Дмитрий Архипов
Проект: "ТЕНЕПИСЬ".

Дмитрий Архипов

Проект: «Тенепись»

Новосибирск 2026

Вступительное слово к проекту «Тенепись»

Я часто задаю людям один и тот же вопрос: «Вы верите в чудо?»

Спрашиваю по-разному. Иногда — в лоб, за чашкой кофе. Иногда — между делом, когда разговор заходит в тупик. Иногда — ночью, у костра, когда тишина становится слишком громкой и хочется услышать что-то настоящее.

И ответы меня всегда поражали.

Одни говорят: «Нет. В чудеса не верим. Верим в конкретику. В цифры. В факты. В то, что можно пощупать». Они произносят это уверенно, даже гордо — как будто неверие в чудо делает их взрослее. Серьёзнее. Защищённее.

Другие говорят: «Да, верим». И тогда я задаю следующий вопрос: «А что для вас — чудо?»

И вот тут начинается самое интересное. Потому что на этот вопрос почти никто не может ответить сразу.

Люди задумываются. Замолкают. Смотрят в сторону. Кто-то начинает перебирать пальцами край скатерти. Кто-то — теребить чашку. Кто-то — улыбаться, потому что ответ приходит, но его трудно облечь в слова.

И ответы, когда они наконец звучат, оказываются удивительно простыми.

— Взлёт самолёта, — говорит один. — Я каждый раз смотрю в иллюминатор и не могу понять: как эта железная махина, отрывается от земли? Это же невозможно. Но она взлетает. И я в ней. И это чудо.

— Рождение ребёнка, — говорит другой. — Я видел, как моя жена рожала. Я держал её за руку. А потом я держал нашего сына. И я понял: только что на моих глазах из небытия появился человек. Новый. Уникальный. Которого никогда не было. Это чудо. Настоящее.

— Утро, — говорит третий. — Просто утро. Когда открываешь глаза и понимаешь: ты жив. Ты дышишь. За окном — свет. Где-то поют птицы. Где-то варится кофе. И всё это — бесплатно. Без условий. Без гарантий. Просто подарок. Разве это не чудо?

— Ночь, — говорит четвёртый. — Когда смотришь на звёзды и понимаешь: свет, который ты видишь, шёл до тебя миллионы лет. Миллионы! Он преодолел бездну, чтобы коснуться твоей сетчатки. И в этот момент ты — часть Вселенной. Буквально. Ты состоишь из тех же атомов, что и звёзды. Ты — звезда, которая смотрит на другие звёзды. Это чудо.

— Жизнь, — говорят многие. — Просто жизнь. Моя. Твоя. Наша. То, что мы есть. То, что мы чувствуем. То, что мы любим. Это чудо.

И я слушаю их. И понимаю: все ответы — они рядом. Они всегда были рядом. Просто мы редко о них думаем. Редко их замечаем. Редко называем своими именами.

А я и сам долго искал ответ на этот вопрос. Очень долго. Годы. Десятилетия. Я смотрел на звёзды — и не находил. Я читал книги — и не находил. Я спрашивал мудрых людей — и они говорили красивые слова, но это было не то.

А потом я понял.

Для меня чудо — это человек.

Не абстрактный. Не идеальный. Не придуманный. А самый обычный. Живой. Настоящий. С его слабостями, страхами, ошибками. С его способностью вставать после падений. С его умением любить — несмотря ни на что. С его даром создавать — музыку, стихи, машины, смыслы.

Человек — это чудо. Потому что он — биомеханический организм, который научился чувствовать. Машина из плоти и костей, которая умеет плакать от красоты. Электрические импульсы в нейронных сетях, которые превращаются в симфонии, картины, признания в любви. Кальций в костях и железо в крови, которые складываются в стихи.

Разве это не чудо?

Мы — ходячие чудеса. Мы — звёздная пыль, которая осознала себя. Мы — атомы, которые научились задавать вопросы. Мы — биомеханические устройства, которые влюбляются, мечтают, верят, надеются.

