Эшли Шторм
6 сентиментальностей

Рассказы

Сентиментальность 1 - "Деревянное Солнце"

Каждый год в декабре Кристина перебирала все шкафы в квартире. Она любила начинать год, как она выражалась: "Без лишнего мусора". Девушка делила одежду на старую и новую, забирая на дачу или выбрасывая обноски. Туда же летели и не пишущие ручки, маркеры, краски, подарочные пакеты и ленты, сохранённые когда-то "на всякий случай", но так и не дождавшиеся этого "случая". Да, много у человека ненужных вещей, от которых хорошо бы уметь избавляться. И Кристина умела. Ничего лишнего не оставалось у неё на полках. Одежда, украшения и аксессуары, которые она не носит, расходились по рукам подруг или безжалостно летели в мусорку. Кристина не любила ненужных вещей, в каком бы состоянии они ни были. Декабрь медленно уступающего свои права две тысячи двадцать пятого не стал исключением. Проснувшись раньше, Кристина принялась за свою ежегодную традицию с немалым усердием: горы старой одежды, канцелярии, исписанной бумаги и прочих старых, отслуживших своё, вещей попадали в большие чёрные мусорные мешки, дачные сумки или появлялись на авито, в зависимости от степени непригодности. Девушка примерно помнила, какие вещи у неё есть, а каких нет, ещё с прошлого года, однако сегодня ей попалась под руку безделушка, которую она не видела уже много лет. Расчищая одну из верхних полок книжного шкафа, под руку девушке попался деревянный брелок с изображением Солнца. Оно улыбалось и пускало красные лучи в разные стороны. И почему-то это Солнышко заставило Кристину прервать работу и сесть на диван, чтобы разглядеть находку. Когда-то брелок был покрыт лаком, но сейчас и он, и краска сильно потëрлись, хотя рисунок всё равно был виден. Простой деревянный кружочек на железной цепочке почему-то поставил Кристину в полнейший тупик, и она сама не понимала, почему. Обычно ей проще всего расставаться с забытыми, старыми, потëртыми вещами, которые она точно никогда не использует. Но сейчас что-то было по-другому. Воспоминания, словно страницы книги, вылетевшие из памяти до момента, пока не открыл её вновь, нахлынули на девушку.

Март две тысячи четырнадцатого. Масленица. Автобус. Школьная подруга Лена на соседнем сиденье, видимо, спит. Спать хочется и Кристине, но вид из окна не позволяет сомкнуть глаз. Бескрайние поля сменяются густыми сосновыми лесами, и лишь иногда мелькают деревеньки, с их деревянными домами, трубами и ставнями на окнах. В такие моменты Кристине казалось, что нет на свете страны, способной посоревноваться красотой с родной Россией. И пусть, куда бы не поехать от Москвы, пейзажи были похожи друг на друга, они не утомляли, не надоедали, только восхищали и заставляли приковать к ним внимание, думая о чём-то своём, красивом и вечном. Девочка очень любила сосновый лес. Где-то там, на окраине одного города в Московской области, стоял дом, где жила её бабушка, а окружал его сосновый лес. Там Кристина проводила каждое лето. Так что сосновый запах, запах хвои и смолы, был для неё ближе, чем для многих в этом автобусе. И вот, где-то вдалеке, показалась заветная Калужская область. Стоило им выйти из автобуса, как учителя достали откуда-то горячие, тонкие блины, точно такие же, как готовила бабушка. К ним уже разливали сгущёнку и джем. Кристина, кажется, съела бы их сто, но ограничилась четырьмя. Блины были такими вкусными, что таяли во рту, а за добавкой хотелось подбегать, пока они не закончатся. Но пора было идти. На сытый желудок хотелось пить, но времени, толком, не было. Все куда-то спешили, бежали, хотели побыстрее попасть куда-то, неведомо куда. Лене здесь тоже нравилось. А как может не нравиться? Красочные здания, словно из другого мира, поражали не меньше, чем беспроглядные леса. Девочке было весело и легко. Масленица - праздник счастья и тепла, праздник весны. А день предстоял долгий. Народу много, все хотят проводить зиму так, как полагается русскому человеку с испокон веков. В автобусе им успели рассказать о Масленице, обычиях славян, значении и проведении праздника в их времена. Кристина любила слушать экскурсии. Ей всегда всё было интересно. Даже сейчас любит... Весь день пролетел, как пара минут. Сейчас сложно вспомнить, что именно так сильно радовало её тогда, но обстановка Масленицы с раннего детства казалась Кристине чем-то волшебным, сказочным, завораживающим, словно из сна. Костюмы, песни, угощения, забавы, традиции и много-много снега. Зима, которую хочется оставить, весна, которая ждёт своих прав. Зима на этой неделе никогда не чувствовалась. Так много всего тёплого и радостного было вокруг, что погода, несмотря на снег, будто становилась летней. Вокруг люди катались на санях, ели блины и баранки, танцевали, наряжались и... зажигали костры. Сколько Кристина себя помнит, её ничто так не завораживало, как горящая фигура чучела из соломы и ткани. И как только автобус остановился, первым, что бросилось в глаза девочке, была огромная, высокая, как дом, нарядная фигура. Её нарядили в русской народный костюм, вокруг толпились люди, а учитела указали: "Вечером будут сжигать. Мы посмотрим и уедем." Но как будет гореть этот огромный костёр, Кристина не могла даже представить. Чувство, что она сможет это увидеть, радовало до замирания сердца. Немного страшно, когда огня так много, но разве это может сравниться с великолепием такого зрелища? Точно нет. После экскурсии по музею и рассказов о Масленице и её подобиях в других странах, класс сидел за большим столом, заваленным лыком, тканями и красными нитками. Она делала собственную куклу. Кристина никогда не отличалась аккуратностью, в отличие от рукодельницы Лены, сидящей напротив. У Кристины лыко рассыпалось, царапало руки, а понимания, как это делать, даже после объяснения, не появлялось. Но желание сделать всё самой, без помощи, было сильнее любых неудач. И она делала снова и снова, пока не получилось так, как она хотела. Кукла получилась очень красивой. По крайней мере, Кристину она полностью устраивала. Красный платок, сарафан в горошек, перетянутые красной нитью шея и талия - всё в ней казалось идеальным, выверенным до мелочей. Эту куклу она принесёт домой, поставит на стенку с телевизором, вазами и прочими вещами, свойственными стенке в среднестатистической русской квартире, и, хотя маме она не понравится, соломенная девушка будет стоять там до конца следующего года. Ей на руки завяжут две красные ленты, прошептав свои переживания и огорчения. На следующий год они сгорят вместе с ней. О такой традиции девочка раньше не знала, но она ей очень понравилась. И пусть спустя одиннадцать долгих лет жизни сложно воспроизвести этот день точно, одно Кристина помнит ясно: как горело чучело девушки посреди площади, полной людей. Все собрались в круг. Ведущие уже что-то кричали, но трудно было расслышать. Взрослые сажали детей на плечи, кто-то забирался на сугробы и крыши беседок, чтобы лучше разглядеть костёр. Девочка бегала туда-сюда, пытаясь найти место, где, за толпами народа, ей будет видно лучше всего. Но видно было везде, настолько огромной оказалась конструкция. И вот, просмотрев место, где её можно разглядеть почти полностью, девочка стала отсчитывать секунды до начала, вместе в гремящей толпой. Рядом стояла учительница, случайно встретившаяся там, все знакомые разбрелись по разным местам, но найтись потом было нетрудно, несмотря на толпу. И вот: три, два, один... И нарядная деревянная девушка вспыхнула, как спичка. Сначала сгорело платье, потом загорелись и доски. Люди кричали, пели, аплодировали, всё было словно в сказке, в мифах, в рассказах на ночь. Люди стояли там, пока она не сгорела до тла. А потом: тёплый автобус, музыка, снова лес, который уже сложно было разглядеть из-за темноты, и мама ждёт дома. Лена слушает что-то в наушниках, крутя в руках купленные сувениры, которые они с Кристиной уже успели друг другу показать. Вдруг подходит экскурсовод с красочным пакетом. - Вытаскивайте приз. Девочки переглядываются и по-очереди залезают в пакет за подарками. Лена вытягивает брелок с какой-то птицей или животным, чем-то в этом роде, кажется... Кристине достаётся брелок с Солнцем. Маленький, круглый, деревянный, покрытый лаком... Прошло одиннадцать лет.

