# Тени зачарованного леса

Анима Авокебила

Туман забвения скрывает прошлое Есении, но обрывки воспоминаний шепчут о долге – спасти родных и Северный Ойран от зловещей угрозы. Из зачарованного леса выползают тени, пожирающие души, а лес растет, словно живое существо. Единственным лучом света в ее хаосе становится Аоран, смотритель Южного Ойрана. По его словам... но так ли это? Его помощь неожиданна и загадочна, и Есения не может понять, что им движет. Странное, волнующее чувство возникает в ее сердце. Могут ли их связывать узы, погребенные в лабиринтах ее потерянной памяти? Ключ к спасению Ойрана и обретению себя может лежать в разгадке этой тайны, но цена знания может оказаться слишком высокой.

## Пролог

Холод пронизывает до костей, страшась вызвать окоченение всех частей тела, но девушка не сбавляет шага и идёт настолько быстро, насколько способна. Ибо её не ласкает возможность стать очередным ужином для ночных тварей. Пока белым ярким светом охватывает солнце день, есть надежды на спасение. Спасение столь безумное, что до дрожи смехотворное.

Продвижение идёт нелегко, ноги-то и дело утопают в сугробах, что усложняет и так непростой путь. Стискивая бьющейся друг от друга зубы, девушка с волосами цвета пепла, идёт дальше, в глубь зачарованного леса. Затвердевшие от холода пряди волос, больно царапают лицо, оставляя после себя небольшие ранки.

Варежки из кроличьего пуха уже давно не спасают от мороза, а дают лишь мнимую иллюзию домашнего тепла. Когда-то длинный зеленый штофный кафтан с красивейшей серебренной вышивкой и вовсе стал непригоден не только как одеяние молодой боярини, да и просто как спасение от мороза. Путь длившийся три дня и три ночи, измотал так, что лечь и заснуть непроглядным сном стало соблазном. Однако воспоминания о лучезарных улыбках сестер, ждущих у теплого очага, стали её путеводителем. Она идёт дальше, стараясь не оглядываться и не сбавлять шага.

С каждым часом солнце близится к закату, что страшит и нервирует, казалось бы непоколебимую и сильную боярышню. Она не раз сражалась с этими безумными тварями, выходя из битвы раненной, но всё же живой. Казалось бы, и следующий раз не станет исключение. Однако, девушка понимала, что её силы не столь крепки, как были в начале пути. Утомление и голод сыграли свою роль. Все же она не ела полноценно целый день и ночь, так как провизия не была рассчитана на столь длительный срок. Конечно, ягоды найденные в лесу, стали спасением, но и ими не насытишься. Да и спать в лесу, где вокруг лишь сугробы маленькие и большие, не столь безопасное занятие, пусть даже рядом с костром. В связи с этими обстоятельствами ясно лишь одно - необходимо поторапливаться. Естественно, если жить хочется.

Осторожно, чтобы не споткнуться о скрытые под сугробами корни деревьев, она продолжала двигаться вперёд, вставая на краю своего выносливости. Каждый шаг был мучением, но в её сердце горел огонёк решимости. Она знала, что за спиной притаились тени, и где-то вдалеке раздавались угрожающее шуршание, словно сама природа стала её врагом. Девушка опустила взгляд на свои исцарапанные руки и замёрзшие пальцы. Воспоминания о лепестках цветов, которые она собирала вместе с сестрами, о теплоте их заботы и о том смехе, который раздавался в их доме, внушали ей силы двигаться дальше. Эти образы становились её щитом от ужасов, скрывающихся в лесу.

На мгновение ей показалось, что лес вокруг стал ещё более гнетущим, и тишина, как стальной покров, накрыла всё вокруг. Она остановилась, прислушиваясь к звукам. Сердце колотилось в груди, как будто собиралось вырваться наружу. Всё ещё было тихо, но где-то в глубине ушей раздавался шум, чуть слышный, но настойчивый, как дыхание неведомого существа. Боярышня резко обернулась, и в тот момент, когда солнечный свет начал догорать, она заметила, как тени стали длинными, изогнутыми и зловещими.

