Анна Соловьёва
Шум на частоте 19 Гц

Звук смерти пропах уксусом и старой пыль.

Артем сморщился, отодвигая от себя потемневшую от времени пластиковую коробку. «Уксусный синдром» — магнитная лента на катушке начинала разлагаться, выделяя едкий химический аромат. Это значило, что у него есть максимум пара проигрываний, прежде чем магнитный слой просто осыплется, отправив в небытие чью-то последнюю исповедь.

Он поправил тяжелые наушники Sennheiser, затем вовсе снял их и вышел из крошечной комнаты-студии, обклеенной желтоватым от времени акустическим поролоном. На него тут же хлынула реальность — назойливо гудел старый холодильник на кухне, капал кран, а за окном шумела оживленная магистраль.

На столе мигал и вибрировал мобильный телефон. Артем вздохнул, принимая вызов.

— Алло.

— Артемка, привет! Слушай, ты там как? — голос Виталика, ведущего подкаста «Кровавая жатва», звенел неестественной бодростью, которая всегда резала Артему слух даже через динамик. — Там спонсоры горят, нам надо этот выпуск выкатить к пятнице. Ты тот самый архив оцифровал?

— Виталь, я же говорил, — Артем потер переносицу, глядя на катушку. — Пленка 82-го года, она сыплется. Мне нужно ее греть в сушилке, потом аккуратно протягивать. Это не «быстро».

— Слушай, ну ты же маг! — Виталик искренне не понимал проблемы. — Там же допрос этого, как его, из Кемерово. Черпак! Вот же дурацкая фамилия для такого жуткого маньяка. Звук, конечно, дерьмо, но там на фоне слышно, как он плачет. Если мы это почистим, добавим басов на голос, будет просто пушка. Люди любят, чтоб мурашки.

— Виталь, там не «мурашки», там человек признается в расчленении, — устало сказал Артем. — И звук там не от плача, а от того, что магнитофон жевал ленту.

— Короче, ты понял! — Виталик легко соскользнул с темы. — К вечеру жду черновой стафф. И еще, там на втором плане, где тишина, какой-то гул. Убери его, чтоб фона не было. Я тебе скинул на карту, там на пять штук больше, чем договаривались. На кофе.

Артем сбросил вызов, даже не попрощавшись. Он посмотрел на экран монитора. В программе для мастеринга звуковая волна допроса выглядела как рваные, истерзанные пики.

Он встал, подошёл к кухоньке, налил в кружку остывший кофе и, морщась, выпил его залпом. Кофе был горьким, с металлическим привкусом жестяной банки. Вернувшись в свою «будку», Артем закрыл толстую звукоизолирующую дверь на магнитный замок. Звуки жизни погасли. В комнате повисла ватная, давящая тишина.

Он надел наушники и погрузился в прошлое.