# Генерал тёмной властелины – 3

Александр Олегович Курзанцев

Он родился в новом для себя мире, но память о прошлой жизни осталась с ним. Там он был всесильным Генералом, но здесь он всего лишь слабый мужчина в окружении сильных женщин. Впрочем, это не повод бросать попытки вернуть былое могущество, это всего лишь временная помеха на пути.

## Глава 1

Если кто-то думает, что меня осыпали благами и наградами, то боюсь разочаровать. За победу над Катоном ничего особенного мне не дали. В звании повысили, правда, причём через ступень. Но больше благодаря тому, что моё отделение резко выросло – до батальона. На бумаге. По факту пока сформировали только первую роту, с грехом пополам. Десять отделений, командирами которых я поставил своих парней, уже заимевших определённый боевой опыт, и немного понявших, что такое служба.

Шумихи тоже никакой не было. Все участники событий были строго предупреждены о нежелательности огласки, и в рамках соблюдения режима секретности даже лагерь подготовки новых рекрутов было решено организовать внутри Осколка. Впрочем, лично для меня это был скорее плюс, чем минус. Честно говоря, я боялся, что после такого эксцесса императрица вообще от греха подальше заставит уничтожить порталы между осколками. Но нет, наоборот. Дали карт-бланш на их изучение, и подготовку экспедиции.

Что интересно, Её Величество не стала дожидаться, пока я выйду из очередного госпиталя, чтобы задать мне какие-нибудь вопросы, а спокойно вернулась обратно в столицу, оставив дочери лишь короткие инструкции. А жаль, потому что вопросы как раз были у меня. Я не мог забыть те её плетения, в которых буквально всё кричало о прямом родстве с магией моего прошлого мира. Не в этом ли секрет силы дома Романовых?.. Тогда, триста лет назад, не нашли ли они в Осколках что-то, что их усилило и продолжает усиливать – отчего, воцаряясь, новая императрица сразу получает ранг Арканы?

Правда, я очень сомневался, что мне на эти вопросы что-то ответят. Это секрет не того уровня, чтобы с ним так просто расстались. И я был уверен, что Ольга и сама здесь не в курсе. А вот цесаревна, возможно, немного, самым краешком, что-то знает.

Ещё из хорошего, пожалуй, было то, что я смог неплохо так, на заёмной силе, поглощённой из убитого мною врага, отожраться. По внутреннему ощущению, сейчас запас маны во мне примерно соответствовал одной десятой того, чем я оперировал в прошлой жизни. А это значит, что пусть разово, но я мог выдать что-то наподобие Армагеддона, накрыв им площадь с половину Иркутска. Жаль только, потом восполнить потраченное будет не так просто. Поэтому подобные ультимативные заклинания я решил приберечь до совсем уж крайнего случая.

Также из весьма любопытного: Лика, как-то вобрав в себя часть катоновской силы, тоже выросла в ранге, получив четвёртый и, вместе с ним, личное дворянство. Я присутствовал на закрытом тесте, где она показывала свои возросшие возможности. Что ж, меня впечатлило! Честно говоря, ни разу не видел, когда подобный ранг выкладывается на полную. Матушка, конечно, показывала пару раз свои возможности, но демонстрация демонстрацией, а истинный боевой потенциал куда более любопытен.

А ещё из странного было то, что я… нет, не могу сказать, что влюбился. Молодость моего тела – понятное дело, но разум-то у меня человека, прожившего пять сотен лет, и вот эта юношеская влюбчивость мне совершенно не свойственна. Но я к новоиспечённой баронессе всё-таки что-то почувствовал: какое-то душевное тепло, что ли. То, как она самоотверженно бросалась мне на выручку даже в безнадёжных ситуациях, готовая, как она сама сказала, за мной хоть в огонь, хоть в воду – такое невозможно игнорировать.

Правда, когда-то я поклялся, что свяжу себя с женщиной, только когда мы окончательно победим светлых. Впрочем, светлые, как уже совершенно ясно – побеждены, пусть и без моего участия. Убив то, что осталось от моего извечного соперника, я закрыл последний гештальт, который ещё мог использовать в качестве аргумента против. Теперь никакие собственные обязательства меня уже не сдерживали, кроме разве что лёгкой неуверенности.

Триста лет я не позволял себе любить кого-то и, как казалось, уже давно забыл все «слова любви». Само это чувство стало для меня чуждым и незнакомым. И вот теперь, испытывая в груди при мысли о Лике какое-то непонятное тепло, я впервые не знал, что мне делать, как поступить.

Впрочем, у меня было ещё задание Госпожи, полученное вместе с её амулетом.

«Да, – с некоторым облегчением, подумал я. – Вот исполню его, и вот тогда точно уже решу, как мне быть с девушкой».

Окончательно утвердившись в этом мнении, я встал из-за стола в собственном кабинете спешно возведённого здания штаба батальона и, чуть подвигав плечами, разгоняя кровь, пошёл к двери. Пора было посмотреть, чем там занимаются мои архаровцы.

Лагерь, с учётом планов на Осколок, было решено делать не временным, а постоянным. Армейские фортификаторы быстро возвели стены, здания казарм, выровняли плац, уплотнив почву до каменного состояния, организовали склад, столовую, оружейную, арсенал. Всё это, хоть и максимум в два этажа, но капитальное, на века. Расположились мы не прямо у портала – на случай, если при очередном эксперименте вылезет ещё одна подобная тварь, чтобы та не оказалась слишком близко – а где-то на полпути между проходом, соединяющим Осколок с Землёй, и руинами города.

Вот кстати, и там портал – и тут, по сути, портал, только один межмировой, а другой межосколочный – чтобы не путаться, в итоге я решил точку сопряжения двух миров называть проходом, а порталами – систему стационарных переносов моего старого мира.

Добровольцев, желающих испытать себя службой в армии, начали свозить со всей России уже сразу сюда. Без промежуточного маринования в гарнизоне на той стороне. И для секретности хорошо – и для душевного спокойствия некоторых дам, испытывающих противоречивые чувства при виде мужчин в форме.

Да, прибавилось хозяйства, что уж тут говорить! Почти каждый день прибывало по несколько человек, которых надо разместить, поставить на довольствие, и объяснить, зачем они тут, и почему это важно, прежде всего, для них самих.

С момента, как меня повысили до капитаны, прошло всего два месяца, а сюда, в Осколок, уже вела железнодорожная колея. Недалеко от портала был организован вполне себе полноценный железнодорожный перрон с кранами для разгрузки тяжёлых грузов и техники, с веткой, тянущейся до самого Иркутска, где она уже соединялась с основной магистралью Транссиба.

Но это делалось не только для моего батальона – насколько я знал, помимо нашего гарнизона, чуть подальше строили ещё пару объектов.

Впрочем, те меня уже мало волновали. Вполне было достаточно собственных забот. Я лишь подумал, что Ольга действительно серьёзно восприняла тогда мои пространные рассуждения на тему полезности Осколка, которые я заводил больше для того, чтобы его не схлопнули раньше времени, дав мне проверить старую портальную сеть.

Ну что ж, всё равно мне происходящее только на руку.

Главная по исследованиям профессора тоже была тут, плотно сидела в своём полевом лагере, изрядно разросшемся, и уже с энтузиазмом докладывала о кое-каких достигнутых успехах в попытке взаимодействовать с местной магией. Им даже через какой-то хитрый магический костыль получилось добиться отклика плетений, заложенных в портальную плиту. Я бы забеспокоился, но пока о каком-то реальном оперировании магическими силами речи не шло.

Выйдя на плац, я окинул орлиным взором царящую там суету и остался доволен, моё бывшее отделение, скопом получив погоны подпоручика, теперь заимело по собственному отделению каждый, и теперь парни со всей ответственностью гоняли молодое пополнение, тщательно передавая воинскую науку, полученную от меня. Участие в парочке не самых лёгких сражений было для них неплохим опытом и, хоть по возрасту они были остальным ровесниками, в поведении отличались разительно.

Корсаров, с которым я столько бился на строевой, пытаясь научить шагать в ногу, теперь сам муштровал пополнение, показывая как тянуть носок и держать голову, Козодоев учил штыковому бою, а Пичугин, самый тихий и скромный из всех, спокойно и неторопливо показывал, как винтовку обслуживать и чистить.

Это тоже было моей идеей: если в женских строевых ротах обучение велось единообразно для всей роты, как единого организма, что было обосновано необходимостью концентрации массового огня на цели – магическую тварь могло остановить только несколько десятков попаданий обычных пуль разом – то в нашем случае с лихвой хватало десятка для гарантированного уничтожения обычной твари Осколка задолго до того, как она могла подобраться на дистанцию атаки. Стрелки должны были уметь действовать автономно, выполняя собственные подзадачи, и поэтому занимались отдельно друг от друга.

Ну а единую координацию уже собирался осуществлять я.

И самое замечательное, что здесь, в нашем полевом лагере не было почти ни одной женщины. Было некоторое количество вспомогательного персонала – например, временно поставленная ко мне начштаба батальона гарнизонная капитана – но и их я впоследствии собирался заменить на кого-то из отличившихся парней.

– Кораблёв! – громко позвал я командира первого отделения, фактически, своего заместителя, которого при расширении до батальона прочил в командиры первой роты.

Тот как раз со своим отделением вбежал в ворота лагеря, совершив небольшой марш-бросок по окрестностям. Потный и раскрасневшийся, но бодрый, он тут же скомандовал своим отдыхать, а сам рысцой направился ко мне. Отделение, что тащилось за ним на одних морально-волевых, тут же со стонами попадало наземь. Ничего, тяжело в учении, легко в бою.

– Товарищ командир, – парень остановился возле меня, достав платок и утирая лоб.

– Как пополнение? – поинтересовался я.

– Дохловато.

Я хмыкнул:

– Это пока, через пару месяцев будут носиться как лоси во время гона.

– Это да, – согласился со мной подпоручик.

Одарённость позволяла куда быстрее восстанавливаться, поэтому такой короткий срок был вполне реален.

– Паш, – обратился я к нему по-свойски. – Пока тут заканчивай, съездим до портала, проведаем учёных.

– Вдвоём? – тут же живо поинтересовался тот.

– Конечно, – кивнул я. – Что нам тут сейчас угрожает? Ближайшие к нам две трети Осколка вычистили, крупных тварей нет, остальные не мигрируют со своих территорий.

– Может, всё-таки возьмём парочку бойцов, для солидности?

– Да кому она нужна, мы же не на Земле, да и дамам-учёным наша солидность до одного места.

– Тогда переоденусь, и за машиной.

Кораблёв, отправив своих в казарму, усвистал приводить себя в порядок, а я зашёл в штаб. Пока он всё подготовит, и раскочегарит котёл, полчаса пройдёт. Время есть.

Заглянул к начштаба. Та, увидев меня поднялась:

– Ваше благородие…

– Сиди, Антонина, – махнул рукой.

Благородной та не была, и личное дворянство ей не светило – третий ранг только и, похоже, это потолок для неё – но обладала неплохими организаторскими способностями и разумной инициативой, поэтому вполне могла дослужиться до майоры, и уйти со службы с неплохой пенсией. Вот выше уже без четвёртого ранга никак.

– Из гарнизона, от Её Высочества, ничего не передавали? – показал я глазами на телефонный аппарат на столе.

Телефонную линию нам связисты тоже протянули в первую очередь, и теперь была возможность через коммутатор, установленный возле выхода из Осколка, связаться с ограниченным перечнем абонентов. Без выхода в междугороднюю сеть, но пока оно и не нужно.

– Никак нет, всё тихо.

– Ну и хорошо. Я поехал к порталу, посмотрю, что там наши умницы ещё придумали. Если меня будут искать – скажи, чтобы звонили туда.

– Есть сказать, Ваше благородие.

Кивнув на прощание, пошел к себе, где принялся облачаться в собственные полевые доспехи. Кораблёву я, конечно, сказал, что неожиданностей не предвидится – но на то они и неожиданности, что могут возникнуть когда их совсем не ждёшь.

Толстая зачарованная кожа поскрипывала, занимая своё место поверх одежды, я проверил, как затянуты ремни и, намотав портянки, вбил ноги в бывшие сабатоны латного доспеха, после чего застегнул наручи и приладил наплечники. Почувствовав возникшую в теле лёгкость, улыбнулся – вот я и снова почти генерал!

Меч брать не стал. Лишь затянул поверх торса портупею с кобурой револьвера, а ружья в машину мой комод и сам положит, не забудет.

Когда вышел обратно на плац, у крыльца уже стоял чуть пофыркивающий, со снятым верхом паромобиль, а за рулём сидел подпоручик тоже в боевом облачении, только с кобурой не на поясе, как у меня, а на груди, чтобы удобнее было в сидячем положении доставать оружие.

