Афанасий Весёлкин
Касьяныч и друзья. Сказка

Глава первая. Немного страшная история

Говорят, что однажды школьник 2 класса Матвей зашёл в свой подъезд и услышал странный звук.

Звук, доложу я вам, исходил из мусоропровода и напоминал одновременно всхлип, скрежет и попытку пропеть песню «В траве сидел кузнечик» на языке глухонемых. Матвей, как любой современный пацан, навострил уши. Он-то думал, что там застряла чья-то кеда или, на худой конец, пьяный слесарь, но когда он приоткрыл крышку, оттуда вывалился комок пыли.

Матвей отшатнулся. Комок пыли чихнул, отряхнулся и превратился в тощего лохматого старичка в тельняшке и тапках на босу ногу.

— Тьфу ты, — сказал старичок, вытирая нос рукавом. — Второй раз за неделю кто-то крышку открывает. А ты, вижу, Матвей. Двойку по математике получил, да? Я по запаху чувствую.Матвей опешил. Он, конечно, слышал о домовых. Бабушка рассказывала, что они живут за печкой и валенки вяжут. Но чтобы домовой жил в мусоропроводе? Это всё равно что считать, что Дед Мороз обитает в холодильнике!

— А вы... кто? — выдавил из себя Матвей. — И почему вы... здесь?

— Касьяныч я, — гордо ответил старичок, поправляя тельняшку. — Хранитель этого мусоропровода. Семьдесят три года тут служу. И, между прочим, очень даже неплохо живу. Тут и столовая бесплатная, и соседи не жалуются. — Он вдруг нахмурился и строго посмотрел на Матвея.

— А ты, я смотрю, меня не боишься?

Матвей хотел сказать, что боится до дрожи в коленках, но почему-то выпалил:

— А чего вас бояться? Вы же маленький... и тапки у вас смешные.

Касьяныч надулся было, но тут его взгляд упал на Матвейкин рюкзак.

— Слушай, Матвей, — прошептал он заговорщицки. — А у тебя с собой случайно нет... ну... поесть? А то у меня в мусоропроводе сегодня диета: одни яблочные огрызки да сырые макароны. Я, знаешь, три дня нормальной еды не видел!

И тут Касьяныч сделал такое жалобное лицо, что Матвей почувствовал: сейчас расплачется. Не домовой, а он сам, Матвей. Потому что Касьяныч был похож на бездомного котёнка, только лохматого и в тельняшке.

Матвей порылся в рюкзаке. Там была только недоеденная шоколадка, но он вспомнил, что у него дома в холодильнике... тефтели с макаронами.

Тефтели. С макаронами. Которые ему каждую неделю варит мама, а он их ненавидит. Он их ненавидит с самого первого класса! Ненавидит даже заочно: за то, что они скользкие, за то, что макароны всегда слипшиеся, за то, что мама говорит: «Ешь, Матвей, это полезно!»

— У меня есть тефтели, — сказал Матвей и сам удивился. — С макаронами. Дома. Я могу вам... принести. Я их всё равно не ем.Глаза Касьяныча загорелись, как новогодние гирлянды.

— Ты серьёзно? — прошептал он. — Тефтели?! С макаронами?! Мальчик, да ты мой спаситель! Ты не представляешь, что я три дня жевал! — он показал на мусоропровод. — Там вчера была капуста. Гнилая. А позавчера — печенье, но оно уже с плесенью.

Матвей представил себе гнилую капусту и содрогнулся.

— Я принесу, — пообещал он, чувствуя, как в груди разливается что-то странное. Это была не жалость. Это было что-то другое. Он вдруг понял, что он может помочь этому смешному старичку, и это важнее, чем бояться.

— Только вы... никому не говорите, — добавил Матвей. — Что вы здесь. А то мама узнает — она же всё тестирует. Она вас в баг-трекер занесёт.

— А что такое баг-трекер? — насторожился Касьяныч.

— Ну, это... там ошибки собирают, — объяснил Матвей.

