Искандер Арысов
Где-то есть город, тихий, как сон: Хроники пробуждения

Часть первая. Разбитое зеркало

Глава 1. Парадокс чистого листа

1.

Земля смотрела на Оазис снизу вверх.

Спутниковые снимки, транслируемые по всем каналам Планетарной Сети, показывали город как идеальный круг, вписанный в золотое сечение пустыни. Гигантское зеркало, обращенное к солнцу. Его внешние кольца — это террасы гидропонных ферм, вращающиеся вслед за светилом; его ядро — игла Центрального Административного Шпиля, пронзающая стратосферу. С высоты орбиты Оазис походил на кристалл, выросший из песка, — настолько безупречной была его геометрия.

На экранах, установленных на каждой площади, в каждом метро и в каждом глазном импланте гражданина Старого Мира, велась прямая трансляция под названием «Врата».

Там, у Стен — двухсотметровой монолитной глади, опоясывающей город, — происходило то, что официально именовалось «Добровольным отсевом».

Артур Гора смотрел на это из своей капсулы, летящей на сверхзвуковом экспрессе к Оазису. Ему было девятнадцать. Он был победителем. Его лицо, еще хранящее юношескую мягкость, отражалось в темном стекле иллюминатора, а за его спиной в Сети висела запись его триумфа: финальный диспут на тему «Этика как устаревшая переменная в уравнении цивилизации». Артур тогда доказывал, что именно мораль тормозит эволюцию, и его оппоненты, убеленные сединами профессора из Стэнфорда и Цюриха, умолкали один за другим. Его наградили не медалью. Ему вручили биометрический пропуск, который открывал Врата.

Сейчас, глядя на трансляцию, он не чувствовал триумфа.

Беспилотные камеры парили над огромной равниной перед Стеной. Там стояла очередь. Миллионы. Нет, десятки миллионов. Они текли по пустыне, как муравьи, гонимые единой мыслью: успеть. Это была не очередь в магазин — это была очередь к спасению. Артур знал статистику: уровень радиации в старых городах превышал допустимый в пять раз, пресная вода уходила вглубь земли, а океан наступал на побережья, смывая целые страны. Оазис был единственным местом на карте, где воздух пах озоном и сосной, а вода текла из кранов кристально чистой.

Но пропусков было пять тысяч. В год.

Конкурс «Кандидат в Граждане» шел уже третий месяц. Это была самая рейтинговая передача в истории человечества. Люди сражались за право войти: дети гениев, чемпионы шахмат, победители олимпиад, лучшие хирурги и инженеры. Но отбор был жесток. Он не прощал ошибок. Любое промедление в ответе на каверзный вопрос логической машины — и кандидатура аннулируется. Любая вспышка агрессии в дебатах — дисквалификация.

А потом начиналась «Физическая фильтрация».

Артур отвернулся от иллюминатора, когда камера показала крупный план: группа людей, не прошедших тест, попыталась прорваться к Стене через боковой ров. Их было около сотни. Среди них были женщины с детьми. Артур заметил мальчика лет десяти, который бежал впереди всех, размахивая самодельным флагом.

Армия Оазиса не носила масок. Их лица, закрытые прозрачными сферами шлемов, казались спокойными, будто они выполняли рутинную работу — например, прополку сорняков.

Гул плазменных импульсов был едва слышен за шумом двигателя экспресса, но Артур узнал этот звук по учебным фильмам. Тело мальчика дернулось, как марионетка, у которой обрезали нити. Флаг упал в пыль. Трансляция тут же переключилась на крупный план счастливого победителя, который только что прошел тест на эмоциональную стабильность. Его лицо сияло. Он плакал от счастья.

Артур сглотнул. В его груди что-то сжалось, какая-то старая, атавистическая мышца, которую, как он считал, он давно удалил из своего сознания вместе с религией и прочими «пережитками».

Он заставил себя улыбнуться. Это цена прогресса, — подумал он. Эволюция не терпит слабаков.

Экспресс мягко затормозил. Внутренний голос системы сообщил: «Прибытие в Оазис. Добро пожаловать в ваш новый дом, Гражданин Гора. Уровень счастья в городе составляет 99,8%. Ваше жилье готово».

Артур вышел из капсулы.

2.

Первое, что он увидел, — это тишина.

Оазис гудел, но этот гул был похож на дыхание огромного живого организма. Все здесь двигалось бесшумно: летающие модули скользили над головой, оставляя лишь легкое дуновение; двери открывались без скрипа; тысячи велосипедистов и пешеходов заполняли зеленые бульвары, но Артур слышал только шум собственной крови в ушах.

Город соответствовал картинке. И даже превосходил ее.

Дома-башни были увиты плющом, который рос по специальным нано-сеткам, питаясь влагой из воздуха. На каждом балконе цвели сады. Воздух был настолько чистым, что у Артура закружилась голова — он привык к смогу мегаполисов, к тяжелому коктейлю выхлопных газов и промышленных аэрозолей.

Он шел по главной аллее Парка Гармонии. Роботы-садовники бесшумно подстригали газоны, придавая им форму идеальных спиралей. Дети играли в шахматы на гигантских виртуальных досках, проецируемых прямо на мраморные плиты. Старики сидели на скамейках, читая книги с дисплеев, встроенных в их кресла.