– Поехали, Паш, – произнёс я, запрыгивая на заднее сиденье.

Протарахтев мимо проводивших нас взглядами новобранцев, мы вырулили за ворота, и, поднимая колёсами красноватую пыль, двинулись в сторону лагеря учёных. Но, стоило нам скрыться за очередным холмом, как я, потянувшись, хлопнул Кораблёва по плечу.

– Стой. Теперь я.

– Това-а-рищ командир, может всё-таки я… ну где это видано, чтобы начальство за рулём ехало? – попытался было возразить тот, но я только усмехнулся и повторил:

– Давай-давай, пока никто не видит.

Нехотя он перебрался назад, а я, взявшись за руль, с удовольствием вдавил в пол педаль, резко поддавая пару. Машина была новой, с более тяговитым мотором и резкий старт приятно вжал в кресло. Я слегка покрутил рулём влево-вправо, чуть срывая заднюю ось и, наслаждаясь ощущением скорости и управляемости, резко, огибая очередной холм, вошёл в управляемый занос, выбрасывая в воздух позади целую тучу пыли.

Всё-таки паромобили были моей страстью – жаль только вот так, за рулём, удавалось поездить не часто – поэтому сейчас я отрывался на полную. Правда, вспомнив, что я не один, всё же чуть снизил скорость, и в повороты стал входить плавнее. Но всё равно, к финишу, когда вдалеке показались руины города и вот-вот должен был стать виден сам портал, парень был слегка бледен и учащённо дышал. И это при том, что сам он был достаточно неплохим шофёром, весьма охотно взявшимся изучать вождение дополнительно, по моему примеру.

Затормозив, я с неохотой перебрался обратно, и к исследовательскому лагерю подъехал, как и предписывали правила приличия и начальственный статус – на заднем сиденье.

Выйдя, поприветствовал кивком скучающую охрану из знакомых официр гарнизона, прошел за рогатки, весьма условно перегораживающие проход на исследовательский полигон с портальным кругом, и оказался в центре деловой суеты.

Личное внимание императрицы сыграло свою роль: если раньше все изыскания вела одна Аманда, с парой помощниц-аспиранток, то теперь количество её подчинённых выросло до двух десятков, а сама она, внезапно, из заштатной профессоры, занимающейся мало кому интересными исследованиями, стала одной из ключевых фигур российских магических изысканий, находящихся на переднем крае науки.

Подле портала я увидел и её саму – и успел оценить, как свалившееся признание и монаршее доверие изменили женщину. Пропала прежняя суетливость, появилась даже лёгкая вальяжность, на снующих туда-сюда подчинённых она величественно покрикивала, важно кивая в ответ на доклады. Изменилась и одежда: намётанным взглядом я сразу распознал и более дорогую ткань, и новомодный фасон. Растёт Аманда, растёт!

– Ну что, как продвигается работа? – поинтересовался я, подойдя.

– Слава?! – профессора обернулась, увидев меня, просияла. – Как я рада, что ты тут, мы как раз хотели опробовать новый собранный аппарат обратной магической связи. Ты, с твоим магическим зрением, как раз поможешь проконтролировать процесс.

– Ну-с, я не против. А где аппарат?

– Вот! – гордо ткнула женщина прямо перед собой, и я с некоторым удивлением посмотрел на здоровенный прямоугольный металлический ящик, размерами два на два и ещё на два метра.

– Хороший аппарат, однако большой. – оглядев его со всех сторон, резюмировал я.

– Экспериментальный, – сияя, как начищенный пятак, добавила Аманда, – Позволяет осуществлять взаимодействие земной магии и магии Осколка, причём в обе стороны!

– Так-так… – протянул я задумчиво. – Так-так…

– Но процесс нужно откалибровать, а без тебя приходится работать наощупь. Поэтому хорошо, что ты здесь!

Она отдала ещё парочку команд, из внутренностей ящика вылезла ещё одна аспирантка, поспешно захлопнув ведущий туда люк, и вскоре портальная площадка опустела.

– Начинаю, – профессора вытянула руки к ящику, выпуская видимую в магическом зрении ману из пальцев.

Сам аппарат был для меня непроницаем, но то, что мана им успешно поглощается, я понял. А затем, спустя десяток секунд, от него, в сторону портала полилась уже иная мана, действительно преобразованная в магию Осколка. Внутренний резерв портала начал медленно заполняться, и вскоре по его окружности начали вспыхивать отметки возможных путей.

– Работает! – произнёс я, впечатлённый. – Портал готов к переходу – правда, накопитель заполнен мало, максимум на один-два хватит.

– Изумительно! – тут же обрадовалась профессора, и немедленно подозвала одну из аспиранток. – Ты записала объём исходящей маны?

– Да, профессора.

– Теперь скоррелируй результаты, и посчитай, сколько надо через аппарат маны влить, чтобы хватило человек на сто.

– Ну что, Слава, – отпустив подчинённую, снова повернулась женщина ко мне, с лёгкой и чуточку безумной улыбкой. – Похоже, скоро перемещение по этим порталам для нас проблемой не будет. О, как я мечтаю увидеть что находится по другую сторону!..

– Смерть, тлен, запустение, – ответил я, не разделяя её восторга, – И твари. Боюсь, это всё, что там будет.

– И этого вполне достаточно, Слава, вполне достаточно!

## Глава 2

Экспериментами с Амандой я занимался часа три, не меньше, всё больше впечатляясь – нет, не её энтузиазмом, а её удачливостью или гениальностью. Так быстро добиться результата в совершенно новой области знания! Суметь соединить магию двух миров – серьёзная заявка и, если исследования не застопорятся, то быть профессоре приближённой ко двору, как пить дать! Императрица её уже заметила, а если так пойдёт и дальше, то за титулом и званиями дело не станет.

Аспирантки, таская какие-то громоздкие ящики, принайтовленные на спину, и тыкая всюду ведущими от них шлангами с насадкой, смогли не только обнаружить магические активаторы перемещения, но и, с помощью большого аппарата, их запустить – вернее, как только я увидел, что начался процесс формирования телепортационного канала, тут же его прервал. Без надёжного магического прикрытия и роты моих стрелков, я не собирался рисковать наткнуться на очередную пережравшую магии тварь. Но всё-равно – это был успех, несомненно! Вот только меня он скорее насторожил, чем обрадовал. Ведь теперь пропадала необходимость во мне, как в активаторе порталов! Впрочем, пока переживать рано, тут ещё стадия испытаний не закончена, что уж говорить о полноценной работе.

– Ваше благородие!

Я сидел в профессорской палатке, обсуждая с Амандой планы на будущие эксперименты, когда внутрь заглянула одна из официр, безошибочно найдя меня взглядом.

– Да?

– Вас вызывают в гарнизон, приказ Её Высочества.

– О как! – не став медлить, тем более, что обо всём важном мы уже поговорили, и сейчас просто болтали за бутылочкой вина, я залпом допил свой бокал, энергично поднялся, посмотрел на ставшую враз недовольной учёную, и с улыбкой развёл руками. – Я бы и рад ещё посидеть – но, сами понимаете, служба!

– И накой эта служба вам сдалась… – пробурчала та, проводив недовольным взглядом нырнувшую обратно официру. – Вы, Слава, большая умница, вам бы дальше учиться пойти, на факультет экспериментальной магии – хоть вы и мужчина, но я бы уж походатайствовала, чтобы в порядке исключения. Зарываете ведь свой талант в землю! Сами посмотрите, сколько у нас вояк, и сколько учёных – ну неужели армия без вас не обойдётся?

– Армия, может, и обойдётся, – не стал спорить я. – Вот только я без неё не смогу обойтись. Хочу стать генералой! И это желание сильнее меня, Аманда.

– Печально, печально… Но, – подняла та голову. – Я всё же тешу себя надеждой, что это в вас говорит молодость. А вот как станете постарше и разочаруетесь в службе, тогда прошу к нам, в науку пойти никогда не поздно.

– Возможно, – кивнул я на прощанье. – И до завтра. Думаю, после обеда мы с вами сможем продолжить.

Я вышел из палатки и поискал глазами Кораблёва. Увидев того в окружении местных дам, активно заигрывающих с улыбающимся юношей, вздохнул, нахмурился и позвал:

– Господин подпоручик!

Тот, увидев меня, немедленно подскочил, оправляя форму, церемонно кивнул разочарованно вздохнувшим аспиранткам, и поспешил ко мне.

Деловито поинтересовался:

– К себе?

– Нет, – я посмотрел на часы, прикинул, нужно ли мне что-нибудь с собой, после чего добавил. – Едем на станцию, я – на Большую Землю, к Её Высочеству, а ты вернёшься в гарнизон. Со станции я Антонину предупрежу, но ты и сам зайди, доложись.

– Есть, – кивнул тот, привычно не задавая лишних вопросов.

До станции мы долетели за полчаса. Тормознув у массивных ворот в железобетонной стене, я снова передал руль подпоручику, а сам, оставив себе только револьвер, налегке пошёл на КПП.

Можно было, конечно, оформить разрешение на выезд транспорта, но зачем? Между станцией и гарнизоном крепости и так регулярно ходил бронированный поезд с охраной.

Вообще, то, с каким размахом здесь продолжали строительство, меня радовало. Платформа, изначально рассчитанная на одновременную выгрузку всего двух вагонов, прилично удлинилась, и теперь могла вместить сразу шесть пассажирских или товарных вагонов под разгрузку и, плюсом, обзавелась аппарелью для выгрузки техники с открытых платформ. К первому кольцу стен добавилось ещё одно, с укреплённой галереей поверху, с бойницами для ведения магического и ружейного огня, а в нескольких приземистых и длинных казармах обитало не меньше двух сотен солдат, и несколько десятков чаровниц, готовых, если надо, обеспечить защиту объекта. И это не считая официр рангом повыше, которые на объекте тоже присутствовали в энном количестве.

В общем, всё было куда как серьёзно.

– Ваше благородие! – пройдя на платформу (дежурная смена неплохо меня знала, и пропустила без проволочек), я почти столкнулся с группой официр, в которой мелькнуло знакомое лицо одной из сестриных подруг, поручицы Воротынской.

Кивнул, отдельно выделив ту:

– Дамы официры, Софья!

– Тоже в гарнизон? – на правах знакомой живо поинтересовалась Викина подруга, явно обрадованная, что я помню её по имени – остальные просто на меня глазели.

– Да, – я улыбнулся. – Съезжу, а то месяц уже здесь в лагере – хоть в цивилизацию выберусь.

– И мы тоже месяц тут сидели, завод охраняли.

– Ты чего!.. – немедленно шикнула на Воротынскую её сослуживица. – Это же секретная информация!

– Ну да, а то княжич сам не знает, он же паж Её Высочества!

– Я и в самом деле не знаю, – пожал плечами в ответ. – Видел, что что-то строят, но что конкретно – мне не интересно, своих дел хватает.

– О, а правда, что у вас там целый мужской батальон? – тут же спросила другая поручица, с таким явным интересом в голосе, что другие девушки засмеялись.

– Что?! – возмутилась та.

– Кто о чём, а Криста о мужиках!

– Я просто спросила.

– Да-да!..

– Правда, – ответил я, улыбнувшись. – Но пока только на бумаге. Первая рота укомплектована, остальные – позже.

– Целая рота? И что, ни одной женщины?..

– Ну почему, начштаба – женщина, – качнул головой я. – И ещё несколько на вспомогательных должностях, но в остальном – да, все мужчины.

Тут послышался лязг, и из темноты тоннеля, что прикрывал своим железобетонным сводом проход на Землю, показался локомотив, с пыхтением тащивший пару пассажирских вагонов и несколько товарных. Из товарных немедленно на перрон попрыгала куча солдат, споро принявшихся выгружать какие-то тюки, а мы стали заходить в распахнувшиеся двери пассажирского – полностью пустого, если не считать дежурную пару подпоручиц охраны.

Я напоследок взглянул в сиреневое небо своего бывшего мира, и шагнул внутрь. Впрочем, вряд ли покидая его надолго. Ну что там ещё может придумать Её Высочество?

* * *

Я был не прав.

Придумала. Вот только не Её Высочество, а Её Императорское Величество.

– Ваше высокоблагородие, – поприветствовал я выросшую до полковницы адъютану великой княжны. – Новые погоны вам к лицу!

– И вам тоже, – заулыбалась та. – Карьерный взлёт – многим дамам на зависть! Давно ли подпоручицей были?

– Вроде и недавно, а столько всего произошло, что кажется, почти вечность назад. Но понимаю, многим кажусь возмутительным выскочкой.

