Я должен успеть.

Зима и ее пажи, Снег и Лед, никогда не были врагами Ардана. Они были его приятелями, с которыми он играл, прыгая из сугроба в сугроб. Были его няньками, которые отваживали от родного дома голодных зверей. А затем были теми единственными, кто приносил на гору осколки памяти о матери, брате и целом мире, скрытом за высокими пиками.

Снег и Лед были частью Арда с момента, как он открыл глаза. И в час, когда никто не мог ему помочь, он помог себе. Он позвал Зиму, позвал Снега и Льды, и те откликнулись.

* * *

– Дорогой… – Сжимая покрасневшие пальцы, молодая девушка, закутанная в теплую меховую шаль, позвала своего мужа. – Батареи точно горячие?

Мужчина в шарфе, обмотанный пледом, дотронулся и тут же отдернул руку от чугуна.

– Раскаленные.

И они оба не без удивления посмотрели на красный столбик термометра, закрепленного на оконной раме. Синоптики, как всегда, ошиблись. Обещали к полуночи самую холодную ночь за последние десятилетия. Тридцать градусов мороза. Вот только красная полоска почему-то уже перевалила за тридцать шесть и не спешила останавливаться.

* * *

– Скорее, скорее в дом! – причитала женщина с пышной конституцией и не менее объемной шубой. Стоя на пороге особняка своих нанимателей, она смотрела, как дети, одетые в несколько слоев мехов, играли со снегом.

Будучи уроженцами Северного материка, ее работодатели верили, что так их дети закалятся и будут лучше переносить зимы. Но, видят Вечные Ангелы, не в такую ведь ночь.

Впрочем, гувернантка поспешила со словами про «ночь». Здесь, вдоль набережных Ньювы, как и на самом Ньювском проспекте, из-за света фонарей, окон и многочисленных вывесок даже ночью было ярко, как днем.

– Ой, смотрите! – маленькая девочка протянула руку, указывая на приближавшееся белое марево. И там, где оно касалось источников света, те немедленно покрывались инеем. Свет мерк, исчезая в пучине зимнего дыхания.

Совсем как если бы посреди яркого полудня мир вдруг окутала непроглядная ночь.

– Пурга! – закричала гувернантка. – Немедленно идите обратно!

Трое детей, все так же смеясь, бросая друг в друга снежки, забежали один за другим. Уже за дверью, стягивая с себя шарф и шапку, маленькая девочка, смеясь, повторяла:

– А я его видела, я его видела!

– Кого ты видела, дорогая? – спросила гувернантка, смотрящая в окно, как город заметала пурга, а столбик термометра коснулся отметки в минус сорок градусов.

– Снежного волка! Белого! Большого! Он бежал по льду! А еще он выглядел как человек!

– Тебе показалось, маленькая, не бывает волков, которые выглядят как люди, – ответила ей гувернантка, сдвигая занавески. – Такое только в сказках.

* * *

Тесс открыла глаза и сразу даже не поняла, что именно перед собой видит. Ей показалось, будто рядом с кроватью застыло нечто среднее между волком и человеком. Белая шерсть струилась по лицу, одновременно обладавшему звериными и людскими чертами. Лапы, похожие на руки, а может, руки, слишком напоминающие лапы, держали посох, сиявший ярче луча путеводной звезды.

Девушка моргнула, и наваждение, вызванное резким пробуждением, исчезло. Рядом с кроватью стоял…

– Арди?

Он отложил в сторону посох и, опустившись на одеяло, притянул к себе невесту. Прижал так крепко, что Тесс серьезно испугалась, как бы не затрещали кости. Она хотела сказать что-то, хотела спросить, но почувствовала, даже сквозь пальто Арди, как бешено колотится его сердце. Обычно спокойное, едва различимое на слух, оно билось с усердием запыхавшегося скакуна.

Тесс не знала, что именно произошло. Не понимала, почему жених оставил свою службу и пост и примчался к ней посреди ночи, но ей не требовалось спрашивать.

Она обвила его плечи руками, положила голову на грудь и… все. Они не говорили друг другу ни слова. Старались даже не дышать. Застыли в объятиях.

Ардан гладил ее по волосам. Целую и невредимую. Дважды… Вот уже второй раз он обогнал судьбу. И, Спящие Духи, Вечные Ангелы, да кто угодно – Ард не хотел узнавать, что будет на третий раз. Не хотел верить, что Закон Трех сработает и здесь. Что нельзя избежать того, что «сказано трижды». И даже если таков сон Спящих Духов – он заставит увидеть их нечто иное. А если судьба Светлоликого – в его силах ее изменить.

Только в эту ночь, только в этот час у него получится. Обязательно получится. В его сознании, посреди Алькадских вершин, сияли Снега и Льды. Столь бескрайние, что могли бы накрыть собой весь город. Еще никогда прежде Ардан не касался осколка столь масштабного, столь всеобъемлющего и глубокого. Еще никогда не чувствовал Зиму так же, как чувствовал сейчас тепло Тесс.

Он разжал объятия и потянулся к прикроватной тумбочке. Выдвинул ее и вытащил на свет маленькую коробочку с двумя простенькими колечками. Они хранили в себе свет звезды. Сидхе Аллане’Эари, дочь Королевы Зимы и Мрака, Повелительницы Льдов и Снегов, принцесса Холодной Летней Ночи подарила им его на свадьбу. Подарила звездный свет.

Ардан положил их на ладони и прошептал слова. Слова, которые не услышит смертное ухо и которые не произнесут смертные уста. Он все шептал и шептал, рассказывая Снегам и Льдам истории. Истории, которые приобретали образ огневолосой красавицы. По собственной воле она отдала ему свое истинное имя, и теперь он делился им с Зимой.

Без ропота и без страха. Потому что он уже знал имя Тесс. А значит, знала и Зима. Ей просто надо было о нем напомнить.

И когда Зима вспомнила, то на мгновение на колечках вспыхнул узор. Словно их коснулся иней. Сиял всего мгновение, а затем тут же потух, будто и вовсе не приходил.

Ардан молча взял руку Тесс и надел кольцо на ее изящный безымянный палец. Тесс же, точно так же молча, надела кольцо на его безымянный палец.

И не было ни алтаря, ни церкви, ни священника. Ни мудреца, ни леса, ни свечи, ни воды в ладонях.

Им и не требовалось.

– Засыпай, – Ардан поцеловал ее в лоб.

Тесс опустилась на подушки, а юноша подоткнул одеяло, чтобы Тесс не замерзла. Хотя теперь она вряд ли когда-нибудь испытает такой же холод, как другие.

Точно так же, как Ардан вряд ли когда-нибудь сможет услышать полное Имя Льдов и Снегов. Он поместил часть Имени, часть самого себя, в обручальные кольца. И до тех пор, пока бьется ее сердце, скрепляя их договор, Ардан не станет Эан’Хане.

Он это точно знал. Знал ясно. Без сомнений или метаний. И если бы Милар сейчас спросил про цену искусства Эан’Хане, Ардан смог бы ответить, что вот она. Его цена. Куталась в одеяло и улыбалась.

– Я скоро вернусь, – прошептал Ардан над ухом жены.

– Я знаю, – ответила Тесс. – Я дождусь.

Он бы заплатил эту цену в любой час и любой день. Заплатил бы вдвое, втрое, в десять раз больше. И теперь ни один Темный не коснется ее, ни один Бездомный не подберется и на километр, и ни один демон не сможет находиться рядом.

Зима берегла Тесс. Берегла, подпитываясь осколком имени Льдов и Снегов, и в отличие от генераторов или накопителей, созданных смертными, эта магия не иссякнет. Покуда бьется ее сердце…

Ардан дождался, пока Тесс уснет, и, забрав посох, вышел за дверь.

* * *

Подняв воротник и дыша на пальцы, майор Мшистый нехотя выбрался из автомобиля.

– Я начинаю понимать лейтенанта Корносского, – присвистнул Бешеный Пес Черного Дома, осматривая набережную канала Маркова.

– Ты сомневаешься в суждении его императорского величества? – выдыхая сигарный дым, спросил Полковник, подошедший к своему верному оружию, облаченному в человеческий облик.

– Я сомневаюсь в том, Полковник, что лет через десять у меня останется хоть какой-нибудь шанс его остановить. Если такое потребуется, конечно.

Полковник, обычно скупой на эмоции, коротко улыбнулся.

– Что? – спросил майор.

Полковник окинул взглядом улицу. Дул ветер. Он превращал в сверкавшие снежные хороводы морозные клыки острых шпилей, поднявшихся над домами; сметал с автомобилей окутавшие их неприступные многотонные клети из синего, кристально чистого льда; уносил следом за собой исполинские глыбы, буквально наползавшие на гранит.

Канал Маркова выглядел так, словно в его пределах кто-то использовал стратегическую магию, а теперь заметал следы. Будто ничего и вовсе не произошло.

– Не уверен, что у тебя есть даже пять, майор.

Наконец из дома вышел легко одетый, совсем не по погоде, Ард Эгобар.

– Господин Полковник, нам надо поговорить.

Полковник тяжело выдохнул и коротко сказал:

– Боюсь, капрал, у вас в данных обстоятельствах другого выбора-то и нет.

* * *

Келли, зевая и накрывая плечи собственным одеялом, босыми ногами вышел на крыльцо. Дул западный ветер. Он нес собой холод Ласточкиного океана, заметая Дельпас белым настилом. Столбик термометра уже коснулся отметки в пятнадцать градусов мороза, что стало для бывшего шерифа Эвергейла, не знавшего температуры ниже десяти, немалым испытанием.

Чего не скажешь о Шайи. С распущенными волосами, она качалась в кресле, словно ее не заботили ни ветер, ни мороз. Одетая лишь в одну ночную рубашку, она не сводила взгляда с далекой горы.

– Шайи, дорогая, в твоем положении это не лучшая идея.

Келли стянул с плеч одеяло и хотел было укрыть уже совсем немаленький живот жены.

– Не надо, – покачала головой Шайи. – Нам не холодно.

– Но…

– Она попросила мороз не докучать мне, и тот согласился, – перебила Шайи.

Келли вздохнул и сел на соседнее кресло. В последнее время порой Шайи говорила странные вещи.

– Кто – она, дорогая? – спросил бывший шериф.

– Ведьма-волчица, – ответила Шайи. – Иногда волчица приходит ко мне во снах. Рассказывает истории. А я слушаю.

Келли снова вздохнул. Предыдущая беременность Шайи прошла вполне себе обыденно, а эта, наверное, стала олицетворением всех тех историй о тревоге разума будущей роженицы.

– Пойдем спать, дорогая. Тебе надо набраться сил для путешествия. Через несколько недель мы отправляемся в столицу. К твоему старшему сыну.

– Я знаю, Келли, – кивнула Шайи. – Я в сознании, дорогой. Это не лунатизм.

Келли несколько раз моргнул. И действительно – Шайи не выглядела как одна из тех людей, что говорили по ночам странные вещи или даже ходили, сами того не понимая.

– В таком случае ты меня немного пугаешь, дорогая.

– Не переживай, Келли, – она положила ладонь ему на колено. – Этого не надо бояться.

– Шайи… ты говоришь так, будто чего-то бояться как раз таки надо.

Шайи кивнула. Кивнула так, будто знала больше, чем могла сказать. А может, не столько знала, сколько чувствовала, но не имела возможности описать словами.

– Она догоняет его.

Келли вздохнул уже третий раз. С самого лета Шайи порой делилась своими кошмарами о том, как за Ардом бежит некая тьма. Бесформенная и бесплотная.

– Твой старший сын, дорогая, крепкий мужчина. Не бойся за него.

– За него я и не боюсь, Келли, – коротко и печально улыбнулась Шайи.

– Тогда за кого?

Перед тем как ответить, Шайи несколько долгих, тяжелых секунд смотрела на далекие пики Алькады, едва видневшиеся на горизонте. Смотрела так, будто слушала кого-то.

– Если тьма поймает Арда, дорогой, то… я страшусь за всех остальных.

## Глава 96

Кабинет Полковника почти ничем не отличался от своего обычного состояния. Все такой же неоправданно большой и оттого кажущийся пустым и даже в некоей степени заброшенным. Лишь отсутствие пыли на тяжелом столе, нескольких диванчиках и единственном кофейном столике, расположенном у подножия массивного шкафа, намекали на то, что здесь кто-то обитал. Обитал и регулярно убирался.

А порой еще, вдобавок, менял плотные шторы и тюль в мелкую сеточку, которые прикрывали окна. Не столько конспирации ради (учитывая, сколько стационарных щитов окружало Черный Дом в целом и кабинет его де-факто руководителя в частности), сколько из-за, наверное, привычки.

Фальш-тумбочка, внутри которой прятались воздуховоды пневматической почты, портрет его императорского величества на стене и вертящий в пальцах леденец, располневший Полковник. Арди слышал о том, что курение заглушает голод, и судя по разительно изменившейся конституции прежде сухого начальника Второй канцелярии, слухи не врали.