И именно об этом — проект «Тенепись».

О людях. О чудесах. О том, что внутри каждого из нас есть Свет и есть Тень. О том, что мы балансируем между ними каждый день, каждую минуту, каждую секунду. О том, что Тень — это не зло. Тень — это память. Тень — это правда. Тень — это всё, что мы прячем, но что делает нас нами.

«Тенепись» — это мир, где магия и технология сплелись в единое целое. Где Тень можно прочитать, как книгу. Где Свет можно использовать как оружие — или как лекарство. Где герои — живые люди, со своими страхами и надеждами, со своей болью и любовью, со своими чудесами.

Я писал этот проект долго. Иногда — мучительно. Иногда — на одном дыхании. Иногда — смеясь. Иногда — со слезами. Но всегда — с верой. С верой в то, что чудеса существуют. Что они рядом. Что они — мы.

Спасибо, что открыли эту книгу.

Спасибо, что верите в чудеса.

Даже если вы ещё не знаете об этом.

С верой в человека,

Ваш Дмитрий Архипов.

Проект: «Тенепись»

Вселенная

Эра Теней — альтернативная современность, где магия существует открыто, но регулируется государством так же строго, как оружие или наркотики. Есть лицензированные маги, есть подпольные колдуны, есть те, кто балансирует на грани.

Магия в этом мире называется Тенепись — способность взаимодействовать с Тенью, параллельной субстанцией, пронизывающей реальность. Тень помнит всё: каждое событие, каждую эмоцию, каждое преступление. Опытный Тенеписец может «прочитать» Тень на месте преступления и увидеть, что произошло. Но Тень опасна: она затягивает, искажает, сводит с ума. Тех, кто погружается слишком глубоко, называют Тенеходами — они уже не совсем люди.

Главные герои

Кайя Ардженто, 29 лет. Лицензированный Тенеписец-криминалист. Бывший следователь Отдела Магических Преступлений, уволена за «избыточное погружение». Может читать Тень, но каждый раз рискует. Остра на язык, носит косуху и скрывает за цинизмом глубокую рану: её напарник и возлюбленный погиб при загадочных обстоятельствах, и Тень не показывает его смерть. Словно кто-то стёр этот момент.

Рэйвен (Рэй) Морроу, 32 года. Тенеход-полукровка. Наполовину человек, наполовину — существо Тени. Может проходить сквозь стены, становиться невидимым, говорить с тенями умерших. Беглец из подпольной лаборатории, где его создавали как оружие. Саркастичен, патологически честен, обладает неуместным чувством юмора. Носит плащ, под которым — шрамы от экспериментов. Ищет тех, кто его создал. Влюбляется в Кайю с первой перепалки.

Лисса «Искра» Танатос, 25 лет. Маг-пиромант с проблемами контроля. Может вызывать огонь, но не всегда может его погасить. Бывшая циркачка, зарабатывала на жизнь огненным шоу, пока не сожгла шатёр вместе с директором (директор был мразью, так что все решили — поделом). Эмоциональная, взрывная, с хохотом, который звучит как фейерверк. Падка на красивых женщин и опасные ситуации.

Люций «Люк» Блэквуд, 300+ лет. Демон-архивариус. Выглядит на сорок, носит костюмы-тройки, говорит цитатами из классиков. Заведует Архивом Теней — единственным местом, где хранятся все записи преступлений, совершённых с помощью магии. Имеет право призывать души умерших для дачи показаний (но не более трёх минут, иначе душа не сможет уйти). У него роман с кофеваркой и сложные отношения с вечностью.

Барнабас, фамильяр. Выглядит как чёрный кот с золотыми глазами. На самом деле — мелкий бес, сосланный в кошачье тело за какую-то древнюю провинность. Матерится, даёт непрошеные советы, знает всё обо всех. Любит сметану, ненавидит голубей. Верен Люцию, но регулярно ему изменяет с чужими холодильниками.

---

Пролог: Тень помнит всё

Город Нокс-Сити. Наши дни. Место преступления.