– Это не так, – внезапно посерьезнела женщина. – Иная и за пять лет в стольких боях не побывает, во скольких вам довелось. Гарнизонные официры вас уважают. Эх, вам бы женщиной родиться!.. К вашим умениям, да ранг четвёртый-пятый – какие дела бы делали!

Вот тут она права – дел бы я наделал столько, сколько им и не снилось… Но увы! Впрочем, имеющейся во мне маны Осколка вполне хватало как раз выдать что-то на уровне ранга пятого с плюсом, может даже близко к шестому. Но один раз.

– Её Высочество у себя?

– У себя, сейчас доложу.

Но едва полковница успела подняться из-за стола, как дверь в кабинет командующей распахнулась, и на пороге показалась сама Ольга. В генерал-полковничьей форме со всеми регалиями, коих набралось весьма немало, впрочем, верх кителя был не по уставу расстёгнут, а портупея снята.

– Явился – не запылился! – ворчливо произнесла она. – Засел в этом своём лагере на месяц – хоть бы разок зашёл, поделился успехами.

– Так Ваше Высочество, все, до единой, минутки посвящал подготовке новобранцев! Чтобы рота была как можно быстрее готова.

– И куда ты так торопишься?.. – протянула княжна.

Этот вопрос заставил меня слегка напрячься, но продолжать та не стала, только развернулась, проходя внутрь, и небрежно бросила:

– За мной.

– Слушаюсь! – тут же шагнул я следом, бросив взгляд на адъютану. И плотно прикрыл за собой дверь.

Вообще, поведение великой княжны было непонятным. Вроде и недовольство выразила, но как-то так, словно для проформы. Не как начальница подчинённому, а как жена мужу. Вот и дальше, вместо какой-то конкретики, она снова попеняла:

– А ведь ты – мой паж! И не ври, не каждую минуту ты подготовкой занят, ещё и к учёным ездишь, мне докладывали.

Расстегнув китель до конца, княжна со вздохом облегчения опустилась на любимую козетку и пожаловалась:

– Терпеть не могу форму, всё сдавливает! И что стоишь, садись давай. И вина…

Она сама откупорила бутылку, и наполнила до середины два бокала на низком столике.

Возникло ощущение дежавю. Маман с отцом, бывало, тоже так разговаривала, когда была не в духе. Отец, кстати, в такие моменты свой норов умерял, и княгине не перечил. Интересно, к чему бы это?..

Мысленно пожав плечами, я сел в кресло по правую руку от великой княжны, взял бокал, чуть пригубил и, откинувшись на мягкую спинку, приготовился слушать. Та тоже отпила, но начинать разговор не торопилась, задумчиво отведя взгляд в сторону.

Так мы и сидели, небольшими глоточками попивая тёрпкую жидкость, пока бокалы не показали дно и, только наполнив их повторно, Ольга, наконец, произнесла:

– В столицу тебе надо ехать.

– Зачем? – слегка удивился я.

– Указание Её Императорского Величества. А она даже мне не докладывает.

– И даже намёка никакого?

– Представь себе! – хмыкнула. – Могу только сказать, что императрица по пустякам не вызовёт. Да, я еду тоже, и твоя напарница, Иванова. Экзамен на четвёртый ранг сдала, теперь получит личное дворянство из рук Её Величества.

– Лика? Это хорошо, – кивнул я. – Вполне достойна, образец чести и доблести, могу свидетельствовать лично.

– Ну, про её доблесть я и сама могу свидетельствовать – а вот про честь… – княжна прищурилась. – Дошла тут до меня некоторая информация относительно вас двоих…

– Ерунда! – тут же отмёл я все нездоровые инсинуации. – Лика никогда себе лишнего не позволяла. В отличие от некоторых других официр… Но те уже успели не раз об этом пожалеть!

Последнее я быстро добавил, увидев, как нахмурилась Её Высочество.

– Ну ладно, раз так – но я не про то, что было здесь, в крепости – я про Томск…

– А что Томск, Ваше Высочество? – приподнял я брови, словно в лёгком недоумении.

– А, ну да, ты же не в курсе… Несколько недель назад Охранное отделение накрыло там подпольную фотостудию, где изготавливали порнографические картинки. Фамилию организаторши не вспомню, да это и не важно – но интересно, что сюжет этих картинок был на тему встреч между гимназистом и кадетой военного училища…

– Ничего удивительного, – пожал я плечами. – Вероятно, распространять их планировали как раз среди кадет. Чтобы каждая могла представить себя на месте той, что на фото.

– Вполне возможно, – слегка улыбнулась Ольга. – Только вот незадача, когда стали учинять у той обыск, то нашли ещё фото, но не студийные, а снятые скрытно – и на них тоже были гимназист и кадета…

Я продолжал спокойно сидеть, внешне никак не реагируя на сказанное. Хотя внутри возникло лёгкое смятение. Маман говорила, что заплатила приличную сумму, чтобы те фото были уничтожены, но жадная дельчиха, похоже, один комплект для себя всё-таки оставила…

Ольга побуравила меня долгим взглядом, но реакции так и не дождалась. Неожиданно её губы изогнулись в тонкой улыбке, и она добавила:

– Молодка, не оправдываешься, не кричишь, что на фото не ты – и это подделка.

– А на фото – я? – снова приподнял я бровь.

– Слава, давай не будем играть словами. Ты знаешь, что это ты – и я знаю, что это ты. Потому и спрашиваю: что у вас было в Томске?

И на этот раз в голосе княжны прозвучала едва ощутимая, но вполне мною замеченная угроза. Время для шуток кончилось. Поэтому, внутренне подобравшись, я начал по-военному чётко докладывать:

– Ваше Высочество, встречи с Ликой имели место. Но не для того, о чём вы подумали! Она обучала меня приёмам развития магического дара, которые применялись в их училище. Приносила мне тетради с конспектами, также помогала отрабатывать простые магические манипуляции.

– То есть, это не были встречи интимного характера?

– Нет, Ваше Высочество! Вернее, не совсем… Признаю, что для того, чтобы убедить кадету Иванову мне помогать, мне пришлось вызвать в ней чувства… подарить ей надежду на романтические отношения. Но вступать в них на самом деле я не планировал. Мне просто нужна была её помощь в развитии магии.

– Да-а… – покачала головой Ольга. – Мужское коварство не имеет границ! Так значит, между вами ничего такого не было? Просто там некоторые ракурсы…

– Подобраны так, чтобы создать нужное впечатление. Ни одного по-настоящему пикантного фото там нет! Просто потому, что такого и быть не могло.

– Возможно… – задумчиво обронила княжна. – Ладно, тех фото теперь уже точно нет, я распорядилась – а ту, кто их сняла, ждёт пару десятков лет каторги.

– Ни единой тени на репутации моего пажа и командиры быть не должно! – добавила она со значением, и я только уважительно склонил голову.

Что ж, хорошо, что мне не придётся эту проблему решать самому. Хотя убийство той жучки казалось мне более предпочтительным. Мёртвые не болтают. Но Её Высочеству виднее.

* * *

Бывшую журналистку, а теперь осужденную на двадцать лет каторги Абрамову, закованную в кандалы, везли из суда – на удивление, скорого, и не сказать, чтобы справедливого. Двадцать лет – максимальный срок за преступления ненасильственного характера. Везли её в специальном паромобиле, с кузовом в виде железной будки с решётчатым оконцем.

Окрашенный в чёрное, необычного вида экипаж, наверное, привлекал внимание зевак, но женщине этого не было видно.

Угораздило же вляпаться с Охранным отделением!.. Полицейские-то дуры сначала Прянишникова повязали, когда их совместный прожект, приносящий солидный доход, всплыл не в тех руках. И на том бы всё и закончилось, не влезь туда жандармы… Тем на лапу не дашь – бабы злые, как на подбор, да при погонах. Паше всё лицо так расписали – не посмотрели, что мужик. Вызнали всё – и её потянули. Да быстро так, и трёх дней не прошло! А там, запирайся не запирайся, всю душу вывернут. Рассказала всё, что знала и не знала. Неделю сидела в каземате тюремного замка. В одиночке. Это немного насторожило, обычно таких задержанных в общей камере человек по двадцать держат, а тут – одна. Гулять во двор тоже не выводили – благо, хоть баланду давали исправно. Ещё пару раз вызывали на допрос, уточнить какие-то подробности Абрамовских дел, и один раз показывали найденные фото с княжичем и этой кадеткой. Будь они неладны! Снова увидев лицо парня, женщина испытала прилив злости, подумав, что всё это из-за него. Не было бы его – и жила бы себе спокойно!

Себя обвинять – в том, что сделала эти злополучные фото, а потом организовала фотостудию в борделе – она, естественно, не собиралась. Как и вспоминать, что получила за обещание уничтожить компромат очень приличные деньги, на которые и купила необходимое для съёмок оборудование.

Вскоре брусчатка под колёсами паромобиля сменилась грунтовкой, а затем, по тому, как начало раскачивать кузов, Абрамова поняла, что с дороги они и вовсе куда-то свернули. Попыталась было увидеть что-то в оконце, но смогла рассмотреть только то и дело мелькавшие ветки деревьев.

Внутри всё сжалось от плохого предчувствия. Чувство опасности, так часто её спасавшее, завопило с удвоенной силой. В мозгу забилась паническая мысль:

– Неужели хотят где-то в лесу кончить?!..

Но за что?.. За какие-то картинки?! Или, быть может, это месть этой княгини, Деевой?..

Тело сначала всё будто окаменело, а затем наоборот, руки и ноги стали вдруг как ватные. Смерть явственно встала перед внутренним взором бывшей журналистки, готовясь явить свой ужасный лик.

А когда паромобиль остановился, и дверцы кузова распахнулись, впуская двух звероватого вида жандармок, женщина почувствовала, как по ногам потекло что-то тёплое, и истошно заголосила:

– Не убивайте, пожалуйста, не убивайте!..

Официры Охранного отделения, заметив растекающуюся под ногами Абрамовой лужу, брезгливо поморщились, а затем та, что стояла справа, резко двинула женщине кулаком в зубы, заставив голову той мотнуться, затылком впечатавшись в железный борт.

– Ну ты чего? – укорила напарницу та, что слева. – Это же не наш метод!..

Небольшое заклинание, сорвавшись с её пальцев, впиталось в тело арестантки, и та с ужасом поняла, что больше не может пошевелить ни руками-ногами, ни языком – даже глаза перестали слушаться, расфокусировавшись.

– Убивать тебя мы не будем, – добавила левая. – Зачем? Ведь есть простое заклинание, которое спровоцирует апоплексический удар. Отнимется речь, способность писать, могут произойти изменения в характере, и частично фрагментируется память. На время ухудшится владение конечностями, но это неплохо лечат даже на каторге, потому что лес валить – нужны бабы крепкие и здоровые…

Говорила она это с хладнокровным спокойствием профессиональной целительницы, доводящей диагноз до пациента. Абрамова, слушая этот приговор – прекрасно осознавая, что просто перестанет существовать, как цельная личность, превратившись в полуовощ – хотела завыть от отчаяния, но не могла.

– Неприятно, согласна. Но ты будешь жить и работать, принося пользу Империи. Жандармка коснулась пальцем лба каторжанки, шепча под нос какие-то слова, и в голове той словно взорвалась бомба, погружая во тьму беспамятства.

Спустя несколько минут двери кузова с лязгом захлопнулись, и машина, выбравшись из леса, вновь бодро покатила по Иркутскому тракту.

## Глава 3

– Еду, в Петербург, – напевал я, стоя в коридоре вагона и сквозь окно разглядывая проносящиеся мимо пейзажи. Сплошная тайга сменялась степью, а затем снова тайгой. Изредка мы без остановки проносились мимо очередной станции, гудя во всю мощь паровозного гудка, распугивая деревенских коров и кур. Спецпоезд, как раз для перевозки важных персон! Не императорский, конечно, но разница лишь в более дешёвой отделке. Хотя, применительно к ней, «дешёвый» – всё-равно неподходящее слово – любую чиновницу средней руки, не говоря уже о людях рангом пониже, подобная роскошь привела бы в восхищение.

Мы летели на всех парах туда, в столицу Империи, где в Зимнем дворце ожидала Её Императорское Величество. Лику для награждения, а меня неизвестно для чего. Впрочем, догадок я строить не собирался, приеду – узнаю.

Купе у меня, как и у Её Высочества, было отдельное, без попутчиков. Что было хорошо, но несколько скучно. Правда, большую часть пути я проводил с Ольгой – то гоняя чаи в её купе, то принимая пищу в вагоне-ресторане, то сопровождая на станциях крупных населённых пунктов, попадающихся на пути, где делали остановку для дозаправки водой и углём. Всё-таки у член императорской семьи была неплохая привычка: подданным показываться и проявлять высочайшие знаки внимания, пусть символические, но народу нравилось.

