Геннадий Кумохин
Давид и Вирсавия

Летят по небу самолеты

Привычка выходить по вечерам на балкон появилась у меня еще в холодное время года, когда глотнуть морозного воздуха мне было просто необходимо.

Для этого приходилось надевать что-то теплое, потому что долго стоять перед открытым окном было небезопасно.

Со временем такая необходимость отпала и превратилась в приятную потребность постоять перед сном на застекленном балконе и посмотреть на вечернюю столицу.

Смотреть на улицу всегда интересно.

Особенно когда деревья на бульваре покрываются робкой, издали похожей на зеленый туман листвой.

Потом зелень крепнет.

И вот уже шумит на весеннем ветерке широкая зеленая река.

И так до поздней осени.

Пока не скинет свой порыжевший наряд и не обрядится белыми хлопьями снега.

Иногда природа дарит нам прекрасные закаты: то умиротворенно-ясные, то яростные, в ярких разломах туч.

Мы с любимой наслаждаемся чудесными мгновениями уходящего дня.

Наступающие сумерки, а затем темнота вносят в геометрический порядок пространства неопределенность, превращая бетонные костяки зданий в чудесные полупрозрачные аквариумы, светящиеся изнутри желтыми, красными, а иногда и сиреневыми огоньками.

Но особенно занимают любимую огромные пассажирские самолеты, кажущиеся издалека просто светящимися точками, которые то и дело взлетают или приземляются на взлетные полосы подмосковного аэродрома.

Они появляются, едва успевая отметиться огоньком в начинающем чернеть вечернем небе, а затем постепенно растворяются в небесном просторе.

Перед приземлением такая точка - самолет какое–то время выглядит просто неподвижным белым огоньком, а затем начинает двигаться, подмигивая красным, и, постепенно опускаясь, исчезает за стоящими напротив домами.

У меня не хватает терпения долгое время следить за самолетами, и я напоминаю любимой, что полсотни лет назад я почти каждый день целых два года мог видеть, как взлетают и приземляются огромные машины.

- Ну, когда это было! - замечает Иринка и продолжает пристально наблюдать за мелькающими огоньками.

Давид и Вирсавия

Когда Давиду было 14 лет, отец ушел из семьи.