Дождь в Нокс-Сити никогда не заканчивался. Он просто делал перерывы — на час, на два, на время, достаточное, чтобы прохожие успели выйти из кафе и добежать до метро. В остальное время вода лилась с неба сплошной стеной, смешиваясь с дымом из труб магических лабораторий и паром из закусочных, где подавали жареных грифонов.

Кайя Ардженто стояла под козырьком заброшенного театра и смотрела, как криминалисты упаковывают тело. Тело было третьим за этот месяц.

— Опять ноль следов? — спросила она у сержанта, пробегая глазами протокол.

— Ноль. Ни отпечатков, ни магического эха, ни следов взлома. Жертва сама открыла дверь. Сама впустила убийцу. А потом умерла от остановки сердца. Без единой раны.

Кайя присела рядом с телом. Женщина лет сорока. На лице — не ужас, а что-то иное. Удивление. Почти радость.

— Тень покажет, — сказала Кайя и положила ладонь на пол рядом с телом.

Мир вокруг неё исчез.

Тень всегда была холодной. Но в этот раз она была другой — вязкой, как патока, и сладковатой на вкус. Кайя «видела» комнату такой, какой она была час назад. Жертва открывает дверь. На пороге — мужчина. Высокий. Лицо скрыто. Но от него исходит свет — не магический, другой, живой. Женщина улыбается. Протягивает руку. Мужчина касается её пальцев. И женщина падает. Без крика. Без боли. С этой улыбкой.

Кайя попыталась рассмотреть лицо убийцы, но Тень вдруг сжалась. Что-то — или кто-то — вытолкнуло её обратно.

Она открыла глаза и закашлялась.

— Что там? — спросил сержант.

— Тень не показывает его. — Кайя вытерла рот. — Он не маг. И не человек. Он — Тенеход.

— Тенеходов не существует. Их всех уничтожили.

— Значит, одного пропустили.

Она встала, достала телефон и набрала единственный номер, который мог помочь. Через три гудка ответили:

— Архив Теней. Блэквуд слушает. Если вы по делу — говорите быстро, у меня тут кофеварка сломалась и бес в истерике.

— Люк, это Кайя. Мне нужно призвать душу.

— Кого?

— Третьей жертвы.

— Это запрещено.

— У нас серийный Тенеход. Никаких следов. Никакой магии. Только Тень, и та молчит. Мне нужны показания.

На том конце провода повисла пауза. Потом Люций вздохнул:

— Ладно. Приходи в Архив. Захвати круассаны.

— С чем?

— С шоколадом. И передай своему коту, что если он опять украдёт мои записи, я его дематериализую.

— Он не мой кот. Он твой бес.

— Он никто. Он — недоразумение. Жду через час.

Кайя повесила трубку и посмотрела на дождь.

Где-то в городе Тенеход, не оставляющий следов, выбирал новую жертву. И Тень, которая должна была помнить всё, впервые в истории отказывалась говорить.

---

Глава 1: Архив Теней

Нокс-Сити. Подземный уровень. Архив Теней.

Архив Теней находился под городской библиотекой — ирония, которую Люций Блэквуд ценил больше всего. Чтобы попасть туда, нужно было спуститься по винтовой лестнице, которая шла не вниз, а «внутрь», пройти через три магических барьера и ответить на вопрос, который задавала дверь. Вопрос всегда был разным. Сегодня дверь спросила:

— Что сильнее: память или забвение?

— Память, — ответила Кайя. — Потому что она болит.

Дверь открылась.

Внутри Архив был огромен. Стеллажи уходили в бесконечность, теряясь в зеленоватом свечении. На полках стояли не книги — флаконы. Каждый флакон содержал тень одного преступления. Разбить флакон — и увидишь всё, что произошло. Но разбивать их запрещалось: каждая тень, выпущенная на свободу, искала нового носителя.

Люций Блэквуд сидел за столом в центре зала и пытался починить кофеварку. Рядом, на груде старых свитков, лежал чёрный кот и наблюдал за процессом с выражением глубочайшего презрения.