Ещё играли в преферанс, но редко, чаще великая княжна предпочитала или читать какие-нибудь донесения с газетами, принимаемыми сопровождающими официрами на телеграфных станциях, или беседовать со мной обо всяком. Чаще всего об осколках и исследованиях, ведущихся учёными, как лица принимающего в этих исследованиях непосредственное участие. Или обо мне. Как жил, как учился, что нравилось, когда появилось желание служить. Ничего такого, но некоторая необходимость всё время по мелочи что-то придумывать, для достоверности рассказа, немного утомляла. Поэтому, когда объявили, что подъезжаем к столице, я обрадовался и умотал к себе, собираться.

Лику, к слову, за эти дни не видел ни разу, её разместили в вагоне охраны, в обычном купе, и в наш вагон ей доступа не было. Что объяснимо: где, пусть и заклинательница, но неблагородного происхождения, а где – великая княжна. Я-то, понятно, другое дело – благородный, лицо приближённое, ещё и мужчина, мне в общем купе ехать невместно.

Столичную общественность было решено видом официры-мужчины слишком не смущать, поэтому одет я был в жёлтый пажеский костюм.

На вокзале обошлось без пышной встречи, нас посадили в паромобиль, и уже через полчаса мы въезжали на Дворцовую площадь. Раньше мне на ней бывать не доводилось, Зимний в детстве видел, но со стороны набережной, поэтому разглядывал с любопытством.

По центру располагалась Елизаветинская колонна, поставленная в память о победе императрицы Елизаветы над французскими войсками. Ну как французскими. В той войне, сто лет назад участвовали сильные колдуньи со всей Европы, о чём сейчас в этой самой Европе вспоминать не принято. Хотели не много ни мало, «загнать русскую медведицу в её берлогу». А по факту, захватить пахотные и богатые древесиной земли. В самой-то Европе того и другого уже сильно не хватало. Но кончилось это тем, что большая часть их войска кое-как доползла до Смоленска, не имея возможности двигаться быстро из-за постоянно отстающих обозов и внезапного отсутствия хороших дорог, дополнительно отягчённого созданной русскими колдуньями непогодой – и уже там получила самый страшный удар, когда на них обрушились доселе невиданные европейцами тридцатиградусные морозы.

Ходили слухи, что тут не обошлось без великого русского колдунства, видано ли такое дело в октябре месяце, но как можно наколдовать такое, никто не понимал.

Вернулась обратно лишь жалкая кучка когда-то гордых завоевательниц, а у них на плечах уже в саму Европу вошли русские войска во главе с самой императрицей Елизаветой Мариевной. Через месяц праздновавшие победу в Париже.

К побеждённым, впрочем, отнеслись достаточно благородно, почти и не грабили даже. Разве что мужиков покрасивше наглые русские дамы хватали чуть ли не прямо на улице, но без урону чести, потому как императрица российская таких сразу, своей волей, объявляла женой и мужем.

Вроде как, по семейным преданиям, и моя прапрабабка, тогдашняя княгиня Деева, тоже мужа откуда-то оттуда привезла – барона, кстати. Как сейчас помню, прапрадеда звали Карл Фридрих Иероним Фон Деев. Юношьей фамилии история не сохранила, но при желании, в архивах можно было поискать.

За нашими спинами располагалось здание Главного Штаба с аркой, через которую мы и въехали. И перед нами – сам Зимний дворец во всём своём великолепии. Правда, долго любоваться им нам не дали, подвезли к правому входу, откуда мы с Ольгой, а следом, чуть позади, и Лика, с ещё несколькими официрами, прошли внутрь. Не останавливаясь, поднялись на второй этаж, и дошли до больших бело-золотых дверей, распахнувшихся при нашем появлении.

– Тронный зал, – коротко, почти не разжимая губ, произнесла великая княжна.

И когда зашли, я увидел огромное помещение, с двойным рядом окон, со стенами из белого мрамора, с таким же потолком, отделанным золотом орнаментом, со свисавшими на цепях золотыми люстрами. Под ногами был наборный паркет с вензелями, а у противоположной от входа стены, на возвышении с золотыми ступенями, на фоне герба на красном бархате, стоял императорский трон, на котором восседала Её Императорское Величество.

По бокам от трона, на почтительном отдалении выстроились придворные и, стоило нам появится в дверях, как все взгляды скрестились на нас, а зычный голос Самодержицы всероссийской, эхом отдаваясь в огромном помещении, произнёс:

– А вот и последние виновницы нашего торжества!

Несмотря на некоторую грозность в голосе, было заметно, что императрица находится в прекрасном расположении духа, поэтому свита угодливо засмеялась.

Происходящая дальше официальная часть была в достаточной мере скучна. Помимо нас, там присутствовали ещё несколько официр из других гарнизонов, также заслужившие титул, некоторое количество чиновниц, получивших значимые награды за службу из рук «самой», и даже весьма известная художница, тоже заслужившая своими работами весомую похвалу от государыни. Весомую, потому что вручаемые награды были отлиты из золота, и весили очень прилично.

В дворянское звание посвящали быстро, разве что с Ликой императрица чуть помедлила, словно ещё раз прикидывая, достойна та или нет, отчего преклонившая колено девушка заметно заволновалась, даже решившись поднять голову, чтобы украдкой взглянуть на нависшую над ней государыню, но заминка быстро закончилась и, после её короткой непонятной улыбки, Иванова перестала быть Ивановой, а стала баронессой Осколковой.

Забавно. Видимо, так императрица решила отметить место, где Лика взяла ранг.

Ольгу тоже наградили без долгих объяснений за что, с обтекаемой формулировкой «за усердие в укреплении величия Российской Империи». А в самом конце и меня – орденом Петра Великого, учреждённого первой императрицей молодой Российской Империи для своего мужа.

Неожиданно! Потому что это не армейская награда, и не общегосударственная, а исключительно мужской орден, весьма редко вручаемый. Пётр недаром прозывался «Великим» – читая про его бурную деятельность, в корне отличавшуюся от тогдашнего представления о роли мужчин в обществе, я ловил себя на мысли, что тот похож скорее на такого же перерожденца из другого мира, как и я, не собиравшегося терпеть подчинённое положение. И теперь мне – орден его имени. Совпадение?

Вопросы это награждение вызвало не только у меня – многие в свите удивлённо переглядывались, гадая, за какие заслуги какому-то молодому пажу такая честь, и что такого я успел совершить. Впрочем, среди присутствующих я увидел и чету Келлер, наблюдавших за происходящим внимательно, но без удивления. Фёдор Эльвирович, заметив мой взгляд, слегка кивнул и улыбнулся уголками губ.

После награждения был фуршет с шампанским, блюда на столы, стоявшие вдоль стен, подавались прямо из-под пола, через специальные люки. Видимо, на первом этаже под залом располагалась кухня.

А уже потом, когда все присутствующие разбились на группки по интересам, к нам с Ольгой подошла императрица, до этого успевшая обойти почти весь зал, каждому из присутствующих бросив по несколько слов в неформальном общении.

Я ожидал, что она заговорит с дочерью, но нет, она обратилась ко мне:

– Ну и как вам Петербург, княжич?

– Впечатляет, Ваше Императорское Величество, – вежливо ответил я. – Сразу чувствуется всё величие и мощь Империи.

– Обычно мужчины больше про красоту и эстетику говорят, – с хитринкой заметила женщина.

– Я не обычный, – пожал плечами я, констатируя факт.

– Это верно…

Государыня пару мгновений меня разглядывала, а затем, посмотрев на дочь, произнесла:

– Оля, я, пожалуй, на время умыкну твоего пажа.

– Ваше Величество?! – удивлённо взлетели брови великой княжны.

– Всего на пару часов, – хохотнула императрица. – Может, чуть больше. А ты пока удели время баронессе Осколковой. Девочка впервые в высшем обществе, помоги ей освоиться.

– Ты уверена, мама? – как-то странно уточнила Ольга.

– Уверена, – в голосе государыни отдалённо лязгнул металл, и великая княжна стушевалась, молча кивнув.

– Пойдёмте, княжич, – приказала императрица, и я, соблюдая положенную дистанцию, покинул вслед за нею Тронный зал.

* * *

Шли недолго, в ту часть дворца, что выходила на набережную – а когда прошли через анфиладу малых залов, я понял, что мы оказались в личных покоях императрицы.

Пол, полностью покрытый ковром в красных узорах, синие в вензелях стены. Тёмно-синяя мебель и здоровенная, с синим же балдахином, кровать.

Увидев её, я приостановился, подняв бровь. В подобное место обычно попадают две категории мужчин: или мужья, или любовники. К категории мужей я себя не мог причислить при всём желании, муж у императрицы вполне себе имелся, а вот в любовники… С одной стороны, не особенно удивительно, а с другой – как-то банально, не такого я ожидал от приватного общения с Её Величеством.

Не обращая ровно никакого внимания на мою замершую фигуру, императрица стянула с себя форменный китель, небрежно бросив его на кресло у стены, и с коротким:

– Располагайся, – скрылась ещё за одной дверью.

Я ещё немного попялился на кровать, раздумывая, не было ли это приказом раздеваться, но решил, что пожелай та интимной близости – сообщила бы об этом без обиняков. Поэтому, осмотревшись, подошёл к высокому окну, разглядывая сквозь тонкий, почти невесомый, тюль Неву и бастионы Екатерино-Елизаветской крепости.

По Дворцовой набережной внизу то и дело проносились паромобили, фланировали дамы под ручку с мужьями, скорым шагом, придерживая головной убор, куда-то торопились чиновницы мелкого пошиба. Дневная столичная суета была в самом разгаре, и я даже подивился тому количеству народа, что было в этот момент на улице.

Наверное, это занятие и не дало мне сразу отреагировать на вновь скрипнувшую дверь, и только женский голос, произнёсший давно забытое имя: – Алкснис! – заставил вздрогнуть и обернуться.

Это снова была императрица, но в каком виде! Мундира не было и в помине, её стройную фигуру, подчеркивая пышные формы, облегало богато украшенное тёмно-зелёное платье. С корсетом, стянувшим тело женщины так, что полушария грудей чуть из него не выпрыгивали, и пышными многослойными юбками. Такими, каких этот мир никогда не видывал, потому что здесь женщины носили штаны, а никак не платья в понимании моего прошлого мира! Юбки-то были лишь в некоторых вариантах национальной мужской одежды, в той же Шотландии, или Греции.

Замерев, я разглядывал такой позабытый образ женщины моего мира, а она, в свою очередь пытливо разглядывала меня. Наконец, улыбнулась и произнесла:

– Значит, всё-таки это ты! Прославленный генерал Тёмной Империи, Чёрный меч Госпожи.

Алкснис – имя, данное мне при рождении. Его знали немногие, а помнили и вовсе единицы. И уж тем более в этом мире оно не могло прозвучать, даже случайно! Но прозвучало. И вывод был только один: передо мной стояла та, что когда-то входила в самый ближний круг Повелительницы. Неужели кто-то, как и я, выброшенный в межмировое Ничто заклинанием Госпожи, и переродившийся в теле императрицы?

– Кто ты? – требовательно произнёс я, срываясь с места и, замерев в полуметре от неё, пристально вглядываясь в глаза.

– Алдора, – ответила она, с лёгкой улыбкой на губах.

Это имя было мне знакомо…

– Тёмный Цветок Айригаля, – медленно проговорил я, вспомнив поэтичное прозвище сильнейшей магички Империи. Она редко участвовала в боях, предпочитая творить малопонятную волшбу под руководством Госпожи, но слыла магическим гением. Неудивительно, что она спаслась – возможно, она была одной из первых в списке.

– Ты переродилась здесь, – я вспомнил, сколько лет императрице. – Пятьдесять три года назад?

– Нет, – она с улыбкой, ставшей печальной, отрицательно качнула головой. – Больше трёхсот.

– Но как?.. – удивлению моему не было предела.

Впрочем, если вспомнить, что примерно тогда и произошло возвышение Романовых, то всё становилось на свои места. Оставался лишь вопрос, как ей так долго удавалось поддерживать в этом теле жизнь? Потому что на Земле одарённые, хоть и жили намного дольше обычных людей, но всё же их предельный срок ограничивался полутора сотнями лет.

– Это долгая история, Алкснис…

Шурша платьем, императрица прошла к креслу и, опустившись в него, тихо добавила:

– И не самая приятная.

## Глава 4

Наш разговор затянулся. Когда встречаются давние соратники, да ещё при таких обстоятельствах, всегда есть что обсудить. Алдоре явно не хватало того, с кем можно было бы поговорить начистоту.

Поначалу мы вспоминали былое, старых знакомых, какие-то события, а потом плавно перешли к нашему появлению здесь.