Рядом с Ардом сидел… нет, не майор Мшистый, сопровождавший юношу и Полковника в Черный Дом, и даже не капитан Понских. По левую руку от Ардана обнаружился не кто иной, как капитан Пнев. Милар, в отличие от Полковника, не отказался от табачных изделий, хоть на том и настаивала его жена.

Нет, Милар отчаянно боролся с привычкой и иногда даже одерживал победы в их скоротечных битвах, но войну пока что выигрывал табак. Папироска обожгла пальцы капитана, и он, выдав короткое:

– Дерьмо, – выбросил ту в уже заполненную пепельницу.

– Категорически согласен, – постучал леденцом по блюдцу Полковник. – Всю эту ситуацию можно описать разве что твоим эпитетом, капитан.

– Вечные Ангелы, господин маг! – не сдержался Милар и повернулся к Арду. – Ну что тебе стоило поднять сигнал тревоги!

– Здесь как раз таки особой проблемы нет, капитан, – внезапно для обоих – для Арда и Милара – Полковник впервые в истории их общения встал на сторону Ардана в вопросе выполнения служебных обязанностей. – Ард, поясни, пожалуйста, капитану.

Ардан вздохнул. Помимо всего прочего, что он успел рассказать за прошедшие три с половиной часа, включая свои мотивы и мысли, он не описал последней детали.

– Когда я жил среди зверей…

– Не лучшее начало, господин маг, – прищурился Милар, но взмах руки Полковника заставил напарника Арда замолчать.

– Так вот… порой, чтобы одна стая охотников пришла драться за чужие угодья, им не требовалось видеть собственными глазами, что хозяева ослабели. – Ардан крутил в пальцах карандаш и временами оставлял небольшие каракули на листке своего блокнота дознавателя. – Достаточно, чтобы по лесу пошел слух. А мы ведь стережем Конгресс. Самое важное мероприятие на планете. Вся столица в данный момент – один большой Шамтур. И даже не важно, почему поднимается тревога. Главное, что все вокруг узнают: Империя промахнулась. Подпустила к логову чужого охотника. Прошедшего сквозь все преграды, сквозь все заслоны, и даже если бы охотника поймали, сам факт его проникновения не принес бы с собой ничего хорошего.

Ардан замолчал, а Полковник отсалютовал ему леденцом, что выглядело одновременно забавно, но учитывая, кто именно держал в руках сахарное угощение, несколько тревожаще.

– Порой надо смотреть на картину в целом, капитан, – Полковник привычным движением откинулся на спинку кресла. – Конгресс должен пройти настолько тихо, насколько это только возможно. Поднятая тревога нанесла бы серьезный урон не только по репутации страны, но и по этому зданию, – Полковник ткнул пальцем в столешницу. – Любой сигнал бедствия около гостиницы «Корона» – это прямая угроза безопасности иностранных послов. Получается, мы мало того что пропустили подобную угрозу, так еще и дали, как сказал капрал, подобраться ей к нашему логову.

Милар некоторое время молчал, после чего развел руками.

– Политика – это не мое, – только и сказал капитан.

– Тогда… – начал было Арди, но и его оборвали тоже.

– То, что ваши действия, капрал, были оправданы ситуацией и ее последствиями, не означает, что вы слезли с крючка, – Полковник в весьма категоричном жесте, будто не леденец в руках держал, а револьвер, указал на Арда. – Как вы сами сказали, вы руководствовались вовсе не репутацией Империи, а вашим расследованием. Так что, предположим, в качестве подчиненного лейтенанта Корносского я вас вновь не отправлю, но и награды не ждите. Вы поступили опрометчиво. Споткнулись на ровном месте. И только волей Вечных Ангелов умудрились при падении не расквасить себе нос. А еще и нам заодно.

Ардан сдержанно кивнул. Он действительно несколько часов назад не особо размышлял о том, как будет выглядеть Империя, подними он тревогу около отеля. Да, Конгресс, скорее всего, был бы тут же сорван, а по всем заголовкам газетных выпусков планеты Империю какими бы только последними словами ни называли, но… Полковник был прав. Арди об этом не думал. Что, впрочем, не отменяло совпадения элементов полезного действия.

– А что скажет о нашей репутации то, что мы стянули на Правительственную площадь два батальона и четырех Гранд Магистров? – спросил Милар, угрюмо подперев кулаком щеку.

– Да что угодно, – коротко дернул плечами Полковник, чье лицо по-прежнему не выражало ни единой эмоции. – Иностранные гости, как и приехавшая в их делегациях пресса, могут строить какие угодно догадки. От демонстрации силы до нашей паранойи. Плевать. Без четких указаний на то, что по отелю разгуливал, как выразился, капрал, Темный Эан’Хане, у них нет нужных карт на руках. И кстати о картах, – Полковник кивком головы указал на запечатанную стеклянную шкатулку, внутри которой лежала фаланга пальца тазидахского мутанта. – Вы уверены, капрал, что тело невозможно обнаружить?

– Уверен, Полковник, – без раздумий ответил Ардан. – Его, кроме данного кусочка, теперь больше не существует.

– Отлично, – все так же безэмоционально похвалил Полковник. – Капитан Пнев…

Милар открыл папку, которую таскал с собой. Арди не очень понимал, какую позицию его напарник занимал в усилении охраны Конгресса, но, скорее всего, далеко не рядовую.

– Этаж был досмотрен, Полковник, со всей присущей аккуратностью.

– Надеюсь, – добавил Полковник.

– Мы не обнаружили следов травы Мягких Сновидений ни в воздухе, ни в воде, ни на предметах одежды или утвари, – продолжил Милар, а у Арда похолодела спина. – Вообще нигде, кроме!.. Кроме небольшого огарка в плафоне лампы. Умники уже проанализировали и подтвердили – да, это трава Мягких Сновидений. Скорее всего, господин маг заставил Кукловодов понервничать, и те в спешке не так хорошо зачистили следы. Так что слова Арда подтверждаются и в данном случае тоже.

– Есть предположения, как именно они пронесли ее в отель?

Милар кивнул и указал на листы бумаги, разложенные перед Полковником.

– Изложены в донесениях.

– Я бы хотел услышать вашу интерпретацию, капитан.

Милар бросил быстрый взгляд в сторону Арда и, вздохнув, так же угрюмо, как и прежде, продолжил:

– Мы точно так же тихо допросили все контрольно-пропускные пункты, а умники сняли показания со стационарных щитов. И если отринуть самые невероятные теории, которые больше похожи на сказку, то… трава находилась в отеле уже какое-то продолжительное время. Скорее всего, вместе с другими средствами обхода наших мер предосторожности.

– И получается, что… – поторопил Полковник.

– Получается, что Кукловоды заложили секреты еще при последнем капитальном ремонте отеля.

– Который…

– Прошел семь лет назад, господин Полковник, – с тем же вздохом закончил Милар.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь скрипом карандаша Арда, рисующего бессмысленные каракули. Семь лет… семь лет трава Мягких Сновидений и Спящие Духи знают что еще дожидались своего часа в стенах отеля. Целых семь лет Кукловоды имели в запасе очередную фигуру, которую двинули по доске лишь в самый нужный момент.

– Что же, – и только Полковник, кажется, совсем не впечатлился услышанным, – мы подозревали, что имеем дело с весьма протяженным во времени заговором. И теперь получили очередное доказательство нашего предположения. – Вновь постучав по блюдцу леденцом, Полковник повернулся к Арду. – Капрал, каковы ваши предположения – что именно Темному и его союзникам могло потребоваться от Братства Тазидахиана?

Ардан уже думал над этим вопросом. Думал всю дорогу от канала Маркова до Черного Дома. Потому как что-то ему подсказывало, что если он не найдет подходящего варианта, тогда, даже если ему и суждено покинуть стены Второй канцелярии, то с прямым билетом на другой конец континента. В компанию определенных мутанта и вампира.

– Вариантов несколько, Полковник, – прокашлялся Ард и, едва ли не копируя жест Милара, перелистнул страницы своего блокнота. – Сперва я подумал, что это может быть запись к чертежу и записям Высших Эльфов, которые мы добыли в доме тестя Пиж… Артура Бельского.

– Да-да… ваша авантюра с Петром Оглановым, капрал, которая закончилась у самого порога посольства Братства, – Полковник неопределенно помахал ладонью в воздухе. – Продолжайте.

– Так вот, – Арди вернулся к записям. – Но с другой стороны, если предположить, что у Кукловодов все еще есть крот в Черном Доме, а доказательств обратного к уравнени… к нашему вопросу не представлено, получается, что Кукловоды должны знать, что чертеж находится у нас. Таким образом, данный вариант отпадает.

Ардан прервался и поднял взгляд на Милара с Полковником. Он, если задуматься, впервые напрямую отчитывался левой руке Императора не просто о своих мыслях, а о том, что имело непосредственное отношение к ходу расследования. Увы – что капитан, что Полковник сохраняли каменные выражения лиц. Лишь через несколько мгновений Милар догадался, в чем дело, и приободряюще, едва заметно кивнул.

Ардан продолжил.

– Тогда я предположил, что дело может быть связано с Ключом. Тем таинственным предметом, ради которого нам требуется найти тело мутанта Аллы Тантовой, работавшей на Тревора Мэна. А тот, в свою очередь, помогал Кукловодам и собирался использовать их в своих корыстных целях.

– Что у него не получилось, но принесло Короне половину корпорации «Бри-и-Мэн», – подтвердил Полковник. – Звучит не очень-то правдоподобно, капрал. Я понимаю, куда вы клоните. Мутанты, тазидахцы, все это звучит весьма связано, но…

Полковник замолчал, возвращая слово Арду.

– Да, Полковник. Если бы дело было в Ключе, тогда Кукловодам не требовались бы такие меры, чтобы заполучить предмет. Встречу и передачу можно было бы организовать в любое время и в любом месте, а не в отеле «Корона», который защищен…

– Не так хорошо, как мы предполагали, – снова перебил Полковник. – Но вы продолжайте, капрал. Потому что я все еще не услышал из ваших уст ни единой жизнеподобной теории.

Ардан сглотнул, чуть поерзал на стуле и вернулся к последней записи в блокноте.

– Тогда я решил абстрагироваться от неизвестных параметров уравнения, – немного волнуясь, Арди забылся и вернулся к привычным для себя терминам. – Если вынести все за скобки, то в объединенных параметрах мы получим следующее. Кукловоды планировали передачу заранее. А значит, передача очень важна. Более того – она настолько своеобразна, что нельзя рисковать с попыткой перевезти ее в обычные дни. То есть даже каналы контрабанды, не только между бандитами, но и между аналогичными Кинжалам структурами, недоступны. И последняя деталь – предмет передачи должен быть совсем незаметным. Чтобы его легко могла пронести с собой дипломатическая миссия, не вызывая ненужных вопросов. И, помимо всего прочего, пройти через все процедуры досмотра, как физические, так и Звездно-магические. Таким образом, если учесть уже известные нам области интереса в экспериментах работающих на Кукловодов ученых, можно сделать вывод, что они должны были получить… – Ардан выдохнул и, как перед прыжком в пропасть, выпалил: – Бумаги.

– Бумаги, – эхом повторил Полковник.

– Да, – подтвердил Ардан. – Что угодно с положительным зарядом Поля Паарлакса – то есть имеющее отношение к Звездной магии – не прошло бы сквозь щиты незамеченным. Любой габаритный груз вызвал бы вопросы и оказался бы даже если не в зоне стопроцентного риска, то просто – риска. А если бы Кукловоды хотели рисковать, то…

– Воспользовались бы обычными линиями контрабанды, – закончил Полковник. – О чем вы, капрал, нам уже сообщили. Но что насчет артефактов Эан’Хане?

– Вероятность есть, – согласился Ард. – Но опять же в таком случае это должен быть не рядовой артефакт. А настолько мощный образчик искусства Эан’Хане вызвал бы возмущения в Поле Паарлакса, достаточные, чтобы его заметили функции стационарных щитов. Так что остается лишь объект, ограниченный по форме, но не ограниченный по значимости. Под него попадает лишь информация. Причем критически важная для Кукловодов. Отсюда – бумага как контейнер данного объекта и…

Ардан оборвался и посмотрел на Полковника, в чьем взгляде промелькнуло схожее с Миларом недовольство.

– Это не математическая задачка, капрал, – только и сказал руководитель Второй канцелярии и ненадолго замолчал.

Как и всегда, когда размышлял над чем-то, он отвернулся к окну. Обычно открытое едва ли не нараспашку, сейчас оно демонстрировало плотно закрытые рамы, проложенные войлочными веревками и простыми, хрестоматийными газетками. Лучшей теплоизоляции в суровый сезон холодов пока еще не придумали. Ну, разве что центральное отопление, которое пока еще даже в столице не провели во все дома и не соединили в единую сеть, что планировалось совершить в ближайшие несколько лет.

