Елена Раитина
Котенок

Котенок

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая горизонт в нежно-розовые тона. Осенний ветер подхватывал золотые листья, и они, кружась в прощальном танце, тихо осыпали пустеющую детскую площадку.

Маленький мальчик сидел на коленках у окна, на подтянутом к нему табурете, не отрывая взгляда от улицы. Он ждал. Почти всех детей из группы уже забрали домой, а его мамы всё не было. В горле дрожало напряжение, но малыш упрямо шептал про себя: «Не может быть... Она просто задерживается. Мама никогда меня не забудет. Она обязательно за мной придёт!»

И он, нахмурив бровки, продолжал упрямо всматриваться в вечерние сумерки.

— Ванюша, опять ты у окна? И еще раскачиваешься на табурете! А если расшибешься? — нянечка Зина, уже почти бабушка, закончила свою вечернюю уборку зала.

Она нежно чмокнула в рыжую макушку мальчугана и сняла его с шаткой конструкции.

— Иди, помоги мне сложить в коробку кубики.

Слезы подступили к горлу, но малыш не дал им волю. «Я должен быть мужчиной, не реви, — говорил он сам себе,— не то мама увидит, что ты заплакан и расстроится. А если подумает, что мне в садике плохо, заберет меня домой, и ее выгонят с работы. А так нельзя делать…Я же взрослый, ответственный». Но на последней мысли слезы чуть ручьем не хлынули из глаз. Хорошо он успел их смахнуть ладошкой. И твердо направился к разбросанным кубикам на игровом коврике, которые уже собирались двумя его коллегами по несчастью.

Но тут скрипнула дверь. Ваня аккуратно выглянул в коридор, заставленный шкафчиками для одежды, на которых красовались картинки вишенок, машинок, зайчиков и прочего. В дверях показалась мама! В длинном цветастом платье. Ее волосы, завязанные в пучок, к вечеру уже непослушно выбивались из оков и рассыпались, отчего это было похоже на легких художественный беспорядок. Она нежно улыбалась сыну.

«Ах, какая она красивая!» — подумал малыш, но вместо того, чтобы пойти ей навстречу, резко забежал назад в группу и прокричал всем, кто мог его слышать:

— Смотрите, за мной мама пришла! Смотрите, какая она красивая!

Она вошла взволнованно, слегка запыхавшись, словно бежала изо всех сил, боясь опоздать хоть на минуту. Сбросив на ходу тяжелую сумку на банкетку, мама опустилась на колени, прямо на холодный пол раздевалки, широко раскрыв объятия навстречу своему рыжему счастью.

Ваня бросился к ней на шею и обнял так, как будто не видел целую вечность. Она пахла осенней прохладой, ветром и какими-то сладкими мандариновыми духами. Ее руки, уставшие за день, были такими теплыми и мягкими, а ткань платья приятно щекотала щеку.

«Как же вкусно от нее пахнет! Мама, моя мамочка!» — проносилось в голове у мальчика. Когда она прижимала его к себе, весь остальной мир с его пугающей темнотой и одиночеством просто переставал существовать «Как от нее приятно пахнет! Мама, моя мамочка!»

***

Дорога домой была любимым времяпровождением для Вани. Он мог разглядывать все подряд, крепко держа теплую руку мамы и не бояться потеряться. Звонко шурша подошвами по ковру из опавших листьев, он рассматривал, на что похожи облака, видел паука, отправившегося в длительное путешествие на паутине, прислушивался к пению птиц и пытался найти, где они распевают свои серенады. Страх, что его забыли, окончательно растаял, уступив место полному, безграничному счастью. Вокруг зажигались первые уличные фонари, окутывая осенний парк мягким золотистым светом.

Они шли вдоль тротуара, рядом с которым тянулись длинные серые ливневые трубы. Вдруг внимание мальчика привлек странный, едва слышный звук. Ваня остановился и, потянув маму за рукав, отпустил ее руку.

Из глубины одной из темных труб доносилось тихое, жалобное попискивание. Малыш присел на корточки и заглянул внутрь бетонного кольца. Там, сжавшись в крошечный пушистый комок, сидел маленький серенький котенок. Его круглые испуганные глазки-бусины блестели в темноте, а сам он дрожал то ли от холода, то ли от страха.

— Ты чего дрожишь? Тебе холодно? Тебя туда, наверное, собаки загнали или ты потерялся? — Малыш подался чуть ближе и протянул руку к лохматому крохе, — Не бойся меня…

Котенок медленно привстал и подался вперед, навстречу теплу, исходящему от незнакомца. От маленького человека веяло спокойствием, добротой и…молоком.

— Не трожь! Он же блохастый, еще не хватало от лишая тебя лечить! — Мама решительно взяла Ваню за руку и потянула за собой, заставляя подняться и упрямо уводя его прочь.

— Мы еще встретимся, я тебе обещаю. Никуда не уходи, — едва слышнопрошептал котенку малыш,оборачиваясь назад и едва поспевая за шагами мамы. В его детской душе уже зрел план, как вернуться к этой трубе.

***

На следующий день Ваню было просто не узнать.Весь день он не скучал у окна, а был заводилой в играх, помогал складывать игрушки, расставлять посуду на обеденные столики, весело приплясывал посреди игровой комнаты и то и дело напевал себе под нос какую-то забавную мелодию.На его лице играла настоящая улыбка заговорщика, заставляя нянечку Зину удивленно покачивать головой.

«И что это с нашим рыжиком сегодня?» — с улыбкой думала она, наблюдая, как Ваня усердно строит из кубиков высоченный гараж, совершено не заботясь о том, что на улице начинает смеркаться.

