Дмитрий Рогов
Тизахур: Ученик

Пролог

Никогда не верьте, что Мир появился давно.

Что некие силы неизвестной нам природы потратили миллиарды лет, чтобы кропотливо создать всё, что мы видим перед собой. Гигантские звёзды и бездны пространства вокруг, равно как и колебания невидимых частиц, в мельтешении своём создающие ткань реальности — трудно поверить, что всё это можно сотворить, не затратив океан времени.

Тем не менее…

Мир появился вдруг!

Когда покрытые пылью старцы вещали мне, мальчишке-сироте, что Мир возник как колебание воли Создателя, я не сомневался в этом. Потому что за сомнения, как правило, наказывали сурово, и отцы-настоятели зорко следили, чтобы каждое слово, слетевшее с их усохших губ, было усвоено молодой сменой.

Отцы никогда не отвечали на мои вопросы, а вопрос, что мучил меня больше всего, я не задавал. Они подробно рассказывали, как бесчисленные изменения форм материи привели к тому, что мы сидим сейчас на полу учебного класса. И всё это было поистине удивительно и правдоподобно.

Но главное так и оставалось без ответа — как появилось Время?

Я долго не мог уснуть ночами, вглядываясь в тёмное небо, пока не пришёл к той самой фразе: Мир появился вдруг.

Сразу стало понятно, что вопросы, которыми задавались люди на протяжении бесчисленных веков, имеют довольно мало смысла.

«Сколько лет прошло от момента сотворения Мира?»

Иногда мне казалось, что, если бы великий Создатель услышал подобный вопрос, Он бы просто добродушно улыбнулся и пошёл дальше заниматься своими делами, не желая объяснять столь очевидные вещи. Он создал и Время, и Пространство сразу, и Мир величественно разворачивался в них, как воздух, заполняя всё доступное место. Стало существовать наше прошлое, равно как и будущее. И хотя с нашей точки зрения нам ещё предстояло его прожить, приятно было осознавать, что оно уже есть.

В Книге Жизни говорилось, что каждый разумный должен был пройти свой уникальный путь, и Создатель лично выписывал повороты этого пути, вплетая его в общий узор. И как в гобелене каждая нить имела значение, так и жизнь каждого живого существа, пусть и казалась на первый взгляд пустой и бессмысленной, на самом деле играла важную роль в картине мироздания.

Иногда я сбегал от строгих монахов купаться на небольшое озеро недалеко от храма. Погружаясь в освежающую прохладу, я думал: неужели это важный миг в бесконечной истории, и без этого момента Мир был бы совсем другим? Ответа, конечно, не было, но это ощущение величия момента неизменно улучшало настроение — даже если за него потом приходилось расплачиваться.

— Ну что ж, ученик Ян, может, ты вернёшься из своих сновидений и расскажешь, какие истины Пути должны быть у нас в сердце? — услышал я скрипучий голос отца Анхеля у самого уха, а последовавшая затрещина окончательно вернула меня на землю.

— Да, отец! — воскликнул я, вскочив и осенив себя символом веры. Отец Анхель был самым добрым, но при этом самым строгим наставником в храме Пути. Каждый из учеников класса не единожды ощущал на себе крепость его веры, получая посохом по голове за невыученный урок. Вопрос был лёгким, и я был уверен в себе, но злить отца излишней медлительностью не стоило, поэтому я затараторил:

— Истина первая: Верь в Создателя!

— Истина вторая: Верь в Его верных ангелов!

— Истина третья: Верь в Его Послания!

— …

— Ладно, всё, садись, Ян, — старик, опираясь на посох, двинулся к доске, явно довольный моим рвением.

Я молниеносно сел на своё место. Отец Анхель развернулся, прокашлялся и, открыв большой толстый фолиант, проскрипел:

— Приготовьте тетради, ученики. Тема сегодняшнего урока — Третья Война Владетелей!

За окном качнулась ветка, с которой вспорхнула птица, испуганная грозными нотками в его голосе, но я поторопился сосредоточить внимание на рассказе.

— Итак, как вы все, должно быть, знаете, Третья Война Владетелей началась в три тысячи сто сорок первом году и стала крупнейшей катастрофой Третьей эпохи, унеся миллионы жизней всех трёх рас…

Глава 1. Храм Пути

Храм Пути просыпался задолго до рассвета, с призывом к молитве. Сильный голос призывающего разносился по окрестностям, возвещая о начале нового дня.