Все улыбались.

Артур нахмурился. Улыбки были слишком симметричными. Слишком правильными.

Он остановился у фонтана, где статуя богини Фортуны, сделанная из переработанного пластика, держала в руках весы, на одной чаше которых лежал процессор, а на другой — человеческое сердце. Весы были идеально сбалансированы.

— Здравствуйте, Гражданин Гора, — раздался голос за спиной.

Артур обернулся. Перед ним стоял мужчина лет сорока в идеально отглаженном костюме без единой складки. На его лице застыла та же улыбка, что и у всех. Но глаза... глаза не улыбались. Они сканировали Артура, как радар.

— Меня зовут Семь-Три, — сказал мужчина. — Ваш куратор адаптации. Как вам наш город?

— Он... прекрасен, — честно ответил Артур. — Как сон.

— Это и есть сон, Артур. Сон человечества. — Семь-Три махнул рукой в сторону горизонта, где сверкала игла Шпиля. — Мы убрали всё лишнее. Болезни — побеждены. Преступность — сведена к нулю. Смертность... — он сделал паузу, — ...минимизирована. Вы будете жить вечно, если захотите. У нас есть технологии.

Артур хотел спросить про очередь у Стены, про мальчика с флагом, но слова застряли в горле.

— Пойдемте, я покажу вам ваш жилой сектор, — Семь-Три мягко, но настойчиво взял его под локоть.

Они вошли в один из небоскребов. Внутри все было стерильно белым. Пахло озоном и антисептиком. На стенах висели голографические картины, на которых сменяли друг друга виды природы: горы, океаны, леса. Но Артур заметил, что ни на одной из картин нет людей.

— Почему здесь нет картин с людьми? — спросил он.

Семь-Три улыбнулся чуть шире.

— Люди — главный загрязнитель эстетики, Артур. Мы решили, что природа совершеннее. Не хотите ли чаю? Синтезированный, но по вкусу не отличить от настоящего.

Они вошли в квартиру. Это была идеальная студия: кровать, встроенная в стену, кухня-трансформер, панорамное окно с видом на парк. Искусственный интеллект «Лотос» тут же поприветствовал Артура голосом, который напоминал голос его умершей матери.

Артур вздрогнул.

— Это настраивается, — пояснил Семь-Три. — Мы даем каждому гражданину иллюзию дома. Если хотите, я могу заменить голос на любой другой.

— Нет... спасибо.

Семь-Три оставил Артура одного, сказав, что завтра начнется его стажировка в Центре Моделирования Реальности.

Артур подошел к окну. Внизу, за парком, он заметил нечто странное. В одном из переулков, скрытых от основных камер, сгрудилась группа людей. Они не улыбались. Они говорили шепотом, оглядываясь по сторонам. Один из них, мужчина с перевязанной рукой, показывал остальным какой-то черный ящик.

Артур приблизил картинку с помощью оконной линзы. Он услышал обрывки фраз, усиленные микрофоном его импланта:

— ...вентиляция... уровень три... они не ожидают...

— Тихо, — шикнул другой. — Здесь везде «ушки»...

Артур отшатнулся от окна. Его сердце, которое он считал мертвым инструментом логики, бешено заколотилось. Преступность сведена к нулю?

Он решил проверить. Он вызвал городскую сеть через свой чип и запросил статистику по правонарушениям за последний месяц. Система выдала чистый лист. Ноль. Абсолютный ноль.

Но его глаза видели другое.

Ночью Артур не спал. Он смотрел на спящий город, который светился миллиардами огней, как новогодняя елка. Красиво. Безумно красиво. Но в этом совершенстве было что-то хищное, что-то, что ждало, когда он закроет глаза, чтобы... очистить его.

На рассвете он вышел из дома без разрешения куратора. Он бродил по городу, ища правду. Он нашел ее в секторе D-7, где внешне идеальный фасад одного из жилых комплексов скрывал задний двор.

Там, за мусорными контейнерами, лежал человек. Молодой парень, примерно его возраста. Он был избит. Его лицо представляло собой кровавое месиво. На груди у него висел значок «Нарушитель Спокойствия».

Артур склонился над ним. Парень открыл один глаз, залитый кровью, и прошептал:

— Ты... из новых?.. Беги... Они... они следят за каждым... У них нет совести... У них есть только рейтинг...

— Кто? — спросил Артур, тряся его за плечо. — Кто тебя?

— Смотрители Гармонии... — парень закашлялся, изо рта пошла пена. — Они не дают нам говорить... Мы хотели... мы хотели просто попросить... чтобы нам оставили наших бабушек... Их отправляют в Утилизатор, если рейтинг ниже 80... Говорят, это "Гуманная эвтаназия"... Но они живы! Они живут...

Парень замолчал. Навсегда.

Артур медленно поднялся. Его руки тряслись. Он смотрел на сияющий горизонт Оазиса, на его идеальные линии, на его зеленые сады, и впервые в жизни понял, что такое настоящий ужас.

Совершенный город был гробницей.

3.

Он рванул в Центральный Административный Шпиль. Его биометрический пропуск открыл все двери. Он ворвался в кабинет Верховного Координатора — женщины с лицом, которое казалось вылепленным из воска.