А секрет малыша надежно прятался в раздевалке. Еще во время обеда Ваня совершил настоящий подвиг: незаметно завернул сочную мясную котлету в свой носовой платок. Теперь этот заветный сверток лежал в глубине его персонального шкафчика с вишенкой на дверце, дожидаясь конца дня. Страх и одиночество отступили. В маленьком сердце жила большая и гордая миссия — Ваня знал, что сегодня он идет к трубе не с пустыми руками, и эта тайна делала его по-настоящему счастливым.

***

— Ты что сегодня такой довольный? — Мама тайком наблюдала, как собирается домой ее шкет.

— Ничего, просто хорошее настроение, — сын улыбнулся и поцеловал маму в щеку, попутно пряча платок с поклажей в карман куртки, чтобы мама не заметила.

— Ты что-то натворил? Или собираешься? — рассмеялась она, приглаживая упрямо торчащий вихор сына.

— Нет,— ответил малыш, улыбаясь,— а что нельзя?

— Нельзя что? Ты меня путаешь специально? — Мама уже не сдерживалась, смеялась вовсю. — Я буду пытать тебя щекоткой.

— Только не щекоткой,— веселился Ваня, бегая от мамы вокруг скамеек для переодевания.

«Главное, чтобы во время щекотания она не поняла, что в кармане котлета», — подумал он и сказал:

— Ну, хватит, я уже взрослый, а мы играемся как маленькие, — но все равно продолжал улыбаться.

— Пошли домой, — мама нежно взяла сынишку за руку и уже собралась выводить из группы, как Ваня аккуратно вынул свою руку из ее руки.

— Мам, я же тебе уже говорил, что я большой? — мама кивнула. — Тогда пора уже ходить не за ручку. — Малыш был серьезен и настойчив, на что мама тепло улыбнулась: «Растет сынок»,— только и подумала она, пропуская «взрослого сына» вперед.

— Мамуль и еще, — продолжал он уже на улице, — Сегодня такая хорошая погода, давай погуляем в сквере по пути, он же рядом с домом. Ты отдохнешь на лавочке, а я покатаюсь на горке. И там еще лестница и каруселька.

— Хорошо, хорошо! — мама остановила его бурные перечисления удивленная сменой застенчивости на такую бурную активность. Сын никогда не любил гулять на улице, он чувствовал себя не уютно. Но решила, что пришла пора, растет ребенок. Она не знала, что он выбрал место, где вчера в трубе он увидел котенка. Да ей и не хотелось разбираться, она очень устала на работе, а придя домой ей тоже не придется посидеть. Надо готовить, стирать, убирать…Она посмотрела на небо, там собирались тучи. «Хм, хорошая погода? — улыбнулась она, — Пол часика роли не сыграет», — пронеслось у женщины в голове, и она удобно устроилась в тени старой липы.

— Ванюша, далеко только не уходи, чтобы я тебя видела.

— Хорошо, мамуль!

Но не прошло и пяти минут, как мама ушла в раздумье и потеряла бдительность, чем и воспользовался мальчуган. Видя, что мама закрыла глаза, отдыхая, тихонечко пробрался к трубе.

— Эй! Ээй… — громким шепотом позвал он котенка из трубы, — Ты тута?

Где-то в глубине, в самой темноте, показалось два ярких зеленых глаза, круглых, как плошки.

— Я принес тебе котлету, — продолжил мальчуган, разворачивая носовой платок.

Запах возможности наполнить пустой желудок проник по трубе к пушистику, заставляя пойти на встречу странному незнакомцу. «Страшно, а вдруг он меня побъет?...А вдруг укусит?...А вдруг поймает и опять побъет?... — Котенок сделал шаг. Он дрожал от ужаса, но голод был сильнее. — Ма-ма, — только и смог вымолвить он, а мальчик услышал «Мяу-мяу».

— Иди не бойся, — Ваня положил долгожданную еду прямо под нос котенка. Тот зажмурился «Сейчас ударит!...Ну ничего, потерплю, главное, чтобы эту, как ее…чтобы не забрал».

Маленький комочек весь сжался, припал к земле: «Ма-ма»

— Ты чего, не бойся, — ласково произнес его случайный незнакомец, — Я тебя не обижу! Хочешь, я буду каждый день приходить и приносить еду?

Мальчик легонько коснулся крохи, погладив макушку. Котик открыл удивленно глаза:

«Не больно….и даже приятно», — он воспрял духом, выпрямился и подошел к котлете, — Мммм….как вкусно! Мррр…мррр»

— Ну, вот и молодец, — сказал спаситель котенка.

— Ваня! Что ты делаешь?! — Первые капли дождя сорвались с неба, — так и знала, что ты что-то задумал! Ну ка пойдем домой, видишь, уже дождь начинается. И выкинь этого блохастого!

Мальчуган действительно уже держал котенка на руках. «Как я тут оказался, — мурчал котенок, — какая разница, тут так тепло и спокойно. А что эта тетя кричит? На моего спасителя нельзя кричать!» Котенок перестал мурчать и насупился, но был резко вырван из теплых рук мальчика за шкирку и брошен в трубу.

«Мяу!» — только и смог ответить пушистик. Мама уже вела за руку сына домой. Небо заплакало холодными каплями ноября.

— Мам, ну давай заберем его домой! Я сам буду за ним ухаживать! Он еще маленький и ему страшно! Он промокнет и заболеет!

Прогремел гром, и капли яростно накинулись на прохожих и улицы, больно колотя по оголенной коже. Женщина подхватила мальчика на руки и скрылась в подъезде своего дома, унося плачущего ребенка домой.