Ксения Флос
По щучьему веленью

Меня зовут Емеля. И что я делаю всегда? Лежу. Просто так лежу на погрузчике. И иногда вырубаюсь из-за своего энергосбережения, которое создал мне отец. У моих двух братьев есть гипер-аккумулятор, который не даёт усидеть на одном месте. На меня у отца не хватило, пришлось ему поставить бракованный и старый аккумулятор. Он работает хорошо, благодаря ему, но иногда даёт сбой на день или вообще… на месяц.

Так и в этот раз аккумулятор дал сбой, и мне приходится экономить. Даже думать много и то энергию жрёт. Поэтому я лежу и тупо смотрю в потолок мастерской. Там ржавые балки, провода, паутина из пыли. Иногда сверху что-то капает.

Отец отключился. Внутри него, что-то оборвалось — братья не смогли починить, и пришлось его выкинуть на небесный мусор. Погрустили, поплакали слезами, которых у нас нет, и смирились.

Наследство было. Мне достался погрузчик, который тоже был найден в мусоре — весь ржавый, но полезный. Когда я на него забираюсь, он немного скрипит. Раньше он служил в Цифрограде — грузил в себя отходы и скидывал в небесный мусор к нам. Но, походу, политики решили, что пора бы его выкинуть, раз он сломался. А ведь механизмы ещё работали, просто мелкий мусор попал в гусеницы, и он перестал работать.

А моим братьям достались инструменты. Работают с утра до ночи, а я всего лишь лежу, не помогаю им ни в чём, разве что в мелочах, и то… с неохотой.

Мастерская наша — бывший ангар. Стены из толстого металла, кое-где заплатки из других кусков. Когда ветер дует, слышно, как всё это дребезжит. За окнами — Нижград. Где-то далеко стучат молоты, шипят сварочные аппараты и ругаются роботы. Наш район тихий, но ночью слышно, как волки воют на проводах.

— Емеля, вставай, на свалку пойди, — сказал старший брат. Его зовут Всеволод.

— А самим никак?

— Мы тут делом заняты, а ты нет.

— Я тоже делом занят. Лежать.

— Да пойди ты уже, принеси нам колесо металлическое. — сказал уже второй брат Евсей.

Если они сказали — значит, надо. Спорить с ними — это как сломать себе чип памяти.

Я вышел из дома и побрёл по районам Нижграда.

Под ногами хрустит мелкий мусор — какие-то винтики, обломки пластика, крошево от разбитых чипов.

В нашем районе живут одни роботы. Дома — из списанных контейнеров, старых кабин, обшивок от цифроградских кораблей.

Иногда мимо пролетают дроны. Волки и медведи ходят по своим делам, никого не трогают, если не лезть. Пролетают лебеди — старые разведчики с облезшими крыльями. А вместе с ними — древнейший робот, который вот-вот разрушится, но не рушится к сожалению. Баба-яга.

И лисы в нашем районе. Этих надо опасаться. Голографические хвосты, голоса ласковые, но если лиса к тебе подошла — считай, ты уже без деталей. Обхитрят так, что ничего после тебя не останется. Волки с ними заодно, но бывает, что они постоянно ссорятся. Слышал пару раз, как они в переулке дрались — чуть друг другу металлы не сломали. Грохот стоял, будто целый склад рухнул.

Но сегодня ни волков, ни лис на улице не было. Только ветер гонял по земле мелкие винтики.

Небесный мусор находился недалеко. Сверху, прямо над ним, и отсюда, с моей стороны, был виден Цифроград со своими светящимися шпилями и летающими кораблями.

Эх, жалко, что мой погрузчик не умеет хотя бы ездить или летать. Мог бы за пару минут доехать. А так — гусеницы сломаны, даже не ползает. Я его чинить пытался — братья говорили, что надо поднимать и менять узлы. Попытался на минуту, но понял, что свой аккумулятор дороже.

Шёл я медленно, как старый и древнейший старик. Экономил каждый процент аккумулятора.

И наконец доковылял до мусора.

Тут столько хлама — глаза разбегаются. Он как гора, которая возвышается над Нижградом. Казалось, что кончик свалки доходит прямо до нависающих проводов Цифрограда.

Я начал глазами искать запчасть.

А что за запчасть была? А, да… колесо металлическое. Для чего оно им нужно? Не понятно.

Пока искал, заметил у ног металлолом, похожий на фигуру рыбы. Такая пыльная и грязная, что не хотелось брать. Вдруг эта пыль забьётся в дырки корпуса? Но он вроде в хорошем состоянии, и внутри запчасти прямо очень хорошие. Корпус поржавевший, но видно, что рабочий.