Касьяныч побледнел. Он не знал, что такое ошибки в программировании, но слово «собирают» ему категорически не понравилось.

— Ладно, — сказал он. — Договорились. Ты мне — тефтели, я тебе — молчание. И вообще, если что, я могу тебе помогать. Я, знаешь, всякие штуки умею. Ну... раньше умел, — добавил он смущённо. — Пока эти ваши роутеры не понаставили.

— Какие штуки? — заинтересовался Матвей.

— Ну... скрипеть могу. Светом моргать. Тапки прятать.

— А невидимым становиться? — вспомнил Матвей.Касьяныч побагровел и потупил взгляд.

— Ну... это сложная тема. Давай лучше про тефтели. Когда принесёшь?

Матвей посмотрел на часы. Мама сейчас сидит за ноутбуком. Сестра Вера — в своей комнате. Отец ещё на маршруте. Он сможет проскочить.

— Завтра, — пообещал он. — Я завтра после школы принесу. В рюкзаке.Касьяныч счастливо улыбнулся, и Матвей впервые заметил, что у него не хватает одного зуба.

— Ну, Матвей, спасибо, — сказал домовой. — Ты, главное, не бойся. Я хоть и в мусоропроводе живу, а душа у меня добрая. И тапки — они просто для смеха. Ты мне тефтели — и мы квиты!

Матвей кивнул, захлопнул крышку мусоропровода и пошёл к лифту. В голове у него шумело: он только что познакомился с настоящим домовым! И обещал ему тефтели! Те самые, которые он терпеть не может!

Странное дело: он впервые в жизни был рад, что ему дадут на ужин тефтели с макаронами. Потому что теперь они нужны не ему, а Касьянычу.Матвей нажал кнопку лифта и тихо засмеялся.

— Вот это я попал, — прошептал он. — Второй класс, двойка по математике, домовой в мусоропроводе... А мама говорит, что у меня скучная жизнь!

Вечером Матвей, как обычно, сидел за столом и с ужасом смотрел на тарелку с тефтелями. Мама как раз ушла на вебинар, а Вера уткнулась в телефон. И никто не заметил, как Матвей сунул три тефтели с макаронами в пакет, а потом — в рюкзак.

Он ел только салат, делая вид, что тефтели ему не нравятся. Но внутри у него всё пело: «Касьяныч, я иду! Держись!»

Ночью, лёжа в кровати, Матвей не мог уснуть. Он смотрел в потолок и думал: а что, если Вера узнает? Она же старшая, она сразу всё поймёт. Или папа? Папа, кстати, завтра выходной — он будет дома весь день. Как тогда пронести тефтели?

Но он решил пока молчать.

Он взял телефон и открыл чат с другом Вовкой из своего класса. Написал: «Вовка, ты не поверишь — я нашёл...» И стёр.

Написал: «Вовка, у нас в подъезде...» И снова стёр.Написал: «Я познакомился с...» И стёр окончательно.

Нет, Вовка не поймёт. Он даже в приметы не верит, а тут — домовой.

Матвей выключил свет и повернулся на бок. И тут он заметил: из кладовки, через неплотно прикрытую дверь, пробивается тонкая полоска света.

Матвей замер. Он вспомнил, что вечером заходил туда за запасной тетрадкой и забыл выключить свет. Ничего страшного. Обычная забывчивость.Но он смотрел на эту щель и думал: «А ведь там... кладовка. Там темно и сухо. И там никто не ходит. Кроме меня. И если там никто не ходит, то туда можно спрятать... Касьяныча».

Матвей улыбнулся в темноте.

Он не знал, как будет проносить домового через всю квартиру, но знал точно: он это сделает. И завтра он отдаст ему тефтели. Потому что Касьяныч — не страшный. Он просто старенький и голодный.

И Матвей уснул с мыслью, что у него теперь есть тайна.

А наутро, за завтраком, он уже знал, куда поставит стакан с водой и где будет ждать, пока Вера уйдёт в школу, а папа — в гараж. И он чувствовал себя почти как шпион.

Но это уже совсем другая история.