Девушка уже полчаса крутит потертый брелок у себя в руках. Наверное, стоит выкинуть его, но Кристина долго смотрит и не решается. Рука тянется к мусорному мешку. Там этой безделушка и место, но... Не разжимая ладони, она встаёт с дивана и подходит к любимой сумке. И вот на ней уже красуется старое, но всё так же улыбающееся ей Солнце с зелёными глазами и красными лучами. Оно как будто мимолётно подмигивает ей. Горы ненужного мусора в мешках покинули квартиру сегодня, и традиция очищать дом останется. Но это брелок, как маленькую часть большого полотна жизни, Кристина навряд ли когда-нибудь сможет выбросить.

Сентиментальность 2 - "Запах Родины"

1

- Ненавижу этот город!

Лена стояла на улице чуть ли не в истерике. Город пах дорожной пылью и зубной болью, пронизывающей всё тело.

- В Москве мы уже давно решили бы проблему!

Негодование девочки стихло от злобного взгляд матери. Её ведь можно понять, она здесь выросла. Такое вообще нельзя говорить посреди улицы. Лена прикусила язык. Развивать эту тему не стоило, она сама уже поняла. Да и это сейчас никак не поможет. Хотелось плакать, но она кое-как сдерживалась. И всё думала, думала, думала: "Ненавижу этот город! Хочу домой! В Москву! Хочу домой..."К своим десяти годам Лена точно поняла, усвоила и вбила в голову, как урок: нет в России города лучше Москвы. И довольно большой, но мало кому знакомый, особенно в столице, город, где жили бабушка и дедушка и Лена проводит всё лето, точно не способен соревноваться с ней ни в чем. Лена не любила город Н. Ехать сюда никогда не хотелось. А последний молочный зуб во рту, от которого крайне некстати откололся кусок (и теперь невозможно было есть), болел. А найти в маленьком Н, с крайне не клиентоориентированным сервисом поликлиник, место, где его вырвут сразу, а не на следующий день, без разницы за какие деньги и как, оказалось задачей со звёздочкой. И только спустя несколько безуспешных попыток найти какую-либо поликлинику, всё-таки нашлась маленькая, старая и крайне пустая стоматология, бесплатная и неприметная, на первом этаже старой пятиэтажки в дальней, ранее для Лены неизвестной, части города. Приняли там быстро. И вот: маленький кабинет, где стены до сих пор были выкрашены какой-то грязно-розовой краской, но кресло и инструменты выглядели вполне цивильно, предстал перед девочкой. Кабинет пах стерильностью и весной, пробивающийся сквозь приоткрытое окно. Позже бабушка спросит: