Шурка Орлов
Дядя Петя, «Педофил»?

Рассказ

– Мама, мама, а у дяди Пети такая большая… и такая лохматая пиписька! — восторженно тараторила Марина, девочка семи лет; в этом году ей предстояло пойти в первый класс. На ней был лёгкий сарафан, на ногах — истёртые красные босоножки.

–Да и попа у него такая большая, круглая! А пипка у него так болталась! Но почему она вся в волосах? — вслед за сестрой выпалила Света. Она была на полтора года младше, с косичками, в таком же лёгком сарафане с цветочками — только босая.

Девочки не унимались, взахлёб рассказывая про дядю Петю, будто делились самым удивительным секретом, который никак нельзя удержать в себе.

Мама села на стул. «Педофил», — пронеслось у неё в голове, и от этой мысли по спине пробежал липкий холод. Она не знала, что делать, и оттого каждое движение казалось чужим, будто ктото другой управлял её руками. Позвонить в полицию? Да, надо. Нельзя рисковать. И она набрала заветные три цифры — 112 — и повторила слово в слово то, что услышала от дочерей. Голос её звучал ровно, почти буднично, а внутри всё дрожало.

Когда она положила трубку, в груди шевельнулась первая колючая мысль: «А вдруг я чтото не так поняла?» Но она тут же её оттолкнула. Нельзя сомневаться. Нельзя ждать.

…Пётр Иванович вчера отпраздновал семидесятилетие, поэтому проснулся сегодня поздно. Вчера были гости: дочка с семьёй. Зять работал программистом, дочка — бухгалтером. Внук в этом году пойдёт в пятый класс — отличник. Пётр Иванович очень гордился своей семьёй.

Жена умерла от рака пять лет назад — и както совсем незаметно, без симптомов. Однажды ей стало плохо в огороде. Вызвали скорую, но приговор был уже ясен: рак желудка, последняя стадия. Надо было обращаться раньше, а теперь врачи ничем не могли помочь.

Через месяц он похоронил жену. Больше года пил почёрному, пропивал всё до копейки. Дочке с зятем пришлось вернуться в родной город и заняться отцом. После их возвращения Пётр Иванович понемногу взялся за хозяйство: стал обустраивать дом, привёл в порядок огород, разбил перед домом лужайку, чтобы было где играть с внуком в футбол. Это была единственная радость на старости лет.

Отношений с женщинами он не хотел. Стоило только представить, что ктото чужой появится в доме, начнёт «маячить» рядом, — и сразу становилось жутко. «Нет, на старости лет не нужны мне новые отношения, — думал он. — На что это всё? Уж и умирать скоро…»

Полиция приехала ровно в тот момент, когда он поливал парник: в нём красовались большие помидоры, а на ветках нависали массивные болгарские перцы.

— Собирайся, на тебя заявление поступило, — грозно сказал полицейский.

— А что случилось? — спросил Пётр Иванович.

— В участке всё узнаешь, — прозвучал ответ.

Полицейский был молодым. Ему становилось жалко одинокого старика. «Эх, — подумал он, — если бы не заявление…» Несмотря на молодость, полицейский опытным взглядом оценил Петра Ивановича. Сколько он повидал разных людей, но этот старик не походил ни на педофила, ни на какоголибо другого преступника. В его лице читалось чтото иное: жизненная мудрость и усталость. Но звонок поступил на линию, где всё фиксируется и записывается, и, если оставить дело без внимания, могут быть плохие последствия.