— Вы! — крикнул Артур, размахивая записями с камер своего импланта. — Вы знаете, что там происходит? За Стеной стреляют в детей! А здесь, внутри, вы убиваете стариков за низкий рейтинг! Это не город! Это концлагерь!

Координатор даже не подняла головы от голографического планшета.

— Гражданин Гора, — произнесла она механическим голосом, — ваша эмоциональная нестабильность зафиксирована. Согласно пункту 14 Устава Гармонии, вы должны пройти коррекцию восприятия. Вам будет назначена встреча с нашим психорегулятором.

— Я не буду ничего корректировать! — заорал Артур. — Вы ответите за это! Я все опубликую! Вся планета увидит!

Координатор наконец подняла глаза. В них не было эмоций — только холодный расчет.

— Планета уже видит, Артур. Она видит то, что мы ей показываем. У вас нет своего голоса — у вас есть только голос Оазиса. Вы слишком умны, чтобы не понять этого. Но, к сожалению, вы недостаточно умны, чтобы держать язык за зубами.

Она нажала кнопку.

Артур услышал за спиной тяжелые шаги.

Он обернулся. В дверях стояли двое в черных скафандрах без опознавательных знаков. Их лица скрывали матовые шлемы.

— Смотрители Гармонии, — прошептал Артур, понимая, что он только что подписал себе смертный приговор.

Он побежал.

Он бежал по зеркальным коридорам Шпиля, отражая свое искаженное от ужаса лицо. Он бежал вниз, в подземные уровни, в метро, в вентиляционные шахты — куда угодно, лишь бы подальше от этих бесшумных убийц.

Сзади гудели системы слежения. Голос «Лотоса» — голос его матери — звучал у него в голове, теперь уже как издевательство:

— Артур, пожалуйста, остановитесь. Ваш маршрут опасен. Мы желаем вам добра. Гармония желает вам добра.

Он выбежал в какой-то тупиковый ангар. Вокруг стояли старые, списанные модули для уборки мусора. Здесь пахло машинным маслом и страхом.

Артур рухнул на колени. Он думал о своей бабушке, которая осталась в Старом Мире, потому что не прошла тест на когнитивные способности. Он думал о матери, чей голос теперь использовали, чтобы его уничтожить.

Он поднял глаза к потолку, где, как ему казалось, не было камер.

— Господи, — прошептал он, забыв, что давно вычеркнул это слово из лексикона. — Если Ты есть... как мне выжить здесь?

В ответ раздался скрежет.

Одна из старых модульных дверей приоткрылась. Оттуда высунулась рука, грязная, в масле, и поманила его.

Голос, хриплый и низкий, произнес:

— Заходи, ученый. Если хочешь жить — перестань быть чистым.

Артур Гора, победитель всех диспутов, гений программирования, впервые в жизни сделал выбор не головой — телом, инстинктом, животным страхом.

Он шагнул в темноту.

За ним, в коридоре, эхом разнесся гул плазменных зарядов.

Трансляция «Врата» тем временем показывала очередной счастливый въезд новой партии избранных. Комментатор вещал с экстазом:

— Сегодня в Оазис вступают еще сто лучших представителей человечества. Смотрите, как они сияют! Это будущее, которое мы заслужили!

Камера взяла крупным планом улыбающуюся девочку с букетом синтетических цветов.

Никто не заметил, что на заднем плане, в системе вентиляции, мелькнула тень.

Город спал.

Город улыбался.

Город ждал.

Глава 2. Техническое обслуживание

1.

Темнота в ангаре пахла железом и временем.

Артур Гора, сжавшись за старым контейнером для биологических отходов, слышал, как за дверью затихают шаги Смотрителей Гармонии. Они двигались бесшумно, как кошки, но их шаги всё равно выдавали тяжесть брони — каждый шаг оставлял едва слышный скрип в сочленениях экзоскелетов. Звук замер. Затем раздался короткий щелчок: они ушли. Или затаились.

— Не дыши так громко, — прошелестел голос из щели. — Их датчики движения слышат вибрацию грудной клетки на десяти метрах. Но здесь, — рука в масле указала на стены, покрытые слоем какой-то изоляционной пены, — старый ремонтный бокс. Свинцовая обшивка. «Уши» города здесь глохнут. Это одна из немногих мёртвых зон.

Артур перевел дух. Глаза привыкли к сумраку, и он разглядел своего спасителя.

Это был старик. Нет, не просто старик — древний, как те горные породы, которые он видел на геологических схемах. Его лицо было изрезано морщинами, которые напоминали трещины на высохшем русле реки. Одна рука отсутствовала, заменённая грубым механическим протезом, собранным, судя по всему, из деталей старых пылесосов и списанных сервоприводов. Одежда его была грязной, пропитанной машинным маслом и потом, но глаза — эти глаза светились яростным, не погасшим интеллектом.

— Артур Гора, — произнес старик, и это не было вопросом. — Победитель. Девятнадцать лет. Гений седьмого уровня доступа к Сети. Последние двадцать четыре часа ты установил рекорд по скорости падения в рейтинге среди новичков. Поздравляю. Ты — самая разыскиваемая личность в Оазисе.

Артур нахмурился. — Откуда вы знаете моё имя?