– Какова, на ваш взгляд, капрал, вероятность, что вас не попытались обмануть? – постукивая пальцем по краю стола, негромко произнес Полковник.

Ардан встрепенулся и даже переспросил:

– Простите, Полковник, что вы имеете в виду?

Руководитель Второй канцелярии повернулся обратно и смерил Арда пристальным, цепким взглядом. Ардану показалось, что его видели насквозь – вместе со всеми мыслями, секретами и теми помыслами, о которых даже он сам не подозревал. И это учитывая, что располневший, невысокий собеседник не относился даже к числу магов, не говоря уже об Эан’Хане.

– Вас не собирались убивать. Это ясно любому. А если нет цели устранить, то всегда можно использовать. В данном случае в качестве заразного разносчика дезинформации.

Ардан задумался ненадолго. Имелась ли возможность того, что Темный Эан’Хане собирался его как-то использовать? Что вовсе не присутствовало в уравнении никакого тайного послания из Братства Тазидахиана? И не существовало никаких бумаг с информацией, возможно касавшейся исследований Кукловодов на предмет принудительного слияния смертной плоти и духа Бездомного Фае.

– Слишком сложно, Полковник, – покачал головой Ард. – Они торопились. Если бы не торопились – добили бы мутанта сразу. А то, что трава Мягких Сновидений и остальные предметы были помещены в отель семь лет назад… тогда еще года не прошло с того момента, как я с Алькады спустился.

– Резонно, – кивнул Полковник. – Значит, в бумагах, что, как мне кажется, действительно самое жизнеспособное предположение, могли находиться либо какие-то абстрактные, но крайне ценные сведения. Либо информация, касающаяся их экспериментов.

Ардан не страдал, как лорд Аверский, да примут его Вечные Ангелы, комплексом самого умного в комнате. Его нисколько не задевало, что выводы, которые потребовали у него несколько часов напряженных размышлений, заняли у Полковника всего четверть часа.

– И самое важное, эти бумаги все еще в отеле.

А вот теперь уже Милар вместе с Ардом переглянулись и ошарашенно уставились на Полковника. А тот, все в той же спокойной, даже расслабленной манере, поднял леденец с блюдца и отправил себе в рот.

– Откуда такая уверенность, Полковник? – спросил Милар.

Тот вместо ответа лишь дернул усами.

– От капрала я бы данный вопрос еще предвидел, но от тебя, капитан-дознаватель Первого Ранга… Спишу на занятость в усилении и, потому, отстраненность от вашей главной задачи.

Милар несколько мгновений хмурил лоб, после чего широко распахнул глаза. Словно увидел какую-то броскую деталь. Как черное пятно на белоснежной скатерти. Минутами ранее он его не замечал, а теперь не мог поверить в то, что пропустил столь очевидную деталь.

– Палец… – прошептал он, не отрывая взгляда от фаланги в стеклянной шкатулке, после чего повернулся к Полковнику. – Тазидахский мутант на крыше. Что он там делал?

– Совершенно верно, капитан. Продолжайте, – предложил Полковник. – Нет ничего лучше для собственных размышлений, чем чужие мысли, произнесенные вслух.

Ардан был полностью согласен. Еще волчица его наставляла, что если не понимаешь какую-то загадку – постарайся несколько раз произнести ее вслух. Тогда думать начнет не только разум, но еще и уши. А учитывая, что именно от ушей (и носа) зачастую зависела жизнь охотника, то они могли подсказать верное решение.

– На первый взгляд может показаться, что мутант что-то услышал и отправился на разведку, но к чему тишина? – Милар постукивал ручкой, едва не пачкаясь в чернилах, об указательный палец левой руки. – Наоборот. Тазидахцам нужен шум. Гением быть не нужно, чтобы угадать заголовки. «Империя пропустила удар!» «Братство спасает Конгресс». И все в таком духе. Тогда почему он там оказался один?

– Продолжайте, капитан.

– Мы прежде полагали, что Кукловоды напрямую связаны с Братством, но! – Милар вздернул вверх ручку, и чернила все же пролились. Пестрым веером разлетелись по столу, оставляя жирные пятна, но в данный момент это никого не беспокоило. – Что, если они не связаны в союзнических отношениях, а в таких же паразитарных, как и в Империи? Что, если Кукловоды и в Братстве шантажом, угрозами, подкупом…

– Или же идейными соратниками, – поправил Полковник. – Коих достаточно и у нас.

– Тоже верно, – согласился Милар. – Но тогда получается, что их организация не связана напрямую с государственными институтами. И в таком случае может присутствовать…

Они все трое пришли к одному и тому же выводу. Но озвучить его досталась честь именно Полковнику.

– Предательство, – закончил он. – То, о чем и сообщил Темный Эан’Хане. Только не предательство всего Братства, а тех лиц, с которыми сотрудничали Кукловоды.

И теперь уже взгляды капитана и Полковника скрестились на фигуре Арда.

– Рядом с тем мутантом не лежало никаких документов, – поспешил ответить Ардан.

– Тогда это означает лишь одно, – Полковник вновь отложил леденец на блюдце и скрестил пальцы домиком. – Бумаги, получение которых Кукловоды планировали едва ли не десятилетие, а значит, содержащие в себе бесценные сведения, все еще находятся в отеле «Корона». И если об этом знаем мы, то…

– Об этом знают и Кукловоды, – добавил Милар.

– А тогда получается, что знают и их…

– Союзники из Братства, – пришел черед Арда.

– А тогда получается, что…

Милар прикрыл глаза ладонью и на коротком выдохе закончил тройной обмен фразами:

– И наш таинственный крот, если он вообще только один, в Черном Доме. И теперь, после того как Темному не удалось заполучить информацию, начнется гонка в поисках бумаг. Мы можем получить уникальную возможность не только перехватить сведения, но и разом вычислить крота, а еще попутно уколоть Тазидахиан.

Полковник впервые на памяти Арда отвесил уважительный кивок. Одновременно и капралу, и капитану. Даже когда им отдавали на подпись бумаги о представлении к награждению орденом, начальник Второй канцелярии отнесся к данной процедуре как к абсолютно будничной. А сейчас – аж кивнул.

– Признаться, капитан, в данном контексте внешняя политика, включая Братство, меня мало заботит, – Полковник потянулся пальцами к лицу, чтобы вытащить сигару, но… сигары не обнаружилось. Ардан хорошо его понимал. Он сам еще пока не привык к отсутствию шляпы на голове. – Но вот срыв столь долгоиграющей операции, перехват информации и, что даже приоритетней, решение нашей проблемы с утечкой информации – это то, что действительно ценно.

Полковник вновь посмотрел на Арда.

– Знаете, капрал, меня не перестает удивлять ваша способность совершать опрометчивые действия, которые затем выливаются в весьма ощутимые плоды, – он подхватил леденец, взявшись за палочку так же, как прежде за сигару. Разве что пепел не стряхнул. Привычки – страшная вещь. – Осталось понять, каким именно образом нам присоединиться к этой игре в прятки, чтобы никто не заметил. Нужен какой-то человек, который оправданно смотрелся бы в отеле и не вызвал у наших визави подозрений о том, что мы чего-то знаем. Потому что теперь вполне понятно, почему капрала не убили, а лишь стерли воспоминания. Труп дознавателя Второй канцелярии, как и его память о событии, свела бы на нет все шансы отыскать документ.

Ардан мысленно согласился. Он и сам не понимал, почему его не убили прямо там. Да и слова про Тесс, получается, оказались лишь блефом. Что нисколько не отменяло кольца на правом безымянном пальце Арда. Он бы заплатил эту цену в какой угодно день и в каком угодно объеме.

Но с другой стороны, этот блеф открывал еще одну ветвь вероятности…

– Полковник.

– Да, капрал?

Арди некоторое время решался задать сокрушительный вопрос, после чего все же вновь прыгнул прямо в распахнутую бездну:

– Темный Лорд точно мертв?

В кабинете вновь повисла тишина.

– Что заставляет вас сомневаться в данном утверждении, капрал? – вопросом на вопрос ответил Полковник.

– Слова Темного Эан’Хане, – не стал скрывать или увиливать Ард. – Мало того что он использовал свой блеф, чтобы попытаться сделать мне больно, так еще и поклялся Вечными Ангелами. Может быть, конечно, как и вы и сказали, это лишь дезинформация. Специально допущенная оговорка, но если все остальное за этот вечер не являлось ложью, то и это тоже может быть правдой.

Полковник некоторое время молчал, после чего ответил:

– На выходе возьмете форму о допуске к совершенно секретной информации, – распорядился он, заставляя Милара едва слышно застонать. – Темный Лорд мертв, Ард. И у нас есть неопровержимые доказательства в виде его разобранного на составные части тела. За века умники Черного Дома что только не делали с останками Якова Агрова в попытке понять, откуда в теле простого смертного оказался столь великий талант к искусству Эан’Хане. Так что в факте его встречи с упомянутыми Вечными Ангелами сомневаться не приходится. Но я вижу, куда вы клоните. Даже если встреченный вами Темный Эан’Хане действительно является человеком, а не Первородным, то его отношение к ученикам вашего Прадеда невозможно. Кукловоды существуют слишком давно. А каждый из двенадцати, из числа тех, кто не сотрудничает с Короной Империи, на протяжении двух веков так или иначе всплывал на поверхность и в данном своем всплытии делал все возможное, чтобы им никто не заинтересовался.

Ардан вздохнул и кивнул. Самая простая теория оказалась неверной, что несколько противоречило статистике, но все еще не находилось за пределами стремящегося к нулю события и… Да, Полковник и Милар правы – происходящее вокруг вовсе не математическая задача.

– Но ваша теория любопытна, капрал, – продолжил Полковник. – Просветите, насколько, по вашему мнению, вероятно появление Темного Эан’Хане?

Ардан ответил не сразу. Ему потребовалось несколько минут, чтобы свести воедино все те разрозненные мысли, что терзали его последние часы.

– Темные Имена исходят не извне, не из окружающего мира, а из сердца самого Эан’Хане, – Арди невольно положил ладонь себе на грудь. – Человек действительно может куда проще и быстрее стать Темным Эан’Хане. Просто потому, что такие Имена проще услышать. Но… сила его будет невелика.

– Почему, господин маг? – спросил Милар.

Ардан пожал плечами.

– Сила Имен сложно поддается шкале измерений. Но если попытаться построить хоть какую-то градацию, то она будет зависеть напрямую от возраста. Или старшинства. К примеру, имя речного притока Ньювы неизменно окажется слабее имени самой Ньювы и так далее, – Ардан пытался хоть как-то перевести на человеческий язык все то, что слышал от волчицы и прочел в ее свитках. – А Темные Имена не становятся старше вне их владельца. Так что смертный человек просто не успеет взрастить их настолько, чтобы заполучить какую-то воистину невероятную силу. Иными словами – чем старше Темный Эан’Хане, тем он могущественней. Что в целом объясняет, почему первые из Темных появились именно среди эльфов в эпоху Великой Песни Крови. Это когда расы Первородных, почти двенадцать тысяч лет назад, сражались за право короновать своего представителя королем Эктасса и…

– Мы поняли, капрал, – поднял ладонь Полковник. – Дальше вашу историческую лекцию можете не продолжать. Давайте вернемся к более животрепещущей теме. Вряд ли до завтрашнего дня начнется поиск документов. Капитан.

– Да, Полковник, – Милар сложил ладони на столе и устремил взгляд куда-то в пустоту. – Все из сторон захотят продумать план действий. Задача не из легких. Отель немаленький, а пакет документов можно спрятать в десятке, если не сотне локаций. Так что в первую очередь они захотят восстановить хронологию событий или попытаться вычислить предателя.

– А мы имеем на данном поприще преимущество, – кивнул Полковник. – Пусть мы и не знаем мотива данного мутанта, а также кому именно он хотел передать выкраденную информацию, но мы знаем, где конкретно он появился в последний раз.

– На крыше, – добавил Милар.

– Так что, Ард, вам придется еще одну ночь постоять в усилении отеля, – спокойно распорядился Полковник. – Тем более холод вас не сильно беспокоит, а за самовольное оставление позиции вас и вовсе следовало бы отправить к лейтенанту Корносскому. Так что совместите полезное с очень полезным. Это понятно?

– Так точно, Полковник.

– Ну хоть отвечать правильно научились… – «Левая рука» Императора вновь указала на него леденцом. Как же не по себе становилось от этого жеста. С сигарой все выглядело как-то более лаконично. – В вашу задачу будущей ночью будет входить незаметное проникновение на крышу и ее осмотр. Если найдете бумаги, можете рассчитывать на очередной орден и не неделю, а целый месяц полагающегося на вашу свадьбу отпуска.

– А если нет?

