# Частная практика 2

Валерий Карышев

Профессия адвокат не только престижная, но и опасная профессия. Пройти без ошибок по тонкой грани – вот искусство адвоката. С одной стороны – преступники, готовые на все, чтобы избежать кары. С другой – сотрудники правоохранительных органов. Обе стороны ненавидят друг друга. Адвокат – между ними

## Глава 1

ВАЛЕРИЙ КАРЫШЕВ

ЧАСТНАЯ ПРАКТИКА 2


ПОБЕГ


Глава 1


Москва, Следственный изолятор «Матросская Тишина»


Спецблок, где находился мой новый клиент, располагался на пятом этаже знаменитого следственного изолятора Матросская Тишина. Точнее, это был уже не спецблок, а автономный изолятор, именуемый изолятором номер четыре. Здесь содержались наиболее опасные преступники, чаще всего бандиты, киллеры. Но иногда среди них попадались и люди, проходящие по менее тяжким статьям.


Держали здесь и банкиров, уличенных в мошенничестве, и высокопоставленных госслужащих, замеченных в должностных преступлениях или хищениях. Конечно, условия содержания в спецблоке были жесткими, но в смысле быта — гораздо лучше, чем, скажем, общак на той же Матроске, где в камере находилось по 90 — 120 человек. В спецблоке же в камерах находилось не больше шестнадцати-восемнадцати.


Поднявшись на пятый этаж, я протянул свое удостоверение другому дежурному. Тот раскрыл его и в небольшой блокнотик, напоминающий чековую книжку, стал аккуратно вписывать мою фамилию и номер удостоверения. Затем он с помощью линейки оторвал использованную часть листочка и протянул мне удостоверение, тут же нажав на кнопку. Опять раздался знакомый зуммер звонка, и еще одна дверь открылась.


Я попал в длинный коридор, застеленный коричневым линолеумом, и пошел вперед. На дверях кабинетов висели таблички с надписями: «Спецчасть», «Замначальника учреждения по режиму», «Оперчасть» и другие. Наконец, я подошел к еще одной двери, на которой висел небольшой звонок. Я нажал на кнопку. Дверь моментально открылась. Я знал, что этой дверью управляли изнутри.


Очутившись в небольшой приемной, в которую выходило несколько дверей, я подошел к маленькому окошку и постучал. Окошко открылось. Знакомая дежурная спецблока, увидев меня, приветливо улыбнулась и сказала:


— А что это вы сюда пришли? Вашего клиента три дня назад освободили. Разве вы не знаете?


Я протянул ей свое удостоверение и разрешение, полученное у следователя, и ответил:


— Я тут по другому клиенту.


Женщина взяла листок и внимательно прочла написанное. Затем она придвинула к себе большой ящик, в котором находилась картотека заключенных, точнее, арестованных. Ловким движением она вытащила из ящика одну из карточек.


— Так он же с вашим бывшим в одной камере сидел, — сказала она тихо.


Я кивнул.


— Может быть, — ответил я, сделав вид, что для меня это сообщение является неожиданностью, хотя моего нового клиента «сосватал» мне именно мой знакомый банкир, которого я благополучно освободил под залог три дня назад.


— Возьмите свои документы, — сказала женщина, вписав в разрешение номер карточки.


Взяв листок вызова заключенного, я направился к другой двери и снова позвонил. Решетка медленно открылась. Я просунул в окошко свое удостоверение и листок вызова заключенного. На сей раз дежурным оказался мужчина в форме капитана. Он быстро просмотрел документы и сказал:


— Вам придется подождать.


Я сел на один из стульев, стоящих вдоль стены. Машинально я взглянул на часы и прикинул: сейчас около двенадцати, обед начинается в час. Самое главное, чтобы провели до этого времени. Если не успею, то пиши пропало, можно уходить и появляться не раньше половины третьего...


Московская городская прокуратура,


двумя часами ранее


Вывеска на четырехэтажном особняке гласила, что в этом здании находится отдел Московской городской прокуратуры по расследованию бандитизма и заказных убийств. В этом здании я бывал не раз. Как-то получилось, что в последнее время моими клиентами занимался именно этот департамент городской прокуратуры.


Предъявив удостоверение дежурному милиционеру, я поднялся на второй этаж. Мне нужно было найти следователя, который вел дело моего подзащитного.


Проходя по длинному коридору, я внимательно читал таблички с фамилиями владельцев кабинетов. Наконец я увидел надпись: «Грунева Светлана Николаевна, старший следователь по особо важным делам». Сюда мне и нужно!


Я подошел к двери, слегка приоткрыл ее и постучал. В кабинете за письменным столом сидела женщина лет тридцати двух — тридцати пяти, которая внимательно смотрела на экран монитора. Стол был завален многочисленными папками. В стороне от стола стояло несколько стульев, сбоку — массивный сейф, на котором также была навалена груда запылившихся папок.


— Я по делу Антона Рубашкина, — сказал я, представившись.


— И кто же вас нанял защищать этого ореховского авторитета, если не секрет? — спросила следователь.


Я уже привык к таким вопросам и прекрасно знал, что многие следователи, особенно ведущие бандитские дела, интересуются, кто приглашает адвокатов к их клиентам.