Казалось, лес оживал, наполняясь неразборчивыми шёпотами и шорохами, и это заставляло её ускорить шаг.Солнце уже опустилось за горизонт, и лес погрузился в темноту. Она знала, что времени осталось немного. Надо было выбраться отсюда прежде, чем тьма окончательно окутала её, чтобы не стать очередной жертвой в этом бескрайнее мраке, где её крики могли остаться неуслышанными. Она заставила себя вспомнить, что каждый миг её борьбы — это шанс для её семьи, шанс на жизнь. И с этой мыслью, охваченной решимостью, она пала на снег и слилась с его белизной, зная, что впереди её ждёт ещё много испытаний.

***

Есения падает лицом на мягкий сугроб, ладони утопают в снегу — совсем некстати. Едва успевает откатиться в сторону и встать, когда густая тень в попытке рассечь ей голову режет сугроб пополам. Вновь падает — земля под ногами содрогается: видимо, тень переусердствовала. Образовавшийся пролом с каждым мигом всё увеличивается, давая беглянке минуту форы. Она убегает так быстро, насколько способна. Уговаривает себя не оборачиваться. Говорит себе, что огромный сгусток тени с косой в руках остался позади. Бежит мимо елей и сосен, не обращая внимания на царапающие тело ветки. Лучше уж так, нежели лежать мёртвой где-то в лесу.

Девушка бежит дальше, ещё не осознавая, что пересекла границу зачарованного леса. Адреналин всё ещё в крови. Ужасающие тени всё ещё перед глазами. Думала ли она, что когда-нибудь столкнётся с такими тварями? Нет, нет и нет. Но судьба явно решила посмеяться над ней. Так что, оставив позади свой дом, своих любимых, Есения пересекла границу зачарованного леса. Лес, что поделил государство на две части. Ибо немногие готовы пересечь его, рискуя жизнями. Конечно, помимо неё.

Внезапно на пути возникает здоровый конь, вынуждая прекратить бег. Горло начинает жечь, будто пронзая миллионами мелких игл; девушка кашляет, пытаясь подавить столь неприятное чувство. В уголках глаз накапливаются слёзы. Лошадь со всадником на спине не вызывает у северянки беспокойства. Так что она переводит дух, прежде чем обратить на них внимание.

— Чем-то могу помочь? — с недопониманием во взгляде Есения внимательно смотрит на юношу, перегородившего ей путь.

— Здравствуй, путница, — с мягкой улыбкой поздоровался блондин, вгоняя её в краску. — Я посчитал, что помощь нужна тебе. — Его улыбка стала шире. — Не часто встретишь беглеца, которому удалось пересечь границу леса.

— Интересно, с чего вы взяли, что я пришла с севера Ойрана? Да ещё и через зачарованный лес!? — её вопрос заставляет его засмеяться, но девушка не находит его забавным. Так что, уперев руки в бока, она внимательно снизу вверх смотрит на парня.

— Разве я похож на глупого человечишку, который не может сложить два и два? — уже с обидой в голосе говорит южанин.

— Посмотри на себя: белая как полотно, вся в ранах. Кафтан и другая одежда, видно, когда-то были куплены не за одну или две золотые монеты. Однако теперь вряд ли их можно продать даже за медную. Манера речи, как и внешность, у тебя явно не южанская. А самое главное — на тебе отпечаток тени. — Изумление в глазах беглянки лишь подтверждает его догадки. — Итак, дальнейшие рассуждения здесь явно лишние.

Отпечаток тени бывает у всякого, кого хоть как-то затронула тень. А в зачарованном лесу их пруд пруди. Следовательно, можно сделать весьма правильные выводы. Есения не понимает, как могла про это забыть. Отпечаток способен почувствовать всякий, ведь от человека, заклеймённого им, несёт смрадом. Собственно, так называемая плата за беспокойство, что она вызвала в их доме. Благо отделалась лишь неприятным ароматом. В народе говорят, что были случаи, когда выжившие после теней люди гнили заживо. Их смерть была мучительна, ведь умирали они медленно. Многие, не выдерживая боли и ужаса, убивали себя.

— Вы кто?

— Я кто-то вроде смотрящего. — Непонимание в её глазах явно забавляет его, но он продолжает. — То есть слежу за границей леса, работа такая. Только не говори, что на севере нет смотрящих?

Их нет, но говорить ему об этом северянка не станет. В её княжествах считают данное занятие пустой тратой ресурсов. Думают, что это верная смерть — отправлять людей на такие работы. Да и людей у них мало, особенно молодых. Ведь многие не вернулись с войны. Сердце больно кольнуло, когда Есения вспомнила всю ту прожитую боль.

— Мне нужно к королю. — твёрдо говорит девушка.