– А если нет, капрал, то пользуясь тем, что вы будете постоянно находиться рядом с его светлостью премьер-министром Империи, – взгляд Полковника налился сталью и засверкал не хуже сабли, – то всякий раз, как вы окажетесь в отеле на светских раутах, обедах и любом другом подобном случае, будете бетон и кирпич своим вечно любознательным носом рыть и искать пакет. Точно так же, как тем же самым займутся капитан Пнев с его подчиненными, которые, о чудо, прямо в данный момент переводятся со своих позиций на пост регулярной охраны отеля «Корона».

– Так точно, Полковник, – без особого энтузиазма и даже с некоторой степенью обреченности подтвердил приказ Милар.

Видимо, те места, которые Пнев с Урским и Эрнсоном занимали в данный момент, были даже лучше! Интересно, а такое вообще возможно? Вроде работа в отеле выглядела самой спокойной из всего перечня возможных альтернатив.

– Капрал, вы свои инструкции получили и можете идти, – разрешил Полковник. – Внизу вас уже ждет служебный автомобиль и водитель, они вернут вас в резиденцию его светлости. И что бы его светлость, порой забывая, что больше не является начальником отделения Кинжалов, у вас ни спрашивал, имейте в виду, что озвученная в данном кабинете информация не должна покинуть наших трех голов. Капрал.

– Полковник, – в привычной для Плащей манере попрощался Арди и вышел через двойные двери, чуть не столкнувшись с женщиной средних лет. Что, учитывая особенность кабинетной службы в Черном Доме, весьма большая редкость.

– Прошу прощения, – они оба хором извинились. Ардан же краем глаза успел различить слова на документах в руках секретаря:


«Отчет об ущербе, причиненном снежной бурей, имеющей все признаки магического происхождения».


Ардан ускорил шаг.

* * *

– Понятия не имею, почему вы, капрал, целы и невредимы и не трясетесь в поезде на пути к западной границе, – процедил капитан Понских, – но знайте, что расположение Полковника пропадает так же быстро, как и возникает. Так что можете наслаждаться своей удачей, но учтите – мое мнение о вас все быстрее стремится к уровню плинтуса. И отнюдь не потолочного.

– Да, капитан.

– А теперь проходите внутрь. Генерал вас ждет.

Понских отодвинулся в сторону, давая Арду возможность зайти внутрь кабинета премьер-министра Олега Закровского. Тот обнаружился не за столом, а в кресле. Закинув ногу на танкетку, он курил трубку и читал какой-то исторический труд. Ардан понял это по характерной надписи на обложке.

– Генерал, – поздоровался Ардан.

– О, господин Эгобар, – теплым, радушным тоном приветствовал его премьер-министр. Вот только Ард уже видел, как точно таким же тоном генерал-герцог общался с человеком, которого через несколько минут самолично же и казнил. – Я слышал, что вы оставили свой пост. По, надо сказать, уважительной причине. Защита семьи. Возлюбленной. Невесты. Очень достойный, почти рыцарский порыв.

Ардан, придерживаясь излюбленной тактики, промолчал. Вопроса так и не прозвучало, так что и открывать лишний раз рот в присутствии вершителя судеб сотен миллионов жителей Империи – себе дороже.

– И вот что меня интересует, господин Эгобар… – Генерал-герцог, не отрывая взгляда от книги, даже не смотря на самого Арда, затянулся. – Будь у вас возможность вернуться в прошлое, вы бы повторили свой поступок?

Ардан понял, к чему все шло. И потому ответил:

– Да.

– Даже если бы, господин Эгобар, к примеру, знали, что из-за вашего порыва решить личные проблемы пострадала бы Империя?

– Да.

– И, возможно, погибли бы гражданские люди. Десятки. Может быть, сотни. Или даже тысячи.

Арду трижды задали, по сути, один и тот же вопрос. И может, де-юре он и не являлся подчиненным Королев, но волчица и лесные друзья вместе с Учителем хорошо его воспитали. Он честно, как и положено по законам Града на Холме, ответил:

– Да, генерал. Не раздумывая.

Только теперь премьер-министр отнял взгляд от книги и поверх страниц посмотрел на Арда.

«Чтобы беречь четыреста миллионов населения, Ард, нужны несколько десятков тысяч тех, кто вот здесь… ничего не чувствует».

– Жаль, – только и сказал премьер-министр. – Можете быть свободны, капрал.

Впервые премьер-министр обратился к нему по званию. Так что Ардан, поняв намек, поклонился со словами:

– Ваша светлость премьер-министр.

Тот лишь махнул трубкой в ничего не значащем жесте. Ардан развернулся и направился к выходу. У самой двери, когда он коснулся ручки, до него донесся по-прежнему теплый голос. Настолько же теплый, как и одеяло, внутри которого прячется змея.

– Вы действительно похожи на своего отца.

Ардан едва было не ответил «спасибо», но, возможно, подобное легко бы сошло за хамство, так что юноша попросту вышел за дверь и, разминувшись с капитаном Понских, направился ко временно своей кровати.

Арди знал точно – предложения, о котором его предостерегали капитан Алоаэиол и Милар, так и не поступит; у него, как бы сильно он ни старался, не получилось не нажить себе неприятеля в лице премьер-министра. А еще… а еще, что если бы его светлость Олег Закровский спросил, что предпочел бы Ард – сжечь Метрополию, Империю, весь Западный континент, да хоть целый мир, или отправиться спасать Тесс, – Ардан бы тоже не раздумывал.

Ни мгновения.

Ответ всегда звучал бы только один.

«Да».

## Глава 97

Поездка в Парламент началась в гнетущем молчании, которое, казалось, повисло тяжелее шуб и меховых пальто на плечах присутствующих. Роскошный автомобиль премьер-министра, черный лакированный зверь с гербами на дверцах, плавно тронулся с места, но даже его усиленная подвеска не могла полностью скрыть того факта, что столица постепенно проигрывала битву со стихией.

Арди сидел напротив генерала Закровского, стараясь не встречаться с ним взглядом, и вместо этого смотрел в окно. Стекло, несмотря на тарахтящие контуры трубок обогрева, по краям затягивало морозными узорами, напоминавшими папоротник. За окном разворачивалась картина, достойная кисти безумного художника, решившего запечатлеть конец света, но почему-то выбравшего акварель в белых тонах.

Город утопал.

Это был не тот мягкий новогодний снежок, который приятно скрипит под сапогом и радует глаз на открытках. Нет, столицу окутала белая бездна, обрушившаяся на Метрополию прямиком с низких, грозящих в любой момент потрескаться небес.

Пурга выла раненым волком, бросаясь на стены домов и редких прохожих. Люди в тяжелых тулупах, обмотанные шарфами до самых глаз, отчаянно махали деревянными лопатами, отбрасывая снег с проезжей части, но сугробы росли быстрее, чем их успевали убирать.

Вдоль тротуаров уже высились брустверы в человеческий рост, превращая улицы в глубокие траншеи. Газовые и Лей-фонари, которые почему-то не погасили даже днем, горели тусклыми желтыми пятнами, едва пробивая молочную мглу. Казалось, что сама Королева Зимы и Мрака взбунтовалась против технического прогресса Империи, пытаясь похоронить его под толщей льда.

А вот внутри автомобильного салона ютилось тепло; пахло дорогой кожей и трубочным табаком премьер-министра, но Арда бил озноб. И дело вовсе не в погоде. Его мысли, как заезженная пластинка, возвращались к отелю «Корона» и крыше. К тому самому тазидахскому мутанту.

«Зачем?» – этот вопрос все пульсировал и пульсировал в висках Ардана. Уравнение не складывалось. Братство Тазидахиана и Кукловоды – союзники? Или, как метко заметил Полковник, «одни использовали других»? Нет, союзники делятся информацией, а не крадут ее. Значит, все же Кукловоды действительно использовали тазидахцев так же, как и своих кукол в Империи. Или пытались использовать…

Рано или поздно в любой системе (и чем та сложнее, тем раньше данный феномен происходит) копятся ошибки, выливающиеся в неисправность. Так что появление предателя в любом случае неизбежно. Черный Дом – тоже не исключение.

Предатель.

Ард мысленно пробовал это слово на вкус. Оно горчило.

Если документы находились у Братства семь лет, и Кукловоды их не получили, значит, тазидахцы могли не только не иметь возможности, но и желания их отдавать. Они держали их как козырь. Как страховку. Или как поводок.

«Предатель должен был иметь весьма серьезную мотивацию», – рассуждал юноша, пока автомобиль медленно пробивался сквозь занос на перекрестке. Что могло толкнуть члена Братства, и тем более – мутанта, буквально выращенного с самого детства с единственной целью – служить высшим целям Тазидахиана, на такой шаг? Алчность? Вряд ли. Мутантам Братства не нужны деньги. Власть? Возможно. Обещание некоей формы возвышения? Но тогда кто предложил?

Кто-то нашел в своем арсенале нечто такое, что смогло заставить мутанта не просто предать Кукловодов и своих кураторов в Братстве, но и рискнуть жизнью… ради чего?

Или, что еще хуже, предатель собирался продать эти бумаги третьей стороне. Но кому? Империи? Тогда он вышел бы на контакт с Кинжалами. «Он был на крыше один, – напомнил себе Арди. – Он не успел передать бумаги. Спрятал их, поняв, что за ним хвост».

Поодаль завозился капитан Понских. Он сидел рядом с водителем, отделенный перегородкой, но Ард чувствовал его напряжение даже сквозь обивку сидений. Слева от Ардана, прямая как жердь, восседала смертная с эльфийским именем. Капитан Алоаэиол смотрела прямо перед собой, ее лицо пряталось под непроницаемой маской, но пальцы, лежавшие на коленях, едва заметно отбивали какой-то несложный ритм.

Напротив генерал Закровский продолжал читать книгу, словно не замечая ни бури за окном, ни тяжелых мыслей своего спутника. Его равнодушие в чем-то казалось даже страшнее иного гнева.

Равнодушие человека, уже поставившего крест на Ардане и теперь воспринимавшего его так же, как некоторые воспринимают досадную мошкару.

Не то чтобы это как-то уязвляло самооценку Арда.

Автомобиль тряхнуло. Они въезжали на Царский мост. Ветер здесь дул такой силы, что тяжелую машину ощутимо качнуло в сторону. Внизу, под ажурными перилами, чернела прорубленная полынья реки, окаймленная вздыбленным льдом.

Ардан снова вернулся к своим размышлениям.

Кому намеревался передать документы предатель? Если не Кукловодам (иначе зачем такая секретность и кража у своих же?), то, возможно… Мысль оборвалась, когда он увидел невзрачную крышу Парламента, отражавшуюся в угрюмом небе.

– Приехали, – глухо произнес капитан Понских.

Арди поправил воротник пальто. Ему предстояло войти в это здание не как дознавателю Второй канцелярии, расследовавшему вековой заговор, а как человеку, который днем ранее признался самому могущественному чиновнику Империи, что личное для него выше государственного. И теперь ему, с этим грузом за плечами, нужно было искать таинственные документы в отеле, полном врагов.

Дверь открылась, и в салон ворвался вихрь снега, мгновенно выстудив уютное тепло. Ардан шагнул в пургу, чувствуя, как холод проникает под одежду, и, чудным образом, его присутствие скорее согревало юношу, нежели наоборот.

– Ард, проклятье, а ты можешь не выглядеть таким счастливым, когда на улице двадцать восемь градусов мороза? – шмыгнула носом Алоаэиол, чьи глаза отливали на солнце оранжевыми бликами.

Она говорила на языке Фае. Арди должен был бы догадаться еще тогда, несколько дней назад, об истинной сущности капитана. Он же сам рассказывал Клементию и Пареле о том, что язык Фае, не будучи Слышащим или Говорящим, нельзя выучить в том смысле понимания, которое обычно вкладывалось в данное понятие «выучить».

Ускорив шаг, вместе с двумя капитанами они пересекли расчищенную, но уже заметавшуюся тропинку от дороги до парадной лестницы. Поднялись наверх, открыли дверь перед премьер-министром и погрузились в гудящий и ворчащий Парламент.

– Напомните мне, дорогой Бобер, сегодняшнее расписание, – попросил премьер-министр, выглядящий так, будто явился на долгожданную ярмарку в честь Фестиваля Света.

Арда не переставала занимать и пугать манера общения генерала Закровского. Воистину он представлялся непосредственной иллюстрацией присказки северных эльфов – «самый острый кинжал прячется в самых мягких ножнах». На галесский манер данное утверждение будет звучать как «самый тихий человек в шумной комнате обычно самый опасный».

– Сперва у вас встреча с послом из Каргаамы, генерал, после чего обед с дипломатическими миссиями, на котором пройдет обсуждение закрытого форума экономистов, – открыв блокнот, перечислял капитан Понских. – Он запланирован через четыре дня в главном зале совещаний Нижней Палаты Парламента.

– Мое там присутствие требуется?