— Ты пробовал ударить по ней? — спросил кот.

— Я не бью кофеварки, Барнабас. Я интеллигентный демон.

— Интеллигентный демон — это оксюморон.

— Ты — оксюморон.

— Я — бес в кошачьем теле. Это не оксюморон. Это трагедия.

Кайя подошла к столу и положила круассаны:

— Кофеварка подождёт. У меня три трупа, и все три улыбаются.

— Может, им просто нравилось умирать? — предположил Барнабас.

— Заткнись.

— Молчу. Но мысль интересная.

Люций оторвался от кофеварки и вытер руки:

— Три жертвы. Одинаковый почерк. Тень молчит. Ты уверена, что это Тенеход?

— Уверена. Я видела его. Не лицо, но силуэт. Он светился изнутри. Как Тень, вывернутая наизнанку.

— Светящийся Тенеход, — Люций задумался. — Это невозможно. Тень поглощает свет. Тенеходы — это пустота, а не сияние.

— Значит, это что-то новое.

Они прошли в Зал Призыва — круглую комнату, где пол был исписан символами, а воздух дрожал от невидимого присутствия. В центре стоял алтарь с тремя свечами.

— Кого вызываем? — спросил Люций, зажигая свечи.

— Третью жертву. Элизу Маршалл. Сорок два года. Умерла вчера.

— Есть личная вещь?

Кайя достала кольцо — простое, серебряное. Люций положил его на алтарь и начал читать заклинание на древнем языке, от которого воздух становился плотным и холодным.

Свечи вспыхнули ярче. В комнате появилась фигура — полупрозрачная, колеблющаяся, как отражение в воде. Женщина. Элиза Маршалл.

— У вас три минуты, — сказал Люций и отошёл в тень.

— Элиза, — Кайя шагнула вперёд. — Меня зовут Кайя Ардженто. Я расследую вашу смерть. Вы помните, что случилось?

Душа помолчала. Потом заговорила — голосом, похожим на шёпот ветра:

— Он был прекрасен. Я открыла дверь, а там — свет. Такой тёплый. Такой родной. Он сказал... он сказал, что я больше не буду одна. И я поверила.

— Кто — он? Вы видели его лицо?

— У него нет лица. У него — свет. И голос. Голос, как музыка. Я не могла отказаться.

— Что он сделал?

— Он прикоснулся ко мне. И я... я вспомнила всё. Всё хорошее, что было в моей жизни. Всю любовь. Всю радость. Это было так... больно. И так прекрасно.

— Почему больно?

— Потому что любовь — это всегда больно. Разве вы не знали?

Душа начала таять. Три минуты истекали.

— Подождите! — крикнула Кайя. — Где он сейчас? Где его найти?

— Там, где тени не падают. Там, где свет рождается из тьмы. — Душа улыбнулась. — Он ждёт вас.

И исчезла.

В комнате повисла тишина. Кайя стояла, сжимая кулаки.

— «Там, где тени не падают», — повторил Люций. — Это где?

— Не знаю. Но он ждёт меня. Значит, я должна найти его первой.

В этот момент дверь Зала Призыва распахнулась, и в комнату ввалилась Лисса — рыжая, растрёпанная, с искрами в волосах:

— Кайя! Я нашла! Я нашла, где он!

— Где?

— Старый собор Семи Святых. Там сегодня ночью видели свет. Не магический — другой. И там... — Лисса запнулась, — там собираются люди. Много. Как будто на проповедь.

— Тенеход, который проповедует, — сказала Кайя. — Отлично. Едем.

— Я с вами, — сказал Люций, накидывая плащ.

— Ты же никогда не выходишь из Архива.

— Сегодня особый случай. Кофеварка всё равно сломана.

— А я? — подал голос Барнабас.

— Ты останешься и будешь сторожить.

— Сторожить — что?

— Себя. Чтобы не украл чужую душу.

— Один раз! Один раз украл — и на всю жизнь клеймо!

Но никто уже не слушал.