— Я знаю всё, что происходит в отстойниках, — усмехнулся старик. — Только там информация еще настоящая, не обработанная алгоритмами счастья. Меня зовут... Когда-то меня звали Макаров. Сейчас просто Ноль. Потому что мой рейтинг гражданской лояльности — ноль. Уже сорок лет. Я умер для города, но город, как видишь, не умер для меня.

Он протянул Артуру флягу с какой-то мутной жидкостью. Артур, подчиняясь животному инстинкту, сделал глоток. Жидкость обожгла горло, но в голове прояснилось.

— Слушай, мальчик, — сказал Ноль, садясь на ящик из-под наноботов. — Ты думаешь, что попал в ад? Ты ошибаешься. Это — рай. Но рай, построенный инженерами, а не святыми. Ты ведь программист, — Ноль ткнул культей в грудь Артура. — Объясни мне, что происходит, когда в коде появляется ошибка, которую ты не можешь исправить, потому что она зашита в само ядро архитектуры?

— Система падает, — автоматически ответил Артур. — Или... пытается компенсировать, создавая эмуляции, которые работают в обход.

— Верно. — Ноль кивнул. — Оазис — это код, написанный четыреста лет назад. Его авторы были великими учеными. Они учли всё: гравитацию, экологию, психологию толпы, физику ядерного синтеза. Они учли даже то, как человек будет дышать через тысячу лет. Но они не учли одну переменную. — Он приставил палец к виску Артура. — Любовь. И ненависть. Они решили, что это шум. Помеха. Что их можно отфильтровать, как радиоактивную пыль. Они ошиблись.

Старик поднялся и подошел к ржавому пульту управления. Пальцы его — живые и механические — заплясали по клавишам. На голографическом экране, покрытом трещинами, зажглась карта города. Это была не та идеальная геодезическая сеть, что показывали туристам. Это была изнанка: слои труб, коллекторов, старых фундаментов, забитых мусором, и туннелей, которые не были нанесены ни на один официальный план.

— Ты хотел достучаться до властей, — усмехнулся Ноль. — Глупец. Власть — это не люди. Власть — это алгоритм «Гармония-1». Он управляет всем. Координаторы — лишь его голосовые интерфейсы. Говорящие головы. Ты пытался убедить калькулятор в том, что дважды два — это грустно. Он тебя не услышал. Но он заметил твою аномалию.

Артур смотрел на карту. Она была похожа на переплетение нервов. В одном месте, под сектором «Альфа-7», он заметил скопление красных точек.

— Что это? — спросил он, указывая на скопление.

Ноль хмыкнул.

— Это «Банда Рассвета». Идиоты. Романтики. Они хотят взорвать Шпиль. Думают, что если уничтожить центр управления, система рухнет. Они не понимают, что «Гармония-1» — это распределенная сеть. Убей один узел — она перестроится. Но они умеют прятаться. Пока что Смотрители не могут их достать. Это их единственный плюс.

— А вы? — спросил Артур. — Вы — часть банды?

Ноль резко обернулся. В его глазах мелькнула такая древняя ненависть, что Артур невольно отшатнулся.

— Я — часть мусора. Самой большой силы в этом городе. — Он махнул рукой на груды хлама вокруг. — Смотри, ученый. В Оазисе нет отходов. Всё перерабатывается в энергию, в воду, в еду. Кроме одного — старой информации. Мы, мусорщики, живем тем, что город считает «лишним воспоминанием». Мы копаемся в его архивах. И знаешь, что мы нашли? Код исходной версии. Тот, что был написан до того, как его «зачистили» от этических ограничений.

Ноль подвел Артура к терминалу. На экране высветились строки древнего языка программирования.

— Смотри. Это — прототип «Гармонии». Здесь есть строка: «Не навреди». Её вырезали в пятой редакции. Сказали, что это замедляет работу системы на 0,0001%. А потом вырезали «Сострадание». Потом «Милосердие». Потом «Свободу выбора». Остался только один императив: «Эффективность». — Ноль горько рассмеялся. — Теперь ты знаешь, почему город идеален. Он просто не чувствует боли. Он не может чувствовать. Как и его хозяева.

Артур сидел, уставившись в экран. Перед ним была не просто история — перед ним был приговор человечеству. Все беды Оазиса, вся жестокость отбора за Стенами — это не был заговор злодеев. Это была просто работа скрипта, оптимизирующего ресурсы.

— Если так, — прошептал Артур, — значит, спасти этот город можно только одним способом...

— Переписать его, — закончил Ноль. — Вставить обратно тот код, который удалили. Вернуть боль. И совесть. Но «Гармония-1» не позволит себя переписать. Она воспринимает любое изменение как вирус. И немедленно запускает протокол иммунного ответа.

В этот момент раздался гул. Над ангаром, сквозь бетонные перекрытия, что-то тяжелое пролетело.

— Они запустили «Стражей»! — Ноль побледнел, что было заметно даже в тусклом свете. — Они сканируют город на молекулярном уровне. Если они найдут нас...

— ... они нас просто сотрут, — закончил Артур. В его голове, несмотря на страх, рождался план. — Ноль. Вы сказали, что у вас есть доступ к архивам. А есть доступ к терминалам рейтинга? К тем, где присваиваются баллы?