Ступая босыми ногами по покрытому коврами полу, ученики, зевая и сонно переговариваясь, одевались, совершали омовение и брели в главный зал на утреннюю молитву, где их уже ждали старшие монахи.

Совершив молитву и позавтракав, взрослые расходились по делам, а ученики отправлялись на уроки, расписание которых висело в главном зале. Сегодня занятие проходило на улице, как обычно, под могучим дубом, что рос на заднем дворе храма неподалёку от небольшого пруда. Говорили, что этот дуб появился здесь раньше самого храма Пути, вопреки сухой почве и жаркому климату. Но, будучи всеобщим любимцем, дуб был окружён заботой и любовью. Корни его не испытывали недостатка в воде, а пышная крона, широко раскинувшись, дарила всем приятную прохладу. В этой прохладе и расположился класс, ожидая своего учителя.

Отец Анхель, по своему обыкновению перегруженный делами, явился с опозданием. Усевшись на деревянную скамью, старик обвёл суровым взглядом учеников, которые испуганно замолчали и превратились в слух. Старый монах прокашлялся и начал урок:

— Мир вам, ученики!

— Мир и благословение Создателя, учитель, — эхом отозвался класс.

— Сегодня мы поговорим о предопределении, — отец Анхель поочерёдно сверлил каждого сидящего своими зелёными глазами. — Кто скажет, что такое предопределение?

Видя нежелание учеников отвечать, отец Анхель указал пальцем на сидевшего сзади рослого парня:

— Эльдар, отвечай!

Эльдар, помолчав немного, начал:

— В Книге Жизни Создатель учит нас, что предопределение — это рисунок на холсте мира, где изображено всё, что мы когда-либо совершили и совершим… — подросток замолчал, не зная, что ещё добавить.

— Совершенно верно! — отец Анхель повысил голос, привлекая внимание. — Путь каждого живого и неживого существа записан и неизменен. Именно поэтому наши храмы и называются храмами Пути. Все мы, живущие в этом мире, от капли росы до солнца, встающего на западе, от муравья до хищного гаара, — все мы идём путём, предначертанным Создателем. В этом нет никаких сомнений. Однако возникает вопрос… — отец Анхель обвёл класс взглядом, — какой вопрос возникает, ученик Ян?

Эльдар облегчённо выдохнул — наступила очередь Яна:

— Свобода воли? — полувопросительно ответил Ян.

Отец Анхель повернулся к третьему ученику:

— Зайн, обладает ли человек свободой воли?

— Нет, — послышался ответ. — Мы все исполняем волю Создателя и наша воля не имеет значения!

Отец Анхель несколько раз кивнул:

— Есть несогласные?

Несогласных не было, все считали так же. Отец Анхель вытащил из рукава небольшую книгу, раскрыл на заложенной странице и громко прочитал:

«Протокол суда над еретиком, бывшим монахом Ионом из Элии. Высшим церковным судом города Элии за отрицание свободы воли человека Ион приговорён к лишению всех церковных титулов и не имеет права более причислять себя к Церкви Создателя».

Отец Анхель закрыл книгу:

— Этот приговор по сей день признаётся верным и справедливым. Почему же? Кто может ответить?

Класс молчал, подавленный неожиданным поворотом беседы. Поэтому отец Анхель продолжил, подняв правую руку:

— Церковь Создателя безоговорочно утверждает предопределение пути всего живого и неживого в этом мире. Это часть нашей веры. С другой стороны, — отец Анхель поднял левую руку, — Церковь так же безоговорочно верит в свободный выбор всех разумных существ, будь то люди, тилурианцы или селетинцы. Как разрешить этот парадокс?

Отец Анхель нагнулся, подобрал что-то и показал сидевшим на земле ученикам раскрытую ладонь, по которой, шевеля усиками, бежал маленький чёрный муравей. Отец Анхель спросил:

— Что будет, когда муравей доползёт до края ладони?

— Он упадёт на землю, точно! — загалдели сгрудившиеся мальчишки.