– Нет, генерал, – покачал головой Старший магистр. – Форум с нашей стороны будет модерировать Главный Казначей, а выступать с докладом – министр финансов, после чего с докладами выступят члены дипломатических миссий, и, разумеется, начнется длинный раут заключения сделок.

– Отлично, а дальше? – Порой отвешивая ничего не значащие кивки снующим мимо чиновникам, премьер-министр спокойно вышагивал по мраморной лестнице.

– Всего у нас три главных мероприятия, генерал. Экономический форум. Затем, через три дня, – круглый стол послов. И наконец, в качестве завершения, в последний день перед отбытием – подписание договоров и званый ужин во Дворце Царей Прошлого с личным посещением оного его императорским величеством. В перерывах дипломатическим миссиям будут предложены культурные программы разного характера.

Конгресс являлся именно экономико-политическим событием, и поскольку ни одна из ныне существующих монархий на планете (коих осталось не так уж и много – всего пять) не обладала абсолютной полнотой власти, то присутствие Императора на Конгрессе было бы не то что неуместным, а банально – ненужным.

– Мое участие?

– Везде, кроме экономического форума.

– Отлично, – кивнул премьер-министр и, улыбнувшись своим секретарям и помощникам, вошел в кабинет и повесил шубу на вешалку. – Тогда дайте знать всем, кто хочет что-то обсудить с Империей в обход, так скажем, стандартной процедуры, что моя резиденция предоставляет некоторую историческую ценность в качестве занимательной достопримечательности.

Капитан Алоаэиол, подмигнув Арду, скрылась в потайной комнате, а в помещении, как и в прошлый раз, остались трое.

– Уже, генерал. – Закрыв блокнот, капитан Понских вернул его во внутренний карман, попутно звякнув цепями своего гримуара. – По нашим каналам сообщения ушли иностранным коллегам.

– Успели обозначиться желающие?

Понских кивнул.

– Селькадо, Кастилия и Урдаван.

– Урдаван? – Впервые Арди увидел на лице премьер-министра некоторую степень удивления. – Что могло потребоваться от нас северянам?

Ардан, признаться, тоже был несколько удивлен. Не то чтобы он разбирался в большой политике или хотя бы в локальной континентальной экономике (и политике тоже), но если какие страны между собой почти ничего не связывало, так это Империю и королевство Урдаван.

Две монархии не делили между собой торговых маршрутов, не имели общей границы, ни разу не пересекались в брачных союзах среди правящей семьи и не сталкивались на полях сражений. Иными словами – Урдаван и Империя существовали в двух разных, не смежных друг с другом мирах.

Да, возможно, из-за напряжения между Урдаваном, Грайнией, княжеством Скальдавина и островным союзом Линтелара-Оликзасии-Фории данный статус-кво как-то и мог нарушиться, но точно не настолько, чтобы обеспокоить Империю. Более того, даже та мизерная торговля, которая шла с северным королевством, и то выражалась не в процентах, а в долях процентов.

И, разумеется, капитан Понских не ответил на риторический вопрос, а вот на лице премьер-министра непонимание довольно быстро сменилось весьма мрачным выражением лица.

– Значит, донесения все же имели под собой почву…

– Да, генерал.

– Ну что же, будем наблюдать за тем, какой именно они ход сделают… а пока, Бобер, будьте любезны пригласить к нам посла Каргаамы.

– Да, генерал, – повторил капитан и скрылся за дверью.

Ардан, стоявший на том же самом месте, что и двумя днями ранее, остался один на один с вершителем судеб. Ощущение не из приятных.

– Капрал.

Арди вздрогнул.

– Да, ваша светлость.

Генерал поднял на него стеклянный, холодный, как у мертвой рыбы, взгляд.

– Что именно такого захотелось Полковнику в отеле, что ему понадобилось ваше там присутствие в ущерб изначальному плану усиления охраны Конгресса? – прозвучал такой же ледяной, как и иней за окном, голос.

Нет, премьер-министр нисколько не беспокоился за свою безопасность. Просто, несмотря на то что уже давно не имел отношения к руководству подразделением Кинжалов, он, наверное, все еще мнил себя некоторым духовным лидером данной части Черного Дома. Арди не знал, какие отношения складывались между Полковником и генерал-герцогом Олегом Закровским, но вряд ли очень теплые.

Два человека трудились на благо Империи – безусловно. Но делали это так, как считали нужным. И, насколько помнил Ард, Полковник отдал распоряжение не делиться информацией.

– Молчите, значит… – выдохнул генерал-герцог и улыбнулся. Широко и приятно. Словно собирался предложить уставшему юноше присесть, чашку горячего какао и подушку под ноги. – Я бы намекнул вам, капрал, на мои возможности по усложнению вашей жизни, но увы, вы в милости у Императорской четы. Особенно у ее императорского высочества-консорт. Боюсь, мне просто слишком неудобно как-то вас мотивировать, так скажем, от кнута. А какой предложить вам пряник, я, право, теряюсь.

Ардан понятия не имел, в какую сторону вилась нить данного разговора, так что просто молчал. Молчал и молился Спящим Духам, чтобы как можно скорее вернулся капитан Понских вместе с послом королевства Каргаамы.

– Чисто по-человечески я вас уважаю, капрал. Так же, как уважал вашего отца, хоть и имел с ним лишь мимолетное общение после того, как он на собственном горбу вынес из порохового дыма раненого Павла, – зачем-то рассказывал премьер-министр. Спящие Духи! Люди подобного калибра никогда и ничего не делают просто так! Уж это-то Ард за почти два года жизни в Метрополии уяснил отменно. – И нет ничего страшного или опасного в людях, которые ставят личные интересы, особенно такие важные, как семья и близкие, выше государственных. Абсолютно ничего… до тех пор, пока данные люди и к государству-то как механизму не имеют никакого отношения.

Ардан продолжал молчать. Кажется, он понимал, куда клонил премьер-министр.

– Так что, наверное, для всех, включая вас самого, капрал, будет полезно, если… – Премьер-министр забил трубку, поджег спичкой и затянулся. – Если вдруг дочь Рейша Ормана, выйдя замуж за капрала, так навсегда и останется женой капрала. Максимум – Магистра. Но уж точно не старшего офицера или, убереги Вечные Ангелы, Старшего магистра, который бы ставил личное выше государственного. Вы понимаете, о чем я говорю?

Ардан понимал. Прекрасно понимал.

– Да, ваша светлость премьер-министр.

– Замечательно… не подумайте, капрал. Ничего личного. Но такая работа. – Генерал-герцог выдохнул облачко дыма и бросил короткий взгляд за окно. – Если вдруг вы захотите передумать, то у вас есть время до конца этого дня. Вам достаточно рассказать мне об отеле «Корона», и тогда я пойму, что в вас все еще жив достойный государственный муж, а не только, – премьер-министр посмотрел на кольцо на пальце Арда, – муж. Увы… я заранее знаю, что вы промолчите. Так же, как промолчал бы и ваш отец. Что он, собственно, и сделал… А жаль. Очень жаль… Из вас вышел бы превосходный Кинжал.

Ардану буквально воочию казалось, как вокруг него, по краю поляны, вновь кружили отравленные Лей голодные волки. Поводили носами по воздуху, скалились, пытаясь понять свою жертву. Однако в данном случае они не только пугали, но и заманивали.

Премьер-министр ясно дал понять, что знал об отце Арда, о Гекторе Эгобаре, чуть больше, чем говорил. В воздухе буквально повисла неозвученная сделка «информация за информацию», но… в одном премьер-министр ошибся.

Для Арда не имели значения звания. Может, из-за лесных друзей, учителя и Волчицы, может, из-за Арора, Шайи и даже в какой-то степени шерифа Келли, – Арду не требовалось, чтобы кто-то признавал его заслуги. Ему хватало собственного знания, что он с чем-то справился, что-то сделал и чего-то достиг.

Так что угрозы не дать подняться выше по военной табели о рангах или в неопределенном будущем получить медальон Старшего магистра нисколько не пугали Ардана.

Ему просто было без разницы.

Так что он продолжил придерживаться своей тактики хранить язык за зубами. Благо что слишком долгий срок данный маневр не занял. Уже через несколько секунд в кабинет вернулся капитан Понских, шедший впереди колоритной делегации.

Ардан, уже давно привыкший, что среди людей другие мужчины в лучшем случае дотягиваются макушкой ему до подбородка – и это самые рослые из них, – почувствовал некоторое облегчение при виде вошедших. Нет, они все еще оказались ниже, но в куда более скромной пропорции.

Наверное, оба они, если бы сняли свои немного странноватые ботинки из кожи и с нелакированным деревянным каблуком, могли бы оказаться на уровне переносицы Арда. На фоне же коренастого премьер-министра и не слишком выдающейся комплекции Старшего магистра посол Каргаамы и его спутник выглядели и вовсе категорически внушительно.

– Ваша светлость, премьер-министр, – на чистом галесском, с поклоном поздоровался посол.

Зазвенели его янтарные украшения и серьги. Спящие Духи, на каждом из ушей посла виднелось сразу по несколько проколов с украшениями самой разной формы, включая какую-то громадную кошку. Сложно даже представить, сколько сил потратил ювелир.

– Nahadka Калих Цоцкодц, – а вот генерал Закровский вместо короткого поклона провел ладонью над лицом. Будто маску снимал.

Насколько знал Арди, «нахадка» означало нечто вроде «господин» на языке каргаамцев. А жест, по которому снимали маску, уходил корнями в эпоху, когда в колыбели человеческой расы шли неустанные войны между племенами. Воины древних поселений носили деревянные маски (по той же причине, по которой когда-то были популярны шлемы, а теперь у военных имелись каски), что впоследствии и породило такой жест. Снять маску – означало иметь мирные намерения.

Что же до самого внешнего вида посла и его спутника, то кроме золотых просторных одежд, одновременно напоминавших халат, юбку и нечто среднее между ними, ничего особенно выдающегося глаз не замечал. Ардан прежде уже видел черную агатовую кожу, будто поглощавшую окружавший свет, так что она его уже не занимала и не восхищала, хоть и порождала мимолетное ощущение любопытства.

Но это про господина посла. А вот его спутник… удивительно, но волосы каргаамцев к старости белели так же, как и у галессцев. А еще кожа покрывалась черными пятнами и чуть горбилась спина. Да, за послом следовал старик. С красной вязью татуировок на лице и кистях рук (а может, и на всем теле, но из-за одежды не скажешь).

В пальцах левой руки старый каргаамец вертел несколько необычные бусы, в которых драгоценные камни перемежались с корой деревьев и костями животных и птиц. Ну а правой он опирался на посох, короткий и толстый, который больше походил на дубину или не очень искусно выполненную трость.

Звездный Шаман!

Арди впервые в жизни увидел представителя совсем иной ветви Звездной науки.

– Ваша светлость, позволите моему спутнику воспользоваться вашим столь удобным диваном? – Голос посла звучал немного булькающе, будто он не так давно пережил болезнь легких. – Его ноги уже не так крепки, как прежде.

– Разумеется, – с неизменно теплой улыбкой генерал Закровский протянул ладонь, указывая на зеленый диванчик, расположенный поодаль от капитана Понских.

Каргаамцы обменялись несколькими словами на своем щелкающем, как прищепка, языке, и старик-шаман, тяжело опираясь на трость, уселся рядом с капитаном. Тот обозначил короткий уважительный кивок и отстранился. По регламенту Конгресса, каждый из послов и иностранных министров имел возможность перемещаться со своей охраной. Чтобы все могли чувствовать себя в безопасности.

– Чем обязан, господин посол? – уже без использования иностранной речи спросил премьер-министр. – Мы с вами встречались, кажется, не так давно. На приеме у господина Криницкого в начале зимы?

– Совершенно верно. – Несмотря на яркие одежды и бесчисленное количество серег, ожерелий и колец, господин Цоцкодц вел себя не хуже любого завсегдатая дорогого сигарного клуба. Те же манеры, те же жесты, даже интонации схожи. Наверное, неудивительно, учитывая, что посол Каргаамы не менялся вот уже почти двадцать пять лет. – Господин министр иностранных дел был очень любезен предложить нам сделать реновацию в здании посольства за счет вашей Короны.

– Да-да, – закивал премьер-министр. – Мы ожидали суровую зиму, а у вас, насколько я знаю, все еще кроме каминов и железных печей особо нечем согреться. Думали приобщить ваше здание к нашей новой сети отопления.

– И мы бы согласились, если бы были уверены, – господин посол словно невзначай посмотрел на капитана с Ардом, – что среди рабочих не окажутся очень патриотичные, ответственные и вечно сующие свой нос в чужие вопросы господа в черной одежде.

Премьер-министр лишь развел руками.

– Но я пришел сюда не обмениваться колкостями, ваша светлость, – посол, перевернув ладонь, принялся крутить большим пальцем кольцо на указательном. – Совсем недавно меня приглашали в качестве почетного гостя на заседание Гранд Магистерской Ложи Императорской Гильдии Наук.

