Чёртовы ворота
Сергей Машков

© Сергей Машков, 2026

ISBN 978-5-0070-5307-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Чёртовы ворота

Повесть

Глава первая, в которой капитан Серединный проклинает всё на свете, а потом отправляется на луг

Оперуполномоченный Новохоперского отдела МВД капитан Николай Серединный обхватил голову руками и от души покрыл раскатистой трехэтажной амальгамой благоухающую летом заоконную благодать. Закончив, облегченно выдохнул и с ненавистью уставился на стопку бумаг.

Из года в год каждое лето в Новохоперскую аномальную зону приезжали десятки отпускников со всей страны. В надежде увидеть что-то эдакое, что потом не стыдно будет выложить в социальных сетях. Этот июнь не стал исключением. Многочисленные горожане — парами, семьями, группами — стекались на поляны старицы Хопра, словно муравьи на варенье. Капитан, ставя себя на место зелёных человечков, постоянно приходил к одному выводу: при таком скоплении жаждущих увидеть летающую кухонную утварь, любой здравомыслящий пилот тарелки за десять километров будет облетать этот театр абсурда.

И, конечно же, возрастал поток заявлений о пропавших людях и вещах. Как правило, люди находились через несколько часов, зачастую с жутким похмельем. Вещи же пропадали навсегда.

На столе лежало заявление о пропаже девушки с протоколом опроса её молодого человека. Лиза поругалась с парнем Антоном и на рассвете пошла на берег Хопра «восстанавливать ауру». К обеду в палатку не вернулась. И теперь капитан получил очередное заявление о потерявшемся человеке.

Но вывело Николая из состояния душевного равновесия вовсе не это заявление, а звонок сослуживца Ивана, который сообщил о находке, обнаруженной жительницей села Гориной Евдокией во время выпаса коз на заливном лугу.

Через пять минут уазик капитана уже пылил по просёлку.

Глава вторая, в которой появляются козы, шляпа и кое-что еще

— Ну, показывай свою аномалию, — хмуро бросил капитан, вылезая из машины.

Перед ним расстилался привычный глазу пейзаж. Не успевший запылиться сочный изумрудный луг, поросший цветущим клевером и мышиным горошком, разрезала искрящаяся полоска старицы Хопра. Пара коз с философским видом, жующих одуванчики на фоне расплавленного серебра реки, наглядно показывали тщетность любой суеты в этом царстве безмятежности. Рядом стоял участковый Иван, лицо которого выражало лёгкую оторопь, а в нескольких шагах, на разогретом солнцем валуне, сидела Евдокия Горина — женщина лет семидесяти, с лицом, похожим на вяленую грушу, и пронзительным взглядом.

— Там, Николай, возле «чёртовых ворот», — кивнул Иван. — Баба Дуня набрела. Говорит, коза привела. Я даже не знаю, как это классифицировать. Криминал, аномалия или чей-то дурной розыгрыш.

Капитан поднял голову. Рядом с местом находки торчал старый, почерневший от времени деревянный столб ЛЭП. К нему под острым углом крепился такой же столб — получалась своеобразная ломаная арка. Сеть здесь отключили несколько лет назад, провода сняли, а столбы, как водится, бросили. В здешних деревнях такие конструкции называли «чёртовы ворота» и сызмальства пугали детишек, чтобы обходили стороной, особенно после заката. Дескать, сквозь них в наш мир нечисть заглядывает.

— Показывайте, — коротко бросил Серединный.

На месте, в метре от столба, поверх примятой травы лежали два предмета.

Первый — женская соломенная шляпа, модная, с широкими полями, украшенная алой тряпичной розой. Второй — окровавленный носок женской туфельки бирюзового цвета. И внутри носка отчётливо угадывалось, а частично и виднелось, содержимое. Явно женские пальцы стопы. Срез был идеально ровным, словно отрезали одним молниеносным ударом. Края кожи и ткани выглядели оплавленными, обугленными, будто резали чем-то невероятно острым и раскалённым добела.

— Господи Иисусе, — выдохнул Николай, чувствуя, как кислый комок подкатывает к горлу. Он отвернулся, сделал несколько глубоких вдохов, глотая чистый луговой воздух, пахнущий мятой и нагретой землёй.

— Коля! Это ж что за нехристи тут шуткуют? — раздался сзади скрипучий голос.

