Глава 1. Виктория

Воздух в переговорной густой и спертый. Я смотрю в окно на двадцатом этаже, где серые тучи цепляются за шпили небоскребов. Сегодняшняя встреча – шанс, который выпадает раз в жизни. Личный шанс. Шанс доказать Алексею, что я стою того, чтобы возглавить отдел. Шанс забыться в работе, которая стала моим единственным убежищем за эти годы.

Я проверяю планшет, пролистываю слайды. Все отточено до мелочей. Я знаю эту презентацию наизусть. Знаю каждую цифру, каждую уловку. Конкуренты – крупная IT-компания, «КиберСфера». Говорят, их гендир человек-призрак, появляется ниоткуда и растворяется в никуда. Мой начальник, Алексей, входит, потирая руки:

- Вика, готовься, встречаем босса. Говорят, жесткий тип.

Я киваю, не отрывая взгляда от экрана. Сердце почему-то колотится где-то в горле. Чувствую себя голым студентом перед защитой диплома, а не успешным менеджером. Дверь открывается.

И время останавливается.

Входит он. Не призрак. Плоть и кровь.

Марк.

Он не изменился. Нет, это ложь.

Он изменился кардинально.

Тот юношеский нахальный шарм сменился железной уверенностью. Его плечи, всегда широкие, теперь кажутся высеченными из гранита. Он в темно-синем костюме, который сидит на нем так, будто сшит вторым слоем кожи. Его волосы, когда-то всегда чуть взъерошенные моими пальцами, теперь уложены с безупречной строгостью.

И его глаза. Серые, холодные. Они скользят по Алексею, по столу, по мне...

И замирают.

На долю секунды в них вспыхивает что-то дикое, первобытное.

Шок. Неверие.

И тут же сталь. Сталь и лед.

Мое сердце падает куда-то вниз, поднимается обратно и начинает бешено колотиться, словно пытаясь вырваться из грудной клетки. Кровь стучит в висках, в ушах гул.

- Марк, наш генеральный директор. Марк, это Виктория, наш лучший менеджер проектов, она будет вашим личным помощником.

Алексей произносит это с подобострастной улыбкой. Марк протягивает мне руку. Его ладонь сухая, сильная, шрам на костяшке указательного пальца – тот самый, что он получил, пытаясь починить наш проклятый книжный шкаф. От этого прикосновения по моей коже пробегает электрический разряд, жгучий и болезненный. Я чувствую каждую линию его отпечатков, помню, как эта рука лежала на моей талии, на моей щеке...

- Очень приятно, Виктория.

Его голос. Господи, его голос. Он стал ниже, грубее. В нем нет ни капли того тепла, что когда-то растопляло меня за секунду. Только вежливая, отстраненная деловитость. Я что-то бормочу в ответ, надеясь, что это было связно. Чувствую, как горит лицо.

Я веду презентацию. Мой голос звучит откуда-то издалека, ровный и профессиональный, пока во мне бушует ураган. Я вижу, как он сидит напротив, откинувшись на спинку кресла. Он не сводит с меня глаз. Но это не взгляд заинтересованного клиента. Это взгляд хищника, оценивающего добычу. Или охотника, вспоминающего старую, упущенную цель. Он изучает каждое мое движение, каждый жест. Его взгляд скользит по моим губам, по шее, останавливается на левой руке, на безымянном пальце, где когда-то было его кольцо. Теперь там пусто.

Я ненавижу его в этот момент. Ненавижу за то, что он здесь. За то, что он разрушил мой покой, ворвавшись в мою выстроенную, безопасную жизнь. За то, что он выглядит так чертовски хорошо. И за то, что мое тело, мое предательское тело, отзывается на его присутствие знакомым, давно забытым трепетом. В животе горячий узел. Внутри все сжимается и ноет от старой, незажившей боли, которая вдруг ожила и заныла с новой силой.

Он задает вопрос. О цифрах. Его тон резкий, почти вызывающий. Я отвечаю так же резко, бросая ему вызов. Наши взгляды сталкиваются, и между ними проскакивает искра.

