Станислав Воронин, Людмила Воронина
"Краски родной стороны"

Автор картин и рассказов к ним Станислав Воронин,

вступление и оформление Людмилы Ворониной.

Станислав и Людмила Воронины.

Оглавление

Вступление.

Зимний водопой.

Чаепитие в Дьяково.

Заготовка сена.

Пастушок.

«У России есть…».

Вступление.

Каждый из нас с трепетом вспоминает своё детство, место, где он родился, свой родной дом, своих родителей. В памяти навсегда остались яркие картины той поры, интересные события, весёлые случаи.

Мой муж – удивительный человек. Он сочиняет музыку для песен, сейчас их более двухсот, пишет рассказы. А вот теперь нарисовал несколько картин. Все они – воспоминания о детстве, о родном селе Дьяково. В картинах он передаёт сельскую повседневную жизнь. Молодое поколение или горожане могут даже и не знать, как она была устроена. Я родилась в городе, и для меня рассказы мужа это целый неизвестный мир. Я не знала, что мальчик в десять лет мог заниматься нелёгким трудом, чтобы помочь семье заработать трудодни. Заготавливать сено, поить зимой лошадей, ездить в другой город, чтобы купить пшеничной муки для хлеба, пасти летом коров, ходить совсем маленьким с бабушкой в лес за грибами, везя тяжёлую тележку, чтобы засолить их на зиму, стеречь в три года во дворе гусенят, чтобы их не унесли ястребы… А всё это тогда было в порядке вещей.

Картины и рассказы о них погружают в далёкое время, раскрашенное красками родной стороны. Искренность этих воспоминаний берёт за душу и заставляет задуматься о собственной жизни.

Людмила Воронина.

Зимний водопой.

Зимний водопой.

В этой картине я хотел показать зимнее сельское утро. Так как трудодней в нашей семье не хватало, зимой я работал помощником конюха. Отец в шутку называл меня старшим помощником младшего конюха. Я относился к этой работе очень хорошо. Мне нравилось ездить на лошадях, особенно верхом, и в седле, и без седла, держась за гриву.

Открою один интимный секрет: если ездить без седла, попа разбивалась в первые дни в кровь, это знает каждый наездник, но потом всё проходило. Мне нравилось мчаться верхом на лошади, держась за гриву, со свистом в ушах. Но были и неприятные случаи, когда лошадь вдруг чего-то испугается, резко бросается в сторону, и я лечу с неё кубарем на землю. Это были, как правило, лёгкие удары и небольшие ссадины на локтях и коленях…

А на картине «зимний водопой» я показал свою работу помощника конюха. Работал я с десяти лет. Работа заключалась в том, чтобы поить табун колхозных лошадей утром и вечером. А зимой вода была только в колодце. Около него стояло деревянное корыто. Чтобы напоить лошадей, я шёл на конный двор, надевал седло на лошадь и ехал к колодцу. Я наполнял корыто водой из него, опять ехал верхом на конный двор, он находился на окраине деревни, выпускал табун лошадей. Лошади знали, где водопой и галопом мчались пить. Я доливал воду в корыто, порой вычерпывая колодец до дна. Каждая лошадь выпивала за раз больше трёх ведер воды. А табун состоял примерно из тридцати лошадей вместе с жеребятами. Лошади в деревне были очень нужны не только для колхозных сельхоз работ. Жители моего села впрягали лошадей в соху, нарезали борозду, бросали в неё картошку, обратным ходом засыпали и нарезали следующую борозду. Конская упряжь быстро изнашивалась и приходила в негодность. Председатель Наумушкин Владимир Александрович попросил отца ремонтировать её, помимо основной его работы. А работал отец начальником Полтевского радиоузла. Он считался служащим, ему платили зарплату в рублях. А за работу в колхозе – трудодни, на них выдавали зерно, гречку, выделяли покосы. У нас в доме повсюду лежали хомуты, подпруги, сёдла, гужи, вожжи, уздечки. Появился сильный специфический запах, но на него никто не обращал внимания. Отец выполнял работу качественно, упряжь становилась очень красивой. Председатель при поездках в район брал только ту упряжь, которую ремонтировал отец.