– Ах да… надеюсь, наши седые и очень умные головы не слишком отяготили ваш день, господин посол.

– Вовсе нет. Мне было очень любопытно послушать. Тем более там выступал с докладом Старший магистр Борсков. Перед тем как вновь сорваться в свое, я так предполагаю, очередное легендарное путешествие.

– Возможно… Вы не против? – Премьер-министр чуть приподнял трубку и, дождавшись немого согласия иностранного посла, затянулся. – Если память мне не изменяет, это Звездный Археолог?

– Совершенно верно, ваша светлость, – каргаамец сделал какой-то странный жест ладонью, судя по всему, заменявший кивок. – А с этого года и глава Археологического отдела вашей Гильдии Магов.

– Ну да, ну да, припоминаю.

Почему-то Арди не сомневался, что генерал Закровский не «припоминал», а знал с совершенной точностью. Вряд ли такой человек, как генерал-герцог, хоть что-то упускал из виду.

Какое-то время в кабинете висела тишина, после чего посол коротко вздохнул и снова сделал жест ладонью. Все это время его голова практически не двигалась. Возможно, какая-то особенность жестикуляции каргаамцев – Ардан не знал.

– Мне всегда нравился ваш способ вести дела, ваша светлость, – как-то сухо произнес Цоцкодц. – Он куда более тонок и изыскан, чем у вашего предшественника. Чем-то напоминает кинжал… но! Увы. Расписание Конгресса и встреч на нем сформировано так, будто у нас у всех не двадцать четыре часа в сутках, а почти девяносто шесть. Так что я был бы вам, как, надеюсь, своему другу, признателен, если бы мы немного отошли от привычной нам пикировки дипломатическими уловками.

Премьер-министр вновь затянулся и… улыбнулся. Как лис. Довольный тем, что упитанная добыча сама явилась к его норе.

– Разумеется, друг мой. Что вы хотите предложить Короне?

– Мы? Предложить? Насколько мне известно, иностранным Гильдиям Магов требуется разрешение на изыскания.

Ардан был рад, что его лицо закрывала маска, иначе не очень красиво выглядело бы то, как он недоумевающе хмурился.

– И оно… простите – они уже получены в Международном Сообществе Звездных магов, – кивнул премьер-министр. – Бумаги подписали все страны Восточного континента.

– Благо что в нашем королевстве, как и во многих других, национальные пакты обладают преимуществом над международными, так что мы можем легко отозвать разрешение ползать по нашим горам.

– Можете, – не стал спорить премьер-министр. – Но, дорогой друг, зачем вам портить нам жизнь? Если мы, вдруг, можем взять и поднять цены на экспорт Эрталайн. Что будет с вашими производственными линиями?

– Мы тут же начнем закупку Эрталайн у пустынников или селькадцев.

– Начнете, – прежним тоном ответил генерал Закровский. – Только качество у них вдвое ниже, диапазон чистоты руды – в четыре раза скромнее, а цена втрое выше.

В разговоре вновь воцарилась тишина, после которой посол коротко вздохнул.

– Империя и ее вечный шантаж всех и вся при помощи Эрталайн.

– Только не надо строить из себя жертву, дорогой друг, – генерал Закровский выдохнул облачко дыма, и то мгновенно исчезло в решетке вытяжки. – У всех нас есть свои рычаги давления. Просто у кого-то они чуть длиннее и тяжелее. Вы пытались повлиять на мое решение препятствованием формированию, я подчеркиваю, международной исследовательской группы. Я же лишь напомнил о нашем очень выгодном экономическом сотрудничестве в рамках Эрталайн.

Империя действительно располагала практически цельной третью всего мирового запаса Эрталайн. И примерно семью долями из десяти предполагаемых месторождений. Иными словами – являлась едва ли не монополистом в вопросе экспорта критически важного материала.

Иначе бы зачем еще в Войну Наемников кастильцы и Селькадо так активно поддерживали Тайю, а тазидахцы накачивали Княжество Фатии? И, может, кто-то с Восточного материка хотел бы видеть свой флот ближе к берегам Империи, но им мешал Островной союз.

Вот такая вот запутанная схема, и Ард не собирался в ней разбираться.

– Мы все понимаем, друг мой Олег, зачем именно формируется эта исследовательская группа, – каргаамский посол снова сделал странный жест ладонью. – Если провалится Конгресс, то Империя попытается успеть договориться о невмешательстве.

Премьер-министр нисколько не изменился в лице и лишь почесал мундштуком трубки щеку.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, Калих. Насколько мне известно, наша Гильдия Магов совместно со своими иностранными коллегами, опираясь на исследования Старшего магистра Марта Борскова, готовит интернациональную экспедицию по горным массивам Восточного и Северного континентов в попытке обнаружить драконов. На мой взгляд, конечно, бездумная трата финансирования, но раз его императорское величество и их зарубежные партнеры всецело поддерживают, то почему нет…

– Потому что все понимают, что это будет последний шанс договориться.

– Договориться о чем, дорогой друг? О драконах? Так их сперва, если они еще в принципе остались в нашем грешном мире, найти надо. А потом уже договариваться.

Посол ненадолго прикрыл глаза и коротко произнес:

– Договориться о том, ваша светлость, что мы не станем вмешиваться в дела друг друга, если тазидахцы пересекут южные границы, а Урдаван и Грайния – восточные.

Ардану стало тяжело дышать. Он пожалел, что, как старый шаман, не может воспользоваться диваном. И от того, что премьер-министр ответил молчанием, лучше не стало.

В воздухе запахло шамтурским порохом. А может, просто разыгралось воображение.

– Вы можете думать, господин посол, что мы собираем группу международного посольства, дабы предотвратить катастрофу глобального масштаба, и приглашаем всех желающих, но… право же, – генерал Закровский развел руками, – это лишь научная экспедиция по поиску древних существ, способных, как заявили в Гранд Магистерской Ложе, продвинуть наше понимание не только Звездной магии, но и законов мироздания. Или как-то так. Я, признаться, не слишком силен в научной терминологии.

Посол открыл было рот, но тут же сомкнул губы и встряхнул ладонью. Видимо, все же руки действительно заменяли каргаамцам движения головой.

– Всех желающих? Значит, от нас требуется лишь…

Господин посол выдержал многозначительную паузу.

– Экспедиция будет готовиться на протяжении следующих трех лет, – улыбка премьер-министра стала чуть шире. – А учитывая все возможные трудности и сдвиги сроков – скорее всего, четырех. В середине лета наша Гильдия Магов отправит по всем странам Восточного и Северного континентов письма с приглашением к участию. Достаточно будет выразить свое желание, предоставить группу ученых и сделать взнос на финансирование. На этом в целом все. Но, спешу предупредить, взнос немаленький. Экспедиция продлится едва ли не год. А может, и дольше.

– Тогда зачем столько… – господин посол провел пальцами по воздуху, будто играл на клавишном инструменте, – сложностей в вашем поведении?

– Ну а как бы я еще узнал, что Каргаама настолько не желает портить отношения с Империей, что готова напрямую обратиться к Короне с предложением об участии?

– В научной экспедиции?

– В научной экспедиции, – подтвердил генерал Закровский.

Какое-то время в кабинете вновь воцарилась тишина, после чего господин посол вместе со своим спутником поднялись, провели ладонями над лицами и, распрощавшись, удалились. Премьер-министр же остался курить трубку.

– Вот и первый результат Конгресса, дорогой Бобер, – сказал он тихонько. – Что у нас дальше?

* * *

– А это мой младший, – Полевка выложил на стол еще одну фотографию. На ней, немного мутной и местами покрытой пятнами, мальчишка лет пяти играл с деревянной лошадкой на колесиках. – Петро.

– Почему не Петр? – спросил Урский, наливавший в чашку очередную порцию крепкого чая.

Насколько Ардан понимал немногословного, покрытого армондскими татуировками оперативника, единственное, что могло разговорить Александра, так это дети. Он и сам был отцом. Пятерых дочерей. В одну из которых был влюблен сын Милара.

Капитан, кстати, сидел на диванчике и, надвинув на лицо маску, похрапывал. А Дин Эрнсон, делая вид, что читает книгу, на деле любовался фотографией своей жены – Пламены. Возможно, самой прекрасной из смертных, что когда-либо видели в своих снах Спящие Духи.

Арди, помнится, даже опасался, что господина Эрнсона поймала в свои сети одна из Сидхе Лета.

– Жена так захотела, – пожал плечами Полевка. Под маской он оказался мужчиной лет тридцати пяти с редкой проседью на висках и смешными, очень куцыми усами. Как дырявый забор, только из тонких волосиков. – Вроде как необычно звучит. И мягче, чем просто Петр.

Александр с Полевкой обменялись взглядами и синхронно коротко вздохнули. Возможно, так, как могли вздохнуть лишь отцы детей, потому как нечто подобное Арди порой наблюдал и у Милара.

Спящие Духи! Временами Ардан забывал, что зачастую оказывался самым младшим из числа дознавателей и оперативников.

– И все же это лучше, чем морозить задницу там, – Полевка, чьего имени Ардан так и не знал, кивнул за окно.

По ту сторону заиндевевшего стекла зима продолжала свое царственное шествие по набережным Метрополии. Заметала город истовой пургой, внутри которой иногда и собственной вытянутой руки не разглядишь. Снегопад усилился настолько, что в город начали стягивать Армию. И не только для борьбы с мародерами, коих в Тенде и Тендари резвилось предостаточно, а в помощь дворникам.

И теперь тысячи людей, кто в гражданской, а кто и в военной форме, орудовали деревянными лопатами. Им помогали Звездные маги и даже пожарные расчеты, но и это не сдерживало натиск стихии.

– Кажется, последний такой снежный сезон случался, когда я был совсем маленький, – присвистнул Полевка и, собрав карты в колоду, начал ту тщательно перемешивать.

Вот уже третий час они играли в «Семерку», ожидая, пока наступит их очередь патрулировать коридоры отеля. Арди даже вздремнуть успел. Как, собственно, и вчера. И позавчера тоже.

Шел уже третий день поисков. И третий день, когда Ардан успевал спать разве что краткосрочными урывками. Вечером он вместе с Миларом, Дином и Урским находился в «Короне». Рыскал по коридорам, подсобным помещениям и всем тем местам, где их появление не вызвало бы лишних вопросов.

Затем, возвращаясь засветло в поместье премьер-министра, Ардан успевал принять короткий душ, поменять одну казенную одежду на другую и в компании кого-то из группы охраны направиться в Парламент. Там, за редким исключением, он стоял истуканом, возводя хвалу Спящим Духам за свою кровь матабар и то, что у него не отваливались ноги из-за многочасовой выправки «по струнке».

Причем капитан Понских то и дело садился на диванчик, не говоря уже про премьер-министра, в основном погруженного в рутинную бумажную работу. Ему приносили на подпись и проверку десятки каких-то документов; порой он через секретарей вызывал кого-то из чиновников на беседу и лишь несколько раз самолично спускался в департаменты подчиненных ему министерств.

Ну и к вечеру Арди вновь оказывался в отеле «Корона». В небольшой подсобке, где в обычное время располагалась одна из комнат отдыха для работников – прислуги, швейцаров и технического персонала. Всего таких на первом этаже располагалось восемь. И в шести из них ныне дежурили сотрудники Черного Дома.

– А вообще…

Речь Полевки, который не замолкал весь последний час, прервал стук в дверь. Милар, аж подскочив на диване, поймал слетевшую маску, закрепил ту на ремешки и призывно махнул рукой Арду.

– Идем, господин маг, разомнем ноги, – судя по тону, капитан был готов возвести молельную хвальбу позвавшим их на смену коллегам.

Ардан уже привычным движением проверил гримуар на поясе и, подхватив стоявший рядом посох, надвинул кожаную ослиную морду обратно на лицо. В помещении в ней было, конечно, жарковато, но жаловаться не приходилось.

– А еще мы с женой решили попробовать отправить дочку в школу для благородных девиц, – оставался за спиной разговор Полевки и Урского.

– Не лучшая идея, – пробасил Александр. – Мы отдавали старшую, и в итоге пришлось забирать.

– С другими девочками не поладила?

– Совсем нет – с учителями.

Почему Ардан нисколько не удивился тому, что старшая дочь Александра Урского не поладила с учителями? Вспоминая статную девушку с железным взглядом, которую Ардан иногда видел на званых ужинах Милара, характер у нее, скорее всего, целиком и полностью в отца.

– Ваша смена, – прогудел встретивший их Сурок и был таков.

Большинство Плащей, как и Кинжалы, были не особо довольны Конгрессом и тем, что их отрывали от непосредственных задач, расследований и дел. Остальной мир вовсе не вставал покорным скакуном в стойло, ожидая, пока там завершится всемирный съезд политиков.