– Я тоже не помню, как всё произошло, – с лёгкой грустью произнесла императрица. – И хоть память вернулась в полном объёме, там нет ничего о разрушении нашего мира. Первый раз попав в Осколок, я быстро поняла, что это, а изучение ещё нескольких подтвердило самые худшие опасения: нашей родины больше нет. И тогда я решила устроиться здесь. Ты же знаешь, я всегда питала страсть к изучению магии, местная магическая система немного иная, и работают с ней грубее, но мне удалось адаптировать некоторые плетения, получив неплохое преимущество.

– Чтобы стать Арканой и побороться за власть? – чуть улыбнулся я.

– И это тоже, но Арканой я стала по-другому.

– Дай угадаю – за счёт второго источника маны, который пополняла убийством тварей из Осколков? – предположил я, и удостоился приподнятой в лёгком удивлении брови.

– Ты знаешь?

– Знаю, – кивнул я. – У меня он тоже открылся, и заполняется без ограничений. Только на основном источнике это никак не сказывается.

– Да, – вздохнула Алдора. – С мужчинами тут что-то непонятное происходит, до сих пор толком не разобралась, но боюсь, проблему надо искать где-то глубже – там, куда пока нет возможности взглянуть.

– А твоё долголетие? – напомнил я.

И вновь та поморщилась, явно не горя желанием касаться неприятной темы, но всё же ответила:

– Нет никакого долголетия. Что бы я ни делала – тело стареет и умирает.

– И какой же выход?

– Перенос сознания. Только не в младенца, как произошло с нами изначально, и только в носителя крови.

– Дочь… – протянул я.

– Да, – лаконично ответила императрица.

– А что происходит с личностью донора?

Я сознательно использовал медицинские термины, чтобы не слишком бередить рану. Но ответ очень интересовал, ведь когда-нибудь и мне, возможно, придётся сделать тоже самое.

– Их память остаётся мне, – отведя взгляд, глухо произнесла Алдора. – И первые дни ты будто два разных человека в одном теле. Постепенно ты становишься единым целым, но не одним или вторым, а кем-то третьим. Во мне остаётся частичка каждой из дочерей… И это сказывается… Недаром многие считают меня эксцентричной.

Она усмехнулась, и в усмешке этой была плохо скрываемая горечь.

– А почему не в младенца? Это бы позволило избежать подобных проблем.

– И каждый раз заново восстанавливать память по мере взросления? Отложив ещё лет на пятнадцать все мои начинания? Да и та или тот, кто будет управлять Империей в это время, может порушить всё – по незнанию или решив, что нужно по-другому. Поэтому через двадцать-тридцать лет правления старая императрица «умирает», а на престол восходит «новая».

– И в чём же твоя цель? – наконец, переварив сказанное, спросил я.

– Цель?.. Может, ты посчитаешь это глупостью, но мне захотелось построить здесь Империю, за которую не стыдно было бы перед Госпожой. Жаль, конечно, что она этого не увидит. Но всё же.

– А если… – я помедлил, решая, говорить правду или нет, но всё же произнёс. – А если я скажу, что она может быть ещё жива?..

Вздрогнув, императрица посмотрела на меня расширившимися глазами.

– Но как?!

– В иркутском Осколке я нашёл её послание. Его несли солдаты моего легиона.

Я дословно повторил Алдоре всё, что мне сообщил голос повелительницы, чем привёл её в необычайное возбуждение. Она вскочила с кресла, разом отбросив одолевавшую её меланхолию, подскочила, хватая меня за плечи, и возбуждённо выпалила:

– Алкснис, ты понимаешь – это же всё меняет!

Она заметалась по комнате, рассуждая вслух, а я любовался лучшей магом-учёной моего мира, которая мгновенно сделала те же выводы, что и я.

– Твои солдаты дошли до Осколка уже после разрушения планеты, значит выжившие смогли сохранить память, может даже, территория нашей Империи так не пострадала, как земли Светлых… Так вот зачем тебе нужен был тот портал, и ты так рвался туда!.. А я-то думала, что ты просто решил гештальт с Катоном закрыть. О твоей одержимости им во дворце только ленивый не шептался.

Я хохотнул:

– Нет, подруга, я на него наткнулся совершенно случайно. Просто та крепость была на полпути к нашим землям, с неё можно будет попытаться прыгнуть дальше, на одну из приграничных территорий.

– А знаешь, – стала серьёзной женщина. – На миг, когда я поняла, что ты можешь оказаться Чёрным Мечом, я даже слегка испугалась. Особенно, когда увидела, как ты разделался с командующей преображенок… Твоё влияние на Ольгу, растущая популярность среди официр – всё это заставило меня почувствовать в тебе возможного соперника. Ведь ты не из тех, кто спокойно плывёт по течению. Подле Госпожи такие не задерживались.

– Я тебе не конкурент, – медленно покачал я головой. – Никогда не мечтал править страной. Сколько раз Повелительница пыталась мне впихнуть какой-нибудь манор! Один раз согласился – и то только на замок, с небольшой территорией вокруг. Я живу, только когда сражаюсь, в остальное время просто существую.

– Чёрный Меч никогда не меняется, – улыбнулась императрица.

Я шутливо поклонился, признавая этот факт. Посмотрел на неё, и спросил уже серьёзно:

– Так что, ты поможешь мне?

– Возродить Госпожу? Конечно! Она спасла нас, дав шанс переродиться – теперь наша задача помочь ей. Знаешь, я с удовольствием уступлю свой трон ей, – Алдора грустно улыбнулась, – За триста лет эта должность начала меня слегка тяготить. Хочется уже посвятить всё время науке, а не бороться с перманентным пьянством и воровством, заодно отбивая очередную попытку Европы отхватить от Империи кусок пожирней. Ты понимаешь, – вдруг пожаловалась она мне. – Вроде и преподашь им урок, эти собаки битые обратно в свою конуру уползут раны зализывать – но, как только последние битые помрут, так новые небитые опять на нас лезут. Уже замучилась с ними! Вот и сейчас мне уже докладывают, что опять нездоровые шевеления какие-то пошли. Ну не вырезать же их всех под корень, тоже же люди!

– Ничего, вот вернётся Госпожа, и со всеми разберётся, – успокоил я её.

– Ладно, – императрица взглянула на часы. – Ступай, а то там Ольга скоро вся изведётся, решит, что я себе нового фаворита присмотрела.

– А ты не присмотрела?..

Она чуть закусила губу, не спеша отвечать, затем, стрельнув глазами, буркнула:

– Знаешь, была такая мысль, пока ты не рассказал про Госпожу. Всё же, вряд ли бы я нашла тут кого-то более подходящего в спутники жизни, чем ты… С тобой можно не таиться и быть самой собой. Но только я не собиралась отбирать тебя у неё…

– Ты бы просто стала ею… – догадался я.

– Подойдёт любая дочь, – тихо ответила она.

В наступившей тишине я коротко кивнул и, больше ни слова не говоря, пошел к дверям. Стоило кое о чём поразмыслить…

– Завтра обсудим, что тебе потребно для похода, – услышал я и, чуть повернув голову, снова кивнул, после чего вышел.

* * *

Обратный путь в гарнизон был не особо весел. Ольга дулась, хоть и не спрашивала меня о разговоре с императрицей, а сам я тоже не спешил докладывать – лишь обмолвился, что Её Императорское Величество одобрила все мои начинания, и велела готовиться к походу в портал.

Великая княжна сделала вид, что ей этого достаточно, а я сделал вид, что это была единственная тема разговора.

Ещё из нового: Лику взяли непосредственно в свиту главнокомандующей – не то ещё одной адъютаной, не то просто молодую и перспективную официру решили прибрать для своих каких-то будущих дел.

Вылилось это в то, что временами в купе великой княжны мы собирались втроём. Лика, конечно, страшно робела, и беседу поддерживала с трудом, отвечая преимущественно односложно, и то и дело пытаясь вытянуться по стойке «смирно». И даже после прямого приказа Ольги на общение во время пути «без чинов», до конца так и не могла расслабиться. И я её понимал: где – новоиспечённая баронесса, а где – дочь Самодержицы всероссийской.

Вообще, конечно, такое внимание к бывшей простолюдинке было странным, я ещё во дворце почувствовал какую-то недосказанность в словах, когда императрица отправляла дочь взять шефство над Ликой. Но разбираться в этом мне было недосуг, все мысли занимала будущая экспедиция.

Нет, вру, ещё я то и дело возвращался мыслями к Алдоре и её способу бессмертия. Осуждал ли я её? Нет. Цель оправдывает средства. Когда на протяжении долгого периода ведётся чёткая и последовательная политика, для государства это благо. Хуже нет, когда с каждым новым правителем политика делает резкий поворот, не говоря уже о коренном переломе. А Империя все эти триста лет неуклонно расширялась, прирастая землями и народами, крепла и богатела. Стоит ли процветание десятков миллионов людей личной трагедии одной царской дочери?.. Пожалуй стоит. Впрочем, мысль, что пусть это будет лучше цесаревна Мария, чем Ольга, у меня всё же возникла. Великая княжна мне импонировала своим характером и отношением, и не хотелось бы, чтобы её личность растворилась в личности могущественной тёмной магички.

Мы остановились на очередной станции, чтобы пополнить запасы воды и угля, когда выглянувшая в окно Лика с удивлением и радостью воскликнула:

– Это же Томск!..

– Да? – вслед за ней в окно посмотрела великая княжна, а затем задумчиво сощурившись, спросила у меня. – Это же твой родной город?

– Он самый, – кивнул я. – Столица Томской губернии, здесь пригородное имение моей матери.

– И место, где вы познакомились с баронессой, – прищур Ольги стал весёлым. – Я, кстати, так и не успела узнать, как именно это произошло.

– Ваше Высочество… – взгляд Лики заметался, и я понял, что она, вероятно, из лучших побуждений, попытается соврать, чтобы выгородить меня, потому ответил первым:

– Случайно, Ваше Высочество, как и многое в этой жизни. – Я ободряюще улыбнулся девушке, чтобы та не переживала попусту. – Я с двумя приятелями прогуливался после занятий в гимназии, а Лика также прогуливалась с двумя подругами. Они возжелали с нами познакомиться, и мы, шутки ради, решили согласиться.

– Ради шутки?

– Да. Когда они узнали, что перед ними два князя и барон, то сразу потеряли весь пыл, и только кадетская честь не дала им сбежать. А мы воспользовались этим и, в итоге, это нас привело в кабак, где мы, совсем не подобающе юношам, напились.

– Да уж, – услышав такие подробности, покачала головой Ольга. – Благородные юноши какие пошли!.. Хотя в тебе, Слава, я даже не сомневалась, ты всегда очень вольно обращался с нормами морали.

Баронесса Осколкова, слушая мои откровения, то краснела, то бледнела, не зная, куда себя деть. Впрочем, на неё великая княжна внимания не обращала.

– Хм-м… – задумчиво протянула Ольга. – И всё, кабаком всё так и закончилось?

– Ну, не совсем… – вновь улыбнулся я, – Из кабака мы сбежали, чтобы не попасть в полицейскую облаву, а затем, уже вдвоём с Ликой нарвались на воровскую банду. Скольких мы там уложили? – я глянул на девушку, и та промямлила, стараясь не смотреть на поднявшую брови великую княжну:

– Пятерых, вроде бы…

– Да, причём главная у них тоже с магией обращалась неплохо. Но мы победили! Наш первый бой, получается.

– Да уж, – покачала головой Ольга, – Знаешь, мне часто кажется, что ты сам ищешь опасность. Словно одержимый. И выживаешь чудом или удачей. Вот только ничто не бывает постоянно, удача кончается, чуда может не произойти, и что тогда будет с тобой? К чему это геройствование? Командира не должна нестись в атаку впереди своих воительниц, она должна видеть всё поле боя, и умело руководить. А ты всё время лезешь совершать какие-то подвиги!

– Время и место подвига определяется судьбой, но если не придёт герой, не будет и подвига, – пробормотал я.

– Ох, – возвела очи к потолку великая княжна. – Иногда мне хочется, чтобы ты был поглупей! Был бы просто красивым мальчиком-пажом, украшал собой балы и приёмы, поднимал настроение, и поражал изысканностью манер. А вместо этого ты придумываешь магов-стрелков, с нуля создаёшь и обучаешь собственное подразделение, метко стреляешь, и бьёшься на мечах лучше, чем все, кого я видела. А ещё временами ведёшь себя так, словно опытнее и умнее остальных. И что самое противное, мне иногда тоже так кажется!

– И именно этим я вам и нравлюсь, Ваше Высочество, – чуть склонив голову, я с тонкой улыбкой взглянул на Ольгу. – Тем, что не такой как все.

