# В начале пути

Павел Иванов

Мы привыкли считать, что история пишется чернилами на бумаге. Но настоящая история выжжена на костях и зашита в невидимых спиралях нашей крови. Она пахнет горькой степной полынью, речным илом Днепра и дымом костров, затухших пять тысяч лет назад.

В 3650 году до нашей эры мир не знал границ — он знал только Путь. Тот, кто шёл — выживал. Тот, кто останавливался — становился прахом под холодным небом, над которым ещё не начали расти курганы. Мы не знаем имён всех вождей, но мы несём в себе их поражения, их жестокую волю и их жажду жизни.

«Внимание! Книга находится в процессе написания. Новые главы выходят примерно раз в неделю!»

### Глава 1

Прошлое — живое.

Оно говорит нам — но мы не слышим.

Оно показывает знаки — но мы их не видим.

Оно страдает — но мы не чувствуем.

Надо протянуть ему руку и сказать:

— Мы помним тебя. И мы любим тебя.


Книга написана в диалоге с искусственным интеллектом.

### Глава 1

В 3650 году до н. э. на левом берегу Днепра, у его притока — тихой реки Орля, там, где ныне стоит Китайгород, жил род носителей гаплогруппы R1a. В ту далёкую пору мальчик по имени Непр встречал свою двенадцатую весну.

Степь дышала теплом, оживала после долгой зимы, и над поймой реки звенели птицы. Жил Непр в полуземлянке вместе с матерью, отцом, младшим братом и сестрёнкой и по мере сил помогал по хозяйству. Отец его надолго уходил пасти родовое стадо — коров, овец, лошадей — и появлялся дома редко. Стадо гоняли по знакомым тропам, что менялись в зависимости от засухи, и порой уходили на пятьдесят километров от поселения. Лошадей в те времена держали ради мяса да молока — верхом на них ещё никто не садился.

И этой весной в дом постучалось горе.

В тот день Непр возился у землянки, когда со стороны степи послышался топот. Это бежал Арс — друг, что был старше его на два года и тоже пас скот вместе с его отцом. Он влетел в посёлок, шатаясь, грудь его ходила ходуном, и первым, кого он увидел, был Непр.

— Непр!.. — выдохнул он, хватаясь за плечо товарища. — Беда! Разбойники... напали на нас... угнали всё стадо!

— Где отец?! — Непр почувствовал, как холодеет внутри.

— Ранен... — Арс опустил глаза. — Я не знаю, жив ли он. Я еле убежал...

Не помня себя, Непр бросился через весь посёлок к жилищу вождя Тура.

— Помоги! — закричал он ещё на бегу. — Отца ранили, стадо угнали!

Тур, не дослушав, всё понял. Лицо его потемнело.

— Поднимай людей, — бросил он двум воинам. — Берите собак. Готовьте вола с волокушей. Быстро!

Не прошло и получаса, как собралось более двадцати мужчин при оружии — с топорами, дротиками и луками. Не мешкая, они двинулись к месту нападения, а следом погонщик вёл вола, тащившего за собой волокушу.

До места было десять километров, но мужчины, чередуя бег с быстрым шагом, добрались скоро. То, что они увидели, заставило их умолкнуть. Первыми им попались три убитые собаки, верные сторожа стада. А неподалёку, распростёртый на земле, лежал отец Непра — без сознания, недвижимый. Одна стрела вошла ему в плечо, другая — в ногу, выше колена.

— Отец! — Непр упал на колени, тряхнул его за плечи. — Отец, очнись!

Веки раненого дрогнули. Он приоткрыл глаза, мутные от боли, и тихо застонал.

— Живой!.. — выдохнул мальчик, и слёзы брызнули у него из глаз. — Живой!

Чуть в стороне лежал ещё один человек — пронзённый копьём в грудь. Этому помочь уже было нельзя.

Тур обвёл взглядом степь, туда, где в траве терялся след угнанного стада.

— Догнать их, — глухо произнёс он. — Убить всех. Стадо вернуть.

Непр вскочил, сжимая в руках топор и два дротика, готовый броситься в погоню вместе со всеми. Но тяжёлая рука вождя легла ему на плечо.

— Нет, — сказал Тур твёрдо. — Ты повезёшь отца домой. И его, — он кивнул на убитого. — Ступай с погонщиком.

Спорить с вождём было нельзя. Раненого и мёртвого уложили на волокушу, и вол, понукаемый погонщиком, медленно потащил скорбную ношу к поселению. А отряд растворился в степи, уходя по следу.

Они не прошли и полпути, когда навстречу, спотыкаясь о кочки, выбежала мать. Она бежала через степь, и ветер трепал её волосы, а из груди рвался не то крик, не то рыдание. С плачем она бросилась к мужу, упала на волокушу, обняла его.

Но тут вол встал. Ноша стала ему не под силу.

— Слезай! — властно прикрикнул погонщик. — Не довезём!

И мать, утирая слёзы, покорно сошла на землю и пошла рядом, не выпуская руки мужа из своей.

Поздним вечером, когда небо над Днепром уже почернело, а звёзды проступали сквозь сумрак, отца занесли в полуземлянку. Его осторожно опустили на постланные у огня мягкие шкуры — шкуру оленя и грубый, но тёплый войлок.

Мать, с лицом бледным, как мел, стала снимать с него одежду. Её руки дрожали, но действовали быстро и осторожно. Ткань прилипла к крови, и она скривилась, но не остановилась. Наконец, она подняла на Непра заплаканные глаза:

— Сынок, — голос её был едва слышен. — Беги. Сбегай за знахарем. Скажи — раненый, стрелы внутри. Пусть идёт немедленно.

Непр кивнул и выскочил наружу.

Вскоре в полуземлянку вошёл старик. Он был не высок, но широк в плечах, с длинными седыми волосами, заплетёнными в косу. Знахарь принёс с собой кожаный мешок с припасами. Он коротко кивнул матери, и они вместе приготовили всё необходимое: котёл с водой, разведённый в центре жилища костёр, и из маленького футляра из бересты он достал кремень — острый, как скальпель, отполированный до блеска остриё.

— Выйти всем, — приказал он, не поднимая глаз. — И ты, мальчик. Здесь будет больно.

Непру не хотелось уходить, но мать вытолкала его наружу.