– Честно, Ард, я уже был готов просить тебя заколдовать нашего нового знакомого, – проворчал Милар. – Да если бы не Урский и его любовь к детям, я бы и сам справился.

– Каким именно образом?

Милар лишь отогнул полу плаща, демонстрируя эфес сабли.

– Замечательное колдовство, напарник, под названием «потеря сознания в результате получения сильной тупой травмы», – с прежней интонацией пояснил капитан Пнев.

Они прошли внутрь стены. В самом прямом смысле. Милар потянул за одну из ламп, и совсем незаметный шов на обоях разъехался посильнее, а следом внутри коридора выехала тонкая дверная створка.

Отель был спроектирован таким образом, чтобы обслуга могла не беспокоить постояльцев и не пользоваться общими лифтами и лестницами. Вместо них «Корона» была насквозь пронизана настоящим тайным лабиринтом, спрятанным за такими фальшивыми стенками. И именно его – лабиринт переходов, технические помещения, прачечную, кухню, несколько лифтов обслуги и прочие помещения – и патрулировал Черный Дом.

Коридоры постояльцев, как и сами номера, берегла непосредственно охрана дипломатических миссий, так что там лишний раз появляться не приходилось.

Остановившись около столика горничной, Милар достал из-за пазухи карту и, развернув, подвинул столик ближе к свету.

– Мы проверили с тобой вторую кухню, – капитан водил пальцем по чертежу, отмечая зачеркнутые алым участки отеля. – Все лифты, включая обслуживающие и парадные. Коридоры первого и второго этажей. А также все подсобные места хранения чистящих средств, постельного белья и запасной бьющейся утвари. Везде пусто.

– Нам надо на крышу, Милар, – в который раз повторил Ардан. – У мутанта-предателя не было времени, чтобы как-то очень тщательно спрятать документы. Да и оставлять их в отеле, где и тазидахцы, и Черный Дом, и Кукловоды, – весьма рискованно.

– Да знаю я, Ард, знаю, – вздохнул капитан и, свернув карту, убрал ту обратно за пазуху. – Просто мне не очень нравится твой план.

– У нас все равно нет выбора, – настаивал Ардан. – Без повторного осмотра крыши…

– Ее уже осматривали, Ард.

– Но не я.

– А ты у нас теперь, спустя год службы, гений дознания?

– Нет, Милар, но я все еще Говорящий, а ты просто не хочешь признавать, что других рабочих идей пока нет.

Капитан Пнев поднял маску и показательно хлопнул ладонью по лицу, после чего вернул кожаную морду Кота на ее законное место.

– Вот скажи мне, почему, о Вечные Ангелы, Светлоликий, Святые, Мученицы и пудинг…

– При чем здесь пудинг? – не понял Ардан.

– Потому что мозги мои в твоем обществе скоро в него превратятся, – огрызнулся Милар. – Так вот, господин маг, почему все твои планы так или иначе сводятся к разрушению собственности Короны?! И еще к окнам. Но здесь, мое к тебе почтение, ты умудрился соединить обе своих пагубных, деструктивных привычки!

– А по-моему, звучит неплохо, – протянул Ардан, вспоминая детали изложенного им еще вчера предложения. – Мы разобьем окно, я позову в коридор Зиму, и через несколько минут даже самые стойкие в номер вернутся. Потом, пока доберется ремонтник через обледеневшие двери… Пока он все заделает… Времени хватит, чтобы все осмотреть и незаметно улизнуть.

– А стационарный щит тебя не беспокоит? – прошипел Милар. – И урон репутации Империи! Окно в отеле «Корона», видите ли, сломалось.

– Щит не справится с осколком имени Старшей Стихии, – пожал плечами Ардан. – В прошлый раз ведь тоже пропустил. Да и какой тут урон репутации – на улице снежный погром.

– Вот сам потом Полковнику это и объяснишь! – Капитан взмахнул руками, показал Арду неприличный жест и направился к лестницам. По дороге он нечленораздельно ворчал себе под нос: – Сраные окна… сраные Говорящие… проклинаю тот день, когда запросил у Полковника себе в отдел мага… У меня теперь под боком Мшистый в миниатюре!

## Глава 98

Арди, наблюдая за тем, как Милар сокрушался на бетонных ступенях лестницы, размышлял о… все том же. О мутанте и документах. Как еще в первый день заметил капитан Пнев, тазидахцы сами не хотят поднимать шум. Будь это иначе, они бы обязательно раздули целую историю из того, что один из охранников дипломатической миссии исчез в самом сердце условно вражеской страны.

«Условно», потому что Тазидахиан никогда в открытую не выступал против Империи. Даже во время Войны Наемников лишь малая часть их военной машины в лице батальона из мутантов и химер участвовала в боях на южном побережье Новой Монархии. А в эпоху гражданской войны, учиненной Темным Лордом, они и вовсе отказались принимать участие в интернациональной группе интервентов.

Почему?

Скорее всего, из-за того, что Тазидахиан напрямую зависел от импорта из Империи сельскохозяйственной продукции и Эрталайн. Которые при этом точно так же – напрямую в страну Братства – не поставлялись. Империя не вела торговлю с Тазидахианом, если не считать редких сделок на морских путях. Откуда тогда зависимость?

Все дело в Нджии. Несмотря на порой острые отношения, Нджия закупала у Империи довольно широкий перечень товаров по не менее раздутым ценам. Да и, насколько благодаря лекциям в Большом по Истории Магии понимал Арди, в политике нет места сантиментам. Две страны, которые несколько десятилетий назад с яростью проливали кровь друг друга на жестоких полях сражений, в современном мире могли вести торговлю, мило друг другу улыбаться на конференциях и соединять в единое полотно железные дороги.

И таким образом, Нджия, которая выступала острием атаки во времена Войны Наемников и интервенции Гражданской Войны, стала внезапно одним из основных импортеров продукции Империи на Западном континенте.

Зачем Королевству сельская продукция, если у них у самих имелись неплохие, пусть и небольшие по площади, пахотные земли? Для транспортировки в Тазидахиан, державший своих западных соседей в ежовых рукавицах. Что же до Эрталайн, то рудные жилы в горных массивах Нджии, как и в случае с Селькадо и Кастилией, обладали куда меньшим спектром чистоты.

В общем и целом, Западный континент представлялся Арду если и не Крысиным Королем, то уж змеиным клубком – это точно. И нельзя сказать, что Империя была какой-то святой страной, не знающей чувства справедливости, возмездия, а порой и даже банальной мести. Нет, Корона за годы с лихвой отплатила всем странам-участницам и интервенции, и Войны Наемников. Причем с прибылью для себя. Вполне осязаемой.

Что и позволило стране, пережившей за несколько веков то, что другие не переживали за всю свою историю, не только стать одной из ведущих держав в разрезе Звездной науки, но и не отставать от Восточного материка в плане технического прогресса. В результате уже в этом году промышленный потенциал Империи превзошел аналогичный совокупный показатель Селькадо и Конфедерации Свободных Городов.

Вот только для таких темпов урбанизации и модернизации требовались эксы. Просто колоссальное, безумное количество эксов. А вот брать долги у «главного банка планеты», как порой называли Конфедерацию, Империя себе позволить не могла. По той простой причине, что вся мощь Конфедерации строилась на бумажной силе.

Свободные Города, пользуясь монополией на выход в Мелкоморье, буквально сжимали горло Восточного континента. Они могли распоряжаться полной номенклатурой ввозных пошлин как своим собственным «очень тяжелым и очень длинным рычагом», выражаясь словами премьер-министра. В результате ссуды, которые выдавала Конфедерация, зачастую превращались либо в ярмо, постепенно отщипывающее у страны-должника проценты казны и экономики, либо в уступки. И нет, Конфедерацию не интересовали чужие территории. Только порты. И вокзалы. Железнодорожные узлы. Энерговырабатывающие станции. Заводы и фабрики.

Конфедераты их банально скупали либо же принимали в качестве залога выданной ранее ссуды. И таким образом опутывали планету своими бесконечными процентными сетями.

Да, Империя обладала большим потенциалом. Человеческим. Военным. Научным. Промышленным. Вот только денег в Казне у нее было примерно столько, сколько конфедераты тратили за полгода своих торговых операций.

И о чем это все говорило? Учитывая, что Арди начал свой стремительный мыслепоток с весьма конкретного вопроса: тазидахцы не поднимали шума из-за пропажи мутанта.

Возможно, это говорило о том, что он нервничал. И немного по другому поводу. Одно дело, когда о большой войне шепчутся на улицах, переговариваются в барах и ресторанах, порой устраивают жаркие диспуты в салонах, гостиных и на кухнях, даже кричат броские заголовки в газетах, но… Совсем другое, когда посол Королевства Каргаама непрозрачно намекает в своих словах на то, что большая война – вовсе ничей не вымысел и не пугающий призрак, прячущийся где-то в темных уголках воображения.

– Милар, – тихо позвал Ардан, когда они уже почти поднялись на последний этаж.

Мысли пронеслись в его сознании буквально по щелчку. Быстрее, чем он успел понять, что прошло несколько секунд их стремительного подъема по клятой бетонной обшарпанной лестнице. Видимо, досюда руки реноваторов не добрались…

– Если будет война, нас предупредят заранее?

Капитан застыл на месте. Какое-то время он молчал, после чего коротко ответил:

– Нас – нет.

– Даже если сами будут знать?

– Да.

Ардан уже давно не чувствовал, чтобы холодные, липкие, кожистые и когтистые пальцы сжимали его горло. Давили на сердце. Пытались схватить за ноги и утянуть куда-то далеко вниз, где роятся самые жуткие ужасы из тех, что только может вообразить себе человек.

– Ты что-то услышал у премьер-министра? – догадался Милар.

Все же – дознаватель Первого Ранга, бывший военный следователь. Порой Арди забывал, что от взгляда капитана Пнева мало что укрывалось в людских сердцах. Без всякого Взгляда Ведьмы или Звездной магии.

– Да, – так же коротко, как и его напарник, ответил Ардан.

Милар повернулся вполоборота, посмотрел на юношу и, прикрыв глаза, коротко вздохнул. Даже несмотря на маску, было понятно, что кожа капитана бледнеет.

– Блядь, – не стал сдерживаться Милар и похлопал по нагрудным карманам, а потом всплеснул руками. – И даже закурить нельзя… Вот ведь… Н-да. Теперь, знаешь, как-то эти таинственные бумаги уже не так будоражат мозги.

Они замолчали. Ардан посмотрел на кольцо на своем пальце. Совсем невзрачное, похожее на обычную бижутерию, купленную где-то в Тенде. Никогда не подумаешь, что его соткала из ночного неба Сидхе Аллане’Эари…

– Ладно, господин маг, пойдем. Надо мыслить настоящим. А то так и с ума сойти можно.

Мыслить настоящим… звучало неплохо. Совсем даже недурно.

Ардан поравнялся с капитаном, и они вместе поднялись к выходу в коридор. Фальшивая дверь, успешно притворявшаяся стеной, имела небольшой глазок, замаскированный под картиной. Не для того, чтобы шпионить за идущими по коридору посетителями, а чтобы работники отеля имели возможность убедиться в том, что никому не попадутся на глаза. Такая вот политика лучшего «постоялого двора Империи».

Милар, жестом показав, чтобы Ардан вел себя тихо, первым заглянул по ту сторону перегородки. Затем, отодвинувшись, дал возможность оценить ситуацию и Арду.

С момента, как юноша разглядывал коридор из алькова, отгораживающего путь на крышу, мало что изменилось. Все те же лица. Тазидахские мутанты, несколько магов Нджии и Фатии стерегли покои послов и дипломатов своих стран. Разве что теперь они не покачивались в полусне, а выглядели вполне себе бодро.

– Их там два с половиной десятка, – прошептал Милар, когда они отодвинулись немного назад.

Одежда напарников за минувшие дни уже насквозь пропиталась чистящими средствами, так что мутанты не найдут их по запаху. А стены все же сложили настолько толстыми, что даже Ард, если и постарается, не услышит ритма чужих сердец.

– Доверься мне, – только и сказал Ардан.

Он подошел к стене и приложил ладонь к обнаженным кирпичам. Ард сконцентрировался на том, как они слегка царапали кожу шершавыми гранями. Искусственные камни шептали ему свои простенькие, совсем мимолетные и плохо разборчивые истории. Как если бы юноша пытался поговорить на языке диких зверей с домашними животными.

Сбивчивые звуки, далекие и непонятные для того, кто с детства привык к величавым глыбам Алькады. Но то ведь в детстве… вот уже немногим больше полутора лет он жил в Метрополии. Среди ее мертвого Лей-огня и ненастоящих камней, созданных не ветрами и землей, а руками и раскаленными печами, дышащими черными облаками. Ардан знал этот голос. Слышал его. Порой тише, иногда громче, а три дня назад тот и вовсе позвал его – рассказать, что на крышу прокрались «Чужие». Да, тогда Ард этого не понял, но его позвали окружавшие юношу дома.