Не любви. Нет.

Ненависти?

Не только. Это что-то более сложное. Гнев. Обида. И невысказанное, запретное влечение.

Я вспоминаю нашу последнюю ссору. Его растерянное лицо. Мои крики. Слово «изменник», вылетевшее из моего рта, как пуля. Чемодан. Хлопок двери.

И вот он здесь. Успешный. Красивый. Непробиваемый. И я понимаю, что все эти годы я не жила. Я просто существовала, нося с собой его образ, его тень. И теперь тень обрела плоть, и она смотрит на меня ледяными глазами, не оставляя камня на камне от моего хрупкого спокойствия.

Глава 2. Марк

Черт возьми.

Это первая мысль, которая проносится в голове, отточенная и ясная, как удар лезвия. Она обрушивается на меня, едва я переступаю порог переговорки. Не просто мысль, а физический удар под дых, от которого перехватывает дыхание.

Виктория.

Не призрак. Не смутный образ из кошмаров и одиноких ночей. Плоть. Кровь. Ярость.

Она стоит у окна, и свет падает на нее так, будто это постановочное фото. Все те же светлые волосы, собранные в строгий, но до черта сексуальный пучок, открывающий шею. Та самая шея, на которой я когда-то оставлял следы поцелуев. Она в темном облегающем платье, и оно сидит на ней так, что у меня сводит скулы. Она выточилась. Из девочки превратилась в женщину. В ледяную, совершенную статую.

Алексей что-то лопочет, представляя меня. Я автоматически протягиваю руку. Мои пальцы смыкаются вокруг ее ладони. Прохладной, удивительно маленькой. Шрам на моей костяшке будто горит от этого прикосновения. Вспоминается, как она перевязывала мне палец, ругаясь сквозь слезы: «Идиот, всегда ты лезешь, куда не надо!»

- Очень приятно, Виктория.

Мой голос звучит ровно, как сталь. Внутри же ад. Она что-то отвечает.

Ее голос... Господи, ее голос. Низкий, с легкой хрипотцой, который сводил меня с ума в постели. Теперь он звучит отстраненно и вежливо.

Я сажусь напротив, откидываюсь на спинку кресла, принимая позу полного контроля. Поза лжи.

Пока она ведет презентацию, я позволяю себе смотреть. Не как клиент. Как мужчина. Как бывший муж. Как раненый зверь. Я пью ее взглядом. Отмечаю новые тонкие морщинки у глаз. Отмечаю, как повзрослело ее лицо, стало резче. Отмечаю, как движется ее грудь под тканью платья, когда она дышит. Вспоминаю вес ее груди на моих ладонях, ее стоны...

Прекрати.

Но я не могу. Ненависть и желание – два кнута, хлещущих меня одновременно. Она стала только красивее. И чертовски успешной, судя по тому, что говорит Алексей. Без меня. Она прожила все эти годы без меня. И, судя по отсутствию кольца, одна.

Она ловит мой взгляд на своем безымянном пальце, и ее глаза вспыхивают на секунду. Она отводит взгляд, но щеки покрываются легким румянцем. Она все еще чувствует. Это не притворство. Это война, и я только что понял, что поле боя не нейтрально.

Я задаю вопрос. Резкий, о цифрах. Вызов. Она парирует, ее голос становится острее. Наши взгляды сталкиваются. Сталь о сталь. Искра. Не любви. Не ненависти. Это чистое, неподдельное электричество. То самое, что было между нами всегда. Страсть. В гневе, в споре, в постели. Она все еще там. Спрятана под слоями обиды, но жива.

После презентации Алексей выходит, чтобы взять документы, и мы остаемся одни. Воздух сгущается, становится тяжелым, как перед грозой.

- Ну что, Вик? – говорю я, и мой голос звучит тише, грубее, чем я планировал. – Нашла себе кого-то, кто не спит с коллегами на корпоративах?»

