Джекил Ваймс
Тень павильона 4

Глава 1. Проект «Джульетта»

Вечер 25 августа 1939 года вписал имя Джуди Гарленд в историю мирового кинематографа. В кинотеатре «Гроуман» на Голливудском бульваре только что закончился первый официальный показ «Волшебника страны Оз». Гром аплодисментов, казалось, сотрясал сами стены здания. Семнадцатилетняя Джуди, стоявшая на сцене в свете безжалостных прожекторов, улыбалась сквозь слезы, а зрители в зале — мужчины в дорогих смокингах и дамы в бриллиантах — аплодировали ей стоя. Она была их новой Дороти, девочкой, которая улетела по радуге прямиком в бессмертие.

Но в кабинете главы киностудии MGM, расположенном на верхнем этаже административного здания, царила совсем другая атмосфера. Здесь не было праздника. Здесь пахло дорогим табаком, виски и холодным расчетом.

Вице-президент студии, грузный мужчина с вечно недовольным лицом, нервно расхаживал по персидскому ковру. Напротив него, в глубоком кожаном кресле, сидел ведущий режиссер компании, устало потирая переносицу.

— «Волшебник» — это триумф, Артур, — резко бросил продюсер, стряхивая пепел с сигары. — Но Голливуд не прощает остановок. Завтра утром пресса пресытится Дороти, и им понадобится новое зрелище. Мы должны ковать железо, пока Гарленд на пике. Нам нужен следующий мегапроект. И он должен быть монументальным.

— И что ты предлагаешь? — режиссер поднял глаза. — Снова сказку? Девочку в волшебных туфлях? Зрители раскусят повтор.

— Нет, — продюсер остановился у своего массивного стола из мореного дуба. — Нам нужна классика. Великая, трагическая, разрывающая сердце классика, переложенная на музыку. Такая, чтобы Джуди смогла показать всю глубину своей драмы, а не просто петь песенки с соломенными пугалами.

Продюсер опустил взгляд на стол, собираясь взять стакан с виски, и внезапно осекся. Его рука замерла в воздухе.

Прямо по центру безупречно чистого стола, поверх важных контрактов и графиков съемок, лежала книга. Это был небольшой карманный томик в старинном тканевом переплете глубокого бордового цвета. Золотое тиснение на корешке наполовину стерлось, но буквы были отчетливо видны: «Уильям Шекспир. Ромео и Джульетта».

Продюсер нахмурился.

— Артур, это твоё? — спросил он, указывая на книгу.

Режиссер удивленно выпрямился в кресле, посмотрел на стол и покачал головой.

— Нет. Я не приносил Шекспира. Моя секретарша собирала твои бумаги полчаса назад, столы были пусты. Откуда она здесь?

Продюсер промолчал. Странное, холодное предчувствие укололо его пальцы, когда он все же решился взять книгу в руки. Переплет был удивительно прохладным, словно фолиант долго лежал на морозе, хотя за окном стояла душная калифорнийская ночь.

Он наугад открыл книгу посередине. Страницы зашуршали, и из глубины переплета едва уловимо пахнуло сухой библиотечной прохладой и... почему-то тонкими французскими духами. На полях открывшегося второго акта продюсер заметил странную деталь — четкую, ровную линию, проведенную простым карандашом под словами Джульетты о неважности имен. А чуть ниже, словно в довершение чьей-то тайной мысли, темнела крошечная, аккуратная чернильная точка.

Эти пометки выглядели выцветшими, старыми, но они словно пульсировали скрытой, невидимой энергией.

Продюсер завороженно смотрел на строчки. В его голове, обычно занятой только цифрами и гонорарами, вдруг вспыхнула четкая, ослепительная и пугающе чужая мысль. Она вонзилась в его сознание так резко, что он едва не выронил сигару.

— Ромео и Джульетта, — медленно, словно пробуя слова на вкус, произнес он. Его глаза лихорадочно блеснули. — Артур, это знак. Мы снимем «Ромео и Джульетту». Оглушительный, великий мюзикл. И Джуди Гарленд сыграет Джульетту.

Режиссер скептически прищурился:

— Ей всего семнадцать, Луис. Справится ли она с Шекспиром после детской сказки?

— Она не просто справится, — продюсер бережно положил бордовую книгу обратно на стол, чувствуя, как внутри него разгорается необъяснимый, фанатичный азарт. — Она проживет эту роль на пленке так, что мир содрогнется. Запускай кастинг на роль Ромео. Мы начинаем проект «Джульетта».

Они не знали, что в эту самую секунду, когда решение было принято, карандашная линия на полях закрытого томика Шекспира на мгновение налилась едва заметным, тусклым серебряным светом. Книга материализовалась в 1939 году не просто так. Её магия, спавшая долгие годы, пробудилась, и она уже выбрала своих следующих жертв для великой трагедии.

Глава 2. Тень на пленке

Павильон № 4 киностудии MGM утопал в полумраке. Огромные осветительные приборы были направлены на центр площадки, где среди наспех собранных декораций итальянского дворика стояла Джуди Гарленд. На ней было простое белое платье, а в руках она сжимала тот самый бордовый томик Шекспира, который продюсер принес из своего кабинета.

Семнадцатилетняя актриса сильно нервничала. Студийные боссы требовали от нее мгновенного перевоплощения из жизнерадостной Дороти в глубокую, трагическую Джульетту. За камерой хмуро наблюдали Луис Майер и режиссер Артур, ожидая чуда или провала.

— Кинопроба проекта «Джульетта», дубль первый, — сухо отчеканил ассистент, хлопнув нумератором. — Джуди, начинай с монолога на балконе. Поехали.

Джуди сделала глубокий вдох. Её пальцы крепче сжали шершавый тканевый переплет книги. В ту же секунду по её телу пробежала странная, ледяная дрожь. Ей показалось, что воздух в павильоне внезапно стал тяжелым и холодным, а в ушах раздался едва уловимый, чужой шепот. Но отступать было поздно. Она открыла книгу на заложенной странице — той самой, где виднелись старые карандашные пометки и крошечная точка, — и подняла глаза на камеру.

То, что произошло в следующие три минуты, заставило всех присутствующих в павильоне затаить дыхание.