Нат Ридерс
Древо забвения

Глава 1. Багряная печать

Туман накрыл плотным саваном полуночный порт Дублина, заполняя узкие переулки и расстелаясь по каменным набережным. Он клубился над темной водой Лиффи, постепенно растворяясь в ночи там, где река встречалась с Ирландским морем.

Гранитные стены портовых зданий теснились вдоль реки, напоминая шеренгу угрюмых стражей в черных ливреях копоти и ила. Их узкие окна, забранные строгими чугунными переплетами, безучастно смотрели на проплывающие мимо корабли. Из распахнутых дверей пакгаузов тянуло сыростью глубоких подвалов, пряным дурманом заморского табака, терпким ароматом старого вина и едва уловимым запахом застоявшейся портовой воды. Массивные газовые фонари отражали желтые склизкие лужи, по которым иной раз пробегала тучная портовая крыса. Иной раз гул парохода прокатывался басом вдоль стен спящего города.

В небе над морем вспыхнула молния, на мгновение рассекая непроглядную тьму ослепительным светом. Начиналась гроза.

Безмолвно к порту приближался английский трехмачтовый барк. Молнии вспыхивали вокруг его мачт, освещая черный силуэт на фоне сизых разрядов. Раскаты грома встречали его прибытие торжественным грохотом. Туман расступался перед пришвартовывающимся кораблем, клубясь у кромки воды.

На трапе пришвартованного барка показалась одинокая женская фигура. Длинный черный альмавир с глубоким капюшоном тяжелыми складками окутывал ее, скрывая все, кроме черных кожаных ботильонов. И когда она спускалась стремительно и статно, подол развивался за ней крыльями ночной хищной птицы, рассекая клубящийся туман.

Ступив на ирландскую землю, она остановилась. Медленно вдохнула холодный влажный воздух, на выдохе выпуская облачко пара от холода и сырости. Капюшон повернулся направо и налево, вокург не было ни души. Лишь редкий свет газовых фонарей и тени, исчезающие в густой мгле.

***

Она двинулась вперед, оставляя позади причал, барк и бушующее море. Дорога от порта вела через старые кварталы Дублина.

Постепенно запах моря остался позади. Его сменил тяжелый воздух города — сырой камень, уголь, старое дерево. Высокие дома теснились вдоль узких улиц, закрывая собой небо. Здесь не было ни роскоши, ни величия старого города.

Начинался мелкий дождь. Крупные круглые булыжники мостовой заблестели под редкими желтыми масляными фонарями. Но и здесь улицы были пусты.

Далекая мелодия коснулась каменных стен, рассыпалась эхом по переулкам и вновь растворилась в ночи. Звук шарманки.

Фигура остановилась под светом фонаря. Капли стекали с края черного капюшона одна за другой. Несколько мгновений она оставалась неподвижной.

Из-под тяжелой ткани армавира появилась изящная рука в черной ажурной перчатке. Она держала бежевый конверт, запечатанный багряной восковой печатью. Через несколько мгновений, письмо снова исчезло в складках одежды.

Звук шарманки приближался.

На землю медленно упал кровяно-красный лепесток розы. Затем второй. Вскоре, из тумана начинали падать, премешиваясь с дождем крупные лепестки красных роз. Их становилось все больше. Они падали на мостовую, смешиваясь с дождем, намокая и превращаясь в багряное месиво.

Фигура подняла взгляд к небу. Тяжелый капюшон соскользнул с ее головы и лег на плечи глубокими складками. Свет газового фонаря коснулся ее лица: светлая кожа, легкий румянец и мягкие черты, обрамленные русыми завитками, посеребренными редкой сединой. Ее безмятежные светло-изумрудные глаза смотрели вверх. Она не двигалась, а лепестки роз все опускались на нее, ее альмавир и вокруг.

И когда площадь полностью покрылась ковром из роз, со всех сторон из мрака ночи начали появляться тени людей. Фигуры двигались медленно, окружая ее со всех сторон. И внезапно остановились.

Молодая женщина не замечала их. Ее взгляд оставался устремленным вверх на кружащиеся в воздухе лепестки. Изморось покрывала ее лицо мелкими сверкающими каплями, и в свете фонарей оно казалось наполненным внутренним светом.

- Где он? - задала она единственный вопрос, не обращая внимания на окружающих.

В ответ ей были только тишина и мелодия шарманки.

Толпа вокруг медленно опустилась на колени, на мокрый из красных роз, шелестя подолами плащей.