Dayana Grei
Сердце Тамити ︎

Пролог

Холод пробирал до костей. Шестилетняя Тамити бежала по глубокому снегу, путаясь в полах слишком большого зимнего пальтишка. Пахло мокрой хвоей, порохом и свежей, брызнувшей на белый наст кровью.

— Дедушка! — её тонкий голосок сорвался на плач.

Старый знахарь лежал у подножия вековой ели, тяжело и хрипло дыша. Рядом чернела туша битого секача, но старик заплатил за этот выстрел слишком дорого — клыки зверя распороли ему бедро. Снег под ним стремительно окрашивался в багровый цвет. Жизнь уходила из него с каждым толчком пульса.

— Тами... беги в деревню... — прошептал старик, но его глаза уже подергивались мутной дымкой.

Девочка упала перед ним на колени. Страх парализовал её, но инстинкт, заложенный глубоко в венах, оказался сильнее. Она не знала, что делает. Малышка просто сорвала рукавички и прижала крошечные ладони прямо к разверзнутой, горячей ране на его бедре.

И мир вдруг замер.

В ту же секунду Тамити почувствовала, как её собственное сердце испуганно пропустило удар. А затем — дикую, разрывающую боль. Словно невидимые раскаленные нити потянулись из её груди, через руки, прямо в тело умирающего старика. Капилляры на её детских запястьях вздулись, окрашиваясь в пугающе тёмный цвет.

Она закричала, но звука не было. Из её глаз хлынули слезы. Ей казалось, что из неё вытягивают саму душу, по капле переливая её знахарю. Кровь на ране дедушки начала сворачиваться на глазах, плоть буквально стягивалась, повинуясь чужой воле.

Старик судорожно вздохнул, его глаза распахнулись, наливаясь здоровым румянцем. Но в тот же миг Тамити почувствовала, что внутри неё осталась лишь звеняшая, ледяная пустота. Её сердце сделало последний, ленивый стук и замерло. Девочка без сил рухнула лицом в окровавленный снег, угасая, как брошенный в сугроб уголек..

Глава 1.

Запах сушеной ромашки больше не помогал скрывать вонь гниющего заживо тела.

В свои двадцать один год Тамити знала о смерти всё. Она знала, как смерть пахнет, как она забирается под ногти и с каким звуком она скребется в груди человека перед самым последним вздохом. Сейчас эта тварь сидела внутри старосты деревни, старого Мартина, и методично выедала его легкие.

— Вот, выпей, дедушка. Станет полегче,- Тамити мягко приподняла седую голову старика и поднесла к его сухим губам глиняную кружку.

В отваре не было магии. Только чабрец, корень солодки и немного меда, чтобы перебить вкус болотной сырости, стоявшей в избушке. Мартин сделал несколько жадных глотков, заходясь в лающем, хриплом кашле. Капли темной мокроты брызнули на белый воротник рубахи Тамити.

— Спасибо, дочка... — просипел он, бессильно откидываясь на подушки. — Кабы не твои травки, давно бы червей кормил.

Тамити лишь кротко улыбнулась, поправляя на плечах простую серую шаль. Жители деревни считали её святой. Тихая сирота, перенявшая ремесло покойного знахаря, готовая прийти на помощь в любую метель. Они не знали, что прямо сейчас под этой серой шалью её собственное сердце сжималось от тупой, ноюшей боли.

Откат. Она снова сделала это.

Полчаса назад, пока старик спал, она на секунду прижала ладонь к его исхудавшей груди. Закрыла глаза и позволила своей темной сути сделать один короткий глоток его болезни. Совсем чуть-чуть, ровно столько, чтобы Мартин смог протянуть еще месяц и не харкал кровью по ночам.

Теперь эта грязь сидела в ней. Тамити чувствовала, как в её легких, словно заворочались мелкие, острые осколки стекла. Кожа на лице стала мертвенно-бледной, а пальцы рук мелко дрожали от подступающего ледяного холода.

«Нужно уходить. Срочно. Иначе я упаду прямо здесь», — паническая мысль обожгла сознание.

Она наскоро попрощалась со старухой-женой старосты, подхватила свою плетеную корзину и торопливо вышла на улицу.

Деревушка тонула в густых февральских сvмерках. Век пара и амбиций, развернувшийся в столице Империи, до этой глуши так и не добрался. Здесь не было газовых фонарей или грохочущих мано-мобилей. Только деревянные избы, утонувшие в сугробах по самые крыши, и завывание голодного ветра в кронах вековых елей.

Тамити шла по узкой тропинке, едва дыша. С каждым шагом пульс в её груди становился всё реже и слабее. Ей нужно было согреться. Обычный огонь в печи не помог бы — её ледяную кровь мог согреть только чужой огонь. Огонь чужой жизни.

В эту ночь ей нужно было убить.

Она уже присмотрела цель два дня назад. На постоялом дворе у тракта крутился пришлый оборванец — беглый каторжник с клеймом вора на щеке. Он крал еду у местных, а вчера Тамити видела, как он оскалил гнилые зубы, глядя на маленькую дочку мельника. Такие люди не исправлялись. Они были мусором. Идеальным топливом для её угасающего сердца.

Вдруг со стороны главного въезда в деревню донесся странный, непривычный гул.

Тамити замерла у забора своей избы. По заснеженной дороге, тяжело дыша паром и рассыпая вокруг себя снопы ядовито-зеленых искр, катилась кавалькада черных карет. Это были не обычные конные повозки. Их двигали тяжелые, урчащие мано-двигатели — передовая технология девятнадцатого века. На лакированных дверцах красовался серебряный герб: расправивший крылья коршун, сжимающий в когтях окровавленные весы.

Тайная Канцелярия Его Величества. Ищейки Короля.

Жители деревни испуганно прильнули к окнам. Кареты остановились посреди площади, глуша свои ревущие моторы. Дверца первой кареты распахнулась, и на вытоптанный снег ступил высокий мужчина в тяжелом суконном пальто с меховым воротником.

Он не торопился. Спокойным, хищным жестом он достал из кармана золотые карманные часы, щелкнул крышкой, взглянул на циферблат и поднял глаза на замершую деревню. Под его взглядом воздух словно стал гуще и холоднее. Тамити почувствовала, как по спине пробежали мурашки: этот человек был магом. Сильным, породистым и смертельно опасным.

Мужчина медленно повернул голову в её сторону. В полумраке его глаза блеснули странным, пронзительным светом, словно он осматривал пространство не физическим зрением, а чем-то иным.

Он искал магию. Он искал следы.

Тамити заставила себя сделать глубокий, ровный вдох. На мгновение она испугалась, что он увидит её темный дар магии крови, копошащийся в венах. Но её аура была пуста. Откаты выжгли из неё всё человеческое тепло. Для любого поисковика она сейчас была не ярче, чем обычный высохший пень в лесу.

И именно это было её главной ошибкой.

Герцог Аластор зафиксировал взгляд на бледной девушке в серой шали. Его брови едва заметно поползли вверх, а синие глаза слегка сузились. В его ментальном зрении вся деревня полыхала грязными, тусклыми огоньками обывательских душ. И только в одном месте, прямо там, где стояла Тамити, зияла абсолютная, звенящая, неестественная пустота. Словно кусок пространства просто вырезали ножницами. В мире магии не бывает людей без энергетического следа.

Аластор улыбнулся кончиками губ, пряча часы в карман фрака.

— Надо же, — негромко произнес герцог, и его глубокий бархатный голос долетел до Тамити сквозь завывание ветра. — Какая любопытная глушь.