— Верно. Мы можем точно утверждать, что падение муравья с моей ладони предопределено. При этом мы никак не влияем на его волю — он сам делает выбор и решает, куда ползти. Верно?

Все охотно закивали. Отец Анхель бережно пересадил муравья на бугристую кору дуба и медленно заговорил, двигаясь по кругу вокруг сидевших ребят:

— Создатель велик и непостижим в Своём величии, поэтому мы для Него даже меньше, чем муравьи. Следовательно, противоречие лишь кажущееся — мы сами выбираем путь, однако Создатель достоверно знает, куда мы придём. Именно поэтому одно из имён Создателя — Всезнающий.

Отец Анхель вернулся к скамье и продолжил:

— Существуют две крайности, которые одинаково выводят вас из лона Церкви: отрицание предопределения и отрицание свободы воли. И то и другое считается ересью. Верующие Церкви Создателя придерживаются срединного пути — мы признаём как предопределение, так и свободу воли разумных существ. Всем ясно?

Мальчишки закивали. Отец Анхель устало сел на скамью и, подозвав Эльдара к себе, проскрипел:

— Ознакомимся с тем, что говорят об этом наши великие предшественники. Читай, юноша.

Эльдар принял книгу из рук старика, встал и начал читать:

— Великий учёный Иолай из Ашраима говорил: «Воистину, предопределённое дойдёт до тебя, даже если будет спрятано на дне океана. И воистину, то, что не предназначено тебе, не достигнет тебя, даже если будет у тебя в руках».

В этот момент к отцу Анхелю подошёл монах, склонился и что-то прошептал. Отец Анхель коротко кивнул в ответ, встал и сказал:

— Ученики, я вынужден покинуть вас. Продолжайте урок.

Эльдар продолжил читать под строгим взглядом монаха, а отец Анхель неспешной походкой зашагал к главному зданию храма, провожаемый взглядами своих учеников.

Глава 2. Отец Анхель

Отец Анхель любил повторять: «Люби Создателя, и Он полюбит тебя».

Ян любил Создателя настолько, насколько мог судить в своём юном возрасте. По воле Создателя, не иначе, он оказался в храме Пути, который дал ему еду, постель и смысл жизни, — смысл, который втолковывали мудрые и строгие отцы.

Родителей Ян не знал. Рассказывали, что отец Анхель лично спас его в одном из рейдов, когда ещё был способен держать в руках меч и выносить долгие походы. Ян не обманывался насчёт нетвёрдой походки старика, который даже в солнечный день кутался в балахон и любил скрипучим голосом повторять прописные истины.

Отец Анхель был великим воином. Как и другие братья, он прошёл обязательное обучение владению мечом, кулаком и разумом. Сейчас он выглядел старым и слабым, однако Ян знал, что это не так.

Всего два года назад отец Анхель на городском празднике по просьбе эмира выступил в поединке против наиба — начальника городской стражи.

Казалось, сухонькому старику нечего противопоставить здоровому и вооружённому до зубов опытному вояке. Но всё вышло иначе.

Ян внимательно следил, как отец Анхель начал медленно сближаться с противником, который даже не подозревал угрозы. Поступь старика становилась всё твёрже и вдруг обрела лёгкую пружинистость, присущую хищным гаарам, которых Ян иногда видел в клетках на ярмарке.

Отец Анхель стал сближаться явно быстрее, и противник запоздало начал принимать защитную стойку. Но это ему уже не помогло.

Воздух вокруг старика ощутимо завибрировал, его силуэт смазался, и невидимым для глаза движением он оказался позади наиба. Тот резко обернулся, пытаясь достать старика локтем, но воздух снова задрожал, и отец Анхель вновь исчез, чтобы появиться уже перед противником. Коротким движением старик коснулся его шеи и низким гудящим голосом отдал приказ на неизвестном языке.

Все звуки пропали, и в тишине амфитеатра было слышно, как грозный наиб с глухим стуком опустился на одно колено перед стариком. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем до толпы дошло, что бой окончен, — и тогда она взорвалась диким рёвом, благодаря отца Анхеля за демонстрацию искусства.

Отец Анхель не стал унижать наиба, помог ему встать и миролюбиво обнялся с этим честным человеком, который, кажется, до сих пор не осознал случившегося. А потом отец направился к краю амфитеатра, с каждым шагом превращаясь обратно в немощного старика, теряя хищность в движениях и замедляясь.

