Andrew Shelby
Квантовый блюз для Нормы Джин

Вспышка квантового перехода всегда пахла одинаково — палёной проводкой и озоном, как после удара молнии в шаге от тебя.

Кристиан Ваймс рухнул на колени, едва сдержав тошноту. Пальцы впились в холодный, влажный асфальт. Голову раскалывало так, будто по ней прошлись бейсбольной битой.

Он зажмурился, сделал глубокий вдох и медленно открыл глаза. Тьма. Вокруг глухая, сырая темнота узкого переулка. Сверху капала вода — судя по звуку, из проржавевшего пожарного желоба.

— Черт... Где меня носило? — прохрипел Кристиан, пытаясь нащупать на груди хроно-компас.

Пальцы наткнулись на металлический корпус. Медальон с гравировкой ворона был горячим, почти обжигающим. Стекло циферблата треснуло по диагонали. Маленький неоновый экранчик внутри бешено моргал, выдавая хаотичный набор символов, пока наконец не замер на одной зловещей строчке:

ЗАРЯД: 3%. СИНХРОНИЗАЦИЯ ПОТЕРЯНА.

— Отлично. Просто блеск, — Кристиан поднялся, покачиваясь, и опёрся спиной о кирпичную стену. — Ни координат, ни даты.

Он огляделся. Переулок упирался в глухую стену с одной стороны и выходил на освещенную улицу с другой. Кристиан двинулся к свету, на ходу отряхивая куртку. Одежда будущего казалась здесь чужеродной, но, к счастью, на нём были классические темные джинсы и плотная кожанка — вещи, которые в некоторых веках помогали сойти за своего.

На выходе из подворотни его оглушил город.

Это был огромный, живой, дышащий мегаполис, но какой-то... неправильный. Насыщенный ароматами бензина, дешевого табака и жареного кокосового масла. Кристиан замер на тротуаре, вглядываясь в панораму.

Мимо него, шурша шинами по влажной мостовой, плавно катил огромный, тяжелый автомобиль с массивными хромированными бамперами и круглыми фарами. Зеленый кадиллак. За ним — пузатый желтый таксомотор, водитель которого сидел в кепке и курил сигарету без фильтра, лениво крутя баранку.

— Окей, двадцатый век, — пробормотал Кристиан, провожая машину взглядом. — Вторая половина. Уже легче.

Он поднял голову выше. Над улицей горели сотни неоновых вывесок. Они не голографически парили в воздухе, как в его родном 2025-м, а тяжело крепились к фасадам зданий. Розовый, неоново-зеленый, пронзительно-синий. «Рекс Синема», «Гриль-бар у Джонни», «Сигареты Честерфилд».

Воздух был теплым, плотным и пах океанской солью. Настоящей, близкой солью.

«Калифорния?» — мелькнула мысль.

Прямо перед ним по тротуару прошла компания: мужчины в строгих широкополых шляпах-федорах и серых костюмах, женщины в пышных юбках ниже колена и с аккуратными волнами уложенных волос. Ни одного смартфона. Никаких наушников в ушах. Люди разговаривали друг с другом, смеялись, и этот гул голосов казался Кристиану непривычно громким.

Он сделал еще несколько шагов и остановился у газетного киоска на углу. Пожилой киоскер в очках спал, натянув кепку на глаза. Кристиан скользнул взглядом по черной краске заголовочных шрифтов свежих номеров.

На первой полосе The Los Angeles Times красовалась крупная фотография улыбающегося мужчины в военной форме и заголовок: «Эйзенхауэр заявляет о новых шагах в холодной войне».

Кристиан потянулся к правому углу газеты, где всегда печатали дату. Мелкий шрифт. Пришлось прищуриться.

«Вторник, 14 сентября 1954 года».

— Пятьдесят четвертый... Лос-Анджелес, — выдохнул Кристиан. — Меня забросило на год раньше, чем в прошлый раз.

В этот момент хроно-компас на его груди издал короткий, едва слышный писк. Экран на секунду вспыхнул ярко-фиолетовым цветом, а датчик биоизлучения выдал резкий скачок. Стрелка компаса, до этого беспорядочно крутившаяся, намертво застыла, указывая в сторону дорогого черного кабриолета, припаркованного у противоположного тротуара через дорогу.

Прибор не просто ожил — он буквально пульсировал, нащупав источник колоссальной, аномальной квантовой энергии. Энергии, которая была нужна Кристиану, чтобы не остаться в 1954 году навсегда.

Кристиан не успел сделать и шага к машине — из переулка, откуда он только что вышел, раздался тяжелый, размеренный стук подкованных каблуков по асфальту. Так ходят люди, которые точно знают, кого ищут. Хроно-компас на груди отозвался резким, предупреждающим покалыванием.

Оглядываться времени не было. Рванув через залитую неоном проезжую часть, Кристиан проскочил между бамперами двух припаркованных легковушек и буквально перевалился через лакированный борт черного кабриолета Cadillac Eldorado.

Он пластом рухнул на заднее сиденье, пахнущее дорогой кожей и воском, и сжался, надеясь, что темнота салона скроет его от чужих глаз. Под коленями что-то хрустнуло — кажется, ворох каких-то журналов. Кристиан затаил дыхание. На фоне уличного шума отчетливо прозвучал резкий хлопок дверцы.

Но не той, которую он ждал. Хлопнула передняя пассажирская дверь самого Кадиллака.

Салон качнулся. В машину стремительно, едва не сбив дыхание, скользнул силуэт. Незнакомка резко захлопнула за собой дверь и сразу же пригнулась к рулю, прячась от света уличных фонарей.

— Заводи... Ради бога, быстрее, уезжаем отсюда! — выпалила она глухим, сорванным полушепотом.

Ее голос слегка дрожал от адреналина. Она тяжело дышала, обернувшись к пустующему водительскому креслу, и только в этот момент поняла, что за рулем никого нет. Зато на заднем сиденье замер незнакомый парень в странной кожаной куртке.

Они уставились друг на друга.

На ней был повязан шелковый косыночный платок, почти полностью скрывавший волосы, и огромные, закрывающие пол-лица темные очки, несмотря на глубокую ночь. Из-за воротника легкого светлого пальто виднелась нитка безупречного белого жемчуга. Избалованный технологиями двадцать первого века, Кристиан мгновенно узнал ее. Этот точеный профиль, аккуратную родинку чуть выше губы и фарфоровую кожу знал весь мир.