Нина Лелет
Фифа против фермера

Глава

Глава 1

— Я сказала не хочу!- От негодования топаю ногой, но это не действует от слова совсем .- То

есть вы едите с мамой в Турцию, а я отправляюсь помогать бабушке и дедушке на даче? Па?

Вы что, серьёзно? Где справедливость?

— Да, я серьёзен как никогда, дочь,— голос отца в этот раз звучит крайне строго.

Понимаю, сама накосячила. Очень-очень накосячила.

Меня отчислили с первого курса универа, и родители рвали и метали.

Вернее больше отец.

Мама ещё как-то пыталась его уговорить, дать взятку, например.

Но он категоричен.

— Поедешь и поможешь на даче старикам, и если будешь противоречить или дед позвонит с

жалобой, то пеняй на себя! Лишу всех финансов, карту заблокирую!

Я стою и обтекаю… Вот уж не думала, что моя и Анькина выходка в универе выйдет боком.

А мы всего лишь то разукрасили тачку зама кафедрой.

Козла, который завалил Аньку на экзамене.

И папочка мог бы с лёгкостью уладить этот вопрос.

Купить, к примеру, новую! Ну или тачку Роман Сергеича загнать и перекрасить.

Конечно, размалевали мы его иномарку весело и ярко, нарисовали смайлики и сердечки,

написали немного шутливых комментариев, типа «Лучший преподаватель всех времён» на

капоте.

Но спалились!

Это было круто, правда-правда! Но почему-то руководство вуза восприняло всё совершенно

иначе…

Ещё пару секунд назад мои планы выглядели идеально: солнышко, море, турецкий отельчик,

шведский стол и куча фоточек на страничке. Вместо этого меня ждёт поездка куда-то в

глухое село под названием Атамановка.

Чёрт бы её подрал!

— Уедешь завтра же!— бросает отец даже не удостоив меня взглядом,— я всё сказал!

Он уходит, оставив меня посреди гостиной утопать в своих переживаниях.

Бабушка Клава и Дед Олег Юрьевич несколько лет назад решили поселиться в какой-то дыре

и более того им там нравится.

Сначала ездили как на дачу, а потом и вовсе осели в глуши.

А дед ведь довольно известный хирург был.

И в городе у них шикарная квартира есть.

Вот зачем они так поступили осталось загадкой?

Я же ни единого раза не была там.

И мама моя не была. А вот отец наведывался раз в два месяца, иногда чаще к своим предкам.

— Ну и отлично!— говорю в пустоту,— подумаешь две недели. Может сумею договориться с

дедом и даже не придётся торчать там.

Они ведь любят меня.

Следующим утром мама заходит ко мне в комнату и присаживается на край кровати.

— Папа попросил поторопиться, он отвезёт тебя до вокзала.

— Какого вокзала? — вскрикнула я, чуть не выпрыгивая из кровати. — Ты серьёзно? До

вокзала? Не шутишь?

— Да, отец велел ехать на автобусе.

У меня внутри всё оборвалось. Какие автобусы? Я никогда не ездила на автобусе!

Я привыкла путешествовать исключительно самолётами бизнес-класса.

Или хотя бы такси класса люкс! Никакого общественного транспорта третьего сорта с

соседями сомнительного вида и прочими прелестями.

Фу… Вот это крипово! Меня даже при мысли поездки на общественном транспорте в дрожь

бросает.

Нет, такое я представить себе не могла.

Однако мать невозмутимо пожимает плечами.

— Вот так, дорогая. Собирайся скорее, отец уже нервничает.

Подняв глаза к потолку, понимаю, что выхода нет. Начинаю судорожно собирать вещи.

Хватаю огромный розовый чемодан на колёсиках, который использовала ранее только для

поездок на курорт.

Быстро скидываю туда первую попавшуюся одежду, косметику и украшения. Надеваю первое

попавшееся платье, которое оказалось далеко не идеальным вариантом для сельской

местности, но зато оно дорогое и брендовое.