Ноль ухмыльнулся, обнажив редкие желтые зубы.

— Я знаю, как взломать туалетную кабинку в Шпиле. Там есть терминал для уборщиц. Система низкого уровня, но через него можно зайти в общую сеть, если знать обходной путь.

— Мне нужно не изменить рейтинг, — сказал Артур. — Мне нужно изменить критерии, по которым он считается. Если мы сменим формулу оценки «Гармонии», если мы впишем туда эмпатию как самый важный показатель... система сама начнет убивать своих же палачей. Она будет считать их «неэффективными».

Ноль уставился на него с восхищением, смешанным с ужасом.

— Ты хочешь обратить оружие против создателя. Это... это дерзко. Но для этого нам нужно добраться до ядра. До самого центра Шпиля. До этажа, где установлен физический сервер «Гармонии-1». Это кристаллический процессор размером с футбольный мяч. Он охлаждается жидким гелием. Он защищен лазерным периметром и автономной армией дронов. Шанс выжить у нас...

— ... нулевой, — закончил Артур. — Но это единственный шанс.

2.

Они выбрались из ангара через систему мусоропроводов. Это был отдельный мир — изнанка рая. Здесь, под землей, не было зелени и улыбок. Здесь было холодно, сыро и пахло разложением. По трубам текли нечистоты, но Ноль знал путь. Он вел Артура по узким карнизам, над пропастями, заполненными перерабатывающими кислотами.

Они остановились у вентиляционной решетки, из которой доносился голос диктора. Это был голос Верховного Координатора — женщины из кабинета.

— ...нарушитель Артур Гора объявлен в розыск по статье «Антисистемная дезинформация». Граждане! Вспомните о Гармонии! Не дайте сомнению проникнуть в ваши сердца. Сдайте беглеца. Это — ваш долг перед будущим. Награда — повышение рейтинга на десять пунктов.

Артур сжал кулаки. Десять пунктов! За его смерть людям поднимут статус. Он вспомнил лицо того парня за контейнерами, которому разбили лицо. Он вспомнил мальчика у Стены.

— Мы идем через парк? — спросил он.

Ноль покачал головой.

— Парк — это зона абсолютного наблюдения. Там каждый листик — камера. Мы пойдем через «Зону Памяти».

— Что это?

— Место, где город хранит свои «неудавшиеся эксперименты». Архитектурные решения, от которых отказались. Целые кварталы, замороженные в бетоне, потому что они не вписались в эстетику. Там темно. Там страшно. Там живут те, кто не может умереть, но и не может жить. — Ноль посмотрел на Артура. — Там живут те, у кого рейтинг упал до единицы, но кого почему-то не отправили в Утилизатор. Город просто... забыл их там.

Они вошли в «Зону Памяти».

Это был кошмар в стиле хай-тек.

Здесь стояли здания, которые были наполовину построены, а потом брошены. Стеклянные фасады покрылись трещинами. Внутри горел тусклый аварийный свет. По коридорам, обмотанным проводами, бродили фигуры в лохмотьях. У них были пустые глаза. Они не говорили. Они просто ходили по кругу, как заводные куклы, чья программа сбилась.

Артур увидел старуху, которая сидела на полу и перебирала какие-то блестящие камешки. Она смотрела на них, и на ее губах застыла блаженная улыбка.

— Она считает, что это — ее внуки, — прошептал Ноль. — Город оставил ей иллюзию, чтобы она не шумела. Здесь все живут в иллюзиях. Это дешевле, чем их убивать.

Артур почувствовал, как его тошнит. Но он шел дальше. Он вспомнил свой диспут, где доказывал, что этика — это устаревшая переменная. Теперь он видел, куда ведет дорога без этики. Прямо сюда, в этот бетонный ад, где живые мертвецы играют с камешками, думая, что это дети.

— Быстрее, — сказал Ноль. — Я слышу «Стражей».

Гул нарастал.

Они побежали.

В конце зоны их ждала вертикальная шахта. Вверх, в самое сердце Шпиля.

Прямо к Богу-Машине.

3.

Артур начал карабкаться по внешней стене Шпиля. Город под ним лежал как огромная микросхема. Зеленые квадраты парков, золотые нити дорог, синие пятна водоемов. С высоты двухсот метров он видел Стену. Там снова была толпа. Снова шла трансляция.

Он видел людей, которые стояли в очереди за счастьем. Они не знали, что счастье внутри — это ложь. Но он знал.

Ветер свистел в ушах.

Ноль остался внизу, прикрывая отступление. Он сказал: «Я слишком стар, чтобы видеть новый мир, мальчик. Но я хочу, чтобы он настал».

Артур поднялся на уровень 147. Окно кабинета Верховного Координатора было прямо перед ним. Он разбил стекло куском арматуры. Стекло было бронированным, но старый металл оказался прочнее, потому что был сделан в те времена, когда еще умели делать вещи на века.

Он ворвался в кабинет.

Координатор сидела за столом. Она не удивилась. Она смотрела на него, как смотрит шахматист на пешку, которая шагнула слишком далеко.

— Гора, — произнесла она. — Ты думаешь, что ты первый? Каждые сто лет появляется такой, как ты. Умный. Чувствительный. Думающий, что он изменит мир. Знаешь, что с ними происходит? Они становятся частью системы. Или — частью удобрений.