Ян видел это и понимал, что такое неповторимо. Отец Анхель был искусным воином и вновь продемонстрировал доблесть храма Пути и веру в Создателя.

По дороге из города в храм мальчик спросил старика, что нужно, чтобы научиться так драться. Тот в ответ только усмехнулся и повторил, что нужно любить Создателя. И Ян любил. У него не было причин не верить словам мудрого воина.

Монахи Пути славились своим воинским искусством далеко за пределами империи Ханаан. Ян читал в книгах по истории, что изначально последователи учения о Создателе были мирными проповедниками. Но прошло много сотен лет, и нынешний глава церкви, светлейший Леопольд, всячески поощрял и развивал военное искусство, справедливо полагая, что с помощью клинка и доброго слова можно добиться куда большего, чем с помощью одного лишь доброго слова. Воины Церкви часто помогали империи в выполнении опасных миссий, если это не противоречило Пути Создателя. И император Ханаана благоволил этой дружбе, сложившейся за десятилетия. Даже в храме Пути, где жил Ян, старшие братья нередко помогали городской страже в поимке особо опасных преступников. И хотя платы за это никогда не требовали, настоятель никогда не отказывался от щедрых пожертвований от города, укрепляя таким образом взаимовыгодный союз.

С того дня Ян внимательно следил за отцом Анхелем, невольно копируя его повадки, осанку и движения. Несмотря на возраст и не самый высокий пост в храме Пути, старик обладал практически непререкаемым авторитетом, и Ян часто видел, как сам настоятель подолгу беседовал с ним, прогуливаясь по небольшому саду за храмом. Мальчик пытался подслушать их разговор, но всякий раз бдительная охрана храма перехватывала его. Суровые братья по вере давали ему затрещину и уводили подальше, не позволяя проникнуть в суть длинных бесед отцов церкви. И всё же, что бы они ни обсуждали, Ян видел, с каким уважением и вниманием относится настоятель к отцу Анхелю, надолго задумываясь над каждым словом. Наблюдая это, Ян чуть ли не физически ощущал, как велико влияние отца Анхеля на весь храм Пути, хоть и было скрыто от посторонних глаз.

Это влияние возникло не на пустом месте. Однажды отец Анхель вызвал Яна, чтобы дать поручение, а сам отлучился на минуту. Дверь в келью старика была открыта, и Ян увидел большой деревянный стол, заваленный книгами и древними манускриптами. Несколько книг были открыты, и Ян, из любопытства, решил посмотреть, что читает почтенный монах.

Он вошёл в келью и начал рассматривать лежащие на столе книги. Страницы одной из них были исписаны чудными тягучими письменами с завитушками, больше походившими на детские картинки. Знаки в другой книге были иными — с острыми углами и множеством длинных горизонтальных линий между словами.

Не удовлетворив своё любопытство, Ян посмотрел на лист бумаги рядом, текст на котором был явно написан рукой отца Анхеля:

«Он знает их будущее и прошлое. Они постигают из Его знания только то, что Он пожелает»

Ян не знал Книгу Жизни наизусть, но был почти уверен, что этого стиха в ней нет.

— Мир тебе, ученик, — раздался голос сзади.

Ян обернулся и увидел старика, стоящего в дверях:

— Отец, мне сказали, вы искали меня. Я случайно зашёл…

— Искал, — отец Анхель поднял руку, пресекая поток оправданий. — Пойдём.

Когда они прошли несколько минут по коридорам храма, Ян решился:

— Отец, те книги у вас на столе… Это не Книга Жизни?

— Нет, ученик, — не останавливаясь ответил монах. — Эти книги намного старше, хотя и рассказывают о Создателе. Когда-нибудь, при должном усердии, ты тоже сможешь прочесть их.

Той ночью, укладываясь спать, Ян долго думал о словах отца Анхеля. Думал о таинственных манускриптах, старше самой Книги Жизни, о письменах на неизвестных языках, которые старик умел читать, о тайных знаниях, скрытых в их страницах. В конце концов Ян решил, что попросит отца Анхеля рассказать ему больше — и уснул счастливым, предвкушая новые открытия