У меня вся одежда такая.

Наконец, готова выйти из дома, но настроение моё хуже некуда.

Увидев отца в холле, пытаюсь выглядеть бодро, но видно, что нервы совсем никуда не

делись.

— Завтракать!— скомандовал папенька.

И я проплелась мимо него и уселась за стол.

Нарочно очень долго пила кофе и получила очередной выговор за медлительность.

— Марш в машину,— бросил отец, и я, вздохнув, направилась на выход.

Мама выходит проводить.

— Прости, солнышко,— шепчет на ухо, когда обнимает на прощание,— отец меня не

послушал в этот раз.

— Ладно, мам, потерплю.

Мы уселись в мерс, и отец поехал очень быстро.

— Почему именно автобус, па? — спрашиваю, стараясь говорить спокойно. — Можно было бы

самому отвезти или такси на крайний случай.

Пытаюсь ныть и разжалобить папашку.

Отец хмыкает.

— Тебе полезно будет съездить общественным транспортом. Понять настоящую жизнь. Выйти

из зоны комфорта.

По дороге я умоляюще смотрю на отца, пытаясь вызвать жалость своим взглядом. Однако он

кажется абсолютно непреклонным.

Лишь спустя некоторое время отец слегка смягчается и произносит почти ласково.

— Потерпишь недельку-другую, а потом снова вернёшься к привычной жизни. Но извлеки,

пожалуйста, из этого урок, Виола. Иначе каждое лето будешь ездить в глушь.

Это прозвучало успокаивающе, и я начала постепенно расслабляться. Потерплю…

Представляя поездку на автобусе, видела перед глазами сцены из фильмов ужасов: грязные

окна, неприятные запахи, странные попутчики.

Картинка была настолько яркой, что хотелось немедленно развернуться и вернуться домой.

Тем временем машина подъехала к вокзалу. Оказавшись возле двери автобуса, поняла всю

глубину своего несчастья.

Пассажиры стояли в очереди, сумки громоздились повсюду, и нигде не было заметно

признаков комфорта или удобства. Все пассажиры казались чужими и чуждыми мне людьми,

одетыми в простую повседневную одежду, разговаривали громко и грубо.

Среди толпы не замечала никого похожего на тех друзей, с которыми проводила свободное

время. Одни колхозники!

— Пап?— позвала жалобно,— может, передумаешь,а? Пожалуйста? Я туда не хочу!

— Пока Виола!— сказал он и уехал.

Чёрт! Он даже не помог с вещами.

Чемодан пришлось катить рядом, вызывая раздражение окружающих своей неуклюжестью.

Наконец, подошёл водитель, предложил помощь и попытался забрать чемодан.

Заняв своё место в салоне, обнаруживаю, что сиденья оказались тесными и неудобными.

Рядом сидит женщина средних лет, одетая в ситцевый сарафан, с пакетами продуктов,

занимающими половину пространства.

Она сразу принялась рассказывать обо всём подряд, включая подробности семейной жизни и

здоровье родственников. Её речь медленная и тягучей, и кажется, что время остановилось. В

ушах начинает звенеть.

Вот на фига мне это знать?

Я отчаянно делаю вид, что слушаю, но, в конце концов, зеваю и делаю вид, что заснула.

Автобус трогается, и начинается долгое, утомительное путешествие.

Спустя несколько часов пути, наконец, добираемся до пункта назначения.

Конечная остановка располагается прямо посреди грязной дороги.

— Эй,— мы не заезжаем! Этот рейс проходной, да и просёлочные дороги размыло, вмиг где-

нибудь встанем. Надеюсь, тебя встретят.

Водитель высаживает меня прямо посреди чистого поля.

Я с ужасом смотрю на свои белоснежные босоножки и понимаю, что это капец.

Фу… какая грязь круго́м! И я стою посреди неё на сухом клочке земли размером метр на

метр.