Она замирает. Я вижу, как гнев зажигает ее изнутри. Это лучше, чем ледяное равнодушие. Гораздо лучше.

- Нашла бы, - она шипит, подходя ближе, - если бы твой призрак не стоял за каждым плечом.

Она пахнет так же. Тот же парфюм, с нотками бергамота и сандала. От этого запаха у меня сводит живот.

- Мой призрак? – я делаю шаг, нарушая ее личное пространство, и наши тела почти соприкасаются. – А может, просто память? Память о том, как ты кричала мое имя, прежде чем назвать меня последним словом?

Ее глаза темнеют от ярости. И чего-то еще. Ее грудь вздымается. Она ненавидит меня. Но она и хочет меня. Это видно. Это чувствуется в воздухе, как озон.

- Отойди от меня, Марк.

- Боишься? – я опускаю взгляд на ее губы, вспоминая их вкус. – Боишься вспомнить, каково это?

Дверь открывается, входит Алексей. Мы одновременно отскакиваем друг от друга, как два подростка, застуканные на запретной территории. Но связь установлена. Провода под напряжением. Игра началась. И я не отступлю.

Глава 3. Виктория

Работа с Марком стала ежедневной пыткой и тайным наслаждением. Каждое утро я вхожу в офис с одним вопросом: выдержу ли я сегодня? Выдержу ли я его взгляд, его голос, его присутствие, которое заполняет собой все пространство, как густой, дурманящий наркотик.

Наши дни состоят из споров. Мы спорим обо всем. О формулировках в пресс-релизах, о цвете графика на слайде, о времени очередного созвона. Каждое слово - выпад. Каждая реплика – укол.

- Виктория, эта концепция отдает дилетантством», - бросает он на очередном планерном совещании, когда его глаза холодно блестят.

Все замирают.

У меня по телу разливается жар. Я сжимаю пальцы под столом так, что ногти впиваются в ладони.

- Это «дилетантство», Марк, основано на анализе рынка, который вы, видимо, не удосужились изучить, - мой голос звенит, как лед.

Я вижу, как уголок его губ дергается в едва уловимой усмешке. Он любит это. Любит, когда я огрызаюсь.

Он подходит ко мне после совещания, когда я остаюсь одна в переговорке, собирая бумаги. Его тело оказывается в сантиметре от моего, я чувствую исходящее от него тепло.

- Нервы сдают, Вик? – он наклоняется, его дыхание опаляет мое ухо. – Раньше ты была выносливее.

Я резко разворачиваюсь, готовая дать ему пощечину. Моя рука уже сжата в кулак. Но я останавливаю себя в последний момент. Не потому, что боюсь, а потому, что в этот миг мой взгляд падает на его губы. Твердые, насмешливые. И я с дикой, неприкрытой ясностью вспоминаю, каково это – кусать их до крови в порыве страсти. Жаркая волна накатывает на меня, сжимая низ живота. Я ненавижу его. Я ненавижу его за то, что он может так легко вывести меня из себя. И ненавижу себя за то, что мое тело реагирует на эту ненависть как на приглашение.

- Не трать на меня свое дешевое внимание, Марк, - выдыхаю я, отступая на шаг, чувствуя, как дрожат колени. – Прибереги его для своих корпоративных подружек.

Его глаза вспыхивают, но не гневом, а чем-то более темным, более опасным. Он медленно, словно оценивая, проводит взглядом от моих дрожащих губ до выреза платья на груди.

- Ревнуешь? – его голос – низкий, бархатный шепот, который проникает прямо под кожу. – Напрасно. Никто из них не стоит и десятой доли тебя. Ни у одной нет и тени твоего огня.

Его слова обжигают сильнее, чем оскорбления. Они – признание. Вызов. И они работают. Я чувствую, как между моих ног возникает знакомое, предательское пульсирующее тепло. Я вспоминаю, как он мог одним только шепотом довести меня до исступления, пока мы стояли в лифте или застряли в пробке.