Богдан Солнцев
Аллилуйя

Глава

I

Святой Иерусалим,

Не могу расстаться с ним.

Блаженны те, кто его узрел,

На небесах нашёл свой удел.

Прошел он сквозь века,

Как чистая река.

Нету в мире больше места,

Где от Веры бьётся сердце.

Из древности Веков,

Сохранил Он память предков.

Святой Дух тут витает,

Душу трепетать заставляет.

Эти стены помнят Имя

Святого Херувима,

Сына Божьего – Христа,

Чья Вера как алмаз чиста.

Ну, не об этом поведу я разговор,

Но, о том, кто сеет заговор.

Однажды, в Средние века,

На Иерусалим обрушилась беда.

Злые крестоносцы решили Его захватить,

Святой Дух поработить.

О том и мой рассказ,

Без обмана и прикрас.

Иногда так бывает,

Что Вера умирает.

Но не дрогнул Древний град.

О том рассказать я буду рад.

Как-то раз, Папа Римский захотел

Землю обетованную захватить.

Отправил войско он туда,

Где царствуют Любовь и Вера.

Быть может Он хотел,

Стать Господа Бога выше?!..

Его манила корысть и зависть,

Хотел Он миром править.

Только злато Он узрел,

Такой творился беспредел.

Послал войска со всей Европы,

Всадников, полки и роты.

Очень уж Ему хотелось крови

За Гроб Господня.

Алчность, жадность и коварство,

Его манили за полцарства.

Между тем, Он разумел,

Град Святой забрать Себе.

Пошли войска порядком чинным,

Убивать и грабить без причины.

Но, увы, они не знали,

Какую войну развязали.

Добро и зло, свет и тьма,

Такая творилась кутерьма.

Впрочем, они хотели

Сразиться на дуэли

С защитниками Христа,

На чьей стороне Святая Правда.

Думали они Его поработить,

Святой Дух погубить.

Ведомые сатаной,

Хотели они править чужой страной.

Но, не знали черти,

Что сильнее всех на Свете

Святой Дух, Любовь и Вера.

Такая была у них манера:

Править мечом и секирой,

Бить всех кругом дикой силой.

Только злато их влекло,

Ничто остановить не могло.

Но, не о том хочу я рассказать,

А, Божью Веру показать.

Как, Святой Дух, град Сей спас,

То, уроком будет для нас.

II

Будто, птица в небесах,

Идёт стрелка на часах.

Тут слышен звон колоколов

И тихий шепот облаков,

Цветут тут розы,

И дева проливает слёзы,

От любви несчастной.

Ее облик так прекрасен.

Её имя – Сара,

И утопиться будет она рада,

От того, что любит не того,

С кем быть ей суждено.

«Мы любим тех, кто нас не любит,

Мы губим тех, кто в нас влюблен.»

Ее сердце другому отдано,

Но отцу ее на это все равно,

Он не слышит свою дочь,

Выгоняет из дома прочь.

Говорит он ей, что пристрелит,

Ее любимого кавалера.

Жених ее не любит,

Но с нею повенчан он будет.

Так решил ее отец,

Поставить дочерь под венец.

Ему важнее уважение,

И среди людей положение.

Жених – Якуб,

Некрасив и очень груб.

Сын богача,

Он похож на палача.

Невесту Сару он не любит,

Но с нею вовек он будет.

Им обоим суждено,

Жизнь провести вдвоём,

И поставить сердце под расстрел,

Таков не любящих удел.

Ведь, родители решили,

За кого ей надо выйти.

Им и слава, и почет,

А, ей любовь жить не дает.

Любит она Давида,

Рыцаря благородного.

Друг для друга рождены, видно,

Но, ее судьба незавидна.

Он добр и мил, красив собою,

Но, не вырваться ей на волю.

Как птица, пойманная в клетку,

Рыдает она без умолку.

Так и провела всю ночь,

Отгоняя сердце прочь.

– Я другому отдана,

Верной ему я быть должна, –

Вздыхает горячо она,

Сидя одиноко у окна.

На том и решили,

Что, за Якуба ей надо выйти.

Подумаешь, любовь,

Не убежать ей от оков.

Назначили день свадьбы,

Подобрали невесте наряды.

Созвали всех гостей,

Сыграли свадьбу побыстрей.

Обвенчались Сара и Якуб,

Сомкнулся жизни круг.

III

Вскоре после торжества,

По Иерусалиму пошла молва,

Что Папа Римский Урбан II

Послал на них войска строй.

Что близок Судный Час,

И ничто не спасет нас.

Что за золотом он идет,

И скоро миру конец придет.

Но, народ не отчаялся,

На защиту Родины поднялся.

Храбрый рыцарь Давид,

В поход на разведку бежит.

Ему путь указывали вдали,

Проплывающие мимо корабли,

Видит он – чужие они,

Должно быть, это были враги.