Постояв несколько мгновений, чувствуя растерянность и одиночество, замечаю

приближающуюся точку.

Вернее сначала это была точка, а потом послышался характерный звук.

Казалось, что это гудит танк или что-то похожее типа огромной газонокосилки.

Но нет же!

Вскоре я рассматриваю ядовито-зелёный трактор на больших колёсах и с тележкой позади,

он мчится в мою сторону.

От автора:

Дорогие читатели, рада что заглянули на страничку рассказа.

Будет весело и горячо!

Добавляйте в библиотеку и ставите звездочки! А так же подписывайтесь на автора!

Глава 2

Когда трактор приближается достаточно близко, я смогла разглядеть довольно молодого

мужчину, сидящего за рулём.

Он открывает широким жестом дверцу трактора и самодовольно ухмыляется, оголяя

белоснежные ровные зубы.

Местный гопник, думаю я. Самодовольный и наглый.

И выглядит также в своей клетчатой рубахе с закатанными рукавами.

— Привет, красавица! Добро пожаловать в Атамановку!— пытается он быть галантным.- Ты

внучка Тёти Клавы?

Эта фраза вызывает у меня приступ раздражения. «Красавица» — меня передёргивает от его

жалких попыток быть крутым.

Я разгневала.

Словно это он виноват в моих злоключениях.

Мужчина указывает на заднюю платформу трактора. — Закидывай свой чемодан и давай сюда!

Отвезу тебя к твоим родным с ветерком.

— Что-о? Я! И на этом драндулете? Ты что издеваешься?- Меня захлёстывает негодование.- Я

не поеду!

Это надо же было бабушке и дедушке догадаться отправить за мной какого-то чумазого

тракториста!

Фу… От него, наверное, навозом за версту прёт, а я с ним ехать должна! Фу-фу-фу! А если не

навозом, так мазутом сто процентов! Потом и я вся провоняю… Представить себя рядом с

этим деревенщиной в тракторе — это жесть вообще!

Радом…

Если бы меня увидели мои друзья, то животы бы надорвали от смеха.

— Ты будешь садиться или нет?

— Нет! Поезжай немедленно к моему деду и попроси отправить нормальную тачку! — Говорю

командным тоном.

— Все нормальные тачки здесь не проедут после ливня!— в его голосе слышится насмешка, и

это злит меня ещё больше.

Чтоб этот хам смеялся надо мной! Да кто он такой вообще? Что о себе возомнил? Царь полей

и грязи! Король рабочей техники!

— Да мне пофиг! — бросаю резко.- Пришлите за мной нормальную машину, а в этот трактор

я не полезу на своих каблуках и люксовом платье!

Парень вдруг ловко выскакивает из трактора и приближается вплотную. Очень близко. Так

что я буквально физически ощущаю его, хотя мы не соприкасаемся.

Странно, думаю я.

Навозом не пахнет, даже наоборот.

Пахнет вкусно. Научились деревенщины пользоваться дезодорантом.

Невольно делаю шаг назад в какую-то липкую жижу.

Я прямо ощущаю, как она мерзко затекает мне на пальчики и портит идеальный свеженький

педикюр. Б-р-р.

— Не поедешь, значит?— он поджимает губы.

— Нет! На этом убожестве точно нет! —

Кричу я дерзко, бросив высокомерный взгляд на местного «мачо». — Не поеду!

Я смотрю на него снизу вверх, ведь мужчина намного выше меня, на целую голову.

Пересекаюсь взглядом с серыми глубокими глазами незнакомца.

— Пешком пойдёшь?— его губы искривила ухмылка.

Метаю ещё один яростный взгляд. Убийственный.

Но, кажется, ему было глубоко пофиг.

— Да хоть и пешком! Но не на этом,— тычу пальцем в сторону трактора.

— Ну и зря отказалась ехать в кабине, нашлась фифочка! — рычит он, явно разозлившись. -

Городская стервочка!