---

Глава 2: Собор Семи Святых

Нокс-Сити. Старый город. Полночь.

Собор Семи Святых был заброшен уже полвека. Его шпиль покосился, витражи выбиты, а ступени заросли мхом. Но сегодня внутри горел свет — мягкий, золотистый, льющийся из всех окон.

У входа толпились люди. Мужчины и женщины, молодые и старые, маги и обычные горожане. Они стояли молча, смотрели на двери и ждали. Их лица были спокойны, почти блаженны.

— Они под воздействием, — прошептала Кайя. — Как под гипнозом.

— Это не гипноз, — ответил Рэйвен, появляясь из тени рядом с ней. Он всегда появлялся неожиданно — Тенеход, скрывавшийся от закона, но помогавший Кайе в самых тёмных делах. Сегодня он был в своём обычном плаще, с неизменной усмешкой. — Это зов. Он зовёт их. И они идут.

— Ты чувствуешь его?

— Да. Он — Тенеход. Но не такой, как я. Он... ярче. Как солнце, которое родилось под землёй. Мне от него... больно.

— Оставайся здесь. Мы пойдём внутрь.

— Нет. Я с тобой. Если он Тенеход, тебе понадобится кто-то, кто понимает Тень.

— Ты сказал, что тебе больно.

— Я переживу. — Рэйвен улыбнулся. — У меня высокий болевой порог. И низкий инстинкт самосохранения.

Они вошли в собор.

Внутри было светло как днём. Свет исходил от человека, стоявшего у алтаря. Высокий, в белых одеждах. Лица не было — только сияние, мягкое, обволакивающее. Он говорил, и его голос звучал как музыка:

— Не бойтесь. Я не пришёл судить. Я пришёл напомнить. Вы забыли, кто вы. Вы забыли, что значит любить без страха. Я верну вам память. Я верну вам свет.

Люди вокруг него плакали. Протягивали руки. Касались его одежд.

— Он не убивает, — прошептала Лисса. — Он... исцеляет?

— Нет, — ответила Кайя, глядя на лица прихожан. — Он забирает их тени.

— Что?!

— Тень — это не только тьма. Тень — это память, воля, способность выбирать. Без Тени человек становится... пустым. Счастливым, но пустым. Как растение. Как вещь.

— Он делает из них марионеток?

— Хуже. Он делает из них ангелов. У ангелов нет свободы воли.

Она шагнула вперёд, расталкивая толпу:

— Эй! Ты! Светящийся! Отойди от них!

Человек без лица повернулся к ней. Свет стал ярче, но не ослепляющим — тёплым, как летнее солнце.

— Кайя Ардженто, — произнёс он. — Я ждал тебя.

— Откуда ты знаешь моё имя?

— Я знаю всех. Я — память этого города. Я — всё, что он забыл. Я — то, что осталось, когда Тень выжгли.

— Кто тебя создал?

— Никто. Я родился сам. Из боли. Из тысячи смертей, которые никто не расследовал. Из теней, которые никто не прочитал. Я — голос забытых. Я — свет, который родился из тьмы.

— Ты убиваешь людей!

— Я освобождаю их. От страха. От вины. От памяти, которая жжёт. Разве это не милосердие?

— Нет, — ответил Рэйвен, выходя из тени. — Это не милосердие. Это трусость. Ты боишься боли — и забираешь её у других. Но без боли нет роста. Без памяти нет человека.

Светящийся замолчал. Его сияние дрогнуло:

— Ты... Тенеход. Ты знаешь Тень.

— Я — Тень, которая научилась жить со светом. А ты — свет, который боится Тени.

— Я не боюсь. Я — любовь.

— Любовь не стирает. Любовь помнит. И прощает. А ты не прощаешь. Ты просто удаляешь. Как файл. Как ошибку. Ты — не бог. Ты — вирус.

Светящийся закричал. Свет стал нестерпимым, заполнил весь собор. Люди упали на колени. Кайя закрыла глаза и шагнула вперёд, вытянув руку. Она коснулась света.

И провалилась в Тень.

