Энн Лавен
Ветер перемен в твоих глазах

Профайлы главных героев

Дамиано Бернарди

Возраст: 18 лет

Роль: Лидер класса, бунтарь, боец неофициальной лиги.

Внешность: Высокий, атлетичного телосложения, с резкими чертами лица и пронзительными янтарными глазами. Темные, вечно взъерошенные волосы. На теле несколько татуировок, несущих личный смысл, и неизменная кожаная куртка. На лице часто остаются следы его ночных увлечений — легкие ссадины или пластыри.

Характер: Вспыльчивый, гордый, закрытый. На публике он носит маску циничного и безразличного парня, которому плевать на правила. Но внутри него скрывается глубокое чувство одиночества и потребность в настоящей, не наигранной привязанности. Он боится уязвимости, поэтому часто защищается агрессией.

Особенности: Ездит на черном мотоцикле Ducati Monster, обожает скорость и подпольные бои — единственные места, где он чувствует себя живым.

Валери (Лера)

Возраст: 18 лет

Роль: Новенькая в лицее «Хейвен», «белая ворона».

Внешность: Стройная, хрупкая на первый взгляд, но с гордой осанкой. Серо-зеленые выразительные глаза, длинные русые волосы, которые она обычно собирает в аккуратный хвост или пучок. Предпочитает простой и удобный стиль в одежде (оверсайз худи, кеды, джинсы), но за этой простотой скрывается редкая, естественная красота, способная затмить любую местную модель.

Характер: Спокойная, наблюдательная, умная и принципиальная. Валери обладает редким качеством — она не пытается казаться кем-то другим, чтобы понравиться толпе. Обладает острым языком и способна постоять за себя, несмотря на давление со стороны Кьяры и её свиты.

Особенности: Любит читать классическую литературу, ценит уют, честность и искренние разговоры по душам.

Глава 1. Чужие берега

«Говорят, море смывает всё прошлое. Но что делать, если ты привезла шторм внутри себя?»

Итальянское солнце не просто светило — оно словно испытывало всех на прочность. Жар опускался на старый портовый город, раскаляя мостовые до дрожащего марева. Лучи беспощадно ложились на потрескавшиеся фасады старинных домов, окрашивая их в густое золото, а Валери приходилось постоянно щуриться, спасая глаза от ослепительного света.

Она стояла на маленьком балконе съемной квартиры, расположенной на третьем этаже. Внизу кипела жизнь: скутеры с визгом проносились по узким улицам, торговцы громко переговаривались между собой, будто бесконечно спорили, а где-то неподалеку размеренно шумело море, разбиваясь волнами о старый каменный пирс.

Город казался слишком шумным, слишком живым, слишком чужим. И это раздражало ее до невозможности.

— Валери! Ну помоги мне, пожалуйста! Тут эта коробка... она неподъемная!

Из квартиры донесся голос матери — усталый, но старательно сохраняющий бодрость.

Тяжело вздохнув, Валери поправила лямку майки, которая снова сползла с плеча, и вошла обратно. Комната была заставлена коробками с вещами. Заклеенные скотчем, они выглядели как последние уцелевшие осколки прежней жизни, которую пришлось оставить далеко позади.

Елена сидела прямо на полу, пытаясь сдвинуть тяжелый ящик с книгами. На щеке осталась полоска пыли, волосы окончательно выбились из прически, а улыбка выглядела слишком натянутой. Под глазами темнели следы бессонных ночей. После переезда они обе почти перестали нормально спать.

— Мам, я же говорила, не трогай тяжелое, — Валери подошла, легко перехватила коробку и передвинула её к стене. — Где скотч?

— Спасибо, родная, — Елена вытерла лоб тыльной стороной ладони. Она окинула взглядом их новое скромное жилище. — Ну как тебе? Смотри, какой вид из окна! Настоящая Италия. Море, солнце... Мы начнем всё сначала, обещаю. Здесь всё будет по-другому.

Эти слова больно кольнули Валери. Каждый раз, когда мама говорила «по-другому», она слышала совсем другое — «забыть». Забыть прошлую жизнь. Забыть боль. Забыть папу.

— По-другому — это без папы? — тихо, но резко спросила Валери.

Елена сразу замолчала. Ее лицо потускнело, а рука, которую она уже хотела протянуть к дочери, медленно опустилась. Между ними повисла тяжелая тишина. Лишь с улицы донесся чей-то громкий смех, совершенно чуждый тому, что происходило сейчас в квартире.

— Валери... — мягко начала мама, протягивая к ней руку. — Мы не можем жить на кладбище. Твой отец... он бы не хотел, чтобы мы похоронили себя вместе с ним. Ему бы понравилось здесь. Ты же знаешь, как он любил море.

Слова ударили по больному месту.

— Но его здесь нет! — голос Валери сорвался на крик, в котором смешались гнев и душащая тоска. — Его вообще больше нигде нет, мама! Словно нашей прошлой жизни вообще не существовало!

Рулон скотча выскользнул из ее руки и с глухим стуком покатился по деревянному полу.

— Валери, хватит! — в глазах Елены блеснули слезы, и в её голосе наконец прорезалась ответная, измученная злость. — Думаешь, мне легко? Думаешь, я не вою по ночам в подушку, пока ты спишь? Но я пытаюсь вытащить нас обеих из этого болота! Завтра у тебя первый день в лицее. Это твой шанс получить нормальное образование, поступить в университет. Пожалуйста, прекрати со мной воевать. Мне тоже страшно.

Эти слова словно погасили вспыхнувший внутри Валери пожар. Вместо злости осталась лишь опустошенность и чувство вины. Она медленно подошла к матери, опустилась рядом на колени и прижалась лбом к ее плечу.

— Прости, — прошептала Валери, зажмурившись. — Прости меня. Я... я просто очень скучаю.

Елена крепко обняла дочь, осторожно перебирая пальцами ее волосы.

— Я знаю, маленькая моя. Я тоже. Но мы справимся. Мы сильные, помнишь?

Несколько минут они сидели молча, не отпуская друг друга. За окном шум постепенно стихал, дневная суета растворялась в мягком вечернем свете, а город медленно погружался в теплые сумерки.

Позже они оставили разбор вещей до следующего дня. Елена сварила крепкий кофе в новой гейзерной кофеварке — небольшом подарке от приветливой хозяйки квартиры, синьоры Бьянки. Горьковатый аромат свежего кофе быстро заполнил кухню, сделав ее неожиданно уютной.

Валери устроилась у окна. За стеклом море отражало последние лучи заката, а небо переливалось оттенками розового, пурпурного и золотого. Один за другим в городе вспыхивали огни.

Красиво.

Но все еще чуждо.

Из кармана она достала старые часы отца. Потертый кожаный ремешок давно потемнел, стекло пересекала тонкая трещина, а стрелки навсегда остановились. Несмотря на это, Валери никогда не расставалась с ними. Это была единственная вещь, которую она всегда носила с собой.

Проведя пальцем по холодному стеклу, девушка тихо вздохнула.

Уже завтра ей предстояло переступить порог лицея Хейвена . Новые лица. Совсем другой мир. Она понимала, что даже дома быть лучшей ученицей было непросто, а здесь, среди чужих людей, ей придется еще тяжелее.