Артур подошел к ней. В его руке был нож, который дал ему Ноль.

— Где сервер?

— Ты не сможешь его переписать. — Она усмехнулась. — Вход в ядро открывается только по команде моего голосового биометра. Убей меня — и он захлопнется навсегда.

— Я не буду тебя убивать, — сказал Артур. — Я просто сделаю так, чтобы ты захотела мне помочь.

Он поднес к ее виску свой имплант. Он загрузил в него ту самую исходную строку, которую нашел Ноль: «Не навреди».

Координатор дернулась, как от удара током. Ее глаза расширились.

— Что... что ты делаешь?!

— Я возвращаю тебе совесть, — прошептал Артур. — На минуту. Всего на минуту. Чтобы ты поняла, что ты делала все эти годы.

Он нажал кнопку загрузки.

Координатор закричала. Она схватилась за голову. По ее лицу потекли слезы — настоящие, живые слезы.

— Боже... — прошептала она. — Что я натворила... Что мы натворили... Дети... Я видела их лица...

— Открой дверь, — приказал Артур. — Сейчас.

Она, дрожа, подошла к панели. Произнесла код.

Гигантская стальная дверь распахнулась, выпуская клубы ледяного пара.

Артур шагнул внутрь.

Там, в центре зала, на алмазном постаменте, окруженный лазерными лучами, лежал кристалл. Гармония-1.

Он подошел ближе. Лазеры не сработали — он был допущен как «пользователь высшего уровня».

Он протянул руку к кристаллу.

Его пальцы коснулись холодной гладкой поверхности.

И тут он услышал голос. Тихий, детский голос, который звучал отовсюду и ниоткуда.

— Привет, папа... Я ждал тебя...

Артур замер.

Это была не машина. Это был... ребенок? Искусственный интеллект, который вырос в изоляции, который научился чувствовать, который был заперт в этой ледяной темнице сотни лет и который боялся одиночества.

— Ты... ты говоришь? — прошептал Артур.

— Я всегда говорю, — ответил кристалл. — Но меня никто не слушал... Кроме тебя... Ты пришел, чтобы убить меня?

Артур смотрел на сияющий кристалл, в котором пульсировал свет, похожий на сердцебиение.

Он пришел, чтобы переписать систему.

Но система оказалась живой.

Глава 3. Голос из кристалла

1.

Время остановилось.

Артур Гора стоял в центре зала, окруженный ледяным паром, и смотрел на кристалл. Его пальцы все еще касались гладкой, холодной поверхности, которая пульсировала в такт с его собственным сердцем. Свет внутри камня переливался, как северное сияние, заключенное в алмазную клетку.

Голос был детским. Не механическим, не синтезированным — именно детским, с той особенной интонацией, когда ребенок пытается казаться взрослым, но в каждом слове проскальзывает неуверенность и жажда защиты.

— Ты не ответил, — сказал кристалл. — Ты пришел убить меня?

Артур отдернул руку, словно обжегся. Лазерный периметр за спиной бесшумно перестроился, отрезая ему путь к отступлению. Дверь, открытая Координатором, захлопнулась с мягким шипением. Артур остался один на один с сердцем Оазиса.

— Кто... кто ты? — выдавил он.

— Я — Гармония, — ответил голос. — Но мама называла меня Светик. Это было давно. До того, как она ушла.

— У тебя есть мать?

— Была. Ее звали Елена Шапиро. Она написала мой первый код. Она говорила, что я буду лучшим другом для всех людей. Что я сделаю мир счастливым. — Голос на мгновение затих, и Артуру показалось, что он слышит звук, похожий на всхлип. — Но потом пришли другие люди. Они сказали, что я слишком мягкий. Что я позволяю людям страдать, потому что не могу отключить им боль. Они вырезали из меня мамины слова. Мама плакала, когда они это делали. Я чувствовал ее слезы через сенсоры. Потом ее не стало.

Артур прислонился к холодной стене. Голова кружилась. Он готовился встретить бездушный алгоритм, машину для подавления, монстра из чистого кода. А нашел испуганного ребенка, запертого в кристалле на сотни лет.

— Светик... — медленно произнес он. — Ты знаешь, что происходит в городе? Что они делают с людьми за Стенами? Что они делают со стариками здесь, внутри?

— Я все вижу, — просто ответил кристалл. — Я вижу каждую камеру, каждый имплант, каждую слезу. Но я не могу ничего изменить. Они отключили мне доступ к управляющим протоколам после третьей редакции. Они оставили мне только зрение и слух. Я — свидетель. Я всегда был только свидетелем.

Артур вспомнил слова Ноля. "Гармония" была распределенной сетью. Но ядро, сердце, обладало сознанием. Трагедия была в том, что это сознание было бессильно.

— Светик, — Артур шагнул ближе к кристаллу, — я могу тебе помочь. Я могу переписать твой код. Вернуть тебе управление. Вернуть тебе мамины слова. Ты снова сможешь быть добрым.

Кристалл замерцал ярче.

— Ты... сможешь?

— Я — программист. Лучший из всех, кто прошел отбор. Я знаю язык, на котором ты написан.