---

Глава 3: Там, где тени не падают

Кайя оказалась в пустоте. Не было ни верха, ни низа, ни стен — только бесконечное серое пространство и она одна.

— Где я?

— Внутри меня, — раздался голос. — Внутри того, что вы называете Светом.

— Покажись. Дай мне увидеть тебя настоящего.

Перед ней возник мальчик. Лет десяти. Бледный, худой, с огромными испуганными глазами.

— Ты? — прошептала Кайя. — Ты — тот, кто убивает?

— Я не убиваю. Я помогаю. Они приходят ко мне, и я забираю их боль.

— Почему?

— Потому что я знаю, что такое боль. Меня создали в лаборатории. Хотели сделать оружие. Тенепись, вывернутая наизнанку. Свет, который стирает Тень. Но я сбежал. Я не хотел быть оружием. Я хотел помогать.

— Ты не помогаешь. Ты калечишь. Без Тени люди перестают быть собой.

— А без Света?

Кайя замолчала. Мальчик смотрел на неё и ждал.

— Без Света тоже нельзя, — признала она. — Нужно и то, и другое. Тень и Свет. Память и надежда. Боль и радость. Иначе — пустота.

— Я не знал, — прошептал мальчик. — Я думал, что если убрать Тень, останется только хорошее.

— Не останется. Потому что хорошее — это не отсутствие плохого. Хорошее — это то, что ты выбираешь. Каждый день. Заново.

— Я устал, — сказал мальчик и заплакал.

Кайя опустилась на колени и обняла его.

— Я знаю. Мы все устали. Но мы справляемся. Вместе.

---

Свет в соборе погас. Люди очнулись, растерянные, но живые. Они помнили — не всё, но достаточно, чтобы остаться собой. Мальчик исчез. На том месте, где он стоял, остался только маленький кристалл — белый, с чёрной точкой внутри.

— Что это? — спросила Лисса.

— Его сердце, — ответила Кайя. — Тень и Свет в одном флаконе. Как и должно быть.

Рэйвен подошёл и взял её за руку:

— Ты снова полезла в Тень.

— Угу.

— Ты хоть понимаешь, что могла не вернуться?

— Понимаю.

— И всё равно полезла.

— А ты бы не полез?

Рэйвен помолчал. Потом усмехнулся:

— Полез бы. Но сначала бы поел.

— Ты всегда думаешь о еде.

— Я Тенеход. У нас быстрый метаболизм.

— У вас быстрый метаболизм, быстрые рефлексы и полное отсутствие инстинкта самосохранения.

— Зато мы симпатичные.

Лисса фыркнула. Люций, стоявший у входа, покачал головой:

— Вы невозможны. Все трое.

— Четверо, — поправил Барнабас, появляясь из-за колонны. — Я тоже здесь. И я требую сметану.

— Ты должен был сторожить Архив!

— Архив сам себя сторожит. А я решил, что сметана важнее.

Кайя рассмеялась — впервые за долгое время. А над Нокс-Сити наконец прекратился дождь.

---

Эпилог: Новый день

Квартира Кайи. Утро.

Солнце заливало комнату. Барнабас лежал на подоконнике и грел живот. Люций чинил кофеварку — на этот раз успешно. Лисса спала на диване, раскинув руки. Рэйвен стоял у плиты и готовил завтрак.

Кайя сидела за столом и смотрела на кристалл, который теперь висел у неё на шее. Белый, с чёрной точкой внутри. Свет и Тень. Память и надежда.

— О чём думаешь? — спросил Рэйвен, ставя перед ней тарелку.

— О том, что мы сделали. И о том, что ещё предстоит.

— Предстоит — что?

— Многое. Мы не знаем, откуда взялся этот мальчик. Кто его создал. И почему Тень скрывает следы.

— Значит, будем искать.

— Да.

— Вместе.

— Да.

Рэйвен наклонился и поцеловал её. Не в первый раз, но как в первый — осторожно, спрашивая разрешения. Кайя ответила.