Евдокия подошла ближе, скрестив руки на груди. Глаза её поблёскивали азартом человека, который всю жизнь ждал, что вот-вот случится что-то необыкновенное, и дождался.

— Мои козы сюда потянули. Я ж завсегда говорила: тут место непростое. У меня Ласточка — коза трезвого поведения, а тут как замычит, как побежит! А за ней Борька, мой козёл. Прям к этим воротам чёртовым. Ну, я за ними. Гляжу — шляпа валяется. Красивая. Нагнулась, а там это, — она мотнула головой в сторону носка. — Ну, я местных сорванцов словила и к Ивану отправила, а сама сторожила вот на жаре.

— Иван, срочно вези это в район, нашим судмедам, — приказал капитан, чувствуя, как у него от головной боли начинает раскалываться голова. — Пусть смотрят, анализируют. Баба Дуня, спасибо Вам, идите домой. Когда потребуется, я вас позову. А я здесь ещё осмотрюсь.

Когда уазик Ивана скрылся в облаке пыли, а баба Дуня, прикрикнув на коз, двинулась в сторону деревни, Николай принялся за работу. Больше часа он ползал по лугу, рассматривая каждую травинку, каждую вмятину на земле. Ни следов борьбы, ни капель крови. Только отпечатки женских туфель, ведущие в направлении столба. Они доходили до самой арки и там обрывались, словно девушка шагнула в воздух и исчезла.

Капитан знал — это вещи Лизы. Её парень Антон, очень подробно, со слезами на глазах, описал наряд: белое платье в цветочек, соломенную шляпу с красной розой и туфельки-лодочки бирюзового цвета.

Серединный сжал кулаки от бессилия, плюхнулся на траву прямо перед «чёртовыми воротами», сорвал травинку и задумчиво зажал её в зубах. Версии в голове сталкивались, как бильярдные шары, и разбивались вдребезги о леденящую душу реальность носка туфельки с отрубленными пальцами. Маньяк? Но где следы, где тело? Дикое животное? Какое животное отрубает пальцы одним идеальным ударом и заодно прижигает рану? Аномалия? Почему нет! Они же в аномальной зоне.

Жара, нервное напряжение и отсутствие обеда давали о себе знать. Солнце пекло немилосердно. Николай почувствовал лёгкое головокружение. Прикрыл глаза, и в этот момент ему показалось, что воздух внутри ломаной арки заколебался, поплыл маревом, как над раскалённым асфальтом.

А потом картина за аркой изменилась.

Вместо заливного луга и дальнего леса он увидел деревенскую улицу, но какую-то старинную. Добротные бревенчатые избы под соломенными крышами, плетни, на кольях которых сушились глиняные горшки. По дороге неторопливо шла лошадь, запряжённая в телегу, а в глубине, у колодца, бабы в длинных рубахах перекликались звонкими голосами.

Николай протёр глаза — видение не исчезло. Более того, из проёма арки, прямо из этой дрожащей картинки, с весёлым смехом выпрыгнули двое. Молодая женщина лет двадцати пяти в длинной простой рубахе и понёве, с уложенными вокруг головы косами тёмных волос, и мужчина постарше, в холщовых штанах и косоворотке. Девушка босая, а парень в начищенных черных сапогах с загнутыми вверх носами. Женщина, задорно оглянувшись, крикнула спутнику:

— Ну, Митроша, добро пожаловать в мой мир! Да не бойся, дед Ефим сказал, ежели через день на зорьке здесь будем, то назад тихим переходом вернёмся, почти в тоже время, что и ушли из дома. Сейчас поедем в райцентр, по магазинам, я же карту с деньгами сохранила, закупимся, чем скажешь, и послезавтра, на зорьке, назад вернемся. Ох, я себе книжек накуплю разных! А ты инструментом закупишься. Денег хватит.

И тут её взгляд упал на капитана, застывшего с травинкой во рту и округлившимися глазами. Смех оборвался. Она быстро прижала палец к губам, а в глазах мелькнуло не то паника, не то озорство.

— Тссс! Ты нас не видел! — прошептала она, схватила за руку мужчину и потянула его в сторону деревни. Босые ноги мелькнули в сочной траве, и через секунду пара скрылась в кустах тальника.

Видение в «воротах» дрогнуло и растаяло, как мираж. Снова появились луг с речкой и лес вдалеке, под аккомпанемент басовитого жужжания шмелей.