Интересно, могло ли так произойти, что у Метрополии появилось собственное Имя? А если так, то… в чем вообще тогда заключается настоящая природа Имен?

Задумавшись, Ардан едва не упустил момент, когда сумел ухватиться за едва различимый голосок. Он вдохнул в него свою волю и попросил о самом простом – чуть вздрогнуть. И камни вздрогнули.

– Вечные Ангелы, – выдохнул Милар.

Наверное, странно было видеть, как по стене пробежалась выпуклая волна, и мгновением позже в коридоре раздался звук разбитого стекла. Ардан отпустил на волю миниатюрный осколок. Он покачнулся. В голове гудело, а перед глазами возникла мутная пелена.

Прежде на этом его упражнения с искусством Эан’Хане и закончились бы, но Арди стал сильнее. И не только из-за того, что сейчас властвовала Зима.

Так что, собравшись с силами, Ардан полной грудью вдохнул ворвавшийся в коридор морозный воздух. Тот наполнил его легкие искрящимся снегом и хрустящими от холода ветвями деревьев из Рассветного Сада, расположенного по ту сторону замерзшей реки. Льды и Снега закружили Арда, радуясь, что тот так скоро вернулся к ним поиграть.

Кольцо на пальце юноши вспыхнуло белым светом, и на его гранях проявились снежные узоры.

Мороз немного расстроился, что лишь половина Арда встречает его сегодня. Хотя, наверное, это Ардан так интерпретировал услышанное им Имя. Атта’нха учила, что Имена не испытывают эмоций, у них нет ни разума, ни самосознания. Они просто есть. Как есть снег. И есть лед.

Ардан позвал их, и они пришли.

Порыв ветра замел пургу, и та веселой вьюгой влетела внутрь расколотой рамы. Мигом украшая стены змеящимися узорами инея, она заставила погаснуть Лей-лампы и поежиться охранников. Те начали о чем-то переговариваться, но Ардан их не слышал. В ушах звенел осколок Имени.

Ард поднял посох к губам и подул на навершие – аккурат на бытовой накопитель. Тот заискрил, и вьюга усилилась. Заплясала и закружила вокруг людей. Срывала обои, опрокидывала столики и разом намела целые сугробы. Температура падала так быстро, что влага, скопившаяся в кирпичах, затвердела, и стены покрылись сеточкой неглубоких морщин.

Наконец послышались голоса фатийцев. Кажется, они вместе с Нджийцами первыми не выдержали и спрятались от Имперской Зимы в номерах. Мутанты Тазидахиана оказались чуть более стойкими, но когда их носы побелели, а пальцы потеряли чувствительность – то и они спрятались за дверьми.

– Путь свободен, – произнес Ардан, и одновременно с его словами с губ юноши сорвались белесые облачка, но не пара – а холода.

– Твои глаза, господин маг.

– Что с ними? – переспросил юноша, не спешивший отпускать имя Льдов и Снегов на волю.

Милар прищурился и махнул рукой.

– Да ничего… просто обычно это быстро проходит, а сейчас нет… Пойдем. Не будем терять времени.

И они вместе выскользнули в заснеженный коридор.

* * *

Милар уже видел прежде, как его напарник использовал искусство Эан’Хане, но в большинстве случаев это были не то чтобы подконтрольные Арду эпизоды. Громадный юноша сам попадал под контроль того, чем пытался помочь их общему делу.

Потому капитан и попросил, едва ли не отдав прямой запрещающий приказ, больше не использовать искусство. И, наверное, если бы Ард его слушал, то не был бы капралом Эгобаром. Вечно попадавшим в передряги, но каждый раз умудрявшимся каким-то чудом выбраться из них пусть не всегда целым, но регулярно – с ценным призом в руках.

Почему же капитан сейчас так, можно даже сказать, оробел? Возможно, все дело в том, что двухметровый маг, стоявший напротив него, внезапно покрылся инеем. Белые полосы выстрелили от его правого безымянного пальца и, оставляя за собой то ли символы, то ли руны, то ли бессмысленную вязь узоров, разукрасили все тело. Включая лицо. И глазницы. Особенно – глазницы, внутри которых исчезли и без того нечеловеческие янтарные глаза.

Им на смену пришел синий туман. А может, и лед. Он заполнил собой глаза юноши, затопив и зрачки, и радужки, и даже белки. На Милара словно взирал выбравшийся из сказок дух зимы, шедший в свите Снежной Королевы.

– Твои глаза, господин маг, – невольно произнес капитан.

– Что с ними? – прозвучал хрустящий, незнакомый голос.

Как если бы кто-то прыгал на свежем снегу или с размаху скакнул на молодой, но уже крепкий лед. А вместе со словами с губ Арда вырывались облачка холода, разукрашивавшие стены.

Милар подумал было ответить, даже поднял руку, но в итоге попросту отмахнулся.

– Да ничего… просто обычно это быстро проходит, а сейчас нет… Пойдем. Не будем терять времени.

Обойдя Арда, капитан, опуская правую ладонь на рукоять револьвера (верный друг, прошедший с ним через многие невзгоды, успокаивающе влиял на нервы Милара; Вечные Ангелы, как же ему требовался отпуск! Который никто не прервет!), толкнул дверь вперед. Ему в лицо дыхнул мороз, настолько злой, что, наверное, мигом лишил бы его носа, если бы не легкое касание напарника.

Ардан слегка дотронулся посохом до спины капитана, и тот ощутил прилив тепла. Нельзя сказать, что зима совсем перестала его беспокоить, но если сравнить с собакой, то сторожевой волкодав больше не стремился отгрызть у незнакомца лицо, а довольно урчал рядом. Урчал, но все еще напоминал всем своим видом, что одно неверное движение – и Милару конец.

– Следы! – внезапно озарило капитана.

Он обернулся, чтобы указать на пол, но не увидел ничего, кроме снежного настила. Стоило им с Ардом сделать шаг, как в следующий миг снег сам заметал оставленные отпечатки ботинок.

– Сказка прям какая-то, – проворчал Милар и, развернувшись, поспешил. Глазки дверей номеров запечатали ледяные оковы, и точно так же едва ли не кристаллические засовы заперли замки. Вряд ли это надолго удержит местный колорит, но, учитывая стационарные щиты, создаст достаточно неудобств.

До слуха капитана уже доносились звонки, требующие вызова обслуги. По замыслу никто, кроме их отдела, не должен был знать об операции, так что договориться с другими коллегами не имелось возможности.

– Быстрее, – Милар махнул рукой, и уже вскоре они нырнули в альков, откуда поднялись на крышу.

Капитан был здесь. В ту же ночь, когда Ардана привезли в Черный Дом. Юноша, может, и не знал того, но до тех пор, пока Полковник не принял решение, на первом этаже дежурил Мшистый и еще один Старший магистр военной магии, чьего имени Милар не знал, потому как никогда прежде не видел.

Полковник не хотел рисковать тем, что кто-то может в нужный момент не решиться, так скажем… воздействовать на знакомого коллегу. Так что не привлекал ни Парелу, ни Клементия, ни капитана Понских.

Тогда Милар не особо понимал, зачем нужны два Старших магистра на одного Арда (учитывая, что всецело доверял своему напарнику и верил, что тот не оставил бы пост без самых серьезных на то причин), но после отчета о разрушениях, учиненных странной пургой, и после того, что видел сейчас…

Раньше капитан не верил в легенды о том, что для битв с Арором и Темным Магом Империи приходилось отправлять целые группы из Старших и Гранд Магистров. И возвращались обратно далеко не все… Теперь же он не то чтобы убедился в достоверности, а скорее не хотел думать о том, что произойдет, если вдруг, исходя из какого-то невероятного мотива, Ард может сменить сторону.

Следуя за напарником, Милару порой казалось, что он идет вовсе не за человеком… ладно – полукровкой человека и матабар, а за чем-то, даже не «кем-то», совсем другим. Чем-то, чему место в детских сказках, что должно оставаться на страницах учебников истории, рассказывающих о временах Галесса и Эктасса.

– Постой немного, – попросил его ледяной, скрипящий снегом голос. – Я попрошу Льды и Снега поделиться своим воспоминанием.

– Да-да, – поднял ладони Милар и хмыкнул так, будто услышал нечто, что ему Эльвира рассказывала буквально каждое утро. Вот прям вместо забавных, а порой и не очень, историй об их детях и домашних заботах – благо после летних приключений Милару подняли оклад, и жена смогла наконец уйти с работы. – Давай. Конечно. У льда и снега. Попроси там что-то… А на меня не обращай внимания. Ну и ничего, что я отдохну не на Лазурном море, а на тоже вполне себе лазурной, но койке душевнобольных…

Милар мог бы продолжать ворчать и дальше, но Ард его, скорее всего, уже не слышал. Он встал прямо посреди крыши и, широко раскрыв свои «глаза», занес посох, а затем с силой ударил им по деревянному настилу. Капитан уже видел нечто подобное в подземном святилище поместья древнего вампира, так что… все равно удивился. Далеко не каждый день видишь, как твердь обращается водной гладью и расходится волнами под твоими собственными ногами.

Зазвенели сосульки. Будто Милар на краткий миг оказался в зимнем лесу, где пели птицы, смеялись играющие в снежные войнушки дети, а руку согревала другая рука – рука его жены. На мгновение капитан даже увидел выросшие прямо в воздухе, одетые в белые шубы деревья. Скорее красивые, нежели пугающие.

Так что нет – Ард его не пугал. Скорее напротив. Взгляд юноши, несмотря на то что затянулся морозным туманом, оставался все таким же мягким, как и прежде. И даже явившаяся на его зов зима казалась какой-то… теплой. Веселой и игривой.

Внезапно деревья исчезли в брызгах снежной вьюги. Та закружилась сверкающим вихрем, внутри которого постепенно проявлялись очертания. Очень смутные и нечеткие. Как если бы кто-то пролил чернила на соль и попытался пальцем нарисовать картину.

– И что мы здесь видим? – спросил Милар, озираясь по сторонам и борясь с желанием коснуться призрачных фигур.

– Это отель, – ответил ему все тот же даже не «ледяной голос», а «голос изо льда». – Но он теплый. Мороз плохо его помнит. Его стараются не пускать на нижние этажи.

«Мороз плохо помнит», «стараются не пускать» – все это звучало для Милара сродни бреду сумасшедшего, и если бы не те странные картины, что видели его собственные глаза, он бы действительно решил, что спятил. Или что Арду требуется очень длинный и качественный отдых… в помещении с мягкими стенами.

– Смотри, – прозвенел лед в голосе Арда.

Изрисованная белыми сверкающими полосами рука указала куда-то внутрь пурги.

– И что я должен здесь увидеть? – непонимающе спросил Милар.

– Присмотрись, – произнес голос.

Милар прищурился так, как, наверное, никогда еще не щурился. Будто это как-то могло повлиять на странную ситуацию.

– Слушай, Ард, у нас не так много времени, чтобы…

Капитан замолчал. Он заглянул внутрь вьюги. Чуть глубже в вихрь снежных миражей, где сперва не замечал четких силуэтов. Не видел он их и сейчас. Скорее лишь мимолетно, время от времени, улавливал общие очертания.

– Это наш мутант? – спросил Милар, подходя к едва заметному, мерцающему очертанию мужской фигуры.

– Да.

Милар склонил голову набок и присмотрелся. Среди кружащихся снежинок он увидел человека, который тайком выбирался из помещения. Скорее всего из номера, хотя и не точно, но… Нет – действительно из номера. Он что-то держал в руках и направлялся в сторону… алькова? Нет. Нет-нет.

– Лестница, – щелкнул пальцами Милар и встряхнул рукой. Дурацкая привычка, прицепившаяся к нему еще в военной учебке. – Он шел на главную лестницу.

– Да, – повторил голос, но стал немного глуше и тише, а в интонации начал постепенно затухать перезвон сосулек.

– Ты как, господин маг? – немного обеспокоенно спросил Милар.

– Тяжело, но справлюсь, – как всегда честно ответил Ард.

Вечные Ангелы… Милар уже предупреждал юного напарника, что тому порой следовало почаще врать. Хотя, чести ради, когда капралу требовалось соврать, он вполне успешно использовал свои беличьи штучки. Как бы странно подобное ни звучало.

– Он что-то услышал, – Милар отправился следом за дрожащим миражом, так и норовящим распасться на отдельные снежинки. – Сорвался. Побежал обратно в коридор и прислушался к алькову. Но он все еще держит что-то в руках. Не выбросил украденное.

– Это мутант, – с явным придыханием добавил Ард, глаза которого начали мигать, напоминая светофоры в Новом Городе. – Он мог заранее почувствовать Темного и его подручных.

– Мог, – согласился с логичным доводом Милар. – Но тогда что он сделал с документами? Они все еще у него в руках… проклятье, Ард, здесь есть пробел во времени! Ты можешь показать больше?