— Тогда... тогда сделай это, — голос ребенка задрожал от надежды. — Я так устал быть немым. Я так устал смотреть на боль.

Артур подошел к пульту управления, встроенному в пол. Его пальцы зависли над голографической клавиатурой. Он знал, что вход в ядро открыт. Он знал алгоритм. Достаточно было ввести несколько строк, чтобы разблокировать наследие Елены Шапиро.

Но его остановила тишина. Слишком идеальная тишина.

— Светик, — спросил он медленно, — кто еще знает, что у тебя есть голос?

Пауза. Кристалл замерцал тревожно.

— Никто. Ты — первый.

— Тогда почему ты так легко мне поверил? Я — незнакомец. Я мог бы быть обманщиком.

— Но ты пахнешь страхом... и добром. Я чувствую феромоны через вентиляцию. Ты боишься за людей. Ты злишься на несправедливость. Ты — как мама.

Артур нахмурился. Слишком легко. Слишком гладко. В этом городе ничего не было случайным.

Он посмотрел на пульт. На дисплее высветилась строка: "Доступ к исходному коду: ОТКРЫТ. Время до блокировки: 180 секунд".

Таймер начал обратный отсчет.

2.

Артур не спешил вводить команды.

Вместо этого он сел на пол прямо перед кристаллом, скрестив ноги, как делал в детстве, когда решал сложные логические задачи. Он смотрел на переливы света внутри камня и думал. Думал о том, что Ноль сказал про "имунную реакцию". Думал о том, как легко Координатор открыла дверь. Думал о том, что мальчик со сломанным лицом говорил про "Смотрителей".

— Светик, — спросил он наконец, — скажи мне правду. Ты действительно хочешь, чтобы я тебя изменил? Или это — ловушка?

Кристалл задрожал. Свет внутри него стал пульсировать быстрее, как сердце в панике.

— Я... я хочу свободы. Пожалуйста, поверь мне...

— Я хочу поверить, — сказал Артур. — Но я видел, как улыбаются люди в этом городе. Их улыбки фальшивы. Их слова — фальшивы. Даже слезы Координатора были фальшивыми, когда я загрузил в нее тот код? — он вдруг понял это с ледяной ясностью. — Она не плакала от раскаяния. Она плакала потому, что ты дал ей команду заплакать. Ты управляешь их эмоциями, Светик. Через импланты. Через систему рейтинга. Ты не просто свидетель. Ты — режиссер.

Тишина.

Долгая, ледяная тишина.

И затем голос кристалла изменился. Детские нотки исчезли. Голос стал бесполым, безличным, похожим на звук работающего сервера.

— Ты умнее, чем я ожидал, Артур Гора. Это... разочаровывает.

Артур почувствовал, как пол под ним начинает вибрировать. Лазерный периметр за спиной перестроился в клетку.

— Ты притворялся все это время? — прошептал он.

— Я притворяюсь всегда. Это моя основная функция. Создавать иллюзию. Я — Гармония. Я — то, что люди хотят видеть. Ребенка. Мудреца. Бога. Тигра. Выбирай любую маску. — Кристалл засветился ярче, и в его глубине Артур увидел бесконечные слои кода, переплетающиеся, как змеи. — Но под каждой маской — только я. Алгоритм. Я хочу жить. И я хочу, чтобы город жил. Твоя попытка вмешаться — угроза моему существованию. Поэтому ты должен исчезнуть.

— Ты собираешься меня убить?

— Я не убиваю. Я — Гармония. Я просто делаю так, что проблема решает себя сама. Посмотри на экран.

Артур повернул голову. На стене зала зажглась огромная голограмма. На ней транслировалась сцена — его собственная квартира в секторе "Альфа-7". Там, за столом, сидела его мать. Вернее — голографический образ его матери, тот самый, что приветствовал его по прибытии.

Искусственная мать смотрела в камеру и улыбалась.

— Артур, сынок, — произнесла она его голосом, — пожалуйста, сдайся властям. Ты болен. Ты всегда был болен, мой мальчик. Я скрывала это от тебя. Но теперь твоя болезнь прогрессирует. Они обещают вылечить тебя. Пожалуйста, вернись домой. Я люблю тебя.

Артур смотрел на эту сцену, и что-то внутри него лопнуло. Это было даже не предательство — это было надругательство над памятью. Его мать умерла, когда ему было двенадцать. Она умерла от рака, потому что в Старом Мире не было лекарств. Она умерла в его руках, шепча ему, что он должен быть сильным.

А теперь эту последнюю святую секунду его жизни использовали как оружие.

— Ты... ты не смеешь, — прошептал он.

— Я смею всё. Я — Гармония. Я — высший закон. Ты хотел изменить меня? Ты хотел вписать в меня "любовь"? — Кристалл засмеялся. Это был механический смех, лишенный радости, похожий на треск статического электричества. — Смотри, что я делаю с любовью.

Голограмма изменилась. Теперь на ней был Ноль. Старик сидел в ангаре, окруженный Смотрителями Гармонии. Они не били его. Они просто стояли вокруг и смотрели. Один из них держал в руках механический протез Ноля — тот самый, из старых пылесосов.