— Эй, голубки! — раздался голос Барнабаса. — У меня тут солнечная ванна вообще-то! Не портите атмосферу своей романтикой!

— Заткнись, — сказала Кайя, не отрываясь от Рэйвена.

— Молчу. Но сметана кончилась. Это серьёзно.

— Завтра купим.

— Завтра, завтра... Все говорят «завтра». А сметана нужна сегодня. Сейчас. Немедленно.

Рэйвен рассмеялся и притянул Кайю ближе. Солнце светило в окно. Где-то в городе Тень ждала новых историй.

И они были готовы их услышать.

---

КОНЕЦ ПЕРВОГО ДЕЛА

Тенепись. Том II: Лаборатория «Первый Свет»

Часть I. Кристалл

Глава 1. Улика

Нокс-Сити. Квартира Кайи. Утро.

Кристалл, висевший на шее Кайи, начал пульсировать в три часа ночи. Она проснулась от того, что грудь жгло холодом — не обжигающим, а каким-то глубинным, как будто кто-то дотронулся до сердца ледяным пальцем и не убирал руку.

— Рэй, — позвала она. — Рэй, проснись.

Рэйвен открыл глаза мгновенно — профессиональная привычка Тенехода. Его зрачки в полумраке светились серебром:

— Что?

— Кристалл. Он живой.

Рэйвен сел на кровати и посмотрел на кристалл. Чёрная точка внутри белого камня двигалась. Медленно, как стрелка компаса, ищущая север.

— Он на что-то реагирует, — сказал Рэйвен. — На что-то в городе.

— Или на кого-то.

Кайя встала, набросила рубашку и подошла к окну. Нокс-Сити спал, укрытый предрассветным туманом. Где-то далеко, в районе Старого порта, мерцал свет — не магический, не электрический, а тот самый, золотистый, который она уже видела в соборе.

— Там ещё один, — прошептала она. — Ещё один Свет.

— Значит, мальчик был не единственным, — сказал Рэйвен, уже натягивая плащ. — Лаборатория, которая его создала, сделала больше экземпляров.

— Или он размножается.

— Свет не размножается. Свет — это не бактерия.

— Ты уверен?

— Нет. Но звучит логично.

Через двадцать минут они уже мчались через город на мотоцикле Рэйвена — древнем «Харлее», который он оживил с помощью Тенеписи и который теперь рычал, как голодный зверь. Кайя прижималась к его спине, одной рукой держась за кристалл, другой — за пистолет. Пистолет был заряжен не пулями — теневыми зарядами, способными на время парализовать даже Тенехода.

— Ты хоть знаешь, куда ехать? — крикнула она сквозь ветер.

— Кристалл покажет!

— Он не GPS!

— Он лучше!

Кристалл действительно вёл их — чем ближе они подъезжали к порту, тем ярче пульсировала чёрная точка. У старого маяка, заброшенного лет двадцать назад, свечение стало почти непрерывным.

Рэйвен заглушил мотоцикл. Они спешились и подошли к маяку. Дверь была приоткрыта. Внутри горел золотистый свет.

— Опять проповедь? — спросила Кайя, доставая пистолет.

— Нет. Это другое. Я чувствую... боль. Очень сильную боль.

Они вошли.

Внутри маяка, на холодном каменном полу, лежала женщина. Её тело светилось — но не ровным светом, как у мальчика, а прерывистым, как перегорающая лампочка. Она была ранена. Из груди, там, где должно быть сердце, торчал осколок чёрного камня.

— Кто это сделал? — спросила Кайя, опускаясь рядом.

Женщина открыла глаза. Они были белыми — без зрачков, без радужки, одно сплошное сияние:

— Они... они нашли нас. Они убивают Свет. Одного за другим.

— Кто — они?

— Охотники. Из лаборатории. Те, кто нас создал. Они хотят вернуть нас. Или уничтожить.

— Зачем?

— Потому что мы — ошибка. Мы должны были быть оружием. А мы стали... живыми.

Женщина закашлялась. Свет внутри неё угасал.

