Алерия-Элиза Вейсс
Последний слой

2021 год.

Глаз обнаружился под известью.

Вера сперва решила, что ей померещилось. За три недели работы в западном крыле она успела насмотреться на пятна, трещины и плесень, которые при должном утомлении складывались во что угодно: в лица, карты несуществующих стран, распластанных птиц. Но это был именно глаз — карий, чуть раскосый, выписанный тонкой кистью. Из-под снятого слоя серой краски он смотрел прямо на неё.

Вера отложила скальпель.

— Марта.

Архитектор сидела на корточках возле противоположной стены и фиксировала размеры дверного проёма. Услышав своё имя, она не поднялась — только повернула голову.

— Что?

— Иди сюда.

— Если ты опять нашла Наполеона в потёке…

— Иди.

Марта подошла, придерживая карандаш зубами. Некоторое время они молча рассматривали узкую расчищенную полосу.

— Роспись, — выдохнула она наконец.

— Да.

— В документах её нет.

— В документах много чего нет.

Вера смочила ватный тампон и осторожно провела по краю находки. Известь потемнела. Рядом с глазом проступила бледная щека, затем прядь тёмных волос. Судя по наклону головы, изображённая девушка стояла вполоборота и смотрела через плечо.

— Только не трогай дальше, — предупредила Марта. — Сначала позовём Антона.

— Пока он придёт, всё высохнет.

— Вера.

— Хорошо.

Она убрала руки.

Дворец вокруг них жил привычной строительной жизнью. Где-то стрекотала шлифовальная машинка. Внизу переговаривались рабочие. Сквозняк хлопал полиэтиленом, которым закрыли арочный проход. От свежей штукатурки пахло мокрым мелом, от старых стен — подвалом и прелой тканью.

По коридору прошёл Степан Петрович, неся две доски на плече. Местный плотник был худ, сед и вечно недоволен. Увидев женщин возле стены, он остановился.

— Чего встали?

— Фреска, — указала Марта.

Степан Петрович поставил доски.

Вера ожидала обычного любопытства, но плотник, едва взглянув на лицо под известью, — тут же отвёл глаза.

— Закройте.

— Почему?

— Потому.

— Убедительно, — фыркнула Марта.

— Не вам потом по ночам здесь оставаться.

— А мы и не собираемся.

Степан Петрович поглядел на окно. Небо за ним сделалось грязно-жёлтым, по стеклу ползли первые капли.

— Всякое бывает.

Он поднял доски и ушёл, не объяснив ничего.

Антон появился через двадцать минут. Пришёл не один, а вместе с Леонидом Сергеевичем, представителем подрядчика. Тот держал под мышкой папку, а на лбу — постоянную складку, будто весь мир был плохо составленной сметой.

Антон Журавский руководил реставрационной группой второй год. Он умел разговаривать с чиновниками, успокаивать журналистов, находить деньги и виноватых. На объекте его не любили, однако слушались. Вера тоже слушалась — до тех пор, пока он не начинал стоять слишком близко.

Антон осмотрел расчищенный фрагмент.

— Красиво.

— Это не вся композиция, — поспешила рассказать Вера. — Под верхними слоями может быть фигура целиком.

— Сколько времени займёт расчистка?

— Несколько дней, если сохранность нормальная.

Леонид Сергеевич шумно вздохнул.

— Никаких нескольких дней.

— На стене историческая роспись.

— У нас приёмка через неделю.

— И что?

— А то, что это помещение должно быть готово. Стены покрашены, леса сняты, мусор вывезен. Всё. Мы не можем из-за каждой девицы под штукатуркой переделывать график.

Марта вынула карандаш из-за уха.

— Здесь ещё одна проблема. По старым планам за этой стеной проходит служебный коридор.

Леонид Сергеевич метнул на неё удивлённый взгляд.

— Какой коридор?

— Узкий. Чуть больше метра. Он соединял лестницу с северными комнатами.

— Здесь сплошная кладка.

— Поэтому и проблема.

Антон постучал костяшками по стене.

— Ошибка в плане.

— На трёх копиях одна и та же ошибка?

— Марта, не начинай.

Она пожала плечами.

Вера снова взглянула на карий глаз. Ей показалось, что зрачок сдвинулся. Совсем немного, на толщину волоса.

Она моргнула.

Глаз смотрел туда же, куда прежде.

— Закрываем находку до решения комиссии, — вынес вердикт Антон.

— Нельзя просто закрасить её! — Возразила Вера.

— Временно закроем защитным слоем.

— Ты прекрасно знаешь, что это значит. После открытия сюда никто не вернётся.

— Вернёмся.

— Кто?

Антон улыбнулся. С другими эта улыбка работала.

— Я обещаю.

— Не надо.

Он помолчал, всё ещё улыбаясь.

— Что не надо?

— Обещать то, чего ты не сделаешь.

Леонид Сергеевич захлопнул папку.

— Разбирайтесь без меня. К утру стена должна быть готова под покраску.

Когда он ушёл, Антон задержался. Марта, поняв это, забрала рулетку и направилась к лестнице.

— Ты тоже уходи, — велела ей Вера.

— Я неподалёку.

— Марта.

Та скривилась, но ушла.

Антон прислонился к стене рядом с расчищенным глазом.

— Ты в последнее время разговариваешь со мной так, будто я тебе что-то сделал.

— Ты стоишь очень близко.

Он не отодвинулся.

— Мы могли бы нормально общаться.

— Мы и так нормально общаемся. По работе.

— Я не только о работе.

— А я только о ней.

Антон усмехнулся. В его взгляде прослеживалось раздражённое недоумение человека, которому не открыли дверь, хотя он уже взялся за ручку.

— Сколько можно?

— Что?

— Делать вид, что ты не понимаешь.

— Я понимаю.

— Тогда в чём проблема?

— В том, что я не хочу.

Улыбка исчезла.

За окном громыхнуло. Полиэтилен у арки втянуло внутрь, и на секунду он надулся бесформенным белым телом.

Антон отступил.

— К утру закрой фреску.

— Нет.

— Это распоряжение.

— Тогда оформи его письменно.

Он на пару секунд задержался, не отводя взор, а затем резко развернулся и ушёл.

Вера дождалась, когда шаги стихнут.

Девушка на стене теперь смотрела не через плечо — она смотрела на дверь.

* * *

К вечеру гроза разошлась всерьёз. Вода била по окнам так плотно, что парк за стеклом исчез. В одном из помещений потекло с потолка, пришлось переставлять ящики с инструментами. Свет несколько раз мигнул, после чего пропал совсем.

Запустили переносной генератор, но его мощности хватало только на несколько ламп, насос и зарядку телефонов.

Дорогу к городу размыло у низины. Водитель, который должен был забрать бригаду, позвонил и сказал, что не проедет до утра.

— Прекрасно, — процедил Леонид Сергеевич. — Просто прекрасно.

Ночевать пришлось во дворце.

Для рабочих давно оборудовали две временные комнаты в восточном крыле: раскладушки, электрические обогреватели, чайник. Обычно там оставались дежурные, но теперь свободных мест на всех не хватило. Марте и Вере выделили маленькую комнату рядом с бывшей библиотекой. Антон и Леонид Сергеевич расположились через этаж. Степан Петрович отказался от раскладушки и устроился в сторожке, однако перед уходом подошёл к Вере.