Он протягивает бесцеремонно руки.

— Ай-ай! Что ты делаешь, придурок! А ну, поставь на место!

Не успеваю больше ничего сказать.

Меня захватывают за талию сильные лапищи наглеца и зашвыривают в телегу на ворох

влажной соломы, а следом залетает мой бедный чемодан и плюхается рядом.

— Да чтоб тебя, урод! Бестолочь! — кричу, когда трактор завёлся и двинулся с места. — Я всё

расскажу деду! Или даже папе! Ты ещё пожалеешь, урод! Ты будешь умолять и просить

прощения!

Да только, скорее всего, он и не слышит мой истошный ор.

А мне хочется плакать от бессилия и злости.

Во время короткой поездки по неровной грунтовой дороге трясёт так сильно, что боюсь

потерять равновесие и упасть за борт телеги и поломать руку или ногу.

Вся жизнь промелькивает перед глазами.

Моё платье испачкалось, а на уже грязные ноги налипла мелкая солома.

Бе-е-е…

А ещё меня жутко укачивает от сумасшедшей тряски.

Было такое ощущение, что этот пахарь везёт меня специально по всем ямам и выбоинам.

Я почти рыдаю и даже жалею о своём поступке с тачкой препода.

Ведь если бы не она… я бы в самолёте сейчас на курорт летела с родителями.

Наконец, мы достигаем маленького деревянного дома с палисадником, заросшим кустами

сирени и старой яблони. Из-за забора выскакивает бабушка, радостно размахивающая

руками.

— Виолетта, родная моя! Наконец-то приехала! — восклицает ба.

Я же сижу, собравшись в комочек, и не могу пошевелиться.

Конечности затекли, и ещё я замерзала.

Парень выбирается из трактора и подходит к тележке.

— Давай сниму?— протягивает крепкие руки.

— Я сама…, выдавливаю, с трудом, ощущая острый приступ тошноты.

Чёрт! Меня даже на каруселях не укачивало никогда! И на Американской горке!

Пытаюсь безуспешно слезть.

Опускаю ноги и застываю.

Горло сводит, и ком встаёт в нём поперёк.

И вдруг тракторист подхватывает меня и опускает на землю.

— Буэээ…

Меня рвёт прямо на его высокие резиновые сапоги.

— Ох, ты же… только и восклицает он.

Пытаюсь отвернуться.

Очень стыдно. Кринжово.

Но не просила я же хватать меня.

Я молча разворачиваюсь и бегу в открытую калитку мимо бабушки, ноги подворачивать я на

каблучках, но я всё равно бегу, потом прячусь за угол.

— Позор,— думаю я. — Боже… как стыдно…

Пять минут спустя выглядываю из-за забора.

Мужчина -тракторист исчез вместе со своим транспортом.

А бабушка идёт в мою сторону и катит чемодан.

Глава 3

Влад

— Влад, на тебя одна надежда, дорогой.

— Что, Олег Юрьевич? — окидываю взглядом хорошего знакомого.

Я как раз помогал Михе починить забор, упавший после грозы.

Ливень фигачил со вчерашнего дня до сегодняшнего утра и лишь пару часов назад

окончательно разъяснило.

— Встреть мою внучку? Она на проходном транспорте сюда едет, сам понимаешь по такой

дороге мне на своей низкопрофильной не пробраться вмиг где-нибудь встряну.

— Конечно, Юрьевич,— кашляю в кулак.- Конечно, встречу. Когда?

Я открываю бутылку минералки и внимательно посмотрю на него.

Старик отчего-то очень волнуется.

— Сейчас едет уже наша девочка.

— Ладно!— я направляюсь к своему МТЗ, сделав пару глотков водички.

Техника старая, проверенная годами, выдерживала любые испытания.

Именно так расписали мне его, когда приобретал полгода назад.