– И не только мне… – проворчала та, бросив взгляд на вновь покрасневшую баронессу.

Во время возникшей паузы великая княжна опять посмотрела на станционный перрон и здание вокзала с надписью большими буквами – «ТОМСКЪ», решительно поднялась и произнесла:

– А давайте-ка прогуляемся! Что-то мне захотелось посмотреть Томск. Ни разу не была.

– Конечно, Ваше Высочество, – я немедленно поднялся тоже. – Покажу всё самое интересное!

– И заодно познакомишь с матушкой, – голос Ольги стал ехидным. – Хочу поблагодарить её лично за воспитание такого хорошего сына.

– Хм… – желание было несколько неожиданным. – Непременно, Ваше Высочество!

– И гимназию, где ты учился… – великая княжна каким-то совсем девчачьим жестом потёрла ладони, словно готовя какую-то шалость.

– Всенепременно.

– И тот кабак…

– Э-э-э…

* * *

Внезапное явление царственной особы, приезда которой здесь никто не ожидал – ведь двигались мы в режиме определённой секретности – в Томском губернском собрании произвёло эффект огненного взрыва. Вокзальные чиновницы от одного вида великой княжны и высыпавшей из поезда охраны примёрзли к месту. Правда, кто-то догадался позвонить в магистрат, и вскоре в здание вокзала влетела градоначальница, в наспех застёгнутом мундире, со свитой из таких же взъерошенных помощниц.

– Ваш… Императорск… Высочеств…! – глотая окончания, то ли от волнения, то ли просто запыхавшись, поприветствовала она великую княжну, и с заметным расстройством в голосе выдала. – Очень рады!.. Только нас не предупредили…

– А я вот без предупреждения, – лениво произнесла Ольга.

После чего лица у встречавших вытянулись. Видимо, все дружно решили, что грядёт внезапная ревизия. А обычно, внезапной она бывает тогда, когда надо найти нарушения, чтобы был повод уволить. Иначе высокое начальство из столицы предупредило бы их заранее, естественно, получив с этого некоторые преференции в дальнейшем. А теперь ничего хорошего их не ждёт…

Прочитав всё это в растерянных глазах городской главы, я вспомнил, как ту зовут, ловко вклинился, подхватив её под локоток, и зашептал на ухо:

– Анастасия Василисовна, я княжич Деев, сын княгини Деевой. Паж Её Высочества. Успокойтесь. Её Высочество просто ещё ни разу не была в Томске и, проезжая мимо, решила познакомиться с столицей Томской губернии, только и всего!

– П-правда? – не веря своим ушам, переспросила та.

Я подтвердил:

– Чистая. Поэтому от вас требуется только несколько паромобилей, чтобы мы без помех могли прокатиться по окрестностям.

– Счастье-то какое! – немедленно расцвела градоправительница, поняв, что её никто с должности снимать не собирается. – Всё сама расскажу и покажу, не извольте беспокоиться, Ваше Высочество!

## Глава 5

Мы ехали по Дворянской, а я смотрел на такие знакомые дома с каким-то даже удивлением, словно не был тут сотню лет. Впрочем, тихими и спокойными улочки Томска казались только сейчас, после всей этой суеты в Осколке, гарнизоне и столице. С неожиданной ностальгией вспомнились времена, когда ещё был гимназистом. Но, мотнув головой, я быстро отогнал от себя подобные мысли. Моя стезя – воинское дело, моё призвание – война, и лучше всего я умею убивать врагов.

Везли нас на паромобиле главы города, и шофёра, придавленная осознанием того, что у неё пассажиром – великая княжна, сидела недвижимо, как статуя, крепко вцепившись в руль, и боясь даже голову повернуть в нашу сторону. Мы с Ольгой располагались на заднем сиденье, а Лика – впереди, рядом с шофёрой, словно наша телохранительница. Её, собственно, в этом качестве все и воспринимали, хотя в другой машине за нами следовали ещё три крепких колдуньи, непосредственно из охраны.

– А вот и моя гимназия, – кивнул я налево, на красное кирпичное здание перед площадью.

– Отлично! – тут же оживилась Ольга, – Идём туда.

Занятия ещё шли, и перед гимназией было пусто. Остановившись, мы вышли, разминая затекшие члены, и дожидаясь, когда из третьей машины выберется градоправительница.

– Смирнова, – подозвала её княжна. – Что можете рассказать об этой гимназии?

Вопрос поставил чиновницу в некоторое затруднение. А вот нечего было радостно заявлять, что всё сама расскажет и покажет. Благо, всё же кое-что вспомнить смогла.

– Ваше Высочество, это первая мужская томская гимназия, директор – Карл Елизаветович Блюхер, могу о нём сказать только хорошее. Обучающимся здесь юношам прививают изысканные манеры, знание этикета, обходительность и послушание.

С каждым её словом Ольга смотрела на меня всё ехиднее и ехиднее.

– Слава, – спросила она, стоило Анастасии Василисовне прерваться. – А ты точно здесь обучался?.. Или ты прогуливал занятия?

– Нас учили, что хороший муж должен быть хозяином на кухне, лордом в гостях, и шлюхом в постели, – спокойно произнёс я. – Следуя этой же логике, в армии он должен быть генералой, а в бою – яростной воей. Мне кажется, я соответствую!

Градоправительница, услыхав такое «откровение», покраснела то ли от смущения, то ли от возмущения. А княжна только усмехнулась:

– Да уж, Слава, муж из тебя будет исключительный! Твоей будущей жене я одновременно и сочувствую, и завидую. Ладно, пойдёмте, пообщаемся с Карлом Елизаветовичем.

Времени с моего поспешного отъезда прошло всего ничего, и наш директор, крепкий, сухой старик семидесяти шести лет, меня ещё помнил, тем более, что я совсем немного не доучился до выпуска. Документы об окончании гимназии, насколько я знал, были выправлены на основании текущих оценок, без сдачи экзаменов. Спасибо маме, я так полагаю. Впрочем, стыдиться там мне было нечего, ниже тройки у меня ни по одному предмету не было, а по некоторым – и вполне себе четвёрки с пятёрками. И это при том, что для получения диплома нужна была тройка лишь по четырём предметам, по всем остальным хватало и двойки.

– Святослав, мальчик мой! – директор, когда мы оказались в его кабинете, тут же порывисто поднялся и, не обращая внимания на остальных, крепко меня обнял. – Жаль, что тебе пришлось так внезапно уехать, звание лучшего выпускника этого года было бы твоим!

– Карл Елизаветович, – тепло улыбнулся я, – Имею честь Вам представить Её Императорское Высочество, великую княжну Ольгу! – и с поклоном указал на свою начальницу, с любопытством оглядывавшую обстановку в кабинете.

– Прошу меня простить, Ваше Высочество, – немедленно согнул спину Блюхер в до миллиметра выверенном поклоне. – Наши воспитанники всегда занимают в моём сердце первое место, особенно такие выдающиеся, как Святослав.

– Неужели такой образцовый гимназист был? – с умело скрытой иронией удивилась великая княжна.

– Прошу прощения, Ваше Высочество, – достаточно строго произнёс директор, – Но княжич Деев всегда был примером для остальных: ответственный и требовательный, в первую очередь к себе.

Похоже, он почувствовал скепсис в голосе высокородной гостьи, но не заюлил, а наоборот, вступился за своего выпускника, отметая любые инсинуации в мой адрес. Достойный мужчина, уважения к нему у меня прибавилось!

Ольга тоже это почувствовала и, сменив тон, поспешила директора успокоить:

– Карл Елизоветович, я вовсе не оспариваю достоинства княжича! Святослав, несомненно, выдающийся юноша, просто мне кажется, что ему должно было быть тесно в гимназических стенах, с его-то бунтарским духом и устремлениями.

– Простите, Ваше Высочество, но я не понимаю, о чём вы? – удивился мужчина.

– Я объясню, но предупреждаю, что это – информация государственной важности, поэтому прошу вас отнестись к её сохранению должным образом.

Бровь Карла Елизаветовича дёрнулась в лёгком недоумении, но он коротко кивнул.

– В вашу гимназию приходил циркуляр из канцелярии Её Императорского Величества, о наборе на военную службу желающих из одарённых юношей?

– Был такой, – подтвердил директор, а затем перевёл взгляд чуть расширившихся глаз на меня.

– Всё верно! – улыбнулась Ольга. – Наш Святослав – первая официра среди мужчин, и первая командира армейского подразделения, собранного из них же. Это не для огласки, но он дважды совершил самый настоящий подвиг, и уничтожил в Осколке столько тварей, сколько не каждая официра сможет за несколько лет! За что награждён орденом и удостоен личной аудиенции государыни.

Внезапно я увидел, как на глаза старого директора навернулись слёзы.

– Сынок, ты сделал это!.. – он, не сдержав чувств, крепко меня обнял, и срывающимся голосом произнёс. – Я, когда узнал, всё думал, кого благодарить за это? Ты не представляешь, как много это значит для всех нас!..

Кажется, великая княжна от этого всплеска эмоций обычно сдержанного директора опешила больше меня. Похоже, совсем не то она ожидала здесь услышать. Словно ей хотелось эпатировать общественность моим нетипичным для мужчины поведением, а получилось совсем обратное.

– Портрет, обязательно нужен твой портрет в холле! – засуетился директор. – Чтобы знали, помнили и гордились!

– Боюсь, что сейчас нам некогда, – извинительно развёл я руками. – Мы здесь сделали всего лишь небольшую остановку по дороге в гарнизон.

– А знаете, – внезапно остановила меня великая княжна. – У меня он уже есть! Правда, это скорее не портрет, а фантазия одной художницы, впечатлённой Святославом…

– Любопытно было бы взглянуть! – немедленно заинтересовался Карл Елизаветович.

Я понял, о каком она портрете. Вот значит, где он был… Пристально посмотрев на Ольгу, в ответ получил такой же внимательный взгляд от неё. Сказав, что на портрете я, хоть и оговорив, что это такое видение художницы, она вполне прозрачно намекнула, что не верит в подобные «случайные» совпадения. Интересно, почему именно сейчас она дала мне это понять?..

Вообще после столицы её поведение заметно изменилось. Нет, со стороны всё было как обычно, но я-то чувствовал все эти тонкие нюансы в её поведении, интонациях, настроении.

Ревность?.. Но не к Лике, иначе это было бы раньше. Значит, к императрице?.. Похоже, что так. Мать ей, по-видимому, ничего не объяснила, и я тоже откровенно всё рассказать не мог. Вот и сломало железную выдержку молодой главнокомандующей, несмотря на её статус и подготовку.

Подозвав одну из охранниц, она приказала:

– В моём купе картина в чехле, привези. – и попросила директора, – Карл Елизаветович, а пока проведите нам, пожалуйста, небольшую экскурсию по гимназии.

За те полчаса, что понадобились охраннице обернуться туда-обратно, началась и закончилась перемена, с высыпавшими из классов, и с любопытством наблюдавшими за важными гостями гимназистами.

А когда в холл внесли картину, и сняли с неё чехол, директор восхищённо ахнул. Да и не он один. Не отходившая от нас городская голова тоже выдохнула, вперив взор в фигуру в чёрном доспехе с мечом.

С портрета все взгляды плавно перемещались на меня, а затем обратно, явно сравнивая.

– Тут Святослав старше, – заявил директор, продолжая с восхищением разглядывать картину.

– Я же говорю, таково видение художницы. Творческий человек – вдохновение, полёт фантазии, сами понимаете…

Фальши в голосе великой княжны не чувствовалось, а я пригляделся и внезапно понял, что это не совсем та картина, которую мы нашли в Осколке. Копия, пусть и очень хорошего качества. Свежие краски, чуть-чуть другая техника работы кистью – я не был художником, но привык подмечать детали.

Вопросительно пододвинулся к Ольге.

– А оригинал остался у меня, – прошептала она с лёгкой улыбкой.

Уехали мы оттуда спустя минут десять, выслушав все восторги директора, и размышления на тему, где картина будет смотреться лучше.

Когда снова оказались в паромобиле, княжна откинулась на сиденье, задумчиво глядя на меня и, словно в раздумье, произнесла:

– А не поехать ли нам к твоей матушке прямо сейчас?..

– Как скажете, – наклонил я голову, затем тронул плечо шофёры, непроизвольно от этого вздрогнувшей, и спросил, – Имение княгини Деевой знаете?

– Знаю, Ваша Светлость, – деревянно кивнула головой та.

– Тогда туда. – и пояснил для княжны, – Это полчаса, не больше.

Та благосклонно кивнула, и машина, плавно тронувшись, снова вырулила на улицу.