Вернулся он с плохими вестями,

Но сказал, что Бог с нами.

Весь народ от мала до велика,

Стал готовиться к войне.

Загремели снаряды, пушки,

Молиться стали души.

За Родину Святую,

Любимую, родную.

Враги Иерусалим окружили,

Молитвы люди молвили.

Но, не пал Святой Грааль.

Летал стрел и копий шквал.

Каждый муж, пошёл на войну,

Родину защищать свою.

Не было ещё в Святой Земле

Таких непрошенных гостей.

Пала защитная стена,

В том повинен сатана,

Ворвались в город враги,

Биться мечом к мечу стали.

Смешались в кучу: кони, люди,

Под дикий звон орудий.

Но не дрогнули воины,

Защитники, герои.

Якуб был послан, с донесеньем,

С царским разуменьем:

Не сдавать город непрошенным гостям,

Готовиться к обороне войскам.

Но, так случилось, что он погиб,

О, том мигом вести разошлись.

Сара не смогла сдержать слез,

Когда, кто-то ей об этом донес.

Была она женою, и вдруг стала вдовою,

Пала на колени, и стала читать молитву:

– Под звездами, где когда-то плакали стены,

Мы шепчем: «Аллилуйя» — и мир оживает.

В огне и в пепле рождается свет,

В сердце каждого – зов к вечному свету, –

Весь Иерусалим пришел проститься с ним,

Героем чести, принесённым в жертву.

IV

Не стихали крики, речи

Зажигались в храмах свечи,

Во Славу нашего Спасителя Христа,

Под заревом неминуемого конца.

Как-то вдруг, Саре

Приснился сон явный.

О павшем храме,

Сгоревшем в пожаре.

И светлой птице,

Чуде дивном жар-птице.

О том она рассказала мудрецам,

Они отвечали, ждать конца,

Но вернется скоро Бог,

А, с ним и Свет.

Бродила Сара в печали,

Снаряды все стучали.

Решила уйти в монастырь,

Так велел ей пастырь.

Как-то вдруг темной ночью,

Она Давида увидала,

И шум снаряда услыхала.

Кричит она ему:

– Беги, свое сердце сбереги, –

Спасла она его от верной смерти,

В темноте их пути пересеклись;

– Стала я теперь вдова,

Кому могу быть я нужна, –

Сказала со слезами Сара,

И горько зарыдала.

– Ты мне нужна,

С тобою буду навсегда, –

Ей в ответ сказал Давид,

– Во мне огонь любви кипит; –

Тем временем, крестоносцы,

Подожгли Храм Гроба Господня.

Пламя отразилось в глазах Сары,

Знать, скоро ждать Божьей кары.

Взяла на себя священную ношу,

Вести народ сквозь страх и горе.

Несмотря на тяготы судьбы,

Не могла она остаться в стороне,

От забот жизни всей,

Защиты Родины своей.

Ее терзали гнев и ненависть,

И души Святая невинность.

Она хотела жестокой мести,

Врагам крестоносцам нанести.

В древнем храме,

Она надпись на стене увидала:

«Где крики мечей,

там шепчет ветер — тихий шепот,

Что зовет ''Аллилуйя''».

V

Шатер в пыли, вдали горит заря,

Давид идет, о многом говоря.

Он мыслит: «Справедлив ли этот путь?

Куда ведет жестокости маршрут?»

Он помнил храм и блеск святых камней,

Теперь лишь пыль от топота коней.

Торговец старый, прижимая тюки,

Смотрел на войско, пряча кулаки.

Их взор суров, в нем спрятан тяжкий грех,

Ведь в лагере звучит не детский смех,

А скрежет стали, псов голодных вой —

Давид нашел бы в смерти здесь покой.

Над лагерем легла ночная тень,

Закончил путь изнурительный день.

Он видит: в лагере — печаль и плач,

Он воин здесь, но вовсе не палач.

Медь шлемов тусклых отражает свет,

На все вопросы в мире правды нет.

Давид смотрел, как прячут свой товар

Евреи, чувствуя войны пожар.

Он видел страх в глазах чужих людей,

В водовороте гибельных путей.

Вдали торговец, сбившись с ног от ран,

Свернул свой скудный, пыльный балаган.

В глазах у иудеев — страх и лед,

Кровь на мечах — не праведный поход.

Вдруг крик в тиши — мальчишка за стеной

Стенал, сраженный тяжестью стальной.

Давид отбросил меч и склонился ниц,

Стерев слезу с испуганных ресниц.

Давид пошел сквозь строй к нему, спеша,

В воителе проснулась вмиг душа.

Он опустился, рану перевязал,

Мальчишка плакал, глядя на кинжал.

Омыл он рану, ласково обнял,

Весь блеск побед он вмиг променял

На кроткий взгляд испуганных очей:

Нет в сердце воина сердечнее лучей.

Давид шептал: «Ты будешь жить, мой брат,