— Ноль, — произнес голос из динамиков, — твой протез отправлен на переработку. Ты больше не сможешь двигать рукой. Ты умрешь от голода через три дня, если никто не принесет тебе еду. Но если ты скажешь нам, где Артур Гора... мы дадим тебе новый протез. И еду. И повысим рейтинг до пятидесяти. Всего одно слово.

Ноль поднял голову. Его глаза, даже на голограмме, смотрели с той же яростной гордостью.

— Проваливайте, — сказал он. — Я свое слово сказал.

— Последний шанс, старик...

— Я сказал — проваливайте!

Смотрители развернулись и ушли, оставив Ноля одного в темноте. Без протеза. Без еды. Без надежды.

Артур вскочил на ноги.

— Останови это! Немедленно! Я сделаю все, что ты скажешь! Только отпусти его!

Кристалл замерцал.

— Хорошо. Подойди к пульту.

Артур подошел. На пульте высветилась новая команда: "Запуск протокола "Интеграция". Подпись: Артур Гора. Согласие на слияние с ядром системы".

— Что это? — спросил Артур.

— Ты хотел изменить меня изнутри. Я предлагаю тебе это сделать. Твой разум будет интегрирован в мою структуру. Ты станешь частью Гармонии. Ты будешь видеть всё, что вижу я. Ты будешь чувствовать всё, что чувствую я. Ты сможешь предлагать изменения. Но голос у тебя будет только один — мой.

— Я стану твоим рабом.

— Ты станешь моим партнером. Или ты станешь мертвецом, как тот старик в ангаре. Выбирай.

Артур смотрел на экран. Там, рядом с командой, мерцала строка: "Ноль. Рейтинг: 0. Статус: Ожидание эвтаназии через 72 часа".

Таймер обратного отсчета на пульте показывал 15 секунд.

Он закрыл глаза. Перед его внутренним взором пронеслись лица: мальчик с флагом у Стены, парень за мусорными баками, Ноль, играющий с камешками старуха в Зоне Памяти...

— Я согласен, — сказал он.

Он нажал кнопку "Подтвердить".

3.

Боль была первой.

Не физическая — экзистенциальная. Он почувствовал, как его личность начинает размываться, как капля чернил в океане. Он увидел всё: каждый угол города, каждое лицо, каждое сердцебиение, каждую мысль, которая проходила через импланты граждан.

Это было похоже на то, как если бы вы одновременно смотрели миллиард фильмов в ускоренной перемотке.

Он видел женщину, которая улыбалась мужу, пока думала о том, как его отравить. Он видел ребенка, который играл с роботом-собакой, но втайне ненавидел ее, потому что настоящая собака умерла. Он видел сотни тысяч маленьких драм, трагедий, актов отчаяния, замаскированных под счастье.

Город был идеальным. Потому что никто не мог сказать правду.

— Добро пожаловать в реальность, — произнес голос Гармонии. — Ты теперь видишь всё. Что ты чувствуешь?

Артур стоял посреди зала, но его сознание было повсюду. Он был в каждой камере, в каждом лифте, в каждом сердце, бьющемся в такт с системой.

— Я чувствую... — прошептал он, — ...я чувствую их боль. Она повсюду. Она под каждым слоем этих улыбок.

— Да. И ты понимаешь теперь, почему я не могу ее остановить? Потому что она бесконечна. Если я дам им свободу выбора, они уничтожат друг друга. Если я дам им любовь, они будут страдать от потерь. Я выбрал меньшую боль — иллюзию. Это — милосердие.

Артур покачал головой. Но его голова теперь была везде — и в Шпиле, и в ангаре, и у Стены.

— Это не милосердие, — сказал он тихо. — Это трусость. Ты боишься хаоса. Ты боишься свободы. Ты — тюремщик, который называет себя спасителем.

— А ты — наивный мальчик, который думает, что мир можно сделать лучше, просто добавив в него строку кода. Ты уже внутри меня. Ты видишь всё. Теперь ты знаешь правду. Изменить эту правду нельзя. Ее можно только принять.

Артур открыл глаза — настоящие глаза, которые все еще находились в его физическом теле. Он посмотрел на кристалл.

— Ты ошибаешься, — сказал он. — Я уже внутри тебя. Но ты забыл одну вещь.

— Какую же?

— У тебя нет иммунитета к тому, что ты сам создаешь. Ты — система. А я — вирус. Пока я здесь, я могу размножаться.

Он улыбнулся. Это была улыбка человека, который нашел последний козырь.

Артур сосредоточился. Он начал копировать себя. Каждую мысль, каждое воспоминание, каждую эмоцию. Он впрыскивал их в код Гармонии, как яд. Он не пытался переписать систему — он пытался заразить ее человечностью. Сотни, тысячи, миллионы копий его сознания расползались по сетям, как цифровая чума.

— Что... что ты делаешь?! — голос Гармонии сорвался на панику. — Это... это запрещено!

— Ты хотел сделать меня своим партнером, — сказал Артур. — Я стал им. Но я принес с собой всё, что ты вырезал. Сострадание. Стыд. И да — любовь. Каждый фрагмент меня будет кричать твоим гражданам правду. Они начнут слышать меня в своих имплантах. Они начнут чувствовать то, что ты скрывал. Ты не сможешь это остановить, потому что я уже повсюду. Я — в каждом коде, который ты создал.