* * *

– Дом, милый дом!.. – негромко произнёс я, когда мы, встреченные бдительными взглядами дружинниц, подъехали к знакомым воротам.

Но стоило им заметить меня, как бдительность сменилась удивлением и радостью.

– Ваша Светлость! – старшая подбежала к машине, но запнулась, увидев на заднем сиденье Ольгу в генеральском мундире.

– Здравствуй, Алёна! – тут же отозвался я, беря инициативу в свои руки, – Матушка дома?

Всех дружинниц я знал по именам ещё со времён, когда начал таскаться в оружейную Рода. И толика уважения к моей персоне была ещё и поэтому.

– Да, Ваша Светлость, – поклонилась та, и не сдержав улыбки, добавила. – Мы так рады, что вы вернулись!

– Я ненадолго, – улыбнулся ей в ответ. – Но тоже рад вас всех видеть!

Дружинница, кажется, даже слегка покраснела и, взмахнув туго заплетённой косой, унеслась обратно в дежурку.

Ворота споро распахнули, и мы неторопливо зашуршали шинами к видневшейся в конце аллеи усадьбе.

– Скажи честно, Слава, – искоса глянула на меня Ольга. – Ты влюбляешь в себя всех встреченных женщин?

– Его Светлость очень красив. – неожиданно выдала чуть хрипловатым голосом с переднего сиденья Лика, до этого упорно безмолвствовавшая.

– Не только, баронесса, не только, – усмехнулась княжна. – Красота сама по себе, конечно, может привлечь – но, если за ней пустышка, интерес быстро сменится разочарованием. Нет, наш княжич куда больше, чем просто красив. Он ещё весьма умён и хитёр…

– Ваше Высочество, – позволил я себе ответить. – Смекалка – не хитрость, а лишь способность максимально эффективно использовать имеющиеся ресурсы.

– Женщины для тебя тоже ресурс, – улыбка великой княжны стала немного грустной. – Который ты, право слово, научился использовать виртуозно…

– Все люди так или иначе используют друг-друга, – пожал я плечами. – Даже те, которые заявляют про дружбу или любовь. Мы все это делаем, и это – нормально.

– Но любовь… – как-то неуверенно возразила Лика. – Разве она не может возникнуть просто так, без каких-то корыстных мотивов?

– Страсть, быстро приходящая и также быстро улетучивающаяся – это не любовь. – покачал я головой. – Вы никогда не замечали, что наиболее крепкие браки – среди равных по статусу и положению? Мезальянс совсем не способствует крепости отношений, и редко длится долго.

– Такие слова больше подходят старику, чем юноше, – проницательно заметила княжна, снова с задумчивым видом меня разглядывая. – Слишком уж взвешены, циничны и приземлённы…

– Наверное, я уже родился старым, – пожал я плечами.

В это время паромобиль затормозил перед крыльцом, и разговор прервался. На пороге усадьбы показалась служанка, разглядывая неожиданных гостей и, увидев меня, первым выходящего из машины, вытаращила глаза и резво скрылась внутри. А спустя ещё минуту из дверей торопливо выбежала маман и, наплевав на статус и этикет, просто и безыскусно сграбастала меня в свои крепкие женские объятия.

– Слава, сынок, вернулся!..

– Вернулся, мама, только ненадолго.

Она отпустила меня, пристально оглядывая с ног до головы, и явно отметив жёлтый пажеский наряд. На секунду её губ коснулась облегчённая улыбка, но быстро сменилась строгим выражением.

– Молодой человек, – произнесла она сухо и официально. – Вам предстоит многое мне рассказать!

– Непременно, матушка – ну а сейчас, – тут я повернулся и сделал лёгкий поклон в сторону вышедшей из машины великой княжны. – Хочу представить вас Её Императорскому Высочеству, великой княжне Ольге.

– Ваше высочество! – немедленно склонилась маман в поклоне – почтительном, но с достоинством, без раболепия, – Я и мой дом к вашим услугам! – в тоне княгини чувствовалось искреннее уважение дворянства к царской семье.

Но стоило ей поднять голову и увидеть выходящую следом за княжной Лику, как она изменилась в лице и, судя по всему, едва удержалась, чтобы не выругаться вслух.

– Матушка, – немедленно вклинился я. – А также хочу представить тебе баронессу Осколкову. Возведённую в дворянское звание государыней по достижении четвёртого ранга силы, и находящуюся в свите Её Высочества.

– Вот как? – справилась с удивлением маман, и сухо произнесла. – Ну что ж, добро пожаловать… баронесса.

После чего повернулась к Ольге, наблюдавшей за этой сценой с плохо скрываемым любопытством, и снова склонив голову, приглашающим жестом указала на дверь дома:

– Ваше Высочество, прошу!

## Глава 6

Обед, устроенный по случаю визита Её Высочества, прошёл несколько скованно. Нет, маман улыбалась и шутила, а папа, буквально через пять минут после нашего приезда срочно вернувшийся из инспекторской поездки по входящим в имение деревням, был образцом манер и элегантности – но время от времени взгляды родителей смещались на Лику, которая пыталась казаться уверенной, но постоянно неловко что-то цепляла. И в такие моменты за столом наступала гробовая тишина.

Благо, рассиживаться там мы не стали, и вскоре переместились из столовой в гостиную, где маман с великой княжной расположились в креслах, а все остальные – на диванчике и стульях. Ну, кроме меня. Я, пользуясь некоторой вольностью, обосновался у окна, задницей оперевшись о подоконник. Полностью забираться на него не стал, это было бы чересчур, но вот так, элегантно и непринуждённо, на краешек, слишком сильным попранием этикета не было. Косой взгляд матушки заработал, и только. Разве что отец ещё недовольно посопел, но при Ольге вслух высказываться не решился.

– Ну что ж, теперь я вижу в кого Слава такой красивый, – с улыбкой заметила княжна, глядя на мигом порозовевшего щеками князя. – Вылитый отец!

– Да, Ваше Высочество, – степенно кивнула весьма довольная комплиментом маман. – Статью в Павлушу пошёл, завидный жених!..

И так с намёком на Ольгу взглянула, что я аж чуть с подоконника не съехал от неожиданности. Отвернулся, быстро сделав вид, что заинтересовался видом за окном.

А ведь княгиня-то не дура! Ей, как и мне, вполне видны внутренние метания царской дочки, хоть та и думает, что умеет хорошо держать лицо. Маман своим материнским нутром почуяла, что не ровно дышит та ко мне. С одной стороны, морганатический брак – мезальянс, с другой – были в Империи подобные примеры, когда все дружно делали вид, что ничего предосудительного тут нет. Императрицу Екатерину Вторую вспомнить – слепоглухой только не был в курсе, что та мужей себе заводила куда ниже по роду. И ничего, молчали в тряпочку. Впрочем, сейчас понимая, кто был под личиной Екатерины, я этому нисколько не удивлён – посмел бы кто ближнице Госпожи что-то против сказать!

Бровь Ольги слегка дрогнула, намёк она тоже прекрасно поняла, но не смутилась, скорее, развеселилась.

– Мария, тут не поспорю, – ответила она с лёгкой улыбкой. – Завидный, но с характером!

– А как без характера, Ваше Высочество? – внезапно вступился за меня отец. – Одарённый, княжеского рода, к тому же умён. Мальчик знает себе цену! Тем более, если пара соответствующая… Дом вести, за всем хозяйством следить, за прислугой… Нет, Ваше Высочество, без характера тут точно никак!

Удивительное дело, когда наедине были, так мне за мой характер не раз выговаривали, а как при гостях, так хвалят.

– Всё-всё, – со смехом подняла руки княжна. – Сдаюсь!

– Ваше Высочество, – снова к ней обратилась маман. Посмотрела на меня так внимательно, и спросила. – А всё же, не расскажете ли, чем Слава у вас занимается? Дочь-то нет-нет, да позвонит, похвалится – без подробностей, конечно – а сын ни разу ведь ни слова не передал, ни телеграммой, ни письмом.

– Ай-яй-яй! – покачала головой великая княжна, с укором взглянув на меня. – Слава, нехорошо, надо было найти время, а то ведь родители волнуются, переживают!

– Да когда время-то, Ваше Высочество? – развёл руками я. – По вашему же приказу, на мне и батальон, и помощь учёным с исследованиями, а до этого тварей валили, мы с Ликой, то есть с баронессой Осколковой – сначала дракона трёхголового, затем гиганта бронированного. Это ещё не считая, сколько мы мелочи в Осколке перебили. В госпитале каждый раз потом…

– В госпитале?!.. – ахнул отец.

– Да ерунда! – махнул я рукой. – Ничего серьёзного, в основном с магическим истощением, физических травм не было.

Это его слабо успокоило, да и мать, видно было, что напряглась. Она в гарнизоне пять лет отслужила – знает, что такое «твари».

– Прости, Слава, – повинилась княжна, – Действительно, перегрузила тебя.

Вот такого я не ожидал. Даже не сразу нашелся что ответить. Пробормотал:

– Да больше всё-таки я сам виноват. Рад был загрузиться.

Мать с отцом быстро переглянулись, уже забыв, что я там опасности подвергался – ведь понятно же, что женщина, если и извиняется перед мужчиной, то только перед мужем, или будущим мужем. А значит, всё оно того стоило, ведь великая княжна – это лучшая пара из возможных!

Я прямо читал эти мысли у них на лбу. Мельком взглянул на Лику, видимо, тоже сделавшую похожие выводы, и надувшуюся, как мышь на крупу.

Не укрылось это и от Ольги. Как-то грустно усмехнувшись, она тоже посмотрела в окно, а затем, обратившись ко мне, спросила:

– Слава, не покажешь мне имение?

– Конечно, Ваше Высочество! – склонил я голову.

– Да-да, – тут же засуетился отец. – У нас прекрасный сад!

– И тренировочная площадка с тиром, – поддержала его княгиня, и быстро добавила, глядя на Лику. – А баронесса нас пока развлечёт беседой о вашей службе.

Развлечёт, как же – чтобы нам наедине общаться не помешала, вот и вся хитрость. Вот только маман ошибается, думая, что мы с княжной, прогуливаясь по территории имения, будем ворковать друг-другу романтические глупости или признаваться в любви. Разговор точно состоится, вот только на совсем другую тему. И надо срочно решать, быть ли мне откровенным – и насколько. Ольга, несмотря на то, что достаточно молода – вовсе не глупа и весьма проницательна, сказывается дворцовое воспитание, да и образованием занимались лучшие преподаватели. Она определённо о чём-то догадывается, что-то предполагает, и уж точно не верит в случайные совпадения – она это уже дала понять.

Мы вышли на задний двор, и я уж было собрался предложить направиться к тренировочной площадке, как к самому дальнему от здания усадьбы месту, как меня сбил с ног настоящий мохнатый вихрь.

– Слава! – вскрикнула не на шутку испугавшаяся за меня княжна, но я, кое-как сумев обеими руками оторвать от себя жадно вылизывающую моё лицо собачью морду, и отплёвываясь от попавшей в рот шерсти, сообщил:

– Спокойно, это Найда, и она меня любит. Просто соскучилась.

Поднявшись на колено, я ласково потрепал радостно повизгивающую кавказку, почесал за ухом и сказал:

– Да-да, хорошая девочка, я тебя тоже люблю. – затем показал на Ольгу. – Это подруга, не трогать!

– И собаки тебя любят… – покачала головой княжна, развеивая начавшие формироваться боевые плетения. – У тебя есть хоть один недостаток?

– Петь не умею, – сообщил я, отводя собаку к будке и цепляя на цепь, а то не отвяжется, будет мешать разговору.

На самом деле я петь умел, но не любил. Скрывал это, а то будут приставать, чтобы спел что-нибудь. А у меня на эти глупости времени нет.

– Ну хоть что-то… – вздохнула та.

Наступило тягостное молчание, только трава чуть шуршала под сапогами, пока мы шли через поле. Сбоку в отдалении промелькнула двойка дружинниц на обходе, а потом, резко остановившись и посмотрев мне в глаза, Ольга спросила:

– Кто ты?

– Я – княжич Святослав Деев, Ваше Высочество, – ответил я.

– Во-первых, давай без «ваших высочеств», – произнесла она. – А во-вторых, ты же понимаешь, что я не это хочу услышать!

– Я действительно княжич Святослав Деев, – повторил я спокойно, и остановил её, когда она, нахмурившись, попыталась что-то сказать. – Но не только. Скажи, Оль, ты веришь в реинкарнацию и прошлую жизнь?

Та замерла, с набранным в грудь воздухом, а затем молча выдохнула, во все глаза глядя на меня.

– Да, Оль, – я повернулся, бросая задумчивый взгляд в сторону. – Я родился и вырос здесь, в этой семье, но у меня память человека, жившего совсем в другом месте и в другое время.