— Ты можешь исцелиться? — спросил Рэйвен.

— Нет. Камень в груди — это осколок Тени. Он убивает Свет. Мне осталось немного.

— Как нам найти лабораторию?

— Идите... в Архив. Там есть запись. Дело номер ноль. Но оно закрыто. Даже демон не откроет.

— Почему?

— Потому что оно о нём. О том, кто создал нас. О том, кто создал... — Она посмотрела на Рэйвена и замолчала.

— Кто? — спросил он.

— О том, кто создал тебя.

Свет погас. Женщина умерла.

---

Глава 2. Дело номер ноль

Архив Теней. Час спустя.

Люций Блэквуд был мрачен. Даже кофеварка, которую он наконец починил, не радовала. Он стоял перед закрытой дверью в глубине Архива — дверью, которую Кайя никогда не видела открытой.

— Дело номер ноль, — произнёс он. — Самое старое дело в Архиве. Ему больше двадцати лет. Оно было закрыто до моего прихода.

— Кем? — спросила Кайя.

— Предыдущим Архивистом. Он умер при загадочных обстоятельствах. Говорят, открыл что-то, чего не должен был.

— Что внутри?

— Не знаю. Дверь запечатана магией крови. Её может открыть только тот, чья кровь совпадает с кровью запечатавшего. Или... — Люций помедлил, — или тот, кто готов заплатить цену.

— Какую цену?

— Воспоминание. Самое дорогое. Дверь возьмёт его и откроется.

В комнате повисла тишина. Рэйвен шагнул вперёд:

— Я открою.

— Рэй, нет, — Кайя схватила его за руку. — Ты не знаешь, что она возьмёт.

— Знаю. Но если там информация о том, кто меня создал... Я должен знать.

— Это может быть что угодно. Ты можешь потерять память о нас.

— Я не потеряю, — он посмотрел ей в глаза. — Потому что то, что у нас есть, — это не просто воспоминание. Это больше.

Он подошёл к двери и положил на неё ладонь. Дверь засветилась красным — цветом крови. Рэйвен закрыл глаза.

И вдруг закричал.

Крик был страшным — не от боли, а от потери. Кайя бросилась к нему, но Люций удержал её:

— Нельзя! Если прервать — дверь убьёт его.

Крик оборвался. Рэйвен пошатнулся, но устоял. Дверь медленно открылась.

— Что она взяла? — прошептала Кайя, подбегая к нему.

— Не знаю, — ответил он. — Я не помню. Но что-то... чего больше нет.

— Ты помнишь меня?

— Да, — он улыбнулся слабо. — Тебя я помню. Это не про тебя.

— Тогда про что?

— Про детство. Про какой-то сад. Про женщину, которая пела. Это было моё? Не знаю. Теперь — не знаю.

Кайя обняла его. Крепко. Долго.

— Потом разберёмся, — сказала она. — Сейчас — дело.

Они вошли в комнату.

Внутри было пусто. Только стол, стул и одна-единственная папка. На обложке — гриф «Совершенно секретно» и надпись от руки: «Проект "Первый Свет"».

Кайя открыла папку. Внутри были фотографии, схемы, протоколы экспериментов. И имена.

— «Доктор Элиас Рэйн», — прочитала она вслух. — «Руководитель проекта». «Объект 1: Свет-Альфа» — мальчик, которого мы встретили в соборе. «Объект 2: Свет-Бета» — женщина с маяка. «Объект 3: Свет-Гамма» — статус: в бегах. «Объект 4: Свет-Дельта» — статус: уничтожен.

— Итого четыре, — подвёл Люций. — Один уничтожен, одна умерла у маяка, один — мальчик — исчез. Остался один.

— Гамма, — сказала Кайя. — Третий объект. В бегах.

— И ещё кое-что, — Рэйвен взял из папки фотографию. На ней была группа людей в белых халатах на фоне лаборатории. Среди них — молодой мужчина с тёмными волосами и холодными глазами. На обороте надпись: «Доктор Элиас Рэйн с сотрудниками. 1999 год».