Главное достоинство транспорта заключалось в способности преодолевать бездорожье

любой сложности, будь то грязь или снег.

Заводить двигатель нравилось особенно, он работал ровно.

Это всё я… сам перебрал его в гараже.

Это было моим первым больши́м делом.

Ведь и я приехал в Атамановку из города не так давно и остался.

Повернув ключ зажигания, услышал знакомый рокот мотора, включил скорость и двинулся

вперёд.

Просёлочная дорога петляла вдоль леса, вела к окраинам поселения, мимо заброшенного

сарая, полей и озера.

Проехал примерно километр.

Присмотревшись внимательней, заметил маленькую фигурку девушки посреди трассы.

И первой мыслью было чего это она так вырядилась в деревню?

Девушка была не очень высокая, стройная, одетая стильно и современно в красивое платье,

её светлые длинные чуть волнистые волосы были собраны в аккуратный хвост, тёмные глаза

сверкали любопытством и испугом одновременно.

Я даже залипаю немного, но быстро беру себя в руки.

И правда красотка у Юрича внучка.

На ногах у девушки открытые туфли на шпильке едва не заставили меня смеяться.

Видно, городская барышня, решившая испытать приключения сельской жизни.

На вид внучке Олега Юрьевича лет двадцать, не больше.

Останавливаюсь метрах в трёх от неё, открываю дверь кабины и машу приветливо рукой.

— Привет, красотка! Приехала погостить? Тогда добро пожаловать в Атамановку!

Я старался быть милым с внучкой Юрича, честно!

Но…

Девушка поднимает брови, недоверчиво глядит на трактор, оценивающе смотрит на меня и

явно остаётся недовольной.

Её маленький пухлый рот искривляется в презрении.

Надо же, фифа какая!

Здесь же мелькает мысль.

Хочу рассмеяться, однако сдерживаюсь вовремя.

Решаю проявить вежливость и гостеприимство, показать пример воспитанного молодого

человека.

Но не успеваю…

— Пришлите за мной нормальную тачку!— заявляет она.- На этом драндулете я не поеду!

Это удар ниже пояса.

Она смотрит на меня так… словно я отброс общества.

Как будто я ничтожество и раб перед принцессой.

Всё с ней ясно.

Стервочка! Маленькая избалованная девчонка!

Много таких повидал и знаю, как быть.

Я ведь недеревенский парень.

Когда-то и я жил в городе, тусил по клубам и прожигал жизнь почём зря.

Это мне знакомо!

И с такими, как она надо и вести себя подобающим образом. Ни во что не ставить!

Поэтому выбравшись из кабины, я решительно хватаю её за тонкую талию и закидываю в

телегу. Да простят меня Юрич и тётя Клава.

Не хочет ехать в кабине, пусть болтается позади вместе со своим грёбаным розовым

чемоданом.

Еду я всё же аккуратно, стараясь не гнать, чтоб эту малолетнюю фифу не просквозило и не

дай бог она не заболела.

А то тётя Клава мне потом обязательно припомнит.

Пусть будет небольшой урок для городской дамочки.

Один-один! Пока ничья! Она меня оскорбила, я ей отомстил. Счёт — ничья.

— Клавдия Владимировна, встречайте свою драгоценную внучку!— бросаю я, когда

останавливаюсь напротив их дачи.

— Владик, а чего же в тележку-то? — взволнованно восклицает женщина.

— Так, она сама не захотела в кабину,— отмахнулся,— я предлагал.

Их внучка беспомощно барахтается по краю телеги и никак не может слезть с неё.

Платьице явно пострадало и видок соответствующий.

В душе я злорадствую.

Так, ей и надо! Ибо нефиг!

Подхожу ближе и хватаю, чтоб снять.

А эта мелкая стерва облёвывает мои сапоги.

Бля…

Два-один в её пользу!

Она молниеносно бежит за забор, несмотря на свои каблуки.

Да чтоб тебя!