— Какой-то родственник. Мы же документы у них не проверяем. Нам деньги платят — мы ордера выписываем и идем на защиту. А кто он, кем приходится клиенту — нам это все равно...


— И с чего вы начнете? У него уже был адвокат, а потом неожиданно отказался от ведения дела. Мы хотели предоставить бесплатного адвоката. Вы же знаете, по каким статьям он обвиняется...


Я отрицательно покачал головой. Следователь назвала несколько статей. Я быстро расшифровал номера: бандитизм, заказные убийства, хранение оружия.


— А сколько эпизодов по убийствам? — поинтересовался я.


Следователь открыла какую-то папку и стала листать ее.


— Четыре или пять. Короче, тут по всей его команде...


Я вопросительно посмотрел на следователя, сделав вид, что не понимаю ее.


— Ну, по их группировке, — поправилась следователь, — сорок томов уголовного дела. С какого тома начнете? — Она придвинула ко мне несколько увесистых папок.


— Нет, — улыбнулся я, — сегодня я никакого дела читать не буду. Сегодня я хотел бы получить у вас разрешение на встречу и познакомиться с клиентом.


— Ну что же, пожалуйста, — кивнула следователь. — Вообще-то по вашему Рубашкину пять или шесть томов, остальное касается группировки.


— А можно узнать, где он сидит? — спросил я.


— Как где? В спецблоке в Матросской Тишине. А вы что, не знали этого? — удивилась следователь.


— Нет.


— Странно... Обычно родственники, которые приглашают адвокатов, ставят их в известность, где находится их подзащитный. И все же хотелось бы знать, кто у Рубашкина родственники?


— Родственники? — переспросил я. — То ли двоюродный брат, то ли троюродный...


Конечно, я лукавил. Никакого родственника у Рубашкина не было, а был мой старый клиент, бизнесмен, точнее, банкир, Илья Семенков, сидевший в одной камере с моим теперешним клиентом. Попав в камеру, где сидят бандиты и киллеры, мой банкир в их общество, конечно же, не вписался. И, как он мне объяснял, на него пошли сплошные наезды — то он не так сделал, здесь не по понятиям, и так далее. Наехали на банкира одновременно четыре человека, весьма авторитетных. И неизвестно, чем бы это все кончилось, если бы не Антон, который заступился за него.


Он убедил братву, что не следует обижать человека, первый раз попавшего в камеру и не знающего ее порядков, не по-людски это будет, не по понятиям. Братва его уважала и не стала с ним связываться. После этого банкир посчитал, что он просто обязан помочь Антону. Помимо перевода на лицевой счет Рубашкина, банкир организовал ему и защиту, хотя тот, как мне объяснял банкир, всячески отказывался от защитника. Но банкир настаивал... так я попал в это дело.


Вскоре я покинул здание прокуратуры с оформленным разрешением. Я сел в машину и плавно двинулся с места, бросив взгляд в зеркало заднего вида, нет ли за мной «хвоста». Уж очень часто в случаях, связанных с такими делами, следователь сообщает о появлении нового адвоката оперативным работникам, а те в свою очередь устанавливают негласную «наружку» за адвокатом: а вдруг тот выведет на сообщников преступника?


На сей раз никакая машина за мной не тронулась. «Ну что же, — подумал я, — пора ехать в Матроску...»


СИЗО Матросская Тишина,


следственный кабинет.


Спустя два с половиной часа


Я сидел в следственном кабинете и оглядывался вокруг. Да, за несколько лет тут произошли значительные изменения. Следственные кабинеты, где с арестованными работали следователи и адвокаты, были более-менее приличными. Стены были перекрашены в светлые тона. Скромная, но вполне современная мебель — стол с двумя стульями, намертво прикрепленные к полу, в стороне — вешалка, на стене — несколько кнопок, одна для вызова дежурного, на другой, красного цвета, было написано «Тревога». «Интересно, — подумал я, — бывают такие случаи, когда приходится пользоваться этой кнопкой?»


Уже более сорока минут я находился в здании следственного изолятора, а моего клиента еще не привели. До половины первого оставалось несколько минут.


Неожиданно дверь открылась, и в кабинет вошел мужчина в камуфляжной форме. Это был конвоир. За ним вошел парень высокого роста, в спортивном костюме «Адидас». Я внимательно посмотрел на него. На вид парню было лет тридцать пять — тридцать восемь, крепкого телосложения, темноволосый, овальное лицо с массивными щеками, крепкие руки.


Конвоир протянул мне листок.


— Рубашкина Антона вы вызывали? — спросил он.


— Я, — кивнул я головой и подумал: «Будто не знаешь!» После этого я взял листок и расписался.


Конвоир замялся:


— У нас сейчас обеденный перерыв...


— Я знаю, — ответил я. — Раньше двух мы вряд ли закончим.


Конвоир кивнул и вышел из кабинета.


Клиент подошел к столу и сел на стул, молча посмотрев на меня.


— Надеюсь, вы понимаете, от кого я пришел, — начал я.


Парень продолжал смотреть на меня и ничего не ответил. Тогда я пригнулся к нему и на ухо прошептал фамилию банкира. Парень улыбнулся и кивнул.


— Да, он говорил мне про вас, — сказал он. — Вообще-то я вас узнал сразу, — неожиданно добавил он. — Вы же написали книгу про Сильвестра? Про Сергея Тимофеева?