Кирилл Ликов
Сказка о честном суде

Терем судный стоял крепко, будто сам из былины вырос: брёвна дубовые, толстые, в пазах — мох седой, словно время в них осело. Потолки высокие, в три человеческих роста, а своды — резные, с узорами хитрыми: тут и птицы вещие, и звери лесные, и завитки, что сплетаются, будто судьбы людские. По стенам — доски липовые, гладко струганные, да расписанные красками яркими. На одной стене стояла скульптура самого царя-батюшки-ампиратора, а, на другой — Фемида с мечом, весами и глазам завязанными. Но скульптор слегка ошибся, и казалось, будто повязка на одном глазу чуть приоткрывает глаз, и фигура богини правосудия будто подглядывает. А может не казалось? Может так изначально задумано было? Теперь уж никто точно не скажет.

Вдоль стен тянулись лавки широкие, из цельного дерева, потемневшего от лет. На них народ сидел плотно, плечо к плечу: купцы в кафтанах дорогих, с поясами узорчатыми, мужики в сермягах простых, бабы в платках цветастых — кто с надеждой глядит, кто с тревогой, а кто и просто из любопытства. У дверей, где прохлада с улицы веет, мальчишки босоногие притихли, глаза круглые, носы вверх задрали — боятся слово лишнее проронить, чтоб не прогнали. Старики на передних лавках сидели прямо, бороды гладили да перешёптывались тихо, будто сами правду ведали.