Смотря вслед этой малышке-фифе, ловлю себя на мысли, что вряд ли в ближайшее время

захочу повторять подобный эксперимент.

— Спасибо, Влад! Извини, Виолетту укачало, судя по всему!— оправдывается тётя Клава.

Я сажусь в свой трактор и еду прочь, предварительно скинув сапоги и швырнув их в телегу.

Всё-таки думаю я позже, живя вне города, важно помнить простое правило: если горожанка

называет твой рабочий инструмент «драндулетом», проще отправить её пешочком назад в

цивилизацию.

И меньше проблем будет.

Приезжаю домой немного на взводе.

Загоняю трактор и иду заниматься делами.

Работы много, и мои двое работников не справляются уже с хозяйством вдвоём.

Придётся искать кого-то ещё в помощь.

Решение пришло само собой.

Утром следующего дня, когда я разбираю счета и подвожу итоги месяца с удовольствием

подсчитывая прибыль мне звонит Олег Юрьевич.

Впрочем, я удивляюсь ещё больше после его слов.

— Влад, здравствуй, дорогой… А возьми мою внучку к себе поработать?— просит он.

С чего вдруг?

Меня удивляет, что они свою драгоценную внученьку хотят заставить замарать рученьки!

Либо она сильно накосячила, либо даже не знаю что…

— Конечно, Олег Юрьевич!— я довольно потираю руки, представляя, как дам ей самую

грязную работу.

Глава 4

Виола

Я вхожу в домик вместе с бабулей и скидываю обляпанные грязью босоножки.

Смотрю на них с грустью. Наверное, их ничем теперь не отчистить?

Усталость от долгой и ужасной дороги, необходимость общения с людьми, которым

предпочла бы избегать встречи, заставляют пожалеть о содеянном.

Хочется поскорее умыться и переодеться.

— Бабуль? Где я могу смыть с себя эту дрянь?

Указываю на ноги, облепленные грязью и соломой.

— В бане, она как раз тёплая.

— А душ хотя бы есть? Я не хочу в баню! Я никогда там не мылась,— произношу надув губы.

— Нет, девочка моя, но тебе должно понравиться, пойдём я покажу.

Баба Клава ведёт меня куда-то за дом по кирпичной дорожке, после того как я прихватываю

чистую одежду. Шортики и майку. Платье и правда здесь неуместно, согласна.

Бабушка наливает для меня воду и уходит.

А я хочу плакать и делаю это от бессилия. Мысли о том, что придётся провести здесь две

недели, выбивают из колеи.

Я усиленно тру ноги и всё тело. Кажется, эта липкая грязь въелась в меня.

Возвращаюсь обратно полчаса спустя.

Становится чуть лучше.

Дедушки где-то не видно.

Но бабушка сразу засуетилась вокруг, пытаясь накормить вкусностями собственного

приготовления.

— Внученька, садись, покушай! — радостно улыбается она, доставая хлеб, сыр и творог из

буфета и водружая на стол.- Мы тебя ждали с дедом…

«Вот уж действительно», — мысленно фыркаю я, вспоминая утренний завтрак дома.

— У тебя лицо такое грустное стало, внучка. Что-то случилось? Тошнит до сих пор? Влад всё-

таки зря тебя в тележку-то?

Влад? Значит, этого козла зовут Влад? Я почему-то в голове представляла тракторист-Вася! И

даже мысленно его так называла, когда ругала.

Нет! От дороги меня больше не тошнило.

Меня тошнило от обстановки и деревни в целом.

Повернув голову, я вижу полный стол, уставленный простыми деревенскими блюдами:

варёные яйца, соленья, домашние пироги и творог.

Сажусь за стол и пробую ложечку белой протёртой субстанции с ягодами черники.

— Творог ваш этот отвратительный, ба! — морща нос.- Почему нельзя купить нормальный

обезжиренный продукт в магазине? Или хотя бы греческого йогурта привезти из города, а?