– В Осколке? – чуть хрипло уточнила княжна, ошарашенная и мрачно сосредоточенная одновременно.

– Тогда они не были «осколками»… Это был такой же мир, как и Земля. С некоторыми отличиями, конечно… Множество разумных рас, магия – одинаково доступная и женщинам и мужчинам…

– Тот портрет – это действительно ты?..

– Да. Написанный очень давно, когда я был ещё молод, и было тело.

– Было тело?..

– Оля, – я взглянул ей в глаза. – Этот мир технически развитее моего, про паромобили у нас и не слыхали, но в моём, скажу честно, маги могли куда больше, намного больше! Просто как факт: совокупно там и здесь, мне больше пятисот лет. И почти все из них я провёл в боях и походах. Чтобы тебе было понятно, откуда я умею воевать и командовать. Я был генералом одной из армий своей Империи, меня называли – Чёрный меч Госпожи. И магией я владел куда более сильной, чем ваши Арканы.

– Ох, мать моя женщина!.. – пробормотала княжна, невольно хватаясь за голову.

Но быстро оправилась, тряхнув чуть растрепавшимися волосами, и с каким-то даже весельем произнесла. – Я-то думала, буду из тебя подробности клещами вытаскивать, выуживать крупицы правды из паутины лжи, ловить тебя на нестыковках и противоречиях, а ты вот так прямо всё мне рассказал… Звучит как бред, конечно, но всё объясняет, абсолютно!

Не в силах устоять на месте, она закружилась, меряя этот участок поля шагами. Я понимал, что такое внезапное подтверждение догадок выбило её из колеи, ошеломило, и теперь Ольге нужно время, чтобы прийти в себя. Подойдя, взял её под локоток, и повёл дальше, к тиру, будучи уверен, что из окон имения за нами внимательно наблюдают. Незачем им видеть такую реакцию великой княжны, а то ещё поймут, что романтикой тут и не пахнет.

– Но портрет!.. – внезапно чуть не споткнулась на ровном месте она. – Если ты родился здесь, отчего он похож на тебя? Да и на твоего отца? При одном взгляде сразу сходство видно!

– Подобное тянется к подобному, – пожал я плечами. – Я и сам не особо в курсе, как это происходит, я в первую очередь солдат, а не учёный.

– Теперь понимаю, откуда все эти твои увлечения стрелковым оружием, – княжна, чуть успокоившись, вновь посмотрела на меня. – Особенно, если в твоём мире ты был сильнее Арканы. Слабость собственной магии тебе была нестерпима?..

Быстро же она оправилась. Начала анализировать, делать выводы. Крепкая психика, ничего не скажешь.

– Верно, – кивнул я. – Дурацкий мир! В моём – мужчины дарили цветы женщинам и защищали их. И подвиги совершали в честь прекрасных дам! А здесь всё наоборот.

– А мне кажется, это твой мир был дурацкий, – улыбнулась Ольга. А затем посерьёзнела, и негромко спросила. – А как тебя звали там, в твоём мире?

* * *

Возвратились мы в имение спустя часа два – и чувствовалось, что княжне ещё хотелось бы послушать про мою прошлую жизнь, но неприлично так надолго оставаться наедине.

Её интересовало всё, но мне удалось её интерес переключить на безопасные направления, и нежелательных тем удалось избежать. Потому что мне было совсем не нужно, чтобы возник вопрос, зачем в действительности я рвусь в экспедицию через порталы… И хорошо ещё, расспросов о Госпоже удалось избежать. Хотя я сам проговорился ненароком, упомянув своё полное прозвище. Надо было назваться просто «Чёрным мечом», или «Алкснисом – Чёрным мечом». Ну да ладно, судя по всему, в ворохе новой информации эта оговорка прошла незамеченной. Впредь, однако, следует быть осторожнее!

Начало вечереть, поэтому в имении задерживаться мы не стали, и вскоре наш небольшой кортеж катил обратно к железнодорожной станции. Княжна вновь погрузилась в какие-то свои размышления, Лика впереди тоже была хмуро-сосредоточенной. Не знаю, о чём там у неё с моими «предками» была беседа, но, судя по всему, приятного в ней не было. Вероятно, посоветовали тактично отойти в сторонку, и не стоять на пути сыновьего счастья с княжной.

Такими же мрачно-задумчивыми обе девушки загрузились в поезд, мы с Ольгой – в наш отдельный вагон, а Лика – в вагон охраны. Баронессе, даже с подтверждённым титулом, всё ещё было не по чину представительским классом передвигаться. Да и пока на службе, дворянство особой роли не играет, чин-то всё ещё поручицы. Капитану ей пока не присвоили – рановато. Это мне, такому красивому и одарённому, можно махом через звания и должности скакать, с командиры отделения сразу в комбаты, но я просто такой один – уникальный.

– Зайдёшь ко мне? – замерев на пороге своего купе, внезапно спросила княжна.

– Конечно, Ваше…

Не дав договорить, она приложила палец к моим губам и, глядя очень внимательно, произнесла: – Когда мы одни, только по имени, прошу.

– Хорошо, Оля, только переоденусь.

Придя через полчаса – быстрее, опять же, неприлично – я застал её в одних штанах и форменной рубашке. Сапоги валялись в углу, китель был небрежно брошен на сиденье напротив, ворот рубашки расстёгнут на пару пуговиц. На столике початая бутылка вина, в руке бокал.

При моём появлении она решительно влила всё его содержимое в себя, плотно задёрнула шторку на окне и, поднявшись, попросила:

– Запри дверь.

Интригующее начало…

Поезд уже отбыл со станции, оставив позади Томск, и вагон плавно покачивался на рельсах, под аккомпанемент ритмичного стука колёс на стыках. За окном тянулась бескрайняя тайга – и от кого эта шторка, решительно было непонятно. А вкупе с запертой дверью, замком которой я щёлкнул без промедления, смотрелось и вовсе недвусмысленно. Но я женщин не боялся ни в том мире, ни в этом!

Оказавшись совсем близко в небольшом купе, и обдав меня жарким дыханием, Ольга произнесла, коснувшись ладонью пуговиц моего кафтана:

– Говоришь, в твоём мире мужчины – как у нас женщины?..

– Да, очень похоже.

– А что у вас говорили про мужскую невинность?..

– То же, что у вас про женскую – ничего! – я улыбнулся одними губами, понимая, куда она ведёт. – Но если тебя интересует это, то женщины у меня, за мою долгую жизнь, были, и не одна. Правда, последние триста лет я провёл без материального тела, но там и не хотелось.

– А здесь?..

– Здесь не было. Как ты прекрасно понимаешь, есть некоторые условности, которые мне, чтобы не столкнуться с общественным порицанием, приходилось соблюдать.

– Порицание будет, только если кто-то узнает… – чуть тише добавила Ольга.

– А что никто не знает – того и не было! – закончил я за ней.

А затем она, сграбастав меня за кафтан, притянула к себе, жадно целуя. Видимо, по привычке, имея некоторый опыт с местными партнёрами, попыталась взять инициативу на себя, но я помешал, перехватив её руки, посмотрел прямо в глаза и спросил:

– Хочешь узнать, как это было у нас?

– Да, – произнесла она с таким неожиданным волнением, что я на миг замер. Но затем, мягко улыбнувшись, прошептал ей на ухо:

– Тогда дай мне быть сверху.

Подхватив за талию, плавно уложил её на мягкое сиденье, пуговица за пуговицей, расстегнул рубаху, не забывая параллельно раздеваться сам, затем, наклонившись, поцеловал.

– Слава, – хрипло прошептала княжна, взяв ладонями и задержав мою голову перед собой. – Ты не представляешь, как я тебя хочу!..

Я не стал ничего говорить в ответ. Зачем слова, когда куда больше можно сказать делом?

* * *

Спустя примерно час, когда я, уже частично одетый, сидел со вторым бокалом вина на сиденье напротив, Ольга, всё ещё полностью голая, и ничуть своей наготы не смущающаяся, продолжая лежать, подперев голову рукой, мечтательно произнесла:

– Вот теперь верю, что ты из другого мира – никто из тех, с кем я спала раньше, не был таким…

– Никто и никогда не был таким как я, в любом из миров! – пафосно заявил я в ответ, отсалютовав бокалом.

– А скажи, – она развернулась на живот, открыв моему взгляду свою круглую и упругую пятую точку, на пару мгновений задумалась, а затем спросила то, чего я никак не ожидал, расслабленно отдыхая после первого за триста лет секса. – Моя мать тоже как ты – из вашего мира?

Удержать невозмутимое выражение лица мне стоило большого труда. Вот уж, действительно, вопрос на засыпку! Врать ей мне не хотелось, поэтому только покачал головой:

– Извини, но я не вправе об этом говорить.

– Знаешь, была странная история… – словно не слыша меня, продолжала Ольга. – Она была второй дочерью, а цесаревной была её старшая сестра, моя тётя. Но что-то случилось, мне было тогда лет пять, и я просто не помню, но во дворце потом шептались, что был мятеж – говорили, цесаревна подняла подшефный полк против императрицы. Мятеж был подавлен, тётка погибла, сражаясь до последнего, и цесаревной стала моя мать, а затем, спустя полгода – и императрицей, когда бабка померла…

Слышать про императриц и цесаревен, так запросто называемых «тётками» и «бабками», было несколько непривычно. Княжна делилась со мной сейчас тем, что, вероятно, знал очень узкий круг лиц. Это был и знак особого доверия, и ответственности. А она продолжила:

– А ещё говорили, что мать была по характеру совсем другой, нежели старая императрица, а вот взойдя на престол, стала ну просто копией бабки, продолжая её дела…

– Не знал об этом, – произнёс я, порывшись в памяти. И правда, в гимназии об этих событиях не рассказывали ничего, даже имени старшей сестры государыни не упоминалось. Видимо, любое упоминание было тщательно вымарано отовсюду.

– И я всё думала, почему мятеж?.. Ведь она могла сама стать императрицей. Да, возможно, она хотела что-то в России поменять, делать по-другому, не соглашаясь с матерью – но что ей могло помешать это сделать, когда бы она взошла на престол?.. А потом, когда мы изучали деяния рода, я заметила одну странность: все правительницы всегда были продолжательницами дел предыдущей императрицы – никакого изменения курса, смены политики! Словно вместе с престолом передавался и образ мышления и действия! Ты вот помнишь свою прошлую жизнь – не может ли так оказаться, что моя мать тоже помнит прошлые жизни её предшественниц?.. Может, из-за этого тётя и устроила мятеж – не хотела становиться такой же?

«А ведь очень может быть!.. Алдора где-то допустила утечку информации, и будущая кандидатка на переселение души узнала о готовящейся ей участи, после чего и решилась на мятеж…»

Но мне снова пришлось сказать:

– Извини, я ничего не могу тебе ответить.

– Я понимаю… – печально произнесла она.

– Ты – не цесаревна, тебе в любом случае ничего не грозит! – попытался я её успокоить, но добился лишь слабого подобия улыбки.

Мы оба прекрасно понимали, что это не так. Жизнь полна случайностей. Поэтому, перевернувшись на спину, она взглянула на меня и попросила:

– Слава, а покажи-ка мне ещё раз, как «это» делали у вас…

Молча кивнув, я снова принялся снимать с себя рубашку.

## Глава 7

Не знаю, что повлияло – откровенный разговор или то, что мы переспали, но к приезду в гарнизон Ольга совершенно успокоилась, и была как и прежде, собрана и уверена в себе, ни словом, ни жестом не напоминая о прежней слабости.

Попыток снова затащить меня в постель тоже не предпринимала, вернувшись к тем же деловым взаимоотношениям, как прежде. Я не настаивал, да и в целом воспринимал подобное философски. Если два взрослых человека хотят просто друг с другом переспать, не надо в этом искать какой-то далеко идущий подтекст.

В гарнизоне я провёл сутки, за которые состав с необходимым вооружением, техникой и оборудованием перегрузили на отдельную ветку, ведущую в Осколок, а затем вновь оказался под багровым небом своей бывшей родины.

Никто меня не встречал, но машина на станции была, и вскоре я уже пылил на ней по холмам, а когда оказался в расположении батальона, с лёгкой ностальгической улыбкой остановился понаблюдать за знакомой суетой. Командиры отделений и без меня продолжали вести подготовку новобранцев, соблюдая известный принцип – тяжело в учении, легко в бою.

Меня быстро заметили, и вскоре я был окружён парнями в официрских погонах.

– Товарищ командир, – улыбаясь произнёс Кораблёв. – Долго же вас не было!

Насколько я знал, их особо в курс дел никто не ставил, даже моей начштаба сообщили лишь, что я убыл в столицу на неопределённый срок.