Бабуль, зачем вы вообще сюда приехали? Были же нормальные городские жители?

— Нам здесь нравится с дедом,— мягко возражает бабуля.- Это наш осознанный выбор! Ты

просто не понимаешь… здесь такая красота… Я уверена через недельку и ты будешь

счастлива.

Ну уж нет! Думаю я. Эта деревня для меня наказание и никакая не радость!

— Ба, кофе есть?

— Нет, мы с дедом на правильном питании,— вздыхает бабушка.

Меня снова пробирает злость.

— Достала ваша деревня! Ваша еда ужасная!

Едва сдерживая раздражение, я резко отодвигаюсь от стола.

Ба смотрит на меня растерянно, её добрые глаза наполняются недоумением.

Кажется, мои слова ударяют её сильнее, чем я ожидала.

Я не хотела — честно.

Но вредничала как маленькая и не могла остановиться.

— Так-так-так…,— за спиной слышится суровый голос деда.- Мы здесь живём, как нам

нравится, привыкли свою пищу готовить. Хочешь городскую -ну так сама и выкручивайся! А

отец твой просил не потакать капризам! Быть максимально строгим! Так что не обижайся,

но отдыхать не будешь. Мы вообще в шоке, что тебя отчислили! Будем перевоспитывать!

Эти слова звучат укоризненно, но вместе с тем мягко и терпеливо.

Дедушка говорит медленно, тихо.

Но мне становится не по себе.

— Не хочу! Я домой хочу, а не вашу эту чёртову дыру! Я на курорт хочу! На море! —

выкрикиваю едва не плача и топаю ногой для убедительности.

От возмущения я повышаю голос настолько, что дед и бабушка непонимающе

переглядываются между собой.

Видимо, мой тон кажется им грубым и неуместным.

— Да…,— кивает дед,— прав был сын, ты очень избалована и надо это исправлять. Ты должна

приспособиться к нашей жизни, дорогая.

— Дедуль,— решила действовать по-другому.- Приспособиться? Ты серьёзно думаешь, что я

способна терпеть такие условия? Мне нужен комфорт, удобства и цивилизация! Без всего

этого я чувствую себя подавленной и несчастной…

Я делаю очень печальное лицо. Но и это, похоже, ни на капельку не задевает деда.

— Да, внучка,— произносит тихо бабушка,— вот уж не думала, что из милой девочки

вырастет такая капризная особа.

Теперь настаёт очередь мне задуматься и молча смотреть ей в глаза.

Впервые за долгое время я ощутила внутренний стыд и осознание собственной неправоты.

Моя напористая критика и постоянные претензии начинают казаться глупыми и

бессмысленными.

Ведь родители учили меня заботиться о близких людях, поддерживать их, помогать там, где

возможно.

Чем же занималась я? Только жалуюсь и унижаю любимых бабушку и дедушку, вместо того

чтобы проявить уважение и понимание.

Но прежде чем я успела произнести хоть слово раскаяния, дед говорит командным тоном.

— Сегодня отдыхай, а завтра пойдёшь в огород полоть грядки. Поняла. Виолочка?

Удивлённо открыв рот, я замираю на месте. Никогда прежде не сталкивалась с такой

работой.

— Огород? Грядки?

— Ничему хорошему не научишься, пока не поймёшь ценность труда другого человека.

И ещё… найдём тебе работу, дорогая.

Вот влипла,— думаю я.

Но мне было и правда стыдно, ужасно стыдно, но и признавать этого не хотела.

Впервые в жизни мне захотелось изменить своё поведение, стать лучше.

— Хорошо… я согласна, простите меня. Постараюсь стать лучше.

Я обнимаю бабушку и деда.

Не хочу, чтоб жаловались отцу.

А то и правда денег лишит и ещё чего доброго на работу куда-нибудь пристроит.

А я без образования, нормальное место явно не покатит.